Стеклянные шары и сияющие витражи

СТЕКЛЯННЫЕ ШАРЫ И СИЯЮЩИЕ ВИТРАЖИ

Мороз выбелил окна загородного дома Забелиных причудливыми узорами. На улице, в густой синеве зимней ночи, искрился нетронутый снег. В доме пахло мандаринами, корицей и чем-то неуловимо праздничным.

— Всё готово? — спросил Фёдор, поправляя свитер, на котором был вышит сложный геометрический узор. На Новый год в их семье было принято надевать одежду с символами уходящего года. Узор на свитере Фёдора изображал паутину созвездий.

— Шары висят, краски на месте, — отозвалась Лилия, проверяя настройки камеры. Она не вела блог сегодня — это было строго запрещено семейным уставом. Ночь принадлежала только им.

Их дети, Саша и Ира, носились по гостиной, где не было ни ёлки, ни гирлянд в привычном понимании. Вместо этого на каждом окне висели огромные круглые витражи из цветного стекла, собранные Фёдором за год. Каждый витраж изображал одно значимое для семьи событие прошедших двенадцати месяцев: поход в горы, защищённый Сашей школьный проект, первую выставку рисунков Иры. При зажжённых свечах снаружи витражи сияли, как драгоценные камни, отбрасывая на стены разноцветные блики.

Дверь распахнулась, впуская облако морозного пара и гостей из Рязани.

— Тёпленько! — провозгласил Игорь, сбрасывая дорогую дублёнку. Он был подтянут, спортивен и смотрел на витражи с лёгким скепсисом. — Опять ваши штучки, Федя? Год считаем, звёзды изучаем?

— Традиция, — улыбнулся Фёдор, обнимая брата.

Светлана, энергичная и подтянутая, уже осматривала пространство критическим взглядом тренера.
— Никаких калорийных застолий, да? Мы договаривались на лёгкий ужин и активные игры.

— Договорились, — заверила её Лилия, показывая на стол, уставленный тарелками с запечёнными овощами, рыбой под травами, фруктами и огромным кувшином безалкогольного горячего напитка с имбирём и цитрусами. Главным же атрибутом были не блюда, а краски, кисти и десятки прозрачных стеклянных шаров размером с яблоко.

Традиция первая: Шары предвкушения.

Перед полночь каждый член семьи, от мала до велика, должен был расписать один шар — не снаружи, а изнутри, с помощью тонких кистей, — изобразив на его внутренней поверхности своё самое заветное ожидание от наступающего года. Краски были специальные, светящиеся в темноте. Готовые шары подвешивались к специальной медной конструкции под потолком, где они медленно вращались, словно планеты.

— Я нарисую себя с золотой медалью на соревнованиях! — заявила Женя, дочь Светланы и Игоря, с гибкостью гимнастки устроившись за столом.

— А я — как наш класс летит на экскурсию на Марс! — выпалил Саша.

— Марс не принимает задир, — фыркнула Ира, уже намечая контуры на своём шаре. Она рисовала огромную, цветущую яблоню, под которой сидели два кота. Рыжий Вася в это время пытался стащить кусочек рыбы со стола, а серая пушистая Мотя лениво наблюдала за ним с верхней полки книжного шкафа.

Традиция вторая: Карта воспоминаний.

На одной из стен висел огромный чистый лист бумаги. Рядом лежали маркеры и стикеры. Каждый мог написать или нарисовать на стикере самое яркое воспоминание уходящего года и приклеить его на «карту». К полуночи стена должна была превратиться в пестрое полотно общего семейного года.

Игорь, поначалу отнёсшийся к ритуалу с усмешкой, задумался, глядя на оживающую стену. Саша нарисовал сломанный велосипед и свою спасшую его руку в гипсе. Ира приклеила стикер с нежным рисунком первого выпавшего снега. Лилия наклеила фото со своего блога, где она впервые провела прямой эфир без страха. Фёдор изобразил схему удачно завершённого проекта.

— А у нас с Женей что? — вдруг спросила Светлана, сжимая в руках чистый стикер. — Тренировки, соревнования, график…

— Мам, помнишь, как мы в октябре заблудились в лесу, собирая грибы, и пели песни, чтобы не бояться? — тихо сказала Женя. Светлана посмотрела на дочь и вдруг улыбнулась, зарисовав стикер смешными грибами с ножками.

Игорь медленно подошёл к стене. Он взял маркер и нарисовал… две палки-человечка, держащихся за руки. Подписал: «Сентябрь. Женя впервые не отпустила мою руку у школы».

Фёдор, наблюдавший за братом, улыбнулся про себя.

Главное волшебство: ожившая картина.

Когда часы стали отсчитывать последние десять минут года, началась третья традиция — «Сияние». Погасили весь свет, кроме свечей у витражей и светящихся шаров предвкушений, которые теперь медленно кружились в полумраке, мерцая изнутри тайными надеждами. Каждый взял в руки небольшой электрический фонарик с цветным фильтром.

