Стихи на мокрой бумаге

Она приехала в Киото утром. С поезда, через старый вокзал, где пахло дождём и деревом. В руках - маленький чемодан и кожаная папка для бумаг. В папке - стихи. Новые. Те, которые никто не читал.

Миюки не знала, зачем приехала. Просто хотелось уехать из Токио. От людей, которые говорили «вы талантлива, но…». От бывшего мужа, который звонил и молчал в трубку. От себя прежней.

Парк был почти пустым. Сезон дождей только начинался. Деревья стояли мокрые, тяжёлые. Она села на скамейку под старым клёном, достала блокнот и ручку.

Строчки не шли.

Миюки смотрела на пруд, на рябь от капель, на одинокую цаплю. И вдруг почувствовала взгляд.

Слева, метрах в десяти, стоял мужчина. За мольбертом. В руках - кисть. Он смотрел не на неё - на небо. Хмурое, низкое, серое.

Она хотела уйти, но не смогла. Что-то было в его лице. Спокойное. Уставшее. Такое же, как у неё.

Потом пошёл дождь. Сильнее. Миюки закрыла блокнот, прижала к груди. Хару (она тогда ещё не знала его имени) начал натягивать плёнку на мольберт.

- У вас красивые строки, - сказал он вдруг.

Она не поняла. Он кивнул на её блокнот:

- Я видел. Пока вы писали. Извините, что подглядел.

Она хотела рассердиться, но не вышло.

- А у вас - грустное небо, - сказала она.

Хару посмотрел на свою картину. Потом на неё.

- Оно не грустное. Оно ждёт.

- Чего?

- Солнца. Или кого-то, кто его заметит.

Миюки не нашлась с ответом. Дождь усилился. Она встала:

- Мне пора.

- До свидания, - сказал он.

Она ушла. Не обернулась.

Но всю дорогу до гостиницы думала о нём. О его голосе. О том, как он сказал «ждёт».

Поздно вечером Миюки достала блокнот и написала:

«Он рисовал дождь,

а я писала тишину.

Мы оба ждали -

только не знали чего»