Степан Верхоглядов. Как наши американцев уму-разуму учили (случайно!)

Вы знаете, я тут недавно раскопал одну историю... Ну, как раскопал, сама на глаза попалась, когда я в очередной раз пытался понять, почему у них там, в Америке, всё так... ну, вы понимаете, да? Вроде и улыбаются все, и "о'кей" на каждом шагу, а копнешь поглубже – логика где-то заблудилась между гамбургером и статуей Свободы! И вот наткнулся я на нашего мужика, Степана Верхоглядова. Обычный русский мужик, из крепостных. Но с такой смекалкой, с таким, я бы сказал, природным даром всё вокруг себя "улучшать", что американцы до сих пор его "изобретениями" пользуются и свято верят, что это они сами, такие гениальные, всё придумали! Ну, тупыыыые... Нет, ну не то чтобы совсем, но иногда как выдадут что-нибудь – хоть стой, хоть падай! Зато с апломбом! Так вот, слушайте, как наш Стёпка Америку уму-разуму учил. Случайно, конечно. Как у нас всё самое гениальное и бывает – случайно!

***

Так вот, этот наш Степан Верхоглядов, он же не с Луны свалился прямо в Америку с балалайкой наперевес. Он сначала у нас, в России-матушке, "отметился". Да так отметился, что барин его, Гаврила Аполлоныч Перепелкин-Задунайский (фамилия-то какая, а? Сразу видно – человек с фантазией, хоть и не такой буйной, как у Стёпки), чуть умом не тронулся!

Представьте себе: Стёпке лет восемнадцать, кровь играет, в голове – не просто мысли, а целый фейерверк идей! Он же всё "улучшить" хотел! Барин его порол-порол, а ему хоть бы хны! Он после порки еще гениальнее становился! Вот наш человек, а? Ему чем хуже, тем он креативнее! Американцы бы уже давно в суд подали, профсоюз бы создали "Угнетенных изобретателей из крепостных". А наш что?

Последней каплей, как говорится, стал "проект модернизации" барской бани. Стёпка решил, что пар там какой-то... неблагородный. И присобачил к печке самопальный парогенератор из старого котла и бочки с порохом! Ну, чтобы пар сразу такой – ядрёный, омолаживающий! Как он барину объяснил: "Выйдете, ваше высокоблагородие, из парной – аки Аполлон Бельведерский!" Ну, Аполлона из барина не получилось. Получился сильно закопченный Гаврила Аполлоныч на фоне живописных руин. Баня, понимаете ли, не выдержала степановского "апгрейда" и самоликвидировалась! С грохотом и спецэффектами!

Барин, отряхиваясь от сажи, долго смотрел на это безобразие. А потом на Стёпку. А Стёпка стоит, сияет, как медный таз! Мол, вот она, сила инженерной мысли! И барин понял: всё! Дальше так жить нельзя! Либо он, либо Стёпка. И решил пожертвовать Стёпкой. Для блага отечества и собственного душевного равновесия.

– А иди-ка ты, Степа, – сказал он тихим таким, знаете, голосом, когда уже всё всё равно. – Иди-ка ты в люди. На все четыре стороны. Хоть к лешему на кулички! Только чтоб я тебя больше не видел!
И тут же, не отходя от кассы, так сказать, на первом попавшемся клочке бумаги нацарапал ему вольную. Мол, "отпускаю сего раздол... э-э-э... сего Степана Верхоглядова на все четыре стороны, и да будет ему счастье подальше от меня!" И перекрестился. Говорят, даже три раза. Для верности.

А Стёпка что? Он и не расстроился! Взял свою балалайку, котомку с сухарями, три рубля отступных (барин дал, чтоб уж точно ушел) и пошел. Куда? А куда глаза глядят! А глядели они у него, как вы понимаете, в сторону новых приключений и неизведанных горизонтов, которые так и просили, чтобы их кто-нибудь "улучшил".

Вот так наш Степан и оказался на воле. А Америка, сама того не подозревая, уже готовилась встречать своего невольного "обогатителя"...