Столкновение (эпсилон Эридана-2)

Итак, наш полет продолжается вот уже полтора года. И пунктирная прямая, соединяющая две окружности: начальную (нашего Солнца) и конечную (Эпсилон Эридана), которую можно вывести на экране визора в каюте, уже частично обрела сплошной (пройденный) участок. С переходом на сверхсветовую скорость внешних событий не просто нет, но даже не предвидится. Такой космический полет за пределами Солнечной системы, как оказывается, дело более чем скучное. Никаких происшествий, кроме состоявшейся сразу после покидания Системы (еще на досветовой скорости) встречи с совершенно неизвестной официально Китайской экспедицией, вылетевшей несколько десятков лет назад на колонизацию ближайшей звезды. Эту неожиданную встречe долго (чуть ли не полгода) обсуждали в общей столовой и по внутрикорабельной сети. Одним из важнейших вопросов было не то, как Китаю (которого большинство по привычке считало не самым развитым из претендентов на мировое лидерство) удалось создать (да еще и в тайне!) такой огромный звездолет. Вторым вопросом было, сколько человек отправила Поднебесная в столь длительное путешествие, на сотню с лишним лет. Скорее всего, количество народу было взято не из эксперимента по колонизации спутника Сатурна Титана (который ненамного меньше Луны, но имеет атмосферу, хотя и не кислородную, да еще и довольно низкую температуру), а из ставшей уж притчей во языцех «марсианской авантюры", которую так часто обсуждали в телешоу. Но плюсом в данном случае был опыт лунных (безвоздушных) и антарктических (низкотемпературных) вахт. А вот количество людей для колонизации колебалось от изначальных тысячи человек до получившихся после подсчета социологов двух-трех десятков (кажется, минимальная цифра составляла 22 человека). От этих двух десятков и планировалось получить потомство, способное заселить всю планету. Похоже, исследователи отталкивались от плодовитости группы мышей, на которых все чаще отрабатывают эффекты социологи в группах людей. Вот только не знаю, какое планировалось соотношение мужчин и женщин в столь малой группе: поровну или как в мышиной семье: две-три самки на одного производителя. Плюс командир команды (супер-альфа самец). Вот только не знаю, как такое соотношение скажется на будущей цивилизации. И на распределении ролей в новом обществе.

Но это дело антропологов и психиатров. Но вот на тысячу человек на сотню лет на корабле точно не хватит продуктов. Даже для китайцев, которым достаточно пиалы риса в сутки плюс приказа партии на выполнение долга перед народом. А вот если будущих колонистов будет всего пять-шесть десятков, то запасов риса и воды (захватив очередной ледяной астроид) вполне можно набрать на сотню лет.

Кстати, насчет количества женщин на одного самца. Моя личная жизнь по-прежнему не слишком насыщена. Хотя мне уже исполнилось шестнадцать, и я уже не самый хилый среди членов экспедиции в спортзале. Командир разведчиков Уолтер все же заставил меня принять участие в тренировках, хотя и не на одном уровне с остальными дуболомами из его группы. Уолтер обратил на меня внимание после относительно удачного рейда на ракетоплане к китайской станции. А вот с Иришей пришлось расстаться, несмотря на ее привлекательность и сексуальность. Достаточно скоро я сумел выяснить, что гибкая Ириша не только регулярно «развлекалась» со всеми членами экипажа, регулярно проходящими рутинный медосмотр в ее кабинете (что было вполне нормально для нравов, царящих в экипаже), но и была постоянной подругой Уолтера. И это он ей... посоветовал? Рекомендовал? Приказал? «Позаботиться» обо мне, чтобы поднять мою самооценку и добавить тестостерона в организм.

