Стихия крови

Посвящается всем тем, кто был положительным героем, разочаровался и стал злодеем.

***

«Саган-дворг повелевал стихией земли и создал твердь. Сагана-нерея подчиняла воду и напоила ею русла рек и озер. Саган-сильф укрощал ветер и вдохнул в новый мир воздух. И только Саган-саламандр, обуздавший огонь, создал Светило и оживил теплом неведомые просторы.

Саганы стали Королями четырех народов: земли, воды, воздуха и огня, но Саган-саламандр заявил, что жизнь есть лишь свет и пламя, и раскалил Светило докрасна, и сожгло оно трех других Саганов.

Властвовал долго Король огня, и боялись его, но потомки Сагана земли овладели могущественной силой костей и свергли его. Коротким было их правление. На смену им пришел Король воды, обладавший беспощадной и опасной магией крови, и были его наследники самыми жестокими. Но однажды маги воздуха объединились против повелителя крови и одолели его, и с тех пор на землях Тахая правит Король ветра».

–

Отрывок из книги «Краткая история Тахая:

от сотворения Первой земли до наших дней».

Рания

Пики крыши военной академии Свештарах виднеются за вершинами гор, окрашенных в темно-синие оттенки глубокой ночи.

Мысли сменяются в голове так же быстро, как и пейзажи.

Военная академия...

Что-то новенькое.

Какого хрена нас вообще везут туда?

Путь длится уже вторые сутки. Упряженная рамфоринхами карета несется по небу, скользя по фиолетовым тучам, как по небесным дорогам, оставляя позади большую часть земель стихиалей воздуха.

Впереди, за хребтами и утесами, незримо стелется граница с землями народа воды – землями, где родилась Рания и остальные пленники, сейчас заточенные в королевских каретах, снаружи отделанных позолотой, а внутри обтянутых мягким красным бархатом. Экипажей насчитывается двенадцать, кроме тех, в которых летят конвоиры.

Как будто, увидев фасад и крышу академии, кто-то захочет… что? Сбежать? Например, куда? Прыгнуть вниз прямо на голые скалы?!

Уготовленное им будущее, конечно, покрыто завесой тайн и пугает, но не настолько, чтобы отворить дверцу и броситься в пропасть. Совсем скоро они промчатся над озером, очертания которого прорисовываются между верхушками густого темно-зеленого леса. И если бы Рания обладала магией воды, магией нерей, представительницей коего народа она и является, она бы рискнула. Но чар у нее нет. Ни у кого из них никогда не было этих чар.

Пять минут назад, Рания и вовсе не подозревала, что перед ними академия. Она не знала, как та выглядит. Но подсказал Вэйн – один из заключенных. Рания не имела ни малейшего представления, откуда Вэйнору Блэквотеру об этом известно. Конвоиры же ни на один вопрос перед вылетом не ответили.

Заключенные… Да уж. Великие и коварные преступники, которые пару лет назад являлись буквально подростками.

Сейчас им по девятнадцать лет. И каждый год столь недолгой жизни они провели в пансионе Серебряной Луны – так надзиратели называли их прочную клетку, маскируя под красивой фразой значение тюрьмы, которую было не покинуть ни под каким предлогом.

Их родители были заточены Королем ветра в сырых темницах сразу же после свержения Короля крови, а дети отбывали пожизненный срок, словно в игрушечном узилище. В нем все эти годы тоже было не сладко.

Они – рожденные в последние месяцы правления Короля крови, и они попали в пансион младенцами.

Стихиали воздуха ловко перенаправляют поток ветра, и строй карет начинает снижаться. Огни факелов и оранжевый свет в немногочисленно горящих окнах академии освещают каменный фасад. Свештарах выкован в скале. Величественное каменное и холодное здание, обрамленное с восточной стороны полосой леса, окутанное туманом серых туч и подпирающее небо, как и все сооружения стихиалей воздуха. Сильфам нравится высота, ослепляющая яркость Светила над облаками днем и близость ярких звезд ночью, их не тревожит разреженный воздух – они могут менять его плотность и состав. Остальные же народы, живущие на их землях, вынуждены привыкать. На такой высоте их трудно достать врагам – лишь с помощью рамфоринхов можно избежать долгих и изнуряющих пеших подъемов в горы. Сами же сильфы наделены способностью создавать крылья и летать.

Позавчера Ранию и ее соплеменников подняли до рассвета. Никаких предупреждений, никаких указаний кроме как: «собирайте свои вещи и валите отсюда нахрен».

И эти стихиали, выражающиеся подобным образом, причисляли себя к высшей знати, ага.

Ранию изгоняли из места, где она жила практически от рождения. Из места, где ее удерживали, не давая сбежать.

«У вас пять минут», – говорили им.

