Стая превыше всего.

Тело юного Рикона, что мог бы прожить счастливо еще много лет, упокоилось в крипте, присоединившись к своим предкам, Старкам, что лежали веками под каменными сводами Винтерфелла. Каменщикам еще лишь предстояло сделать полноценную надгробную плиту, с узорами и письменами, а пока что гробницу закрывала самая обычная каменная плита, грубая и необтесанная. Оглядевшись, Джон тяжело вздохнул, разглядывая пустые гробницы, предназначенные для Робба, Арьи и Брана. В первую уже никого и никогда не положат, ведь тело брата исчезло где-то на просторах Речных земель, где Молодой Волк встретил свой конец. Возможно, оно гниет в огромной яме вместе с теми, кого Фреи и Болтоны убили на Красной свадьбе, память о которой еще долго будет отдаваться в веках. Быть может, воды Трезубца давно унесли тело Робба Старка в Крабий залив, а оттуда — в Узкое море, где он стал кормом для рыб. Правду знали только Фреи и Болтоны, но первые сидят под защитой крепостных стен Близнецов, а вторых более не осталось: проклятый род лордов-живодеров из Дредфорта был окончательно стерт с лица земли.

Где сейчас Бран и Арья наверное было ведомо одним лишь только богам. Живы ли они еще или уже давно кормят своими хладными телами червей? Джон не знал и мог только предполагать, что всё-таки с ними случилось. Хотя, если верить Игритт, он вообще ничего не знал, и временами Сноу был полностью согласен с погибшей возлюбленной. Погруженный в довольно невеселые мысли, Джон неспешно брел по крипте, не обращая никакого внимания на постепенно усиливающийся холод. После Стены и смерти такая мелочь уже особо его не волновала, как если бы в нем отмерла часть чувств. Стоит ли беспокоиться о холоде телесном, когда сама твоя душа обратилась в лед и теперь оживала лишь в пылу кровопролитной битвы? Ну и еще когда в поле его зрения появлялась Санса. В ее присутствии холод, что сковывал его изнутри, словно бы отступал, и в эти мгновения Джон ощущал, что он все-таки еще жив. Как если бы те искры костра, что девушка сберегла в себе не взирая на все обрушившиеся на нее невзгоды, отдавали ему те крупицы тепла, что в них еще сохранились. Санса стала последним близким для него человеком, и бывший лорд-командующий Ночного Дозора намеревался убить любого, кто посмеет причинить вред его сестре. Пусть когда-то они не замечали друг друга, но сейчас вспоминать подобного рода глупости было бы для них обоих верхом безрассудства.

Всякий раз думая о сестре, Сноу не мог не думать и о Петире Бейлише, что привел на помощь северянам рыцарей Долины, но Санса уверяла Джона в том, что Мизинец сделал это вовсе не по доброте душевной и отнюдь не из-за сопереживания последним выжившим детям Эддара Старка. Нет, Мизинец вел свою собственную игру, и чего он на самом деле добивался можно было лишь только гадать. В свете всего того, что Санса рассказала ему о Бейлише, Джон отказывался понимать, почему она решила сохранить в тайне тот факт, что именно Мизинец отдал ее в кровавые лапы Болтонов. Сноу решительно этого не понимал, ведь откройся правда, и лорды Долины сами распнут Бейлиша на стенах Винтерфелла, и не потому, что их волнует судьба Старков, — в их альтруизм Джон нисколько не верил, — а исключительно лишь потому, что Петир обманул гордых лордов, втравил их в чужую войну, а такого никому и никогда не прощают. Хотя, в нынешнее время... Все нормы чести и благородства давно уже были попраны, отныне всеми правили только жажда власти и чувство собственной значимости. Все остальное лордов Вестероса уже нисколько не волновало.

Холод становился все сильнее, а статуи королей Севера — все более древними, но Джон продолжал идти, не обращая на данные факты никакого внимания. Шаг за шагом, минута за минутой, он заходил все глубже и глубже в мрачные коридоры крипты, провожаемый суровыми взглядами статуй королей и их волков. В другое время, когда Эддард и Кейтелин Старк были еще живы, он бы ни за что не рискнул сюда сунуться в одиночку, хотя Теон Грейджой, по которому у Джона сильно чесались кулаки, пытался иногда подбить его и Робба пролезть в крипту и дойти до самого ее конца. Обычно в таких случаях, братья просто и незатейливо посылали Грейджоя куда подальше, не забыв при этом в деталях описать железнорожденному маршрут, чтобы тот ни в коем случае не заблудился по дороге. Джон не решился бы сюда зайти даже после того, как стал Лордом-Командующим Ночного Дозора, но сейчас, после Сурового дома и после битвы с Болтонами, после смерти, принятой от рук тех, кого он считал братьями... После Короля Ночи... В этом мире попросту ни осталось ничего, что могло бы испугать Джона. Не страшил его более и призрачный гнев давно почивших королей Севера.

