Стереолюбовь

Глава 1. Три полоски

2025 год

— Ну, давай же, железка проклятая, — пробормотал Алексей, глядя на немигающий огонек роутера. — Дай людям их интернет.

Он сидел на корточках в тесном закутке за барной стойкой модного кафе. Пахло кофе, корицей и чужим стрессом. Для Алексея, тридцативосьмилетнего заклинателя роутеров и спасителя домашних сетей, это был обычный вторник. Очередной вызов, очередной клиент, который «ничего не трогал, оно само».

В его больших черных наушниках что-то безлико бормотало на фоне — подкаст про нейросети, который он включил, чтобы не слышать панических вздохов владельца кафе. Наконец, после десятка манипуляций с проводами и пары гневных вдохов-выдохов, нужный огонек на роутере заморгал веселым зеленым светом.

— Готово, — сказал Алексей, поднимаясь и отряхивая джинсы.

Молодой бариста, парень с татуировками на руках, облегченно выдохнул и в знак благодарности кивнул на кофемашину:

— С меня капучино. За счет заведения.

— Не откажусь, — усмехнулся Алексей.

Он уселся за маленький столик у окна, достал ноутбук, чтобы выписать счет, и снял наушники. Мир наполнился звуками: тихий гул разговоров, стук ложечек о чашки, шипение кофемашины. Рутина. Стабильная, предсказуемая, серая рутина.

Бариста поставил перед ним чашку.

— Сегодня вдохновение, — подмигнул он. — Решил поупражняться.

Алексей бросил взгляд на молочную пенку и замер. Вместо привычного сердечка или листочка на поверхности кофе был выведен сложный рисунок. Лицо. Девичье лицо, нарисованное тонкой струйкой шоколадного сиропа. Чуть вздернутый нос, широкая улыбка и глаза… Что-то до боли знакомое было в этих глазах. Словно размытая фотография из очень-очень далекого прошлого.

— Похожа на кого-то? — с гордостью спросил бариста.

— Да так… — Алексей тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Просто показалось. Спасибо.

Он снова надел наушники, чтобы отгородиться от мира. Подкаст закончился. Палец сам собой ткнул в иконку «ВК Музыки». Лента, рекомендации… всё не то. Он запустил «Мою волну», позволив алгоритмам самим решать, что ему нужно услышать.

Заиграл какой-то модный инди-поп, потом — бодрый электронный трек. Алексей сделал глоток капучино, не сводя глаз с тающего лица на пенке. Кто же это? Воспоминание чесалось где-то на самой границе сознания, но никак не давалось в руки.

И тут заиграли первые три гитарных аккорда. Простые, почти дворовые, но такие родные, что у Алексея перехватило дыхание. Голос Александра Васильева, чуть надтреснутый и полный искренности, полился прямо в душу:

«Три полоски на кедах, под теплым дождем…»

Это было как удар. Не звуком, а временем.

В один миг исчезли и ноутбук на столе, и запах корицы, и 2025 год за окном. Лицо на кофейной пенке в его сознании обрело цвет, движение и жизнь. Те самые глаза… тот самый концерт…

Алексей закрыл глаза.

Громкость в его памяти выкрутилась на максимум. И ему снова было семнадцать.

Глава 2. Стена

2007 год

Гудение старого системного блока было саундтреком его вселенной. Монотонное, убаюкивающее, оно смешивалось с дождем, барабанившим по подоконнику, и тихим перестуком пальцев по клавиатуре. Комната утопала в синеватом свете от пузатого ЭЛТ-монитора, на котором медленно проплывали психоделические узоры Winamp.

Алексею семнадцать.

Он сидел, скрестив ноги в потертых джинсах, в старом продавленном кресле. На нем была черная футболка с полустершейся эмблемой какой-то группы, а отросшая челка лезла в глаза, заставляя периодически сдувать ее резким выдохом.

Его комната была его крепостью, его храмом. Стены, оклеенные дешевыми обоями в цветочек, почти полностью скрывались под плакатами. Вот мрачные парни из Stigmata смотрят со стены тяжелым взглядом. Рядом — вырезка из журнала "Все Звезды" с интервью Михалыча из Animal Джаz. Он считал его чуть ли не своим старшим братом — человеком, который понимал все без слов и пел о том, что творилось у него внутри.

