Стеклянные рыбы

Очкастой блондинке по ту сторону стола было, по ее словам, очень жаль. Так жаль, что она еле подавляла зевоту, устало глядя на Николая и покусывая мясистые, ярко напомаженные губы.

— И ради этого я перся к вам через весь город? — напряженно спросил Николай. Ему очень хотелось засветить ненавистной блондинке в ухо, да так, чтобы ее модные очки врезались в стену и разлетелись на тысячи осколков.

Девушка вздохнула, не подозревая о грозящей ей опасности, и, судя по ее виду, едва сдержалась, чтобы не закатить глаза к потолку.

— Мы всем соискателям, которые проходят на второй раунд собеседования, сообщаем о результатах лично, — терпеливо пояснила она. — У вас, кстати, не самые плохие оценки. Если желаете, могу занести вас в наш список резерва.

— Не желаю, — резко ответил Николай и встал, с грохотом отодвинув стул. — Всего хорошего.

«Список резерва, — со злобой думал он, вышагивая по пыльной узкой улочке и распугивая тяжелым топотом окрестных котов. — Пусть подавятся. В конце концов, это не единственная компания в городе. Хорошие работники везде нужны».

В квартире его ожидал невозмутимый арендодатель.

— Привет, — сухо сказал он Николаю. — Ты два дня не отвечал на звонки. Пришлось мне самому приехать.

— Здорово, — буркнул Николай, стаскивая потертые коричневые туфли с изрядно сбитой подошвой. — А что случилось-то?

— Да в общем-то ничего серьезного, — спокойно ответил хозяин квартиры и поправил аккуратный шелковый шарфик. — Может, я зря тебя побеспокоил? Просто ты третий месяц не платишь за квартиру. Вот я и приехал узнать. Вдруг ты в больнице. Или еще что похуже.

— Через неделю заплачу, — сказал Николай, набычившись. — У меня сейчас сложный период.

— Неделю я подождать согласен, — кивнул собеседник. — А потом, если не рассчитаешься, тебе придется съехать. Давай, до скорого.

Гулко хлопнула входная дверь, Николай вздохнул и посмотрел на настенные часы. Стрелки, едва различимые за пыльным циферблатом, депрессивно показывали половину шестого. Он открыл холодильник и извлек оттуда банку пива вместе с начатой рыбной консервой. Съехать, значит. Ну и что с того? Какой смысл цепляться за эту разбитую халупу? В конце концов, у него куча друзей, перекантуется у кого-нибудь до лучших времен. Он фыркнул, отгоняя тоскливые мысли, и на всякий случай понюхал консерву. Еще годная.

Мгновенно закончившаяся банка пива оставила щемящее чувство недосказанности, холодильник в ответ цинично ухмыльнулся пустыми внутренностями. Николай закурил одну из двух оставшихся сигарет и отправился в магазин. На соседнем доме красовалась новенькая бело-голубая вывеска «Подводный мир», чуть пониже болталась широкая яркая лента с надписью «Мы открылись!». Николай подошел поближе и увидел за витринным стеклом огромный, разделенный на десятки секций аквариум, в котором плавали декоративные рыбки самых разных цветов и размеров.

Ему было семь лет, когда отец, высокий седовласый мужчина с холодными глазами, вручил ему деньги и сказал:

— Сходи в магазин игрушек. Там тетя Глаша, я договорился. Мне не успеть, надо на работу. Купишь сестренке куклу, у нее завтра день рождения. Ты помнишь?

Николай помнил.

— Повтори, что тебе надо сделать.

Николай повторил.

— Иди.

Во дворе к нему подбежал взлохмаченный Леха.

— Колька! Пойдем ко мне, что покажу!!

В комнате у Лехи, на заваленном книжками и тетрадками поцарапанном столе, в захватанной трехлитровой банке плавало маленькое чудо. Конечно, Николай и раньше видел аквариумных рыбок, но… не таких. Ярко-синие пятна на ее чешуе постепенно переходили в бледно-голубой окрас, а плавники и роскошный хвост отливали всеми оттенками оранжевого, будто отражая яркое летнее солнце.

— Какая красота! — выдохнул Николай, не в силах оторвать взгляд от диковинной рыбки. — Вот бы мне такую… — и тут его посетила опасная, но очень заманчивая мысль, от которой захватило дух. — Продашь?

Глаза у Лехи жадно сверкнули.

