Столкновение

Все неприятности делятся на две разновидности: "совершенно ничего не предвещало" и "заранее было предчувствие". На самом деле и то, и другое - всего лишь причуды памяти, искажающей картину происходящего, когда мы смотрим на неё из будущего. В реальности, разновидность неприятности всего одна - её сопровождают мелкие предзнаменования, а вот заметишь ты их или нет, зависит только от тебя.

Я, кажется, заметил. Ещё когда катился в набитом шумной публикой вагоне второго класса. Вроде, именно тогда меня в первый раз укололо сомнение - всё ли пройдёт как надо? Ни подпольщиком, ни нелегалом каким-нибудь я никогда не был, поэтому никак не мог оценить качество поддельных документов, которыми меня снабдили. Улыбчивый лысеющий толстячок, вручивший мне их, конечно, уверял, что бумаги выдержат не только осмотр на месте, но и сверку с полицейскими архивами, если сверяющий не будет проявлять особого рвения. Но разве он мог бы сказать что-то другое? А предъявлять злым и внимательным столичным патрулям это всё предстояло теперь мне. Паспорт, командировочное предписание, разрешение на въезд, ещё несколько каких-то справок - полный пакет, который даже по знакомству влетел мне в изрядную копеечку. А чем больше документов, тем больше шансов, что глаз проверяющего зацепится за какую-то мелочь.

Помню, чем ближе подъезжал поезд, тем острее грыз меня страх, тем больше я уверялся в том, что первый же патруль первым же делом остановит меня для проверки документов, а увидев их, немедля швырнёт за решётку. В какой-то момент чуть не дозрел до того, чтобы выговориться о своих страхах Ирме. Та забилась в дальний угол плацкарты и мой взгляд встретила неприветливым "Чего?". Я мотнул головой, и Ирма снова уставилась в окно, на мелькающие столбы.

Приняли меня прямо на выходе из вагона - иного с моим везением ожидать и не стоило. Правда, быстро выяснилось, что это просто рутинная проверка. Обладателей столичных паспортов отпустили прямо на месте, а остальных, включая и меня, вежливо пригласили проследовать в околоток. Это тоже было нормально - у приезжих бумаг больше, с ними и возиться дольше придётся, лучше это не прямо посреди перрона делать.

Нас вели длинными коридорами и мостами вокзала - меня, двоих мужичков откровенно провинциальной внешности и рослую нескладную девицу лет семнадцати, изнывающую под весом огромного фанерного чемодана. Ирма мелькала где-то среди прохожих, иногда появляясь за спиной то у одного, то у другого полицейского, но в вестибюль вокзального полицейского отделения я вошёл без неё. Здесь пахло чернилами, бумажной пылью и мылом, а свет матовых плафонов будто обволакивал со всех сторон, не давая теней. Чувство страха не отпускало меня, только теперь поменяло тональность - как будто всё уже произошло. Как будто я уже упустил или недоглядел что-то, что столкнёт мою и без того не самую лучшую жизнь под откос окончательно.

- Цель приезда?

- Что, простите? - я заморгал и осмотрелся. Это всё ещё был вестибюль участка, просторный и высокий, только я как-то незаметно для себя самого оказался перед одним из столов.

- Цель приезда? - повторил сидящий за столом полицейский. Даже интонации он воспроизвёл в точности - второй раз реплика прозвучала абсолютно так же, как и в первый, словно граммофонная запись.

- А. Достопримечательности. Осмотр достопримечательностей.

- Вы турист?

Ощущение того, что я упускаю что-то важное, сверлило затылок, не давая сосредоточиться. А ещё этот пол вокруг. Доски пола в вестибюли были какими-то необыкновенно скрипучими.

- Вы турист, спрашиваю?

- Ну... что-то в этом роде.

- Вы плохо себя чувствуете? - в голосе полицейского не было заботы или беспокойства, но я всё равно был ему благодарен.

- Нет. То есть, да. Знаете, офицер, это ведь всегда одинаково. Сначала ты слышишь скрип. По какой-то неизвестной мне причине нажимные плитки ловушек всегда скрипят.