На столе царил упорядоченный хаос: стопка CD-болванок с нацарапанными маркером названиями альбомов, древний мобильник Sony Ericsson W810i с оранжевыми вставками, конспекты из универа и пустая кружка из-под чая. В углу экрана мигал зеленый цветочек QIP — его «аськи». Но все внимание было приковано к другой вкладке.

Сине-белый интерфейс ВКонтакте.

Это было нечто новое, свежее, свое. Не то что громоздкий MySpace. Здесь можно было заливать в аудиозаписи любую музыку, и ее не удаляли! Целые дискографии любимых групп, редкие записи, концертники — все было тут, на расстоянии одного клика.

Алексей медленно прокручивал колесиком мыши новостную ленту. Кто-то выложил новые фотки с дачи, кто-то поменял статус на цитату из «Бойцовского клуба». Он остановился на посте в официальной группе Animal Джаz. Сердце сделало кульбит и замерло.

«БОЛЬШОЙ ОСЕННИЙ ТУР! ИЩИ СВОЙ ГОРОД В СПИСКЕ!»

Он лихорадочно забегал глазами по списку городов. Москва, Питер, Нижний Новгород… Вот он! Его родной, пыльный, провинциальный город был в списке. Они приедут. Они будут здесь.

— Да! — вырвалось у него вполголоса.

Он почувствовал прилив адреналина, какой бывает только в семнадцать, когда кажется, что одно событие может перевернуть всю твою жизнь. Никакого «подумаю», «посмотрю, будут ли деньги». Только одно решение: «Я должен там быть».

Он вскочил с кресла, едва не запутавшись в проводах от наушников. В ящике стола, под стопкой старых тетрадей, лежала его «заначка» — деньги, которые он несколько месяцев копил на новые кеды Converse, точь-в-точь как у гитариста Amatory. Он пересчитал мятые купюры. Должно хватить.

В «аське» пришло сообщение от друга:

Slaver (18:02:12): Слыхал? Джазы к нам едут!

Алексей, улыбаясь, быстро застучал по клавишам:

Alex_7 (18:02:45): Уже видел. Я завтра за билетом.

Slaver (18:03:01): Красава! Я с тобой! Это будет легендарно!

Он свернул окно «аськи». На его «стене» ВКонтакте висела всего одна аудиозапись, добавленная утром: Animal Джаz — «Три полоски». Он навел на нее курсор, кликнул.

Глава 3. Город ждет

На следующий день моросящий дождь сменился прохладной осенней ясностью. Солнце, низкое и бледное, пробивалось сквозь голые ветки деревьев, заливая улицы жидким золотом. Воздух пах прелой листвой и предвкушением. Для Алексея это был запах свободы.

Они со Славиком, его лучшим другом, встретились после пар у выхода из универа. Славик, высокий и суетливый, уже тряс в руке пачкой купюр.

— Ну что, готов войти в историю? — с энтузиазмом спросил он, хлопая Алексея по плечу.

Билеты продавались в единственном на весь город рок-магазине «Катакомбы». Это было подвальное помещение, пропахшее благовониями и кожей, где с плакатов сурово взирали отцы-основатели метала. За прилавком стоял хмурый длинноволосый продавец, который, казалось, родился в этом подвале. Он молча взял их деньги и с безразличным видом протянул два картонных прямоугольника с названием группы и датой.

Алексей зажал билет в руке. Он был теплым, почти живым. Это был не просто кусок картона. Это был пропуск в другой мир, обещание чуда.

— Легендарно, — прошептал Славик, разглядывая свой билет, словно тот был выигрышным лотерейным. — Надо это дело отметить. Пошли в центр, прогуляемся?

Они бесцельно брели по центральному проспекту, обсуждая, какие песни группа точно сыграет.

— Главное, чтобы «Стереолюбовь» была, — мечтательно сказал Алексей.
— Да ну, это ж медляк! — отмахнулся Славик. — Вот если они «Как дым» зарядят, вот это будет мясо!

Они дошли до главной площади, где тусовалась вся городская молодежь. На лавочках сидели компании, кто-то пытался исполнять неумелые трюки на скейте, из колонок чьего-то телефона тихонько играл рэп.

И тут Славик замер.
— Опа, — сказал он, уставившись на одну из скамеек. — Смотри, Катька сидит.

Катя была девушкой из параллельной группы, которая нравилась Славику уже несколько месяцев. Он постоянно говорил о ней, но подойти так и не решался. Сейчас она сидела одна, уткнувшись в книгу.