Что можно было собрать за пять минут? Личные вещи, которых они почти не имели? В общем, они справились.

Рания пробегается взглядом по лицам своих друзей… Нет, не друзей. Такие как они между собой не дружат. Слишком опасно. Хотя именно им и следовало бы держаться вместе.

Левым плечом она соприкасается с хрупким плечом Лиоры. Уткнувшись лбом в стекло, из-за холода и дрожи подтянув колени к груди и обнимая их тонкими длинными руками, Лиора смотрит на острые, как бритвы лезвий, каменные глыбы, наверняка, в надежде, что дно кареты не прочертит по ним. Несмотря на то, что в их жизнях не имеется вообще ничего хорошего, страх разбиться все равно прокрадывается в мысли.

Каким-то образом Рания все-таки сблизилась с ней, и только эту девушку она может назвать своей подругой. Возможно, даже сестрой, которой в действительности у нее никогда не было.

У Лиоры напряжённый вид. Как и у всех здесь. Рания опускает взгляд и замечает, что Вэйн Блэквотер и его сестра Ваира крепко держатся за руки. Они близнецы. Блэквотеры… Девятнадцать лет назад эта фамилия была олицетворением богатства, благородства, влиятельности. Родители Вэйна и Ваиры были представителями высшей аристократии народа нерей, приближенными Короля крови. Но сейчас герцог и герцогиня закованы в кандалы и навечно заточены в темницах далеко на юге Тахая, на границе с Красными землями, навсегда лишены титулов, земель и поместий, а их первенцы в ссылке, их имена и фамилии больше ничего не значат, ничего не стоят. Дети некогда великих и знатных Блэквотеров летят в одной карете вместе с Ранией Кеттари и Лиорой Шеллард, чьи фамилии никогда не имели никакого веса, чьи родители всегда были никем. Вэйн и Ваира далеко не одни такие. Скорее подобные Рании и Лиоре в меньшинстве. Даже в этом экипаже все остальные имеют знатное происхождение. Китан Ватершейд. Самара Сильверфлоу. И каждый из них сейчас в шаге от поступления в Свештарах. И каждый из них боится.

Пока карета несет их к замку, в стенах которого расположена академия, и пока поток ветра свистит между окнами, пока впереди расстилается огромное сапфировое озеро – все хорошо. Но когда они окажутся на месте – они не знают, что их ждет.

За полночь копыта рамфоринхов соприкасаются с каменной брусчаткой широкого выступа в скале – открытой площадки перед главными воротами академии, расположенными на баснословной высоте. Низкое небо с крупными звездами освещает темно-серый замок, мрачный и холодный. Свет факелов будто не смягчает его очертания, а отбрасывает еще больше теней, придавая этому месту несколько зловещий вид.

Раздаются тихие щелчки – маги воздуха отпирают воздушные замки в дверях. В приоткрытые щели врывается громкий голос, усиленный кем-то из надзирателей магией ветра, несущийся по воздуху приказ:

– Всем выйти и построиться!

Построиться? Будто мы солдаты.

Медленно и нерешительно напуганные нереи покидают свои временные убежища и оказываются под напором открытых ветров. Столько лет прошло, а к холоду никак не привыкнуть.

Тяжелые каменные двери академии отворяются, и из-за них показываются два силуэта в черных кожаных одеждах с развевающимися плащами, лица которых скрыты под тенями капюшонов. Пока они приближаются, Рания оглядывается по сторонам. За ее спиной – пропасть и завывания воздушной стихии, слева – надзиратели из пансиона Серебряной Луны, прибывшие вместе с ними. А вот справа – некто еще, группа стихиалей в темных плащах, стоящих в нерушимом ожидании.

Внезапные хлопки крыльев на миг пугают ее, и это не рамфоринхи. Словно из ниоткуда, с самых небес на площадку приземляется сильф. Его широкие бело-золотые крылья, прозрачные, но невероятно плотные, чтобы совершать полет, сотканы из воздуха, которым они все дышат. Проходит секунда – и они растворяются в пространстве, будто их и не было. Сильфа настигают двое тех, кто только что вышагнул из ворот. Высокие и крепко сложенные фигуры мужчин. Один из них, тот, что выглядит более внушительным, становится рядом с сильфом, второй держится позади.

– Вещи складываем сюда, – произносит самый высокий из них, указывая на место перед ногами нерей. Голос груб и низок: – Сейчас.

Нереи слушаются. У них нет никакого выбора. С ними не так много пожитков, всего лишь маленькие сумки и рюкзаки, которые образуют небольшую жалкую горку. Но это все что имеется, все, что накопилось за эти годы.

– Жги, – отдает этот же стихиаль приказ.

Никто не успевает пожалеть или расстроиться. Горячее яркое пламя вырывается мощным потоком из ладоней стихиаля огня. Это он стоял чуть позади, за спиной того, чей тон был так бесцеремонен.