Нет, никаких скандалов я по этому поводу закатывать не стал. Более того, я и правда был ей благодарен. Но принимать такие «подарки», в рамках «благотворительности», мне как-то не по себе. Просто перестал отвечать на достаточно прозрачные намеки. Надеюсь, она не обиделась, а вздохнула с облегчением, избавившись от такого «задания». А подкатывать к другим потенциальным «партнершам» мне как-то не хотелось. Честно говоря, просто по привычке боялся снисходительного отношения со стороны более старших женщин. Все-таки та же Ирина была на 6 лет старше меня. Остальные также были к моменту старта специалистами в своей области, то есть закончили институты (и даже аспирантуры) по какой-то специальности. Так какое им дело до 16-летнего ботана (пусть даже немного подкачавшегося на тренажерах и витаминно-белковых коктейлях (под руководством командира группы разведчиков и бывшего «морского котика», или «тюленя», если быть дословно точным)? А в пытающихся разговориться со мной во время тренировки спортсменок я всегда подозревал «подставу».

Так что с другими девушками (как и с парнями, впрочем) у меня как-то не срасталось. Поэтому большую часть времени я тратил на тренажерах или гоняя собственноручно изготовленный мини-дрон по техническим тоннелям Ёрмунганда. И чем больше я гонял дрона по тоннелям, тем меньше меня тянуло называть его «звездолетом». Ведь в реальности это был все-таки обычный железокаменный астероид. И чем дольше я составлял карту служебных технических каналов, тем больше мне казалось, что это не просто кусок камня, а плод рук (или что там у них было, щупальцы или холицеры?) разумных существ с разрушенной планеты. Подозревать об искусственном происхождении астероида я начал спустя около месяца после начала исследований. Слишком уж странные результаты давали нанесенные на 3D-схему данные.

Нет, на карте не было прямых углов и даже следов машинной обработки «естественных» каналов. Но в самом распределении металлических включений в сплошную массу гранитоподобного материала, из которого состоял «астероид», прослеживалась хоть и непривычная, но система. Поэтому мне очень скоро показалось, что «южная» часть обломка не просто образовалась естественным образом, а была создана. Но затем какая-то сила разломила изделие на части. Что это было: часть стены огромного здания, осколок гигантского механизма или еще что-то непонятное, но астероиду была искусственно (хотя и при помощи непонятной и недоступной нашим ученым технологии) придана дополнительная прочность. У меня сложилось впечатление, что огромная (почти километровой длины и в половину такой же толщины) скала, напоминающая формой бугристую картофелину, с металлическими прожилками толщиной от одного до семи сантиметров, когда-то был куском защитной стены какого-то значительного объекта или здания. А, может быть, и часть какого-то механизма.

Конечно, идти с этой теорией к нашим специалистам (геологам или археологам с антропологами, опирающимся на заемные и просто человеческие традиции), было бессмысленно. Они, основываясь на данных из учебников, быстро бы объяснили мне, что природные эффекты могут быть и более экстравагантными. А мои догадки просто списали бы на очередную «теорию заговора» или приписали бы мне зацикленность на нахождении инопланетян. И посчитали бы меня очередным членом «секты свидетелей летающих тарелочек». Так что я совершенно не спешил в объятия скучающих мозгоправов, целая банда которых рыскала по коридорам в поисках «жертвы космической паранойи». Которая должна была, по их медицинским теориям, косить членов бездействующей команды направо и налево. Ведь мы все находимся в замкнутом помещении, в достаточно тесном коллективе (всего около 250 человек) в течении целого года! Да еще и в полном бездействии. Так что я продолжал составлять реальную карту строения звездолета и сравнивать ее с исходным проектом.

Понятно, что даже если стройка идет на Земле и из прямоугольных железобетонных плит, реальное здание будет чем-то отличаться от проекта. Что же говорить о бригаде проходчиков, работающих на астероиде в отсутствии гравитации и с относительно черновым, эскизным проектом! Здесь отличия просто заложены в проекте.