— Это знак, — решительно сказал Славик, расправляя плечи. Его обычная суетливость сменилась показной бравадой. — Леха, я пошел. Пожелай мне удачи.

Алексей кивнул, чувствуя себя лишним. Он смотрел, как его друг нерешительной, но целеустремленной походкой направляется к девушке своей мечты. Вот он что-то говорит ей, она поднимает глаза от книги, удивляется, а потом… улыбается. Славик садится рядом, и они начинают о чем-то болтать.

Мир для них двоих сузился до одной этой лавочки.

Алексей постоял еще минуту, чувствуя укол легкой, светлой зависти. У Славика его история начиналась прямо сейчас. А его собственная, казалось, еще даже не была написана.

Он сунул руки в карманы джинсов, нащупывая твердый краешек билета. Это его история. И она начнется через две недели.

— Ладно, пойду я, — сказал он в пустоту и, не оглядываясь, побрел в сторону своего дома.

Он шел по знакомым улицам, вставив в уши наушники от своего Sony Ericsson. Плеер был поставлен на повтор одного альбома — «Шаг Вдох». Он слушал знакомые песни, смотрел на прохожих, на витрины магазинов, на небо. Город жил своей жизнью, и никому не было дела до парня в черной футболке, который только что купил билет на главный концерт своей юности.

Но ему казалось, что все вокруг — лишь декорации. А настоящее событие, то, ради чего стоило ждать, было еще впереди.

Глава 4. Стереолюбовь

Две недели пролетели как один день, состоящий из бесконечного ожидания. И вот он настал. День Икс. С самого утра Алексей не находил себе места. Он раз десять переслушал всю дискографию Animal Джаz, сменил три футболки, пытаясь выбрать «ту самую», и постоянно проверял время.

Клуб «Ангар» находился на окраине города, в бывшей промзоне. Старое кирпичное здание, из которого уже доносился гулкий гул настраиваемых инструментов. У входа уже толпилась пестрая толпа: ребята в широких штанах, девчонки с пирсингом и яркими волосами, серьезные бородатые мужики в косухах. Все были здесь ради одного — музыки.

Славик, который пришел на концерт со своей Катей, похлопал его по плечу.
— Ну что, готов? — крикнул он, пытаясь перекричать шум.
— Родился готовым! — улыбнулся Алексей.

Они протиснулись внутрь. Душный, наэлектризованный воздух ударил в лицо. Пахло дымом, дешевым пивом и юностью. Алексей протиснулся поближе к сцене, оставив парочку ворковать где-то позади. Ему хотелось быть в самом центре, в эпицентре звука и энергии.

И вот свет в зале погас. Толпа взревела. На сцену вышли они.

Первые несколько песен пронеслись в едином порыве. Алексей прыгал, толкался в слэме, срывая голос и подпевая каждому слову. Пот стекал по лицу, бас бил прямо в грудную клетку, а гитарные риффы, казалось, перестраивали что-то внутри. Это было чистое, незамутненное счастье. Он чувствовал себя частью чего-то огромного, живого организма, дышащего в унисон с музыкой.

А потом темп сменился. Михалыч взял акустическую гитару.
— А эта песня для всех, кто сегодня пришел сюда не один... или надеется уйти не одним, — сказал он в микрофон, и по залу прокатился понимающий гул.

Зазвучал знакомый до мурашек перебор. «Стереолюбовь».

Жесткий слэм прекратился. Толпа начала плавно покачиваться, словно единое море. Свет в зале стал мягким, интимным. Многие подняли вверх зажигалки и экраны мобильников, превратив душный клуб в звездное небо.

Алексей переводил дух, оглядываясь по сторонам. И в этот момент он ее увидел.

Она стояла совсем рядом, всего в паре метров. Свет от прожектора выхватил ее из толпы, и на мгновение для Алексея исчезли все остальные. У нее были длинные темные волосы, смешная вязаная шапка, съехавшая набок, и огромные, серьезные глаза. Она не смотрела на сцену. Она смотрела прямо на него.

Она знала все слова. Он видел это по движению ее губ. Она пела вместе с Михалычем, и в ее глазах было то же самое чувство, та же светлая грусть, что и в его душе.

Мир сузился до пространства между ними. Шум толпы и музыка превратились в фон. Он сам не понял, как ноги сделали шаг, потом еще один. Он оказался прямо перед ней.