Вернулся Джон к реальности лишь тогда, когда оказался на самом глубоком уровне крипты, освещенным лишь слабыми бликами догорающего факела, который бастард сжимал в руке. Холод здесь стоял просто чудовищный, равный которому Сноу не ощущал даже за Стеной. Зубы ритмично стучали; уши, нос и щеки горели, как если бы побывали в костре. Волосы покрыл иней, как и волчью шкуру, что теперь постоянно укрывала его плечи. Каменные статуи древних владык больше походили на ледяных великанов, которые недовольно смотрели на явившегося незваным гостя, имевшего глупость вторгнуться в их владения. Но самому Джону уже не было до них никакого дела, так как его взор был прикован к воротам, украшенным изображениями волчьих голов.

Никогда ранее, ни в сказках старой Нэн, ни в историях отца или же на уроках мейстера Лювина, он не слышал, чтобы где-нибудь говорилось о воротах в крипте. Зачем они нужны в этом мрачном, холодном и суровом месте? Для чего их поставили и кто это сделал? И, самое главное, что они могли скрывать от посторонних глаз? Подойдя поближе, Джон внимательно их разглядел. Судя по их древнему виду, ворота были установлены чуть ли не в тоже время, что был построен Винтерфелл. Металл почернел, а дерево уже давно должно было рассыпаться трухой, если бы не сковавший его мороз. Озябшими руками Сноу прикоснулся к поверхности ворот, и тут же отдернул обратно, уловив кончиками пальцев странную вибрацию. Не поверив самому себе, Джон вновь прикоснулся к металлу уже всей ладонью, прислушиваясь к собственным чувствам. Ошибки быть не могло, ворота действительно вибрировали, как если бы за ними что-то находилось. Убрав ладонь и сжав замёрзшие пальцы в кулак, Сноу развернулся и широкими шагами поспешил к выходу. Санса должна как можно быстрее узнать о том, что все это время у них под ногами находилось нечто необычное. То, о чем им почему-то никогда не рассказывали.

***

— Может, из-за холода у тебя в голове помутилось? — спросила Старк, глядя на возбужденного брата, ходившего из угла в угол. В таком состоянии обычно спокойного Джона девушка еще не видела. Если конечно забыть про тот миг, когда он превращал ненавистную физиономию Рамси Болтона в кровавое месиво. — Ты слишком много времени провел в крипте, а ты ведь не хуже меня знаешь, что это довольно гнетущее место. Даже отцу там было неуютно, а нам с тобой до него очень далеко.

— Я их видел, Санса, — Джон остановился и уперся кулаками на поверхность стола, за которым сидела девушка. — Высокие ворота, сквозь которые Вун Вун не пригибаясь бы спокойно прошел, обитые металлом. Старые, как сам Винтерфелл. И они вибрируют, уже можешь мне поверить. Я не мог ошибиться.

— И что там, по вашему, может быть? — поинтересовалась Бриенна Тарт, повсюду сопровождавшая Сансу. Джон так и не удосужился узнать, откуда эта воительница вообще взялась и почему постоянно таскалась за его сестрой, у него и других забот хватало.

— Понятия не имею, — развел руками Сноу. — Но я так или иначе намерен это выяснить.

— Каким образом? — Санса подалась вперед.

— Мы разобьем ворота, — просто ответил Джон. — Возьмем людей не из робких, несколько кувалд и топоры. Вполне должно хватить.

— А ты не совершаешь ошибку? — энтузиазм брата Сансе не понравился. С одной стороны, было очень хорошо, что обычно угрюмый бастард вдруг оживился. С другой стороны, девушка боялась, что в ходе этой неожиданной авантюры Джон может погибнуть. Хотя, если верить тому же Тормунду, Сноу вроде как всегда был склонен к суицидальным выходкам и при этом каждый раз умудрялся выживать там, где погибали все остальные. То была одна из причин, по которой Вольный народ вообще уважал бывшего брата Ночного Дозора, как бы странно это не выглядело для окружающих. Остальным Черным Братьям о таком отношении со стороны одичалых оставалось только мечтать.

— Вполне может быть, — согласился Джон. — Но, с другой стороны, что мы можем там найти?

— Быть может, дракона?

