Стеклодув Маркус

— Рассказав услышанную мной в окрестностях Шпессарта историю про Ханнушку и Луизу , я перешёл к сделанным мной выводам :

Она выделяется среди других детских историй своей тонкой аллегорией душевной болезни и исцеления . «Заледеневшее сердце» или «заледеневшая душа» Луизы — это не физический недуг , а состояние глубокой меланхолии , утраты связи с миром и жизненной силы .

Путь Ханнушки — это классическое путешествие в сказочный мир (Лес) за магическим средством , где каждое испытание проверяет не силу , а душевные качества человека .

Умение просить и принимать помощь от малых сих (муравьи) символизирует смирение и связь с природой .

Способность смягчить жестокость (терновник) добрым словом и жертвой (росой) — это победа милосердия над грубой силой .

Отказ от личной выгоды ради долга перед сестрой — высшая проверка на чистоту помыслов .

Фигура Лесного Духа здесь многогранна . Он — не просто страж , он олицетворение оскорблённой и мстительной природы , уставшей от человеческого эгоизма . Его главное испытание — он предлагает Ханнушке типично «человеческий», эгоистичный выбор . Её отказ становится актом искупления вины всего людского рода перед лесом , что и заставляет Духа смилостивица . Таким образом , победа достигается не магией , а глубокой нравственностью героини .

Счастливый конец этой сказки двойственен . Исцеляется не только Луиза , но и , символически , отношения между человеком и природой , представленной Духом . Мораль здесь глубже простого — «добро побеждает зло» . Она говорит нам о том , что истинное исцеление возможно лишь тогда , когда поступок человека исцеляет и мир вокруг него

— И после этого , Вурдиз начал рассказывать ещё одну , свою историю , которая называлась "Стеклодув Маркус" . Послушайте теперь её

Стеклодув Маркус

В одной деревушке среди гор , где туманы спят в ущельях , жил-был стеклодув по имени Маркус . Славился он на всю округу своим искусством . Маркус выдувал не просто кувшины и бокалы , он творил чудеса — его стекло получалось тонким , как лепесток цветка , звонким , как утренний колокольчик , и в нём , если приглядеться , навсегда оставались отблески пламени печи — живые , горячие , золотистые .

Люди говорили :

— Его рукам помогает сам дух огня , а из груди у него рождается настоящее волшебство .

Но шли годы . Маркус стал замечать , что песня в его груди стала умолкать . Стекло выходило по-прежнему ровным и крепким , но каким-то не живым . Ни тепла в нём не было , ни волшебных отблесков . Как будто он выдувал не произведения своего искусства , а холодные льдинки .

Заказов от богатых господ по прежнему было много , они платили и золотом , и серебром , и Маркус трудился не разгибая спины , всё больше забывая о радости творения . Только о счёте да выгоде приходилось ему и думать .

И вот , однажды ночью , печь его , что горела без устали тридцать лет , — погасла . Как ни разжигал он её — огонь не занимался . Угли оставались лежать чёрными и холодными . А без своего особого огня любой мастер станет , что птица без крыльев .

Решил сходить тогда Маркус к старой гадалке на краю деревни . Та посмотрела в дымящуюся луковицу и хрипло промолвила :

— Огонь твой не простой , он с душой был . Душа твоя остыла — и огонь ушёл . Но есть высоко в горах , у подножия Белой Скалы , Певчий Источник . Вода его не вода , а воспетая чистота . Но просто так её не получить . Источник стережёт Дева-Хранительница . Она задаст тебе три испытания . Выполнишь — даст тебе три капли из источника . Принесёшь их домой — может , огонь твой и вернётся . А нет — навсегда останешься ремесленником без огня и душу свою потеряешь .

И отправился Маркус в путь . Долго взбирался он по склону вверх , пока не достиг тихой каменной чаши у самой Белой Скалы . Посредине неё бил из-под земли родник , и вода его , падая на камни , звучала , будто перезвон тысячи хрустальных колокольчиков . У воды сидела та Дева-Хранительница . Не то чтобы красавица , но лицо её было ясным и спокойным , как поверхность горного озера на заре , а одежды её были из камней и мха .

— Что тебе , человек , нужно ? — спросила она голосом , похожим на шум ветра . — Зачем ты потревожил мой покой ?

Тогда Маркус поклонился и поведал про свою беду .

— Хорошо , я дам тебе три капли волшебной водицы , — сказала Дева-Хранительница . — Но перед этим ты будешь должен мне три вещи доказать . Ибо даётся живая вода не руке , что тянется брать , а сердцу , что научилось понимать . И вот , первое твоё испытание . Скажи мне — что ты сейчас слышишь ?