Откуда возник и как был построен такой огромный звездолет? Можно сказать, что случайно. После того, как астрономы обнаружили в поясе астероидов подходящий булыжник, к нему отправили автоматические зонды. Которые просканировали его вдоль и поперек и пришли к выводу, что он имеет достаточную прочность и целый ряд продольных пустот, хотя и прочную наружную оболочку, толщиной не меньше 50 метров, которая не развалится и не отвалится при перегрузке в один Же, так что его можно раскрутить вдоль продольной оси, чтобы создать искусственную силу тяжести. Задачей проходчиков, вооруженных современной горной техникой, было создать один сплошной канал строго по центру астероида, для последующего размещения двигательной установки., а затем создать два сплошных коридора на глубине 50 метров от поверхности., для прогулочного коридора. А также создать отдельные «пещеры», которые будут затем преобразованы в каюты, или «кельи» для членов экспедиции и команды. Будущая вахта, которая сменила первопроходчиков, оборудовала в кельях, расположенных по сторонам от кольцевой дорожки, всевозможные бытовые и коммунальные удобства. А также провела по кельям коммуникации, обеспечив воду и вентиляцию. А также подключили сантехнику и устройства коммуникации.

Первая вахта начинала долбить скалу, находясь в открытом космосе и прикрепившись к камню страховочными фалами. Настоящие герои! Не зря эти ребята — одни из самых высокооплачиваемых работников, даже среди пустотников. И снабжены они были только электроинструментом, который притащили с собой с Марса в шаттле, который доставил их на астероид. Электроэнергию для инструментов (стандартные 380 В 50 Гц) давали стандартные необслуживаемые ядерные источники, на плутонии-238. Вроде тех, что запитывают необслуживаемые маяки на Северном побережье, основанные на радиоактивных излучателях. Такие системы давно применяются там, где не требуется или невозможно регулярное обслуживание и техосмотр: в районах крайнего севера, на далеких островах, а также в космосе. Они способны работать, не снижая напряжения и тока, больше 200 лет. Такие же источники обслуживают объекты в космосе: впервые они были широко использованы еще в 60-х годах 20 века. от лунохода до аппаратов «Рассвет» и «Новые Горизонты», действующих за орбитой Нептуна, где солнечные батареи уже не дают необходимой энергии. Четыре таких «электростанции» были доставлены на астероид и закреплены на поверхности. Осталось только подключить кабеля и протянуть их к месту работы.

Команда работала посменно. Треть выходила на работы, остальные оставались в дежурной и отдыхающей сменах, на борту шаттла. После того, как бригада выдолбила в астероиде, не месте будущего сопла двигателя, пещерку длиной около 6 м и диаметром около 2.5 метров, они установили на месте входа рамку «плазменного окна». Это «Окно» — обычная деталь любого современного завода. И разработано оно было еще в средине ХХ века, вместе с изобретением ионной сварки. Дело в том, что пучок ионов может распространяться только в вакууме, а оператор на заводе может работать только в атмосфере. Это ведь не лаборатория, где отрабатывали экспериментальную методику. И вот какая-то умная голова придумала такое окно из плазменного слоя, через которое свободно проникает любой инструмент. Но воздух не проникает. Эта похожая на фантастику технология давно и успешно применяется с средины ХХ века. И здесь «окно» использовалось в роли «шлюза». Внутри пещерки создали пониженное давление, и заполнили смесью кислорода с гелием. Так что работать в дальнейшем можно было в респираторах и легких костюмах. Так что работа ускорилась, и помехой теперь была только невесомость. Плюс приходилось напускать кислородную атмосферу. По мере удлинения центрального прохода. В отчетах этой бригады я впервые нашел упоминания о металлических включениях, которые мешали проходить центральную пещеру.

Единственное, что помешало сразу принять версию о искусственной природе астероида, было неравномерное расположение этих металлизированных «колонн». А также их необычный для землян состав. Он был более характерен для метеоритов, чем для земных строений. В составе металлов были иридий, скандий, лантан и другие редкоземельные элементы. Поэтому глыбы с вкраплениями металла укладывали в сетках на поверхности астероида. На случай дальнейшего использования. Главный центральный, канал был готов к концу первой вахты. Плюс были вчерне размечены, и даже начаты, проходы к кольцевому коридору, ближе к краю астероида. Длина коридоров к наружному краю составила около 200 метров, всего в 50 метрах от наружного края.