Присутствующие тут же повернулись к Подрику, который от такого внимания немедленно растерялся и замолчал. Джон же, окинув юношу пристальным взглядом, потребовал объяснений:

— С чего ты взял, что в крипте мы найдем дракона?

— Ну, просто уже давно ходят слухи о том, будто в крипте Винтерфелла обитает дракон, который своим огненным дыханием согревает местные источники, — пояснил оруженосец Бриенны, после чего зарделся, будто стыдливая девушка. Очевидно, он и сам прекрасно понимал, сколько глупо прозвучали сейчас его слова.

— Ты бы вместо того, чтобы слушать всяческий вздор, лучше бы усердней тренировался, — строгим тоном ответила леди Тарт. — Сегодня на тренировочной площадке ты очень плохо себя показал.

— Извините, — Пейн потупился и теперь старался смотреть в другую сторону.

— Дракон там или нет, мне все равно, — заявил Джон. — Я намерен спуститься в крипту и сам все выяснить.

— В Винтерфелл прибывают лорды со всего Севера, — напомнила брату Санса. — Нам предстоят важные и очень тяжелые переговоры, от итога которых зависит, переживем мы эту зиму или нет. А ты прямо сейчас собрался вновь спуститься в крипту?

— Да, — кивнул Сноу. — Я уже предупредил Тормунда, в данный момент он как раз подбирает людей.

— Говоря простыми словами, ты уже все решил, — вздохнула Санса, осознав, что у нее с самого начала не было ни единого шанса отговорить Джона от этой затеи, — а меня просто ставишь перед фактом. Дай угадаю, ты мстишь мне за то, что я сразу не рассказала тебе про Бейлиша?

Лицо Джона осветила скупая улыбка, глядя на которую девушка также улыбнулась. Злиться на Джона она все равно не могла, да и глупо будет ссориться последним волкам, когда враги стоят чуть ли не у них на пороге.

— Так ты пойдешь с нами? — спросил Сноу.

— Пойду, куда я денусь, — Санса встала, набросив на плечи тяжелый меховой плащ.

— Я тоже иду с вами, — тут же заявила Бриенна.

— Да куда уж без вас? — Санса закатила глаза, из-за чего улыбка Джона стала шире.

Сборы были недолгими, и уже довольно скоро Джон с Сансой, провожаемые удивленными взглядами слуг и солдат, спустились в холодные коридоры крипты, сопровождаемые группой бородачей с кувалдами и топорами наперевес. Бриенна шла рядом с молодыми людьми, стараясь игнорировать Тормунда, что было довольно непростой задачей — рыжий бородач разве что не под ноги ей лез и постоянно пытался завести с Тарт разговор, но вместо этого лишь натыкался на ледяную стену безмолвия. Любого другого человека подобное отношение скорее всего заставило бы признать поражение и уйти в сторону, но Тормунд, судя по всему, это только раззадорило, он определённо воспринимал происходящее, как вызов, а потому даже не подумал заткнуться. За спиной Тартская дева постоянно слышала короткие смешки Подрика и мысленно она пообещала устроить оруженосцу знатную взбучку, чтобы он надолго забыл, что такое смех. Словно бы услышав её мысли, Пейн неожиданно заткнулся, но с Тормундом, к великому сожалению Бриенны, этот трюк не работал, рыжебородый одичалый не замолкал ни на секунду.

По дороге к воротам двое одичалых всё-таки не выдержали давящей атмосферы, царившей в промерзлых коридорах, и удалились — мрачность и холод крипты действовали даже на этих закаленных воинов, рожденных за Стеной, где каждый новый день представлял собой нескончаемую борьбу за выживание. Санса старалась держаться уверенно, но чем глубже они заходили, тем сильнее ее окутывал леденящий страх. По ее глубокому убеждению, здесь не было места живым, и девушке постоянно казалось, что мертвые вот-вот восстанут из своих древних могил, дабы уничтожить незваных гостей. И лишь рука Джона, на которую она опиралась, да безмолвное присутствие Призрака придавали ей сил. Лютоволк бесшумно шел рядом с ней, периодически прижимаясь левому боку Сансы. Огромному зверю здесь определённо не нравилось.

— Трахните меня семь великанов! — заявил Тормунд, едва лишь завидев ворота. — И правда стоят! Признаться честно, я уже было начал думать, что ты окончательно рехнулся, парень!

— Как можешь видеть, я все еще в здравом уме, — заметил Джон. — Что теперь скажешь, Санса?