Маркус , удивлённый , насторожился , ведь он ожидал приказа пойти куда-то и искать что-то . Маркус закрыл глаза , и прислушался . Тут он ясно услышал , как из-под скалы , доносился до него металлический звон . Это был звон , золотых монет , падающих и бьющихся друг об друга . Он точно его узнал ! Так же звенело золото в его кошельке , когда богатые купцы расплачивались с ним за работу . А здесь были гномы , подземные ковачи , они пересчитывали свои несметные сокровища в глубокой пещере под скалой . Он уже собрался сказать : «Я слышу звон золота».

Но в самый последний миг его слух , уловил ещё какие-то звуки . Что-то тихое , и бесконечно печальное . Оно пробивалось сквозь звон богатства , как луч света через щёлку . Маркус замер , затаив дыхание . И вот тогда он отчётливо расслышал . Где-то рядом плакал ребёнок . Одинокий , или испуганный и заблудившийся . Этот звук не имел цены . Он резал душу острее любого лезвия .

Маркус открыл глаза . Взгляд его был полон новой тревоги .

— Я… я слышу золотой перезвон у гномов под скалой , — честно ответил он . — Но за ним… я услышал плач . Детский плач .

Дева Источника еле заметно кивнула .

— Ты расслышал , — сказала она , — не самый громкий зов , а самый нуждающийся . Хорошо . Первое испытание ты прошёл . Но слышать — мало , это только первый шаг .

— Скажи мне теперь , стеклодув — что ты здесь видишь самое совершенное ?

Вопрос был для Маркуса ещё более неожиданным . Он окинул пристальным взглядом это место . Что же он вокруг увидел ?

Увидел золотистые прожилки в камне у своих ног , которые так ценят гномы и ювелиры . Увидел чистое , и холодное серебро в земле . Он увидел идеально округлые валуны , словно обточенные великим и могучим мастером . Увидел безупречный конус ели , вознёсшейся в небо . Затем его взгляд скользнул дальше и зацепился за россыпь чистого кварцевого песка у источника — того самого , из которого рождалось лучшее стекло . Всё это было совершенством в своём роде , и могло стать его ответом .

Маркус уже готов был назвать что-нибудь из этого , ведь вопрос казался ему понятным — нужно было оценить мастерство Природы . Но что-то останавливало его .

Случайно он взглянул на воду Певчего Источника . А там , в зеркальной глади родника он увидел своё отражение . Не просто знакомые черты , а человека . Создание способное слышать чужую боль , способное созидать и разрушать , способное терять и находить . В своих глазах , в отражении на воде , он увидел надежду и ту самую утраченную искру , за которой пришёл .

Маркус отвёл взгляд , поднял голову и посмотрел на Деву Источника .

— Я вижу здесь многое… И всё это — совершенно , — сказал он негромко , обдумывая каждое слово . — Но самое совершенное… , что я здесь вижу… это человек .

Маркус произнёс это и почувствовал , как "камень" соскальзывает с его груди . Он выбрал — живое .

Дева Источника не улыбнулась . Но в её глазах , как и в глубине родника , что-то дрогнуло и ожило , словно солнышко начинало пробиваться сквозь толщу туч .

— Ты прозрел ! — Произнесла она . — Сперва ты услышал зов сердца , а теперь увидел его образ . Ты прошёл второе испытание .

— Но и этого мало . Самое трудное ждёт тебя — впереди . Теперь ты должен сделать выбор .

Она повела рукой по воздуху , словно смахивая невидимую пыль . И перед Маркусом , на гладком камне , появилась вазочка .

Он узнал её мгновенно . Сердце его замерло , как от внезапного укола . Это была не какая-то копия , не подделка . Это было его... , лучшее творение ! Та самая — первая вазочка , в которой , как говорили , ему удалось поймать и заточить в стекло сам рассвет . Она была невелика , с чуть неровным , "живым" краем , но вся её поверхность переливалась всевозможными оттенками : у основания — густо-синий , как предрассветное небо , выше — нежно-розовый , а к горлышку — чистая , сияющая солнечная позолота . И в одном месте , если приглядеться , навсегда застыли три крохотных пузырька воздуха , выстроившихся , словно три ноты в аккорде .

— Возьми её , — сказала Дева . — И разбей .

Маркус бережно , словно хрупкий сон , поднял своё творение . Теплота стекла , хранящая память о печи , коснулась его ладоней . И к нему хлынули воспоминания .