Страх, обычно сковывающий его в такие моменты, куда-то испарился, растворился в музыке. Он наклонился к ее уху, чувствуя аромат каких-то духов, смешанный с запахом концерта.
— Потанцуем? — крикнул он, хотя кричать уже было не нужно.

Она не ответила. Она просто улыбнулась — так широко и открыто, что у него что-то оборвалось внутри. И кивнула.

Он неловко положил руки ей на талию, она — ему на плечи. Они начали медленно покачиваться в такт музыке, прямо посреди ревущей, но вдруг такой далекой толпы. Это был самый странный и самый правильный танец в его жизни. Он смотрел в ее глаза и впервые чувствовал, что его понимают без слов. Ему казалось, он мог бы стоять так вечно.

Но вечность, как оказалось, длится всего три с половиной минуты.

Песня закончилась. Зал взорвался аплодисментами. Загремел следующий, бодрый трек, и толпа снова пришла в движение, мгновенно разрывая их хрупкий мир.
— Я сейчас! Мне нужно к подруге! — крикнула она, показывая куда-то в сторону выхода. — Подожди меня здесь!
— Хорошо! — крикнул он в ответ.

Она ловко нырнула в толпу и исчезла. Алексей остался стоять, оглушенный и счастливый. Он будет ждать. Конечно, он будет. Он смотрел на сцену, но не видел музыкантов. Он слушал музыку, но не слышал ее. Все его мысли были там, у выхода, где сейчас должна была появиться она.

Прошла одна песня. Вторая. Третья.

Концерт близился к концу. Он начал беспокоиться. Он протиснулся сквозь толпу к выходу, всматриваясь в лица, но ее нигде не было.

Музыканты отыграли на бис и попрощались. Зажегся свет. Толпа, разгоряченная и довольная, хлынула к гардеробу. Алексей стоял у стены, провожая взглядом каждого выходящего. Он простоял так, пока клуб почти не опустел.

Ее не было.

Она просто исчезла. Он даже не спросил ее имени. В руках не осталось ничего, кроме воспоминания о ее глазах и улыбке под песню, которая навсегда стала для него их песней.

Глава 5. Призрак в сети

Выйдя из опустевшего клуба в холодную ночную сырость, Алексей почувствовал себя так, словно его выдернули из самого прекрасного сна. Эйфория от концерта смешалась с острой, звенящей пустотой. Он побрел к автобусной остановке, но мысль о том, чтобы просто уехать домой, казалась невыносимой.

Что, если она еще здесь? Может, ждет его с другой стороны здания?

Он обошел «Ангар» по кругу, заглядывая в темные углы, всматриваясь в последние расходящиеся компании. Но ее и след простыл. Он был один на один с гулким ночным ветром и глухим разочарованием.

Домой он вернулся далеко за полночь, разбудив родителей скрипом входной двери. Не раздеваясь, он прошел в свою комнату и рухнул в кресло. Компьютер, не выключенный с вечера, приветливо подмигнул синим экраном.

Руки сами потянулись к мышке. ВКонтакте.

Это была его единственная надежда. Она же была там, на концерте. Значит, она тоже слушает Animal Джаz. А раз так — она наверняка есть в официальной группе.

Он открыл список участников. Он установил фильтр: город — его, возраст — примерно от 16 до 20. Список сократился, но все еще оставался чудовищно огромным.

Алексей начал свой безнадежный поиск.

Он вглядывался в каждое лицо, в каждую маленькую фотографию. Час пролетел как минута. Глаза начали болеть от напряжения, а тысячи чужих лиц сливались в одно размытое пятно. Он искал ее улыбку, ее глаза, ту самую вязаную шапку… но ничего. Все были чужими.

Он попробовал зайти во «Встречу», посвященную концерту. Стена была завалена восторженными криками, написанными капслоком: «ЭТО БЫЛО НЕЧТО!!!», «МИХАЛЫЧ, ЖГИ!», «СПАСИБО ЗА КОНЦЕРТ!». Люди выкладывали первые размытые фотографии, снятые на мыльницы и телефоны. Алексей лихорадочно всматривался в каждый снимок, пытаясь разглядеть в толпе знакомый силуэт. Но на большинстве фотографий были лишь яркие пятна и расплывчатые фигуры.

На одной из них он нашел себя — в самом центре, с задранной головой и открытым ртом. А рядом… рядом было пустое место. Словно ее вырезали из кадра.