Девушка ничего не ответила. Она лишь неотрывно смотрела на вырезанные на поверхности потемневшего металла, который лишь каким-то чудом до сих не превратился в пыль, волчьи головы. Все говорило о том, что ворота поставили Старки, но с какой именно целью, Санса могла лишь догадываться. Видя, что у сестры на данный момент нет подходящих слов, Сноу повернулся к одичалым и приказал им начать ломать ворота. К всеобщему удивлению, под ударами кувалд металл лишь только гнулся, а промерзшее дерево крайне неохотно поддавалось топорам, хотя Джон полагал, что долго им здесь возиться не придётся, но ворота оказались сделаны на совесть. Кто бы ни был тот мастер, что потрудился над ними, он очень хорошо знал свое дело.

— До чего же крепкие! — воскликнул один из одичалых, когда после очередного удара по дереву топор чуть было не вылетел у него из рук. — Эти чертовы южане умеют строить!

— Мы же северяне, — негромко произнесла Санса, обращаясь к Джону. — Почему он зовёт нас южанами?

— Для одичалых все, что находится по эту сторону Стены, является Югом, — пустился в пояснения Сноу, — я пытался доказать им обратное, но они и слушать ничего не хотят.

Наконец-то, после долгого, усердно труда необходимый результат наконец-то был достигнут, и с грохотом, особенно громким в замкнутом помещении, ворота рухнули, после чего люди, освещая себе путь масляными фонарями, осторожно вошли внутрь и от изумления тут же потеряли дар речи. Они оказались в просторной пещере, с потолка которой свисали сталактиты, в котором били сразу несколько горячих ключей, но, несмотря на это, в помещении все равно было чрезвычайно холодно, как если бы что-то неведомое поглощало все то тепло, что должно было наполнить пещеру. И уже очень довольно скоро обнаружилась причина — в каждом из источников стояла странная гудящая конструкция из металла, и Джону пришло на ум, что именно эти таинственные предметы и забирают все тепло, подобно каким-нибудь ужасным пожирателям из страшных сказок старой Нэн.

— Мать мою и меня самого, — громко воскликнул кто-то из одичалых, и на его лица отразился страх, — а это еще что за чертовщина?!

В центре пещеры стоял массивный трон из железа и серебра, окутанный мистическим золотистым сиянием. К удивительной конструкции, о наличии которой никто из Старков до сегодняшнего дня даже не подозревал, было подсоединено несколько толстых стальных канатов, подобных которым никто из присутствующих никогда не видел, они брали свое начало от пожирающих, как посчитал Джон, тепло металлических творений неизвестных мастеров. Но наибольшим шоком для всех стало то, что трон вовсе не был пуст. В данный момент на нем восседал светловолосый мужчина огромного роста, облаченный в необычные доспехи, сплошь покрытых изображениями волков и какими-то рунами, напоминающими письмена Первых людей. Короткая светлая борода обрамляла его широкую челюсть, а на плечах великана покоилась волчья шкура гигантских размеров, и Джону стало дурно от одной только мысли, каких же размеров был этот ужасный зверь при жизни. Даже Призрак, будучи уже взрослым лютоволком, показался бы всего лишь щенком рядом с этим чудовищем!

Самое поразительное было то, что незнакомец хоть и находился по сути в крипте, но мёртвым отнюдь не казался. Куда больше походило на то, что он просто присел здесь отдохнуть и ненадолго задремал, готовый пробудиться в любой момент.

— Кто это? — вцепившись обеими руками в ладонь Сноу, тихо спросила Санса, словно боясь прервать сон воина.

— Не имею ни малейшего представления, — так же тихо ответил Джон, делая шаг вперед. Он уже было хотел подойти поближе, как под его ногой что-то щелкнуло, и в тот же миг все изменилось.

"Пожиратели тепла" внезапно издали пронзительный скрежет, от которого у людей неприятно заныли зубы и уши, и тут же замолчали, а на их поверхности вспыхнули и сразу же погасли разноцветные огоньки, а свет, окутывавший трон, в какой-то момент засиял сильнее, чтобы уже через миг окончательно погаснуть, словно его никогда и не было. Лишь странный прерывистый писк разрывал тишину, как если бы здесь завелись крысы, но Сноу быстро смекнул, что звук исходит от самого трона. В этот момент, к глубокому ужасу присутствующих, великан поднял голову и открыл глаза, и под его пронзительным взглядом все без исключения ощутили себя слабой добычей, которую огромный хищник уже наметил себе на обед. Гигант встал и выпрямился во весь рост, которым он мог бы поспорить с некоторыми великанами. Его губы растянулись в нехорошей усмешке, а в свете фонарей сверкнули два здоровенных клыка, очень сильно похожих на волчьи.

Наконец-то гигант поинтересовался:

— И кто же вы такие, варп вас раздери?