Понятно. Стихиали огня всегда держатся чуть позади, даже те, которые освобождены от рабства. Старая привычка, доставшаяся от многих поколений порабощенных саламандр.

Языки пламени пожирают прошлое Рании прямо сейчас, испепеляют ее жизнь. Крохи того, что она имела, что у нее не успели отобрать или же оставили из жалости на какое-то время.

– Ничего своего у вас больше нет, – бросает теперь сильф, чьи расправившиеся крылья снова мерцают за спиной. – Ничего от прошлой жизни.

– Мило, – тихо вырывается у Рании. В грустных глазах пляшет отражение беспощадного огня.

Она не замечает, что говорит это вслух, не помышляя, что ее кто-то услышит.

Но высокий незнакомец, отдававший жесткие приказы, вдруг шагает вперед и склоняется над ней, упрямо смотрит, щурясь, обратив внимание на ее слова.

Рания поднимает взгляд и встречается с сапфировыми глазами. Под этим углом тень капюшона больше не скрывает его лицо, и она неосознанно подмечает, что он вообще-то довольно молод и даже привлекателен.

Высокие скулы придают мужественность, губы, полные и выразительные чуть приоткрыты, будто он собирается нечто произнести. Нос, прямой и аккуратный, гармонично вписывается в черты лица. Сапфировые глаза светятся ярким, глубоким оттенком, словно в них отражается свет самых таинственных глубин океана.

Черные волосы, слегка волнистые, падают на лоб. Легкое дуновение ветра развевает его плащ, и Рания неосознанно обращает внимание на атлетическую фигуру с широкими плечами и подтянутой талией. На нем кожаная броня, возможно, форма этой академии, ведь на вид ему чуть больше двадцати, на преподавателя он не похож. Весь его образ сквозит некой загадочностью и даже опасностью.

И почему придурки всегда такие красивые?

Рания словно просыпается, когда ей на щеку падает холодная снежинка. А затем еще одна. И следующая касается губ. Их взгляды с незнакомцем, наконец, разрываются, и она смотрит в небо. Нет, это не снег, а ледяные капли дождя. И как ни странно, он идет всего в радиусе десятка футов, прямо над ними.

Синие глаза, темные волосы. Ледяной дождь. Он маг воды, он нерей. Но это не значит, что он один из них – прибывших в каретах. Если какой-то стихиаль воды не в кандалах и не в пансионе – то он враг, а не друг.

– За мной, – говорит он.

Плотным строем их ведут в замок. Надзиратели из пансиона уже не ступают вслед. Их больше не охраняют. Вряд ли это означает, что они теперь свободны. Совершенно точно Свештарах – новая тюрьма.

Сильф прав. Ничего своего у них здесь нет. Как и всегда. Как и везде. У них не могло быть ничего своего. Да. Потому что они – дети приспешников погибшего Короля крови. И не только это. Они не просто дети приспешников... Те в своем большинстве уже выросли, а вот они, входящие в ворота академии… Они виновны в том, что являются потомками Короля крови. Точнее потомок лишь один, но его личность неизвестна. Все они родились в последний год правления династии Лафайетов, в последние месяцы. Тогда же и должен был родиться наследник. Одни говорят, что стихиали воздуха его убили, а другие – что его подменили, и что кто-то из одногодок Рании является наследником Короля крови, единственным последним стихиалем, который может обуздать не просто магию воды, а подчинить себе то, что течет по венам всех стихиалей, всех народов... Кровь. Никто не знает, правда ли это, но им может оказаться любой из них.

Так что никогда ничего у них не было. Король ветра просто вынужден былмириться с тем, что они существуют. Но существование это было не радостным.

От серых стен академии веет морозом. Коридоры наполняются эхом нескольких десятков пар шагов. Пламя в факелах подрагивает, но не греет. Нерей и сильф ведут их по лестницам и пролетам, по коридорам, будто по лабиринтам. Рания ощущает прикосновение холодной руки Лиоры к своей ладони. Лиора устала, это ощущается по ее слабой хватке. Они все устали.

– Сейчас они приведут нас в наши новые комнаты, – шепчет Рания, чтобы хоть чуть-чуть обнадежить ее.

– Хотелось бы поскорее, – рычит Вэйн далеко не шепотом, и тут же получает подзатыльник. Точнее сжатый поток воздуха, выпущенный кем-то из сильфов, огревает его по голове.

Вэйн с Ваирой идут прямо за Ранией с Лиорой в самом конце строя, который замыкают темные фигуры, наверное, преподавателей или охранников – не ясно. Но с ними идет и тот саламандр, сжегший их вещи.