- Каких ловушек?

- Возможно, дело в смазке, она за десятилетия высохла в порошок, и потому издаёт такой характерный звук. Сначала ты слышишь его. Потом ты слышишь щелчок. А потом - как повезёт.

- Гражданин, - полицейский взглянул хмуро, - Комедию ломать не надо. Если вам плохо - скажите, я воды принесу или врача позову. А если хотите просто дурачком притвориться, чтобы проверки избежать - это вы бросьте. Не прокатит.

- Я... нет. Простите. Вы говорили, воды? А можно?

Полицейский, бурча под нос, выбрался из-за стола и отошёл куда-то в сторону. Я помял пальцами виски. Кажется, мне почти удалось локализовать причину беспокойства. У хэль есть для этого специальное слово, примерно переводится как "понимаю, что должен что-то помнить, но не помню этого". Только вот не помню, как оно звучит - у хэль слишком много подобных слов. Вообще на каждый случай жизни слово придумано. Там, где люди любят многозначные слова-кирпичики, из которых, складывая их по-разному, можно ваять разные смыслы, хэль предпочитают бесконечное разнообразие громоздких невзаимозаменяемых конструкций. Очень изящных, но очень непрактичных. В этом, в принципе, они все.

- Привет, Лем! - стакан воды на стол передо мной поставил совсем другой полицейский. И его я узнал. В желудок будто упал ледяной ком - только знакомцев из предыдущей жизни мне сейчас не хватало.

- Дииэльтин, - кивнул я, принимая стакан. Не знаю, насколько мне удалось сохранить при этом нейтральное лицо - я уже говорил, что нелегал из меня хреновый.

Полицейского звали Мартин. Служил он у нас то ли на проходной, то ли на контроле периметра, поэтому мы были шапочно знакомы. А в последний раз я видел его совсем недавно, когда нашу процессию загоняли в вестибюль. Он мелькнул где-то на заднем плане - этого оказалось достаточно, чтобы я его заметил и узнал. но слишком мало для того, чтобы я осознал это. А вот он, надо понимать, меня приметил сразу.

- Что? - спросил Мартин.

- Слово на языке хель. Обозначает ситуацию, когда тебе кажется, что ты узнал кого-то, но на самом деле это не тот, о ком ты думаешь.

- В смысле, ты хочешь сказать, что ты не Лем? - полицейский растерянно моргнул.

- Меня зовут Томас Кромберг, мои документы лежат на столе.

- И именно поэтому вы, господин Кромберг... - он почесал бровь и продолжил уже увереннее, - Вы, господин Кромберг, как две капли воды похожий на моего бывшего коллегу Лема Каспия, цитируете словарь хэль как мой бывший коллега Лем Каспий, и даже стакан держите, как он.

Никакого остроумного убедительного ответа мне в голову не приходило, так что я промолчал.

- И ещё, - он поднял со стола мой паспорт, - У вас скрепки медные, а должны быть стальные. Дрянная работа - надеюсь, с вас за неё недорого взяли.

Я неторопливо допил воду. На самом деле, просто тянул время, придумывая, что бы сказать, но внешне вроде выглядело достаточно внушительно. Хладнокровно и сурово. Я надеюсь. А вот сказать так ничего и не придумалось, поэтому я просто кивнул:

- Ладно, Марти, ты победил. Это я, Лем Каспий, твой бывший коллега. Расскажи, какими судьбами угодил на вокзал?

- Неважно, - Марти поморщился. Кажется, вопрос был неудачным.

- Ну...

- Скажи лучше, что с тобой делать. Попытка въехать в столицу по поддельным документам - статья тяжёлая.

- А если я скажу тебе, что выполняю особое задание?