Кольцевой коридор и кельи для членов экипажа уже создавала вторая вахта. Они же привезли с собой и установили маневровые двигатели. Которые раскрутили астероид вдоль продольной оси, соблюдая при помощи установленного привезенного с собой суперкомпьютера, руководствуясь показаниями многочисленных датчиков плотности и массы, соосность центральной оси и главного коридора, сохраняя в неподвижности направление центральной оси. В результате в центральном канале сохранилась невесомость, и влияние на передвижение человека в нем оказывала только знаменитая сила Кориолиса. А вот на месте будущего Кольцевого Коридора и келий экипажа, которые в дальнейшем будут преобразованы в каюты, появилась практически нормальная земная гравитация, с ускорением свободного падения в 9.8 метров в секунду. И при этом скорость вращения вдоль продольной оси составила всего пару оборотов в минуту. А вынутый грунт выносился через «плазменное окно» в тылу и складировался на поверхности, приклепляемый сетками к поверхности, чтобы не улетели вдаль при гравитации, чуть большей земного Же.

Но после того, как кольцевой коридор и технические тоннели были вчерне готовы, прибыла следующая вахта, которая заканчивала отделку стен экранирующими панелями и устанавливала в них двери и аппаратуру. Так как кельи не возводились по стандартному проекту, а вырубались в скале, каждая имела свою индивидуальность. Ближе к средине астероида кельи были больше, и предназначались для командования, а ближе к краю располагались каюты экипажа, которые оказались поменьше. Моя, кстати, располагается в самом конце жилого блока. Можно сказать, «на опушке», с «восточной» стороны. Вдоль всего маршрута были высажены трава, кусты и даже небольшие деревца. А кое-где дорога по кольцу огибала искусственные прудики. Ведь воды в полет запасли с избытком — благодаря тому, что в секторе астероидов нашлось множество огромных глыб льда. Воды хватало не только для питья и приготовления пищи, но даже для принятия душа и походов в туалет. Который здесь был не такой, как на МКС и других космических станциях. А почти обычный, как на Земле.

На другой, «западной» стороне, в зоне максимального тяготения, находился спортивный зал с тренажерами и турниками. А также комната с компьютерными тренажерами, на которых я и пропадал сутками, тренируясь совершать полеты над и внутри земных развалин и природных препятствий. Это на случай, если мы наткнемся на планету с атмосферой, с погибшей цивилизацией. Если же цивилизация существует и вышла на уровень Земной, тренировки включали полеты в условиях активного противодействия: с работой зениток и средств подавления управляющего сигнала. Если планеты с атмосферой в системе не окажется, мне придется облетать планету при помощи ракетоплана, работающего на реактивной тяге.

Кроме бригад «отдельщиков», которые работали в «тепличных» условиях, при нормальной гравитации и в практически земной атмосфере, проходили работы и в центральном тоннеле. Там, в условиях невесомости и постоянно вмешивающейся при движении и переносе огромных комплектующих силы Кориолиса, техники с инженерами монтировали тяговый ядерно-ионный двигатель, позволяющий разогнать нашу махину до по-настоящему космических скоростей. Ведь традиционные ракеты на химическом топливе способны разогнать любой объект максимум до скорости 18 м/с, что пренебрежимо мало даже для путешествия внутри Солнечной системы. Зато они создают огромную тягу, в несколько тонн. Вот только работают слишком короткое время: до десятка минут (пока не выгорят топливо и окислитель). А ионный двигатель выдает тягу не в тонны, а в граммы. Зато создает постоянные поток ионов, который может составлять годы (что было доказано еще в средине 20 века, когда такие двигатели использовались при исследовании астероидов и комет. И такое малое, но постоянное ускорение позволяло исследовательским зондам достигать орбиты Плутона и других карликовых транс-Нептуновых планет, или Плутоидов, вроде Эриды и Макемаке (получившей название по имени очередного Бога, отвечающего за изобилие, а заодно и создателя людей на острове Пасхи). На основе ионной тяги работает и плазменный двигатель, который выдает уже не тоненький поток ионов, а пучок высокотемпературной плазмы и питающейся при помощи термоядерных реакций. Это самая тяжелая и энергоемкая часть двигательной установки. Именно для нее используются мощные кольца сверхпроводящих магнитов и катод-ионный линейный ускоритель. Но только такой двигатель способен разогнать наш звездолет до промежуточной скорости в 50% от скорости света.

