Ах, как Вы были для меня красивы!
Для Вас дарил восторженный свой взгляд.
Но, муж Ваш был, увы, ревнивым,
Застал в саду нас в неурочный час.
И Ваши слезы, и мольбы все Ваши,
Ревнивец слышать не хотел.
Схватив меня за грудки, закричал он,
Что, дескать, вызывает на дуэль.
И что же делать мне, пропащему поэту?
Любил я Вас, и жизнь свою любил.
В последний раз я пригласил Вас к менуэту.
Чтоб ночью убегать, что было сил.
Я мчал все дальше, гнал коня, а город предрассветный.
Молчал. И в это тишине.
Отчетливо услышал окрик Ваш я.
Звеневший колокольчиком во тьме.
О, как прекрасны были Вы в том бледно-синем платье!
Рассыпаны ромашки по плечам.
Не знали мы еще, что наказанье,
Ревнивец Ваш придумал уже нам.
Раздался звук у белоснежной арки.
Окрасились вдруг красным те столбы.
Упали Вы, и, подбежав, я,
Увидел смерть лишь впереди.
Ревнивец Ваш, догнав нас, поглумился.
Убил Вас, громко хохоча.
В глазах его плескалось лишь безумье.
И побежал сквозь арку эту я.
Теперь брожу здесь, вечно, в этом Доме.
А сердце так же ноет и болит.
Как будто, лишь вчера мы встретились на бале...
Но взгляд Ваш, мертвый, душу холодит.