Николай дождался, пока отец уйдет на работу, после чего показал сестренке свежую покупку и призвал на помощь все свое вдохновение, объясняя, что это волшебная золотая рыбка, и она куда лучше какой-то там куклы. Сестренка хлопала длинными ресницами, улыбалась и послушно кивала. Николай отправился спать, убежденный, что они с ней — верные союзники.

— Это что? — спросил отец на следующий день и показал на банку. Его тон не сулил ничего хорошего.

— П-подарок, — неуверенно ответил Николай и показал на сестренку. — Она вот… захотела.

Сестренка сделала большие глаза и на всякий случай разревелась. Отец коротким приказом отправил ее в комнату.

— Ты потратил деньги на свою прихоть. А я их дал на подарок твоей сестре.

Николай молчал. Ему нечего было сказать.

— Еще и сделал ее соучастницей своей омерзительной затеи.

Николай всхлипнул.

— Твоему поступку нет прощения. Ты пошел на поводу своих желаний. Так нельзя. Разгильдяйство и вседозволенность в конце концов убьют тебя.

Отец встал, взял банку и со всего маху швырнул ее на пол. Банка разлетелась на осколки, рыбка осталась беспомощно барахтаться в маленькой лужице, молотя большим красивым хвостом по мокрому линолеуму.

— Нет, — залился слезами Николай. — Папа, не надо!

— Стой, где стоишь, — приказал отец, достал армейский нож и точным ударом пригвоздил рыбку к полу.

Лужица окрасилась в красный.

Мобильник разразился громкой лирической мелодией. Николай вздрогнул, отгоняя тяжелые воспоминания. Звонила Светка.

— Скажи пожалуйста, ну почему ты отказался от резерва?! Им же постоянно требуются люди!

— А ты, значит, уже в курсе… Да пошли они. Найду себе работу получше.

— Где?! Ты же все компании обошел! Эта была последняя!

— Разнорабочим пойду.

На той стороне трубки глубоко вздохнули.

— Коль, у тебя же профессия есть. Хорошая. Зачем разнорабочим? Ну что у тебя вечно за детские выходки?

Николай молчал, нахмурив брови.

— Знаешь, не звони мне пока, хорошо? И не приезжай. Я сама тебя наберу. Что-то у нас не так происходит. Я из кожи вон лезу, стараясь тебе помочь, а тебе все равно!

— Мне не все равно.

Теперь молчание воцарилось с другой стороны.

— Света, алло! Ты что, меня бросаешь?

— Нет, я хочу взять небольшую паузу. Подумать. Разобраться.

— Бросаешь, значит, — убежденно сказал Николай. — Именно с такими словами и бросают всегда. Я в кино видел.

В трубке раздались короткие гудки, загодя перебивая его невысказанное «Подожди!»

Николай некоторое время крутил в руке мобильник, обуреваемый желанием немедленно перезвонить. Перед его мысленным взором стояло рассерженное Светкино лицо с премиленькой родинкой над верхней губой. Что-то кольнуло в области сердца, но Николай стиснул зубы и решительно задвинул телефон в карман. В конце концов, кто она такая? Он не обязан перед ней отчитываться. И получше найдет.

Домой он вернулся через полчаса, с пятью банками пива, тремя консервами, двумя пачками сигарет и ополовиненным бюджетом. Он отключил телефон, откупорил первую банку, закурил и принялся поглощать прохладный напиток, разглядывая неторопливо прогуливающихся во дворе прохожих. Денег хватит еще на день, максимум — на два. Ну и что? В конце концов, на дворе двадцать первый век, с голоду не помрешь.

К концу четвертой банки на окно наползла вечерняя темень, раздираемая редкими огнями старых уличных фонарей. Приятная безмятежность охватила разум и тело, но полностью отдаться ей не удавалось из-за зудящего, как ночной комар, чувства тревоги. Николай досадливо поморщился и с громким чпоком откупорил последнюю банку.

Раздался дверной звонок.

На пороге стоял улыбчивый Леха с многообещающе позвякивающим пакетом в одной руке и мобильником в другой.

— Опять выключил телефон, значит? — поинтересовался Леха, выгружая содержимое пакета на заляпанный кухонный стол. — Проблемы, значит?

— Собеседование не прошел, — угрюмо ответил Николай и закурил. — Теперь работы нет и денег нет. И Светка, похоже, бросила. И из квартиры, наверное, выселяют. А в остальном все хорошо, какие могут быть проблемы. Я поживу у тебя недельку, ладно?

