Стервятник

-С возвращением, Кира Валентиновна! – приветствовал следовательницу на пороге кабинета её помощник Михаил Лисовой.

-Спасибо, Миша, - томно ответила полицейская, лицо которой всё ещё искажалось от дискомфорта в правой части груди.

-Как вам больничная еда?

-Отвратительно, Миша! Когда мы всё-таки найдём этого Остапова – я лично позабочусь о том, чтоб он испытал то же, что и я за эти последние полнедели на койке. И сама буду кормить его овсянкой без соли и сахара, а также манной кашей на воде, - настроение капитана Шевченковского РУВД этим утром было явно не на высоте.

-Ну, перестаньте. На вас, хотя бы, был жилет, потому и отделались сломанным ребром, а вот ему повезло куда меньше. Санитары наверняка до сих пор оттирают от крови полы в психбольнице после моего попадания в него. Знать бы ещё где он теперь. И кто тот водитель фургона, на котором он скрылся.

-Да уж, хитрый он кадр. Прямо как колобок. И от бабушки ушёл, и от нас ушёл, и от «конторы».

-Что ж, на каждого колобка найдётся своя лиса. Ведь так? – ободрительно подметил Миша, едва не шлёпнув коллегу по плечу, однако вовремя допустил, что в её нынешнем состоянии это не лучшая идея.

Михайлова, стиснув зубы и тяжело вздыхая, уселась за стол, склонившись к ящику, где хранит свою чашку.

-Сергей Иванович уже вас видел?

-Да, встретила в коридоре. Попытался было обнять, но я его вовремя остановила.

-Да уж, знали бы вы, как он переживал, когда приехал тогда к вам в больницу. Постоянно напоминал, что если б вы не надели на задание «броню», то вас бы сейчас с нами не было.

-Ну, надевать жилет перед встречей с психами меня научил один мой коллега, - девушка добродушно взглянула на Лисового в надежде полюбоваться тем, как его щёки нальются краской, и своё таки получила.

Миша налил из баклажки в чайник воды и собирался включить его, как в дверном проёме внезапно возникла высокая фигура в коричневой кожаной куртке. Глаза гостя попеременно бегали то на Михайлову, то на старшего лейтенанта, а язык то и дело смачивал пересыхающие от частого дыхания губы.

-Добрый день! – наконец выдал мужчина.

-Здравствуйте, - поприветствовал, отвлёкшись на него офицер, однако всё равно нажал кнопку на ручке электроприбора.

-Извините, что беспокою, но мне, похоже, нужна ваша помощь.

Правоохранители переглянулись, и старшая по званию жестом руки пригласила вошедшего присесть на стул напротив неё.

-Как вас зовут?

-Я Василий. Василий Михельсон, - молодой, с виду до 30-ти лет, господин нервно мотал головой, стараясь поддерживать зрительный контакт с обоими полицейскими, даже при том, что находились они в разных углах кабинета.

-Я капитан Михайлова Кира Валентиновна, следователь, а это мой коллега старший лейтенант Лисовой Михаил Николаевич. Что у вас случилось? – опытная дознавательница специально говорила флегматичным тоном, таким образом, разряжая обстановку и успокаивая вероятного заявителя.

-На мою жену напали.

-Где она сейчас? – в отличие от наставницы, Миша всё-таки поддался эмоциям.

-Дома.

После этих слов Лисовой решил замолчать и дать Василию рассказать всё самому.

-Кто напал и в каком она состоянии? – продолжила Кира.

-Я не знаю. Она мне ничего не говорит. – своим ответом Михельсон на секунду ввёл полицейских в недоумение.

-В таком случае, откуда вам известно о факте нападения?

-Она пришла вся в ссадинах и синяках. Поначалу я их не видел, так как она от меня постоянно отворачивалась, а когда заметил – она устроила истерику и потребовала оставить её в покое.

-Интересно. Кем работает ваша супруга? – в этот момент Кира пододвинула поближе блокнот и взяла в руку первый попавшийся карандаш.