Он вспомнил тот день . Не расчёт , а чистейший порыв души . Он вспомнил , что вышел на рассвете , и увидел , как первый луч разрезает туман над рекой , и побежал в мастерскую , ещё не зная , что будет делать . Инструмент тогда пел у него в руках , огонь дышал ровно и послушно , а он сам был лишь проводником чего-то большего и значимого . Он выдувал эту вазу не для продажи , а потому что просто не мог этого не сделать . Это была его молитва красоте , его восторг, его юность , застывшая в сияющей форме . В этой кривой линии края была его свобода , а в этих трёх пузырьках — его первая вера в чудо .

Он посмотрел на Хранительницу , потом снова на вазочку в своих руках . Разбить её ? Это было бы всё равно , что убить ту самую птицу , что пела в его груди в день создания . Это было бы отречением от самого чистого , что в нём когда-либо было . Это было бы убийством собственного прошлого , своей любви , той самой «песни» , которую он и пришёл искать .

Руки его дрогнули . Они крепче сомкнулись вокруг драгоценного сосуда , прижимая его к груди , как ребёнка прижимает любящий отец .

— Нет , — произнёс он , и голос его осёкся . — Я не сделаю этого .

— Почему ? — спросила Дева . В её глазах не было гнева , а только глубокое , испытующее любопытство . — Это всего лишь вещь . Прах и песок , оформленные огнём . Ты же пришёл чтобы получить силу для новых творений !

— Но для меня это не «всего лишь вещь» ! — Страстно воскликнул Маркус . — Это… это свидетельство . Доказательство того , что мои руки когда-то слушали сердце . Что огонь во мне когда-то был жив . Если я разобью её , я убью не стекло . Я убью память о том , каким я хотел быть . Я уничтожу сам себя . Я отказываюсь разбить её !

Тут Маркус замолчал , ожидая ответного гнева и исчезновения надежды .

Но Дева-Хранительница Источника сделала шаг навстречу . И впервые на её лице расцвела настоящая , тёплая и светлая улыбка , похожая на отражение солнца в роднике .

— Ты сделал свой выбор , Маркус , — произнесла она . — И это был верный выбор . Первое испытание показало , что ты не ожесточился до конца — ты услышал чужую боль . Второе — что ты способен видеть суть , а не цену . Но это , третье… Оно было самое важное . Ты не поддался гордыне , решив , что можешь разрушить прошлое ради будущего . Ты не поддался слепому послушанию . Ты выбрал сохранить живое , хрупкое , истинное чудо . Ты доказал , что твоя душа не только помнит свет , но и готова его защищать . Теперь этого достаточно .

Наступила тишина . Дева-Хранительница подошла к источнику , зачерпнула ладонью воды и , подув на неё , превратила в три сияющие , как жемчуг , капли . Она поместила их в маленькую пустую склянку , и повесила её Маркусу на шею .

— Теперь возвращайся . И когда будешь разжигать печь , то вылей эти капли не на угли , а влей в своё сердце , — сказала она и растворилась в тумане , начавшем подниматься от родника .

Маркус вернулся домой . Он достал склянку , и выпил из неё три капли волшебной воды . Они обожгли его не холодом , а таким ярким светом и звоном внутри , что он едва не закричал . С замиранием сердца Маркус разжёг свой обычный уголь в печи . Когда пламя разгорелось , и расплавился песок , он взял трубку , окунул её в пышущую жаром массу и стал дуть . Теперь он не думал ни о форме , или о заказе . Он просто дул , вспоминая ту самую тишину и песню воды , и песню камня , что услышал у горного источника .

И родился из огня кувшин . Он был не идеально симметричным , даже заметно кривоват , как спелый фрукт . Но в его стенках играли и переливались все цвета , а если было по нему стукнуть ложечкой , то звук стоял в воздухе долгий-долгий , чистый и печальный , словно память . А в самой середине , внутри самого стекла , навсегда остались три крошечных , застывших пузырька-слезинки , ловившие свет и возвращавшие его радугой .

С той поры огонь в печи Маркуса больше никогда не гас . Горел он теперь ровным , ясным пламенем . Маркус творил не для заказчиков и не для денег , а только тогда, когда тихий голос в его груди — тот самый , что стал слышен у Источника — начинал напевать новую , невиданную мелодию . Тогда расплавленный песок в его руках оживал , и в пламени рождались настоящие творения . Слава о Маркусе-стеклодуве разнеслась ещё дальше , но уже не как об искусном ремесленнике , а как о мастере , чьи руки возвращают миру его собственные , позабытые чудеса . И говорили , что самое большое волшебство — даже не в его стекле , а в том , что каждый , кто проводил в его мастерской хотя бы час , уходил оттуда с ощущением , будто и в его собственной душе отогрелся и запел какой-то давно умолкший родничок .

И поныне в тех краях говорят , что у истинного мастера должны быть не только руки умелыми , но и сердце должно быть добрым

Конец