От звуков его глубокого голоса все внутри скручивалось, а легионы мурашек бежали по спине. Старки и одичалые могли только молчать и во все глаза пялиться на гиганта, который разглядывал их не менее пристальным взором. Живые глаза, куда сильнее подходившие на волчьи, чем на людские, на короткий миг задержались на Тормунде, после чего их взор переместился на Бриенну, от чего Тартская дева как можно крепче сжала рукоять меча. Тем временем, внимание незнакомца переместилось на Сансу, и девушка затрепетала, словно птичка, попавшаяся в лапы кошки. Страх, который внушал ей гигант, пересиливал все, с чем она сталкивалась до этого, но уже довольно скоро девушка поняла, что этот страх скорее вызывал уважение, чем чувство отвращения, как это было в случае с Джоффри Баратеоном или же с Рамси Болтоном.

Последним, на кого упал взор гиганта, оказался Джон Сноу, и вот тут незнакомец недоуменно нахмурился. Сделав один большой шаг вперед, он навис над бастардом, словно скала, а затем резко втянул ноздрями воздух.

— Брандон? — спросил гигант. В его голосе были отчётливо различимы нотки метала и могучий рокот, как если бы со Старками вдруг заговорил медведь. — С какой этой радости ты вдруг помолодел? Или ты, поганец, нашел где-то фонтан вечной молодости?

От данного вопроса Джон опешил и, не в силах вымолвить ни единого слова, посмотрел на Сансу, которая и вовсе от изумления открыла рот. В этот момент незнакомец заприметил Призрака, и его губы растянулись в довольной усмешке, вновь обнажая громадные клыки. Присев на одно колено и при этом продолжая возвышаться над всеми, он протянул руку и почесал огромной ладонью лютоволка за ухом, а другой потрепал ему холку. Все это время лютый зверь, обычно пугавший своим видом всех обитателей Винтерфелла, стоял с довольной физиономией и разве что хвостом не вилял.

— Какой красавец, — проговорил гигант, после чего вновь посмотрел на Джона. — Ты что, воды в рот набрал? Я тебе вопрос задал.

— Прошу меня простить, — голос Сноу вдруг стал очень хриплым, как если бы в него вновь всадили кинжал. — Боюсь, вы с кем-то меня перепутали. Меня зовут Джон, а не Брандон.

— Брандоном звали нашего дядю, — подала голос Санса, чувствуя, как дрожат ее колени, — но он был убит еще до нашего рождения.

— Дядя? — удивленно переспросил незнакомец. — Что за чушь? У моего сына не было больше братьев! Кто вы такие?

— Позвольте встречный вопрос, — наконец осмелился Джон. Аура власти, исходившая от этого странного человека, полностью затопила пещеру, а потому говорить с ним, при этом не заикаясь, было очень не просто. — Кем будете вы?

— Это шутка такая?! — от услышанного гигант резко вскочил, и его движения были столь молниеносными, что за ними было практически невозможно сложно уследить. Подобная скорость пугала еще сильнее.

— Боюсь, что нет, — заметил Сноу, невольно делая шаг назад, и его примеру тут же последовали остальные. — Мы были очень удивлены, обнаружив вас в нашей фамильной крипте. И мы не имеем ни малейшего представления, кто вы такой.

Некоторое время гигант молча изучал лица Джона и Сансы, словно пытаясь найти на них хотя бы малейший намек на ложь, но брат и сестра смотрели на него прямым взором, и в глазах были лишь бесконечные вопросы и явное недоумение. Они действительно не имели ни малейшего представления о том, кем являлся их таинственный собеседник.

— Хорошо, будь по вашему, — гигант выпрямился в полный рост и наконец-то представился. — Меня зовут Леман Расс, прозванный Волчьим Королем. А как зовут вас?

— Меня зовут Джон Сноу, я бастард лорда Эддарда Старка, а это, — рука юноши указал на девушку, — моя сестра, Санса, законная дочь лорда Старка.

— Старки? — резко переспросил Расс, прищурив глаза. — Так вы всё-таки Старки?

— Да, — коротко ответила Санса, пока ее брат не пустился в долгие объяснения по поводу своего происхождения. Все равно это уже не имело никакого смысла.

Леман Расс улыбнулся, разглядывая брата и сестру, как если бы вдруг услышал что-то весьма забавное. После чего он еле заметно покачал головой и произнес:

— Брандон, черт неугомонный, ты все-таки обзавелся потомством... Кто бы мог подумать? Еще и фамилия эта... Ладно, детишки, показывайте, где здесь выход. Что-то у меня не отпускает ощущение того, что я слишком много всего пропустил.