-Зоя педагог. Учитель младших классов.

-А вы?

-А я лаборант. В той же школе в кабинете химии. На полставки. Ну, и так, если халтура какая-то подворачивается – то подрабатываю. Репетиторство, например. Я человек с высшим образованием, однако, сами понимаете, каково сейчас найти работу.

-Дети есть? – снова вклинился в беседу старлей.

-Нет. Пока нет.

-Как давно вы женаты? Вы хорошо знаете Зою? У неё могут быть враги?

-Пять лет. До этого ещё год встречались. Нет, что вы? Какие враги? Она добродушный человек.

-Вы уверены? – как бы ни к чему не обязывая, вопросила Михайлова.

-Мы законопослушные граждане! – возмутился Михельсон. – И я прошу вас, поговорите с ней. Если нужно, я напишу заявление!

-Напишете, разумеется. Но, пока нам нужно разобраться, почему напали на вашу жену, а пришли к нам вы.

-Я же вам объясняю. Она не хочет мне ничего рассказывать. Молчит наотрез. Потому и пришёл к вам. Может, хотя бы вы её разговорите.

-А сами вы часто с ней ссоритесь? – подав наставнице кружку с липовым чаем спросил Лисовой.

-Ну, как сказать часто. Как и все. Вы же женатый человек! Сами понимаете, - Василий бросил взгляд на безымянный палец Михаила, где красовалось уже матовое обручальное кольцо.

В ответ Миша лишь ухмыльнулся.

В квартире заявитель со следователями застали Зою Михельсон на кухне, стоящую у плиты.

-Зоинька, тут к тебе гости! – с прихожей Василий уведомил жену о том, что вернулся не сам.

-Какие гости? – в двери показалось лицо, с постепенно спадавшей отёчностью, рассечённой бровью и губой, а также ссадиной на скуле размером с апельсин.

-Мы из полиции, - не успев снять ботинки, Кира вплотную приблизилась к жертве, пристально рассматривая её.

-Зачем ты их привёл? – вскрикнула она на мужа, резко развернувшись и прошагав в кухню.

-Ну, мне же ты ничего не хочешь говорить? Вот и пришлось обратиться за помощью, - бережно, стараясь лишний раз не разозлить жену, оправдывался Василий.

-Я ещё раз говорю, оставьте меня в покое. Я ничего никому не собираюсь рассказывать, - женщина сурово кричала на присутствующих, однако в её голосе чувствовалось, как комок подкатил к горлу, и она вот-вот была готова разрыдаться.

-Послушайте, Зоя, – начала было Михайлова. – Из своего опыта могу сказать, что нападавшего вы знаете, и почему-то его покрываете. Кто он?

От сказанного лицо Василия побагровело, а глаза округлились так, что по периферии белков была видна раздутая сосудистая сетка.

-Так ты знаешь, кто это? И молчишь? – для Киры было странно, что муж сам не пришёл к подобному умозаключению.

-Значит так, господа полицейские! – девушка сжала кулаки, но по-прежнему отводила взгляд в сторону. – Забирайте его отсюда и сами, будьте добры, покиньте нашу квартиру. Я не собираюсь писать заявление и как-либо комментировать то, что он вам там наплёл.

-Перед тем, как уйти, мы должны знать, угрожает ли вам опасность, - обеспокоенно добавил Лисовой.

-Я прошу вас убраться отсюда. Немедленно! – пострадавшая твёрдо встала на своём, и переубедить её было невозможно.

Переглянувшись, оба полицейских тяжело вздохнули. Зашнуровав ещё надетые ботинки, Михайлова крайний раз смерила взглядом Василия Михельсона и, не прощаясь, развернулась к выходу.

-Куда вы? – возмутился заявитель.

-В райотдел, – ответила Кира, поворачивая дверную ручку. – Поскольку пострадавшая отказывается давать какие-либо пояснения, то считаю лишним попусту тратить время. Мы закрываем дело. Всего вам доброго.