Его пальцы застыли над клавиатурой. Что он напишет? «Ищу девушку в смешной шапке, с которой танцевал под "Стереолюбовь"»? Это казалось таким глупым, таким наивным. Он не смог.

Он сидел до рассвета, пока синий экран монитора не смешался с серым светом, пробивающимся в окно. Он пролистал сотни страниц, тысячи анкет, но ее словно не существовало в этом цифровом мире.

На следующий день, вместо того чтобы идти на пары, он снова поехал к клубу. Средь бела дня «Ангар» выглядел жалко и заброшенно. На асфальте валялись окурки и пластиковые стаканчики — все, что осталось от вчерашнего праздника. Алексей постоял у входа, на том самом месте, где он ждал ее. Он надеялся на какое-то чудо. Что она тоже вернется, что она тоже ищет его.

Но чуда не произошло.

Проходили дни, недели. Он продолжал заходить в группу, проверять новые фотографии, но все было тщетно. Постепенно надежда угасла, сменившись тихой, ноющей грустью. Образ девушки из толпы стал превращаться в легенду, в призрака из его прошлого. Он сохранил в памяти ее улыбку, ее глаза, ощущение ее рук на своих плечах.

Иногда, оставшись один в своей комнате, он включал ту самую песню. Он закрывал глаза и на три с половиной минуты возвращался в тот вечер. В его личном, идеальном воспоминании она никуда не исчезала. Они танцевали, пока музыка не заканчивалась, а потом выходили из клуба вместе, держась за руки.

Это было его маленькое, тайное сокровище. И его вечная боль.

Глава 6. Соединение установлено

2025 год

Музыка оборвалась.

Последний аккорд затих, и в наушниках повисла оглушительная тишина. Алексей резко открыл глаза. На него снова обрушился мир 2025 года: приглушенный джаз из колонок кафе, стук клавиатуры за соседним столиком, шипение кофемашины.

Он сидел, оглушенный воспоминаниями, которые были ярче и реальнее, чем остывший капучино перед ним. Он опустил взгляд в чашку. Лицо на пенке почти растаяло, превратившись в бесформенное пятно. Но теперь он знал. Бариста, сам того не ведая, нарисовал призрак из его прошлого. Он нарисовал ее. Ту самую девушку из толпы, чей образ он бережно хранил в памяти все эти восемнадцать лет.

Та же улыбка. Те же глаза.

Боль от потери, давно притупившаяся и превратившаяся в светлую грусть, нахлынула с новой, ошеломляющей силой. Он просидел так несколько минут, не в силах пошевелиться, заново переживая и танец, и мучительные поиски, и горькое смирение.

Нужно было идти. Работа сделана, счет отправлен. Прошлое нужно оставить в прошлом.

Алексей тяжело вздохнул, снял наушники и начал собирать свой ноутбук и провода в рюкзак. Каждое движение было медленным, словно он выныривал с большой глубины. Он бросил последнюю мятую купюру в баночку для чаевых на стойке, кивнул бариста и направился к выходу.

В этот момент дверной колокольчик звякнул, впуская внутрь нового посетителя и порыв холодного осеннего ветра.

Алексей поднял глаза просто по инерции.

В кафе вошла женщина. Немного старше него, в элегантном пальто, со следами усталости на лице после долгого рабочего дня. Она стянула перчатку, поправляя выбившуюся из прически темную прядь волос, и направилась к стойке.

Он видел ее в профиль. Что-то знакомое, неуловимое…

Она сделала заказ и повернулась, чтобы найти свободный столик.

Их взгляды встретились.

Сердце Алексея не просто пропустило удар — оно остановилось, чтобы потом с оглушительным грохотом пуститься вскачь. Он узнал ее мгновенно. Время изменило ее, добавило тонких морщинок у глаз, сделало взгляд более серьезным, взрослым. Но глаза… глаза остались теми же. Огромные, бездонные, в которых на долю секунды отразился тот самый концертный зал, залитый мягким светом.

Он застыл на месте, сжимая в руке лямку рюкзака. Он не мог ни вздохнуть, ни вымолвить слова.

Женщина тоже остановилась. Она смотрела на него сначала с легким недоумением, как на странного незнакомца, который почему-то впился в нее взглядом. Потом ее брови чуть приподнялись. В ее глазах промелькнула тень сомнения, попытка сопоставить его лицо — взрослого, щетинистого мужчины — с кем-то из далекого, почти забытого прошлого.

И вдруг ее губы дрогнули. Она узнала.