Запуск нашего межзвездного корабля тоже проходил в несколько этапов. Сперва нас, участников экспедиции, доставили несколькими шаттлами на орбиту Марса. Затем транспортные шаттлы нырнули в облако астероидов. Где впервые увидели Ёрмунганда не на экране транслятора, а «живьем». На первый взгляд, это был ничем не примечательный булыжник. Его предназначение выдавали только четыре небольших (по сравнению с размерами астероида) сдвоенные цистерны с топливом и сопла характерной формы (кажется, это называется сопла Лаваля) обычных химических ракет. Эти двигатели служат для первоначального разгона звездолета. Служат химические реактивные двигатели недолго, да и скорость истечения рабочего тела у них невелика. Так что большой скорости на химическом топливе не получишь. Зато они способны быстро придать огромному массивному объекту хорошую скорость, чтобы покинуть орбиту и добраться до Юпитера. Используя его гравитацию, как пращу, звездолет набрал дополнительную скорость.

Затем двигателисты запустили центральный реактор и привели в действие плазменно-ионный двигатель. Он дает уже вполне приличное ускорение. А также способен работать на небольшом количестве рабочего тела (водорода) в течение нескольких лет. Достигая значительной скорости, хотя и за длительное время. Походя следующий слой транснептуновых и трансплутоновых астероидов, потихоньку разгонялись, заодно тестируя систему отражения столкновений с небольшими камнями.

Таким образом, мы и прошли, постепенно ускоряясь, границу Солнечной системы, достигнув скорости в одну десятую скорости света. И, наконец-то, выскочили за пределы очередной (последней, надеюсь) полосы астероидов.

Но скорость все еще оставалась слишком малой для межзвездных перелетов.

Затем, при достижении требуемой скорости (в половину скорости света) и выхода за пределы солнечной системы (точнее, Облака Оорта, заканчивающегося на расстоянии около 100 а.е. от солнца) Ёрмунганд включил варп-двигатель. Это довольно странная конструкция, расположенная в центре космолета, рядом с центральной двигательной и энергетической установкой. На первый взгляд она представляет собой обычное металлическое кольцо, похожее на спасательный круг. Точнее, согнутую в кольцо трубу, находящуюся в сильном магнитном поле, создаваемом сверхпроводящими магнитами. Дело в том, что «бублик» заполнен довольно своеобразным веществом: «темной», или «странной», материей. Которое не должно соприкасаться со стенками из обычного вещества. Эту материю каким-то образом получают при помощи опоясывающей корабль по периметру волосы, создающей при достижении определенной скорости так называемую «Энергию Казимира», создающую так называемые «Солитоновые Волны» в пространстве. Которые были обнаружены в солнечной системе еще в 2002 году. При включении варп-двигателя никаких вспомогательных ускорителей, как это ни странно, не включается.

Просто вокруг корабля создается некий «пузырь Алькубьерре», размером чуть больше самого корабля. Который вообще не двигается относительно корабля, но изменяет метрику окружающего пространства: уплотняет его перед кораблем и разрежает в задней части. Таким образом наблюдатель, который смотрит на корабль со стороны (с земли, например) увидит (точнее, определит), что корабль движется быстрее скорости света относительно наблюдателя в обычном пространстве.