Капитан вышла в подъезд, пропустив впереди себя Мишу.

-Но! Но! – муж растерянно смотрел то в сторону кухни, то на спины правоохранителей, в итоге бросился за последними в след. – Вы не можете вот так просто это оставить! Мою жену кто-то избил, а я даже не знаю кто. Я прошу вас, найдите его! А там уж я сам с ним разберусь.

-Закройте дверь, пожалуйста, - следовательница кивнула в сторону квартиры.

Спустившись на лестничную клетку, полицейская остановилась, подтянув к себе поближе Михельсона.

-Вы ведь видите, что она идёт в «несознанку» и из неё сейчас глупо пытаться что-либо вытащить.

-Но, вы же не можете это просто так оставить. А если её снова кто-то поколотит?

-Мы и не оставляем, - попыталась успокоить его Кира, тем самым вогнав в ступор.

-То есть, как не оставляете? Вы же только что сказали…

-Сейчас мы попробуем договориться с руководством, дабы установить за ней слежку. Если моя версия верна и она и правда знакома с тем, кто её побил, то она вскоре встретится с ним снова. И тогда мы расспросим его, за что он её так отделал.

На лице заявителя воссияло прозрения от хитромудрости плана опытной следовательницы.

-Ах, вот как? Так, может, я тогда сам за ней прослежу? Заодно и поговорю с этим садистом.

-В таком случае, зачем тогда вы к нам обратились? К тому же она будет ждать от вас подобного шага, ибо знает, что вы не успокоитесь. А мы, для неё, официально умыли руки. Поэтому, слежку со стороны полиции она точно ждать не будет.

-Я вас понял. Что ж, спасибо вам. Вы ведь позвоните мне, если что-нибудь выясните?

-Обязательно. А теперь возвращайтесь домой и ни слова о нашем плане. Договорились?

-Конечно, - и мужчина радостно пошагал на свой этаж.

Коллеги, в свою очередь, вышли из парадной и молча проследовали к автомобилю. Лишь там у помощника возник ряд вопросов к наставнице.

-Кира Валентиновна, скажите, мы, и правда, возьмёмся за это дело? Мало ли, где она могла «разукраситься»? Драка с подругой, неудачный поход к любовнику, или ещё что-нибудь. Оно нам надо влезать в семейные драмы? Да ещё и людей выделять на это дело. Вы же видите, что она не хочет рассказывать, кто её избил.

-Миша, - начала свою проповедь Михайлова. – Я тебя прекрасно понимаю. И дел нам, в самом деле, и без этого хватает. Однако, тот, кто оставил на ней такие гематомы – явно социально опасный тип. И даже если она сама виновата в нанесении телесных повреждений – тот, кто сделал с ней такое, обладает явно выраженной жестокостью и садизмом. Я-то успела рассмотреть следы на её лице. Некоторые из них нанесены явно не кулаками. В особенности, та большая шишка на лбу, которую она так тщательно скрыла под волосами. А то, что она не хочет рассказывать – тут два варианта. Либо ей есть, что скрывать от супруга, либо признаки Стокгольмского синдрома и она что-то испытывает к злоумышленнику, боясь его выдать нам или мужу.

-Не знаю, Кира Валентиновна, – Михаил тронул автомобиль с места. – Всё равно, просить оперов следить за дамой, скрывающей что-то от мужа, как по мне – пустая трата ресурсов.

-Я же не сказала, что мы займёмся этим прямо сейчас. Когда будет время и возможность – тогда и приступим. К тому же, велика вероятность, что она всё же расскажет ему правду и он придёт к нам забирать заявление. Потому, торопиться здесь не стоит. Мне ещё рапорт по Остапову писать. Ровно, как и тебе.

-А я свой, пока вы были в больнице, написал, - с довольным видом похвастался он.

-Молодец, Миша. Мог бы и за меня сочинить.