Однако, ничьи надежды не оправдываются. Впереди мощным напором воздуха отворятся массивные двери, и взорам открывается площадка, похожая на внутренний двор замка. Огромный плац, на котором выстроены, кажется, все курсанты академии. Посреди ночи. И никто не спит.

Высокий загадочный нерей тем же грубым голосом указывает новоприбывшим, куда встать. И их место оказывается впереди всех. От цвета черной формы сотен собравшихся кажется, что ночь невозможно темна. И только крупные звезды и зеленовато-синие полосы сияния, окутывающие небо, освещают площадку. А еще два пылающих шара огня, зависших в воздухе над трибуной – там лицом ко всем учащимся стоит группа преподавателей.

Некто из них делает шаг вперед. Женщина средних лет. Безупречно прямая осанка, кромешно черная форма с серебряными элементами, длинные светлые волосы собраны в тугой узел. Ее прозрачного цвета проницательные глаза рассматривают новеньких. Весь ее вид олицетворяет строгость и дисциплину.

Громкий голос, усиленный магией воздуха разносится по пространству:

– Группа осужденных стихиалей воды прибыла сюда среди ночи по приказу принца Вигеланта, чтобы доказать свою лояльность Королю ветра.

Что блин? Вот это новость. Это какую еще лояльность?

– Сейчас они принесут военную клятву.

– Ну, офигеть теперь, – шепчет Ваира. – Такого еще не было.

Рания осматривается.

Что если они откажутся? Что им сделают? Глаза преподавателей пронзают их, а взгляды курсантов, разбуженных и поднятых из теплых постелей, упираются им в спины.

Рания понимает, что ей и ее так называемым друзьям прямо сейчас дают какой-то шанс, о котором они не просили. И она ощущает, что их втягивают в какую-то игру, смысла которой в ближайшее время они, скорее всего, не поймут.

Женщина со строгим узлом на голове начинает произносить текст, отточенный и хорошо выученный, и они обязаны повторять за ней.

Отказаться? Упрямо не делать того, чего требуют? Они знают, что последует за неповиновением. Будто у них мало шрамов. Кто-то имеет даже увечья. Здесь слишком много тех, кто может наказать их за сопротивление.

Да, какая, блин, разница… Рания повторит клятву. Будто произнесение набора слов будет стоить ей жизни. А вот не произнесение – возможно, да…

Рания неуверенно шепчет вслед за преподавателем:

– С этим клятвенным словом отныне я служу Королю ветра, владыке небес и земель Тахая...

Эти слова, срывающиеся с ее губ, рождают в воздухе слабое голубоватое мерцание. Оно начинает распространяться вокруг, источаемое каждым, кто говорит.

– …Словно буря я встану на его защиту, смело сражаясь за священный трон и Корону.

Магическое мерцание спускается вниз, к кистям рук и обвивает пальцы лентами.

– …Я обещаю, что сердце мое будет верным, как вечные звезды. За Короля, за его небеса, я готов отдать жизнь и силы.

Ленты как будто проникают под кожу и болезненно перемещаются под ее поверхностью.

– …Слово мое не просто звук, это клятва, что крепче любых цепей и оков.

На тыльной стороне ладони начинают формироваться узоры – вихри и спирали, обвивающие запястья.

– …Служить Королю ветра – мой долг и моя судьба, моя жизнь, отданная за покой Королевства.

Их кожа теперь изрисована небесного цвета татуировкой. Рания уже видела такие отличительные знаки на руках других воинов, подданных Короля ветра. Древняя традиция, наглядно показывающая, кому ты присягал. Эти знаки имели абсолютно все воины. Девятнадцать лет назад были, конечно, другие отметины. Рания видела подобные на старых воинах, кто давал присягу еще Королю крови. Темно-синие линии в виде рисунков, подобных волнам, обвивали плечи и поднимались вверх по шее. Теперь эти узоры были выцветшими и блеклыми, а на руках у этих воинов переливаются воздушные вихри и спирали.

– Да уж, – шипит Рания. – Военная клятва для сражений. Но чем мы будем сражаться? Они точно в курсе, что мы лишены магии?

Чары подавили в них с самого рождения.

– Вчера они еще давали нам настойку, но сегодня нет, – едва слышно отвечает Вэйн.

Вероятно, сегодня они сказали друг другу больше слов, чем за все время нахождения в пансионе.

Рания хмурится. Точно. Он говорил о забвении смирити. Они все были столь утомлены долгим и изнуряющим перелетом, что ритуал ежедневного принятия зелья, сдерживающего в них магию, ускользнул из ее внимания.

Надзиратели не выдали сегодня настойку. Ни в пансионе, ни здесь. Что-то происходило.

Стихиали воздуха хотят, чтобы мы сражались. С кем или с чем? И почему мы?

– У меня такое чувство, – говорит Рания, – что мы снова в какой-то заднице.