— Прошу сюда, — указал Джон, и одичалые поспешно расступились, пропуская воина, при этом смотря на него, будто завороженные.

Люди тут же направились к выходу, и, двигаясь по ледяным коридорам крипты, Сноу прокручивал в голове весь разговор и вспоминал все его детали. Этот Леман Расс знал о Старках, хотя сидел в крипте, судя по всему, с тех времен, когда Винтерфелл был еще только построен. Тем не менее, он почему-то назвал Джона Брандоном, а этим именем звали многих Королей Севера. Вопрос разрешила Санса, которая набралась смелости и напрямую спросив Расса:

— Вы спутали Джона с неким Брандоном.

— Да, он вылитый мой сын, — кивнул Леман, пригнувшись, чтобы не биться головой о потолок. Джону даже стало интересно, как этот гигант будет ходить по коридорам замка, строители которого никак не рассчитывали на то, что в стенах Винтерфелла появится кто-то подобный Рассу. — Да и запах у них почти одинаковый.

— А какого именно Брандона вы имеете ввиду? — уточнила девушка. — Просто в нашем роду было очень много людей с таким именем, и даже нашего младшего брата зовут точно так же.

Говорить о том, что Бран исчез и скорее всего давно уже мертв, Санса не стала.

— Я говорю о том стервеце, что сковал для меня эти доспехи, так как свои я потерял, — Расс ткнул пальцем в нагрудник, при этом внимательно разглядывая замершие вдоль всего проходы статуи давно почивших Старков. Лютый холод, судя по всему, ничуть его не беспокоил, хотя все остальные мечтали как можно быстрее оказаться возле камина и выпить горячего вина. — А еще он построил этот замок. Я ему даже прозвище дал — Строитель. Собственно, с фенрисийского Старк так и переводится.

Джон с Сансой, чуть было не замершие на месте, быстро переглянулись, и на лицах обоих застыл глубокий шок. Идущие следом Бриенна с Подриком и Тормунд с одичалыми в разговор благоразумно не вмешивались. У них и так основательно тряслись поджилки, и не им было встревать в беседу Старков с внезапно объявившимся предком, жившим еще в Век Героев.

***

— А ну ка, повтори еще раз, — попросил Расс, разместившись в Большом Чертоге. — Когда, ты говоришь, умер Брандон?

— Примерно восемь тысяч лет назад, — ответил Джон, — но мы и сами не можем точно сказать, когда это случилось, ведь о тех временах не сохранилось никаких знаний, есть лишь предания да сказки, в которые сейчас мало кто верит.

— Восемь тысяч лет, — простонал Леман, закрывая бородатое лицо широкой ладонью. — Сожри меня кракен, я столько всего пропустил. Что сейчас происходит дома? Выстоял ли Империум? Что с Отцом?! Проклятье!

О чем говорил Расс, никто из присутствующих понять не мог. Слова воина являлись для них загадкой, и гадать над их смыслом никто не брался. В зале Большого Чертога собрались лишь те, кому Джон доверял больше всех: Давос Сиворт, по сути ставший правой рукой Сноу; Бриенна с Подриком, которые и без того не отходили от Сансы ни на шаг; был здесь и Тормунд. Луковый рыцарь пока сохранял молчание, решив про себя не вмешиваться до поры до времени. Тартская дева изучала доспехи Расса, похожие на панцирные, признавая про себя, что во всех Семи Королевствах вряд ли бы нашёлся тот кузнец, который смог бы повторить шедевр Брандона Строителя. Одним лишь богам было ведомо, какой именно металл предок Старков использовал для своей работы и как он сумел его обработать, но Бриенна впервые засомневалась в том, что даже ее меч из валирийской стали сможет хоть как-нибудь повредить доспехи, в которые был облачен Леман Расс. Подрик просто молчал и, судя по его открытому лицу, мечтал прямо сейчас оказаться где-нибудь в другом месте.

Тормунд, впервые за долго время, не лез со своими диковатыми ухаживаниями к Бриенне Тарт, предпочитая молча разглядывать Волчьего Короля. Сын этого гиганта когда-то воздвиг Стену, отделившую мир живых от Белых Ходоков и их мертвых прихвостней. Он построил Винтерфелл. И вот человек, который назвал Строителя своим сыном, сидит здесь, среди них, и с недовольным выражением лица потягивает пиво, кривясь при каждом новом глотке. Лидер одичалых велел своим людям молчать об этой удивительной находке, клятвенно пообещав собственноручно вырвать болтунам языки, а поскольку у Тормунда слова никогда не расходились с делом, ему охотно поверили. Когда придет время, Леман Расс сам явит себя миру.