Весь шум кафе, весь мир вокруг них исчез. Остались только двое людей и восемнадцать лет тишины между ними.

Она сделала крошечный, едва заметный шаг вперед и почти беззвучно, одними губами, произнесла слово, которое было их тайным паролем, их единственной связью сквозь года.

«Стереолюбовь?»

Глава 7. Начало

Слово повисло в воздухе между ними — хрупкое, невесомое, но достаточно сильное, чтобы сокрушить стену из восемнадцати прожитых лет.

Алексей не смог ответить. Он просто кивнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Мир, замерший на мгновение, снова пришел в движение. Бариста за стойкой что-то весело сказал другому посетителю, заиграла тихая музыка, но Алексей ничего этого не слышал. Он видел только ее глаза, в которых, как и в его собственных, стояли слезы.

— Я... я ждал, — наконец выдавил он. — В тот вечер. Я ждал до самого конца. Что случилось?

Это был вопрос, который он мысленно задавал тысячу раз, глядя в потолок своей комнаты в 2007-м.

Она виновато улыбнулась, и эта улыбка была той же самой, что и тогда, в свете прожекторов.
— Подруге стало плохо. Совсем. Пришлось срочно вызывать ей такси и везти домой. Мобильник, как назло, сел. Я вернулась, но клуб уже был почти пустой, а тебя нигде не было.

Она сделала паузу, вглядываясь в его лицо.
— И я искала. Честно. Я пересмотрела всех парней в группе ВКонтакте, кто был на концерте. Но я не знала ни твоего имени, ни фамилии. Все, что у меня было — это «парень в черной футболке, который так круто знает все слова». Таких там было полклуба.

Алексей усмехнулся сквозь подступившие эмоции.
— Я делал то же самое. «Девушка в смешной шапке и с самыми красивыми глазами». Тоже не лучший ориентир.

Они замолчали, и в этой тишине было все: и горечь упущенной возможности, и чудо этой невероятной встречи.

— Может… присядем? — неуверенно предложил он, понимая всю абсурдность ситуации. Они стояли посреди кафе, как два призрака, случайно встретившиеся в чужом мире.

Она кивнула. Они сели за тот самый столик, где он только что переживал свое прошлое. Бариста принес ей кофе — точно такой же капучино.

— Кстати, я Алексей, — сказал он, протягивая руку через стол.
— Лена, — ответила она, и ее прохладные пальцы коснулись его ладони.

Они говорили. Говорили обо всем и ни о чем. О том, как сложилась жизнь. Он рассказал, что так и не стал рок-звездой, а чинит людям интернет. Она — что работает дизайнером, была замужем, но сейчас одна. Они говорили не как старые знакомые, а как два совершенно незнакомых человека, у которых было одно общее, но самое главное воспоминание.

— Знаешь, что самое странное? — сказал Алексей, глядя на свой почти пустой стакан. — Все это… вот эта встреча… началась десять минут назад. С одной песни. Она просто заиграла у меня в наушниках.

Лена посмотрела на него долгим, теплым взглядом.
— Значит, это была хорошая песня.

Они просидели в кафе до самого закрытия. Когда они вышли на улицу, ночной город встретил их огнями и прохладным ветром. Неловкое молчание снова повисло между ними. Прошлое они обсудили. А что с настоящим?

— Ну… — начал Алексей, запинаясь, как тот семнадцатилетний парень у входа в клуб. — У меня есть твой номер? В смысле, я бы хотел, чтобы он у меня был. На этот раз.

Лена рассмеялась. Настоящим, счастливым смехом.
— Думаю, это было бы неплохо.

Они обменялись номерами. Простые цифры на экране смартфона казались самым ценным сокровищем в мире.

— До завтра, Алексей? — спросила она, убирая телефон в карман.
— До завтра, Лена, — ответил он, и впервые за много лет это простое слово было наполнено не рутиной, а обещанием.

Она ушла, а он еще долго стоял на том же месте, глядя ей вслед. В кармане завибрировал телефон — ее сообщение: «Кстати, шапка и правда была смешная :)».

Алексей улыбнулся. Он посмотрел на ночное небо, на спешащих по своим делам прохожих. Восемнадцать лет он жил с ощущением незаконченной истории. И только сейчас понял, что это была не последняя глава.

Это был просто очень, очень длинный пролог.

Песня в его памяти давно закончилась. Но их танец, кажется, только начинался.