— Направляем лучи на «Карту воспоминаний», — скомандовал Фёдор. — Освещаем тот год, который мы прожили вместе.

Десять разноцветных лучей скользнули по стене, соединяясь, пересекаясь, оживляя рисунки и надписи. Получилась движущаяся, сияющая мозаика. Было красиво, но… ожидаемо. Так было каждый год.

И тут случилось нечто.

Рыжий кот Вася, вечный двигатель, решил, что луч фонарика в руках Саши — отличная добыча. Он прыгнул, задел свисающий шнур от люстры, на котором висели несколько шаров. Шары закачались, их внутреннее свечение заиграло по-новому, бросив подвижные блики на стену с картой. А ленивая Мотя, потянувшись на полке, нечаянно столкнула лапой стакан с водой. Вода пролилась прямо на стол с красками, смешав несколько цветов в причудливую лужицу, которая, отражая свет шаров и фонариков, тоже бросила на стену дрожащее, живое пятно.

И вдруг… картина на стене задвигалась. Нет, не физически. Но в игре света, теней, в смешении отражений от шаров, воды и витражей, воспоминания ожили. Нарисованный Сашей велосипед будто проехал по стене. Яблоня Иры зацвела сияющим светом. Песня, которую пели Светлана с Женей в лесу, отозвалась в памяти так явственно, что они переглянулись. А стикер Игоря… две палки-человечка на его рисунке вдруг разошлись и станцевали забавный танец, прежде чем снова взяться за руки. Это был эффект, созданный случайным, но идеальным совпадением физических явлений, эмоций и общего настроения.

— Смотрите! — прошептала Ира, заворожённая.

— Это коты… — ахнул Саша.

— Это мы сами, — тихо сказал Фёдор. — Это наш свет, наши воспоминания. Они живые, пока мы помним их вместе.

Игорь молчал. Он смотрел на стену, где под дрожащими бликами его простой рисунок дышал теплом, которого он так стеснялся. Он чувствовал, как что-то ледяное и прагматичное внутри оттаивает. Он посмотрел на брата, на свою дочь, которая прижалась к нему, и вдруг обнял их обоих.

— С новым годом, — сказал он, и голос его дрогнул.

В этот момент часы пробили полночь.

Традиция четвёртая, финальная: Семена будущего.

Все высыпали во двор, где уже лежали готовые к запуску фейерверки. Но перед их запуском каждый получил от Лилии маленький керамический горшочек с землёй.

— Кидаем внутрь то, от чего хотим избавиться в новом году, — объявила она.

Саша бросил обрывок бумаги с написанным словом «драка». Ира — скомканный рисунок, который ей не нравился. Фёдор — сломанную деталь от старого проекта. Лилия — пустую карту памяти от фотоаппарата, символ вечной гонки за контентом. Светлана, после секундного колебания, бросила в горшок свой сверкающий фитнес-браслет. Игорь достал из бумажника и положил в землю смятый чек на очень крупную, но совершенно ненужную покупку. Женя бросила засохшую ручку от гимнастического снаряда.

Затем поверх этого каждый насыпал горсть специально заготовленных семян полевых цветов. Горшочки поставили у порога.

— Весной посмотрим, что пересилит, — улыбнулся Фёдор.

И вот тогда небо раскололи фейерверки. Не просто вспышки, а целые истории: синие водопады, золотые паутины, зелёные дожди. И под это небо, держась за руки, все кричали что-то своё, смешное и важное, в гулкую морозную ночь.

А чудо, случившееся в доме, уже нельзя было повторить. Оно осталось одно на этот год — мимолётное, как дрожь света, но тёплое, как объятие. И когда все, уставшие и счастливые, разошлись по комнатам, на сияющей стене среди стикеров осталось два новых, никем не приклеенных. На одном детской рукой было выведено: «Вася. Поймал луч. Было здорово». На другом, аккуратным кошачьим почерком, если бы кошки умели писать: «Мотя. Наблюдала. Всё в порядке».

И сияющие шары предвкушений, тихо вращаясь в темноте, хранили внутри нарисованные мечты. Даже те, которые были невидимы для других, но от этого не менее важные. Например, в шаре Фёдора был нарисован не новый проект, а он и Игорь, мальчишками, запускающие воздушного змея. А в шаре Игоря, спрятанном под самым сложным узором, была изображена не финансовая цель, а просто дверь этого дома, и он, входящий внутрь.

Новый год начался. И магия, как оказалось, была не в шатрах и колдовстве, а в случайности, созданной двумя котами, в смешении красок, в отражённом свете общих воспоминаний и в мурашках на коже от того, что тебя вдруг поняли без слов. Она была в доме, где вместо ёлки сияли витражи прожитого года, а вместо Деда Мороза волшебником на одну ночь мог стать каждый.