Стеклянный рассказ

Сколько себя помню, мы жили в этой квартире со стеклянным наливным полом. С малых лет, я знала, что ронять игрушки на пол нельзя – они будут утрачены безвозвратно и принимала как должное. Жила в уютном мирке с небольшой особенностью, которой не придавала значения. Да, я бывала в других домах, знала как устроен быт в доме бабушки, в детском саду, позже школе, но какое мне было дело до тех домов, у меня был свой.

Я думала, что все семьи вроде моей: добрый папа, улыбчивая мама, цветок на подоконнике, черный кот и наливной стеклянный пол, который красиво бликует на солнце. Это было нормой, пол казался обычным. И в этом его хитрость – казаться обычным, пол не открывает своих тайн случайным посетителям. Только мы знали о его свойствах и мама попросила меня не привлекать лишнего внимания. Уверяла, что в итоге знание обернется против меня и скорее всего меня обзовут вруньей.

Кадр из детства: мама наряжается у зеркала и надевает старинную серьгу с рубином, берет вторую и роняет ее на пол. На лице вспыхивает горечь утраты, но она не приседает на корточки, чтобы поднять или поискать куда закатилось украшение, а только вздыхает и проговаривает: “Как жаль”. Стеклянный пол поглощает все, что падает на него. Всё, что потеряло фокус внимания и было неловко выпущено из рук.

То есть, не подумайте, в целом это был совершенно обычный пол. Я могла играть в мяч, то, что должно отскочить от пола, отскакивало. На полу можно было валяться, ползать, прыгать, пол не забирал все подряд без разбора. Просто мои карандаши, игрушки, резинки, случайно упавший ранец или стакан, все это исчезало без следа, растворялось в стеклянном полу. Помню, в детстве меня шокировало открытие, что всего упавшего нигде больше нет. Я думала, что все это лежит где-то, копится в каком-то погребе или хотя бы под этим самым полом. Но подружившись с девочкой из квартиры этажом ниже и напросившись в гости, была ошарашена. В ее квартире, с точно такой же планировкой, но другим наполнением, не было моих кукол, карандашей, тарелок, шпилек – ничего. Там были только ее куклы, шпильки, ее тарелки, а моих не было. Настигло осознание необратимости моих потерь. Я пришла домой, шмыгнув носом, уткнулась лицом в мамин живот. Она утешила меня, погладила по голове, произнесла верные слова, смысл которых я впустила внутрь намного позже: “Если тебе грустно, то это означает лишь то, что в ушедшем для тебя было нечто ценное. Это было дано тебе на время, которое истекло. Цени то, что есть.”

Анализируя свое детство, понимаю, что мы жили этим принципом. Родители были всегда включены в мою жизнь, я видела их теплое отношение друг к другу, не замечала,чтобы они долго о чем-то печалились или были в ссоре. В квартире со стеклянным полом всегда вкусно пахло, звучал смех и не смолкали разговоры. А однажды кот неловко спрыгнул с дивана и был проглочен стеклянным полом. С ужасом я осознала, что он плотоядный. Помню, что, после увиденного, опасалась ступать на пол, но мама успокоила, сказав, что мое время не пришло. Она заверила, что пол никого не засасывает просто так и кот сдался сам. А когда мне было пятнадцать, “сдалась” и мама. Она упала и пол разверз для нее свою пропасть. Я как будто оказалась в непроницаемом пузыре, куда не проникали звуки и свет. Помню, как лежала на полу и шептала: “Я сдаюсь, возьми меня к ней, я не могу жить без нее. Мама, ты там? Где ты, мама!”. Следующие пару лет жизни я совсем не помню, видимо, стеклянный пол засосал и их.

Отец решил, что нам нужно переехать. Домой начали приходить потенциальные покупатели. Многие восхищались “необычным дизайнерским решением”, по мне, дизайнер тут точно ничего не решал. Очередная визитерша, проведя рукой по гладкой холодной поверхности, воскликнула: “Надо же! Ни одной царапинки! Должно быть вы очень аккуратные хозяева. Неужели вы ничего не роняли на пол?” Я ответила сиплым голосом, что, конечно, роняли и очень многое. “Значит, покрытие крепкое”, – добавила она утвердительно. Я ничего не ответила, но про себя подумала: “Вовсе нет.”