Последней из присутствующих, к удивлению Джона, была Лианна Мормонт, на чьем присутствии неожиданно настояла Санса. Решив разобраться в мотивах сестры несколько позже, Сноу не стал возражать, и теперь юная леди изумленно пялилась на Расса, чем вызывала у последнего лишь кривую усмешку. В голове у девочки явно все перемешалось, и что теперь делать, она попросту не знала.

— Ладно, детишки, вернемся к насущным проблемам, — Расс пробежался взглядом по всем присутствующим. — Если я правильно вас понял, то Старки сейчас фактически обезглавлены. Ваш последний король был убит изменниками, а вы двое, — палец воина ткнул в Джона и Сансу, — являетесь последними выжившими в роду, и прямо сейчас вы готовитесь к войне. И словно этого всего было мало, ко всему прочему еще и началась зима. Я ничего не упустил?

— Все так, — кивнул Джон.

— Ну и с кем вы намереваетесь воевать? — поинтересовался Леман.

— С Белыми Ходоками, — прямо заявил Сноу, и Расс недовольно нахмурился, — и с их армией мертвецов.

Расс ненадолго замолчал, после поинтересовался:

— Когда пала Стена?

Джон глянул на остальных, не понимая сути вопроса. Насколько ему было известно, Стена все еще стояла и рушиться в ближайшее время явно не собиралась. По крайней мере, пока армия мертвецов не подойдет к ней. Джону довелось узреть Короля Ночи, и он нисколько не сомневался в том, что лидера Ходоков творение Брандона если и задержит, то не на сильно большой промежуток времени.

— Ну, вообще-то, Стена пока что стоит, — вместо Джона ответил Тормунд. — Но это не надолго, пока к ней не подойдет Король Ночи.

— С какой-такой радости этот синеглазый ублюдок сможет вдруг к ней подойти? — удивился Расс. — Брандон не для того воздвиг Стену, чтобы всякая нежить могла спокойно рядом с ней шляться.

Повисла тишина, пока ее не нарушил Сноу:

— Что-то я не понимаю, — признался Джон после недолгого молчания.

— Оно и не удивительно, — хмыкнул Тормунд, хотя сам понимал не больше самого Сноу.

Видя, что остальные также ничего не поняли, Расс тяжело вздохнул. Потомки того мальчугана, которого он некогда нарек своим сыном, все забыли. Утратили знания, в нынешней ситуации необходимые им как воздух. С другой стороны, ничего удивительного в этом не было. За тысячелетия истории Человечества люди многое позабыли и растеряли, на некоторых мирах и вовсе скатившись в каменный век, вытащить их из которого было уже практически невозможно. Так стоит ли удивляться тому, что обитатели этого мира, который Леман лишь по чистой случайности обнаружил далеко за пределами Империума, также утратили все, что только можно было утратить?

— Стена была построена с использованием древних знаний, — пояснил Расс. — Скорее всего, они даже старше рода людского. Ими поделились с нами Дети Леса, и именно они лежат в основе Стены. Ни одна синеглазая мразь, будь то Ходоки или их проклятая армия мертвых, не сможет не то что преодолеть Стену, но даже просто к ней подойти. Они заперты за ней до той поры, пока Стена не рухнет, а эта скотина Король Ночи, кем бы он ни был, такой силой не обладает. Проще говоря, пока вы сами не протащите их на своем горбу или же не разрушите Стену, что было бы для вас верхом безрассудства, нежить останется там.

— А как же зима? — спросила Санса.

— А причем здесь зима? — в свою очередь спросил Леман. — К Ходокам она не имеет ни малейшего отношения. Не они приносят ее с собой, но она укрывает их. Да, Король Ночи в какой-то мере может оказывать влияние на погоду там, где сам находится, но сам он вызвать зиму не может, иначе бы весь мир уже давно был бы укрыт снегом и льдом. Ее призывает сила намного более могущественная.

— Что это за сила? — Джон подался вперед. — Магия?

— В какой-то мере, да, — подумав, согласился Расс, — ее можно назвать магией. Там, на самом дальнем Севере, стоит портал. Ну или врата, если вам так понятней. Я понятия не имею, кто их там воздвиг и с какой конкретной целью, как и не знаю того, куда они ведут, но могу с уверенностью сказать, что причиной зимы являются именно эти врата. Механизм, что ими управляет, по собственной прихоти открывает и закрывает их тогда, когда сам того захочет, но, повторюсь, Король Ночи не имеет к зиме ни малейшего отношения.