- Чьё? От вашего отряда осталось двое - ты да Белла. И вообще, если бы ты работал на кого-нибудь серьёзного, тебе бы документы сообразили нормальные. Так что ты здесь явно по собственной инициативе. И я бы сейчас раздумывал, достаточно ли мы близкие друзья, чтобы мне простительно было закрыть глаза и отпустить тебя, но, к счастью, в этом нет необходимости. Я позвонил твоей бывшей напарнице - пусть у неё голова болит.

- Позвонил? - ледяной ком в моём желудке резко стал тяжелее и холоднее.

- Позвонил, позвонил. Сразу же, как увидел тебя. Она сказала, что выезжает немедленно.

Ну вот, в общем, и всё. Я думал, что времени достаточно, а выходит, что у меня считанные минуты. Если работает Белла там же, где мы располагались раньше, то на хорошей машине с сиреной до вокзала - не больше четверти часа. И это значит, что придётся импровизировать, а я терпеть не могу импровизации, за исключением тех, что были тщательно подготовлены заранее.

- Спасибо, буду рад её видеть, - я искренне надеялся, что в моём голосе не прорезался ужас, - Думаю, договоримся с ней. И это... в туалет меня выведешь, пока она не прибыла?

Мартин посмотрел на меня подозрительно, но возражать не стал. Мотнул головой в сторону боковой двери и, пропустив меня вперёд, зашагал сзади.

Глухо доносящийся через панорамные окна шум привокзальной площади бритвой разрезал нарастающий вой сирены.

Я не умею драться. Это сильно ограничивает варианты действий в ситуациях, подобных этой. Мы с Мартином были примерно одного роста и веса, но выглядел он заметно крепче меня. Шаг, ещё шаг, двустворчатые двери. Боковой коридор, рокот людного вестибюля остаётся позади. Пожалуй, сейчас время ничем не хуже любого другого.

Я сделал резкий шаг назад и изо всех сил врезал затылком туда, где, по моим расчётам, должен был находиться нос Мартина. Он оказался именно там. Повезло. А ещё повезло с этой столичной привычкой носить кобуру с табельным чуть ли не на пузе вместо положенного по уставу правого бедра - выхватить "четвёрку" у оседающего на пол бедолаги удалось одним движением. Повернувшись направо, а затем налево, я осмотрел коридор. Никого, что замечательно, а вдали краснеется табличка аварийного выхода, что ещё лучше.

Бегом, бегом, ещё быстрее. На бегу проверяю патронник пистолета, передёргиваю затвор. Дверь, лестничный колодец. На площадке курят трое полицейских - слышали мой топот издали и уже развернулись, но явно не ждали человека с оружием. Во всю мочь лёгких ору: "На пол, быстро!" и делаю два выстрела вверх - пули с визгом рикошетят где-то несколькими этажами выше. Не задерживаюсь, чтобы проверить, подчинятся они или нет, пролетаю мимо, ещё раз стреляю за спину над плечом - как можно выше, чтобы точно никого не зацепить.

В последний момент успеваю заметить Ирму - она, появившись на самом краю зрения, неслышно скользит по стене в сторону замерших полицейских. Кричу ей: "Стоять! Назад!" Выходит удачно - полицейские принимают окрик на свой счёт и замирают снова, давая мне пару лишних мгновений.

Правда, один из них, кажется, всё же заметил её. Ладно, это сейчас совершенно неважно - потому что сирена замерла, и это значит, что Белла уже в здании. Мне осталось шагов десять до двери со значком служебного входа на станцию подземки. В притолоку ударила пуля, брызнув мне щепками в лицо, следом - ещё одна. Ирма подбирается для атакующего прыжка мне за спину, но я успеваю выпалить: "Даже не думай!"

Три шага. Два. Плечом распахиваю дверь, в лицо бьёт тугой спрессованный воздух тоннеля подземки, воняющий резиной и креозотом. Перрон станции совсем недалеко. Если общую тревогу поднять ещё не успели - а, судя по всему, таки не успели, есть шансы затеряться в толпе и уйти - переходов здесь хватает.

Вдох, выдох, набрать побольше воздуха в грудь - и бросок навстречу льющемуся с перрона золотистому свету плафонов.