— Сейчас обсудим, — заговорщически подмигнул Леха, откупоривая текилу.

Когда стрелки часов за мутным циферблатом показали приблизительно час ночи, Леха опрокинул в себя очередную рюмку, крякнул, закусил консервированной скумбрией и доверительно сообщил:

— Я-то понял, что у тебя не все ладно. И решил, что надо помочь. Вот.

Он извлек из кармана синюю бархатную коробочку и положил возле наспех нарезанной копченой колбасы.

— Че? — усмехнулся Николай. — Щас оттуда вылезет джин?

— Может и вылезет, — загадочно ответил Леха, — а может, и нет. Это, в общем-то, не наше дело. Слушай. Тебе надо завтра вечером пойти в городской парк и закопать эту штуку под деревом. Дерево сфотографировать. Фото выслать мне. Есть кое-какие люди, которые за такую услугу хорошо заплатят. Улавливаешь мысль? Не надо на меня смотреть, как Ленин на буржуазию. Сам говоришь — работы нет, денег нет. Времена нынче тяжелые, приходиться как-то выкручиваться.

— И давно ты так выкручиваешься? — тяжеловесно спросил Николай. Воздух вокруг Лехи заметно сгустился, и он нервно облизнул губы.

— Ладно, забудь. Я пошутил. Дурацкая шутка старого друга, ха-ха.

Он сделал попытку забрать коробочку, но Николай опередил его, ловко накрыв необычный предмет своей лапищей.

— Оставь. Я все сделаю. Сколько платят?

Леха назвал цифру, Николай присвистнул.

Разошлись под утро. Когда Николай проснулся от сосущего чувства голода, за окном уже смеркалось. Он проследовал на кухню, где обнаружил остатки колбасы, пару кусков хлеба и синюю коробочку. Жадно употребив всю имеющуюся еду, Николай дождался, пока окончательно стемнеет, положил коробочку в карман и отправился в городской парк.

Для скрытных и, скорее всего, не очень законных земляных работ в парке было чересчур много освещения и любопытных глаз. Западный край парка плавно спускался к широкому оврагу, по дну которого протекал вечно пересыхающий ручей. Николай, стараясь не привлекать лишнего внимания, стратегически отступил от пешеходной дорожки вглубь оврага и принялся подыскивать подходящее дерево.

«Важно, чтобы по фото было понятно, как его найти!», — вспомнил он категоричные слова друга детства.

Скрупулезно оценивая окружающие его деревья, Николай никак не мог выбрать нужное, и незаметно для себя добрался до самого дна оврага. Под ногами журчала вода, над головой светила полная луна, справа и слева покачиваясь, шелестя листьями, могучие тополя. Николай присел на корточки и задумался. Через пятнадцать минут, когда ноги окончательно затекли, он решительно встал, открыл коробочку и вытряхнул ее содержимое в ручей, а саму коробочку закинул далеко в кусты.

— Знаешь, что, — сказал он по телефону встревоженному Лехе. — Я все выбросил. Смыл в воду. Не хочу с этим связываться. И ты давай завязывай.

— Ты дурак?! — от Лехиного крика чуть не раскололось стекло на мобильнике. — Ты знаешь, сколько это стоит?! Ты же меня подставил, ты людей подставил, да ты…

— Остынь, друг, — устало сказал Николай. — В конце концов, безвыходных ситуаций не бывает…

— Они найдут сначала меня, а потом тебя, — сумрачно ответил Леха. — И отрежут пальцы.

— А не надо совать пальцы туда, где их могут отрезать.

— Да пошел ты! — Леха психанул и повесил трубку.

Слегка замерзший от поздних прогулок по оврагам Николай открыл дверь в подъезд и уже почти было шагнул внутрь, как его взгляд упал на соседний дом. Окна магазина «Подводный мир» призывно светились бледно-голубым светом.

— Мне нужна рыбка, — сообщил он через минуту толстому коротко остриженному парню за прилавком.

— Мы уже закрываемся, — нехотя ответил парень, поморщился и окинул Николая недовольным взглядом. — Приходите завтра.

— Мне нужна рыбка, — упрямо повторил Николай и достал мобильник. — Сегодня. Сколько?

Продавец вздохнул.

— Какая интересует?

Николай ткнул обгрызенным ногтем в неторопливо плавающую рыбку, чья чешуя и плавники отливали золотом.

— Эту вот.

— У вас есть условия для ее содержания?

— Будут.