Тишина повисла в зале, когда до всех дошел смысл слов воина: Король Ночи останется за Стеной, если только они сами не откроют ему дорогу; зима придет и уйдет, и Ходоки не имеют к ней никакого отношения; всему виной неизвестные колдуны-строители, зачем-то воздвигнувшие на Севере некие врата, сквозь которые и проходят лютые ветра зимы, несущие снег и холод.

— Вам известно, кем является Король Ночи, господин? — Давос наконец-то подал голос, и все остальные обратились в слух.

— Сперва я полагал, что это демон, просто до нельзя странный, — ответил Леман, — но это оказалось не так.

— Почему вы так решили? — спросил Джон.

— Потому что мне доводилось сталкиваться с демонами, — последовал простой ответ. — Они другие, более понятные что ли. А вот чего добивается этот гаденыш я, если честно, так и не понял.

— Уничтожить всех живых! — воскликнул Сноу, абсолютно уверенный в своих словах.

— И я так думал поначалу, — признался Расс, — но Долгая Ночь длилась целое поколение, а атака Ходоков, насколько мне известно, была внезапной и молниеносной. Они громили все армии, что против них выставляли, захватывали замок за замком, их войско росло день ото дня, в то время как люди были истощены долгой зимой. Их триумф казался решенным делом. И, тем не менее, Ходоки неожиданно отступили.

— И вы не знаете почему? — в голосе Джона мелькнуло отчаяние.

— Не знаю, — просто ответил Расс. — И никто не знает. Мы искали ответ, но так и ничего и не нашли. Пытались узнать правду у Детей Леса, но те нам не ответили. Только ляпнули что-то про некоего героя, что жертвой своей остановил Ходоков. Само собой, мы спрашивали, что это был за герой и в чем состояла его жертва, но эти коротышки так ничего и не объяснили.

— А что делать нам? — спросил Тормунд, который навсегда запомнил ужасы Сурового дома.

— Мой вам совет — до поры забудьте о Короле Ночи и о его армии. Там, за Стеной, он ни для кого не представляет опасность, если только вы сами по дурости своей не проложите ему дорогу в южные земли. Лучше сосредоточьтесь на тех врагах, что дышат с вами одним воздухом. Как я понял, их тоже не мало.

Услышав это, Санса незамедлительно встала со своего места и ее взгляд уперся в Джона.

— Я полагаю, решать тут тогда больше нечего. Мы должны готовиться к войне с Ланнистерами, а также разобраться с теми вассалами, что не откликнулись на наш зов. Уже совсем скоро в Винтерфелл прибудут лорды Севера, а ведь нас еще ждут лорды Долины. Мы должны действовать быстро и решительно.

Девушка видела, как колеблется ее брат, да и Тормунд выглядел не лучшим образом. Вдоволь насмотревшись на те ужасы, что царили за Стеной, Джон и его друг из Вольного народа не могли просто так отбросить мысли о армии мертвых и их предводителе. Они не могли просто повернуться спиной к смертельной угрозе с Севера и безропотно ждать в надежде, что она сама уберется куда подальше. Но, в то же время, им обоим очень хотелось бы поверить словам того, кто своими глазами видел строительство Стены, да и игнорировать врагов с Юга было попросту глупо. Ланнистеры не будут разбираться, с кем там собрались воевать Старки, а просто нанесут удар им в спину.

— Хорошо, — наконец-то Сноу принял решение. — Мы продолжим готовиться к войне, но уже с живыми. А что скажите мне вы? — бастард повернулся к Леману Рассу.

— А что ты хочешь от меня услышать? — Волчий Король усмехнулся. — Мальчик, я фактически создал вашу стаю и, само собой, я не могу оставить ее в тот миг, когда враги стоят на вашем пороге. Разумеется, я помогу вам. Скоро ваши враги узнают, насколько опасной может быть волчья стая, особенно если ее разозлить, а наши клыки вонзятся в их незащищённые глотки. Вопрос лишь в том, готов ли ты к этому, мальчик? Готов ли ты идти до конца, по телам убитых, невзирая ни на что, лишь бы только твоя стая выжила?

Леман Расс встал и подошел к Джону, нависая над ним, подобно грозному божеству. Сноу также встал, не доставая макушкой головы даже до груди гиганта, но в его взгляде читалась решимость, которая пришлась воину по душе.

— Стая превыше всего, Джон Сноу.

Бастард кивнул, признавая слова Расса. Старый девиз Старков в нынешних реалиях утратил значение и ему на замену требовался новый. Как минимум, до конца зимы.

— Стая превыше всего, Леман Расс.