Мой брат любил читать. Я любил бегать к стене.
Стена стояла одиноким островком. Над нею — голубое (как глаза брата) небо и белые сливки.
Сливки текли по небу, принимая облики животных, рыцарей, драконов и прочих сказочных существ. Но Игорь не любил сказки.
Игорь не любил драму, романтику, экшн. Он не любил абсолютно всё. И читал абсолютно всё.
Нога его свисала со второго яруса кровати. Клетчатый плед был готов упасть, убежать от вечного бормотания:
— Бредятина. Фигня. Серьёзно? Позорище. Автор, вскро… — посмотрел на меня, — кхм. Автор, скройся.
Иногда мы с братом вместе ходили к стене. Игорь смотрел как я старательно черчу мелками.
Он присаживался рядом, что-то печатал друзьям, дразнил меня. Но под вечер обретал спокойствие, говоря странные вещи:
— Видишь стену?
— Да… А не должен?
— Не. Это был риторический вопрос, — подпёр щёку рукой. — Так вот: а спорим, если принцессу на горошине заменить стеной, то ничего не изменится?
— Изменится!
— Не-а.
И он начал свой рассказ, пока я делал вид, что не слушаю
У стен королевства, под дождём, одиноко стояло кирпичное чудо.
Дверь приоткрыли:
— Что нужно?
Стена молчала. Но так грациозно, так изящно, что напоминала принцессу — гордую, как вся королевская кровь.
— Молчите… — возмущённо бурчал голос. — Строите из себя королевишну? Как нагло!
Но вдруг из-за спины толстяка показался дедушка с короной. Он окинул взглядом стену и тихо шепнул второму.
Стену впустили в замок, обогрели, высушили и уложили на перину. Мягкое ложе уходило в потолок, а в самом низу, под всеми матрасами, — горошина, о которой стена не знала.
Наутро король спросил:
— Как вам спалось? Всё ли удобно?
В ответ — гордая тишина.
И хотел было старик обозлиться, как увидел вмятину на кирпиче. Точно от горошины!
С того момента стену провозгласили принцессой. И жила она долго и счастливо.
— Видишь? — говорил брат. — Если героя можно заменить стеной — он не герой. Он пустышка.
И с этого момента мне стало интересно: если в любой другой истории стена станет персонажем, изменится ли хоть что-нибудь?