— Ей требуется вместительный аквариум с чистой водой и компрессор.

Николай вспомнил, что видел на антресолях трехлитровую банку из-под томатного сока.

— А без компрессора никак?

Парень пожевал губами.

— Лучше, конечно, с компрессором. Иначе может погибнуть.

— Ладно. Посчитайте все вместе. И корм.

У Николая нашлась ровно половина требуемой суммы. Он растерянно переводил взгляд с цифр на экране мобильника на рыбку и обратно, будто надеясь, что число магическим образом увеличится. Рыбка внезапно развернула к Николаю свою очаровательную мордашку и Николаю показалось, что она требовательно посмотрела ему в глаза.

Продавец недвусмысленно кашлянул.

— Слушай, друг, — Николай сдернул с руки отцовские часы. — Мне тут немного не хватает… Возьми в счет уплаты, а?

— Вы что себе позволяете?! — продавец неожиданно покраснел и сразу стал похож на перезревший помидор. — Тут вам не ломбард!

— Пожалуйста, возьми… — умоляюще сказал Николай. — Это очень хорошие часы. А мне очень понравился ваш магазин. Я напишу отзыв. Везде. Тебя как зовут?

Через полчаса он сидел за кухонным столом, уперев кулак в небритую щеку, и с идиотской улыбкой рассматривал чинно плавающую в трехлитровой банке золотую рыбку. Убаюкивающе жужжал компрессор, пузырьки воздуха несколькими колеблющимися ниточками струились к поверхности, встречаясь с набухшими остатками корма. Рыбка неспешно подплывала к очередному питательному комочку, задерживалась возле него на мгновение, после чего игриво ныряла в пузырящиеся струйки. Время от времени ее мордочка поворачивалась к переполненному счастьем Николаю, и ему даже один раз показалось, что она ему подмигнула.

Его встретили вечером следующего дня, когда он спешил из магазина домой, с пачкой сигарет в кармане, деньги на которую удалось занять у удачно встреченного старого знакомого. Переполненный желанием скорее увидеть свою драгоценную рыбку, он не обратил внимания на три широких фигуры, поджидающих его у входа в подъезд.

Неожиданный удар под дых, и он согнулся, хватая ртом воздух. Сильный удар в челюсть, от которого в голове сверкнула яркая вспышка. Он упал, его принялись яростно пинать ногами. Палец отрезать не стали, ограничились переломом. В какой-то момент организм перешагнул через болевой порог и отключился.

Ему снился странный сон.

Он бредет по старому растрескавшемуся асфальту, по бокам которого, на сколько хватает глаз, простирается безлюдная пустыня. Дорога уходит за горизонт, где между сгустившихся мрачных туч сверкают зловещие молнии. А в небе плавают огромные золотые рыбки. Вот одна из них уплыла слишком далеко, оказавшись в опасной близости от горизонта, и внезапная молния поразила ее, рыбка свалилась вниз и пропала с глаз. Вот вторая рыбка, совсем не напуганная опытом своей недавней соседки, тоже поплыла к горизонту, помахивая плавниками. Почему-то у нее было Светкино лицо, вроде даже с родинкой над верхней губой. Николай кричит, машет руками и бежит по дороге, стараясь остановить рыбку со Светкиным лицом, но, как это часто бывает во снах, чем быстрее он старается бежать, тем медленнее продвигается вперед, а рыбка все плывет и плывет к горизонту, и вот она уже совсем рядом со смертоносными молниями…

«Коля! Коленька, ты меня слышишь?»

Он с протяжным стоном открыл глаза. Она тревожно склонилась над ним, заслоняя больничный потолок, ее рука удерживала его вялую кисть.

— Коленька…

Он прошептал что-то, она не расслышала и склонилась еще ниже.

— Я… вчера позвонил… им… Резерв…

Ее губы дрогнули, и она улыбнулась.

— Я знаю. Они уже перезвонили, ты принят на работу. Я очень рада, ты большой молодец.

— Рыбка…

— Коля, а ты умеешь удивлять… Я увидела ее, когда собирала твои вещи в больницу. Не волнуйся, я присмотрю за ней. Все будет хорошо.

— Света… спасибо…

Она легко коснулась прохладными губами его горячего лба. Он попытался было улыбнулся, но улыбка споткнулась об опухшую челюсть, которая тут же отозвалась уколом острой боли. Поэтому он просто закрыл глаза и плавно растворился в спокойном уверенном сне.

Теперь все будет хорошо.