Такой тип двигателей, как утверждает Информационная Сеть, был разработан в 2011 году в ходе лекции неким Эриком Ленцем. Правда, он не был уверен, сможет ли при таком полете выжить экипаж. Но постепенно техники из Лаборатории Реактивного Движения сумели преодолеть эту техническую сложность, а заодно и сумели обосновать уменьшение массы источника темной энергии до нескольких тонн, от первоначально требовавшейся, эквивалентной массе Юпитера.

Как ни странно, но концепция самого современного двигателя, хотя и была разработана математически физиками-теоретиками и создана инженерами-двигателистами, впервые появилась в фантастическом сериале «Стар Трек». И уже потом привлекла физиков, среди которых были поклонники фантастических сериалов. И в 1994 году Мигелем Алькубьерре было впервые написано решение уравнений Эйнштейна, которое делало теоретически возможным передвижение быстрее скорости света.

И в 2021 году в одной из лабораторий НАСА, в группе ученых, изучающих Силы Казимира, один из теоретиков обнаружил, что получающиеся формулы очень напоминают решения, соответствующие варп-двигателям. Правда, эффект проявлялся только в нано-масштабах, но начало было положено.

И ученые даже создали микро-прототип такого корабля. Но на этом этапе у них закончились деньги, да и многие аспекты работ, выполняемых по заказу Пентагона, были засекречены.

Но, как бы то ни было, спустя несколько лет, работы были продолжены и двигатель для межзвездных путешествий был создан. Первыми к далеким звездам отправились автоматические станции. Часть из них даже вернулась обратно (на самом деле две из пяти запущенных). На основе вернувшихся установок двигатель был масштабирован и усовершенствован, и родилась идея отправить «пилотируемую» (то есть просто с участием людей) экспедицию к ближайшей планетной системе. Которая, по данным вернувшихся автоматических станций, показалась пригодной для жизни. Но, как неоднократно было доказано, автоматы — это одно. А человеческий взгляд-совершенно другое. Ведь известен случай, когда автоматическая система показала отсутствие жизни на Земле!

И вот мы сидим внутри огромного куска камня, в немного облагороженных пещерах и тупо ждем, когда пройдет установленное автоматами время и надеемся, что в конце путешествия окажемся в нужном месте. Ведь контролировать полет «пузыря Алькубьерре» просто невозможно, в принципе. В древней атмосферной авиации это называлось «полет по приборам». Задано направление (в самом начале полета), ориентировочно задана скорость и часы отмеряют бортовое время. И ожидается, что школьная математика не подведет. Хотя каждый водитель транспортного средства знает, что в дороге возможны самые разные неожиданности. Но, увы, мы даже выглянуть за пределы «пузыря», согласно теории, не способны. Он находится, согласно найденным решениям уравнений Общей Теории Относительности, вне «конуса событий» нашей вселенной. Поэтому даже на обзорных экранах, на которые идут сигналы от видеофиксаторов, установленных со всех сторон астроида, отображается сплошная чушь. Плюс вокруг корабля располагается «искаженное пространство», лучи света через которое проходят по очень сложной траектории. Бригада теоретиков, конечно же, пытается в этом разобраться. И исписывают таинственными значками листы пластика. Какое отношение эти вычисления имеют к реальным наблюдениям, для них самих огромный вопрос. Смог хоть что-то сказать только один из аксакалов, но и тот признался, что он понимает происходящее только приблизительно. Тем более совершенно неизвестно, как будет реагировать на внешнее пространство не электроника, а обычное человеческое зрение, с его колбочками в зрительной зоне, передачей сигнала по нейронной связи и обработке не внутри компьютера (даже с приставкой «супер») а при помощи обычных нейронов?

Но месяцы блужданий по техническим тоннелям и зарисовки «реального» их расположения внезапно вывели меня на очень странный элемент. Который проходчики почему-то не нанесли на официальный план, хотя электрифицировали и даже снабдили лесенкой. Это был тоннель (точнее, колодец) из «прогулочной» зоны кольцевого коридора, через технический канал. Наружу астероида! Нет, реально наружу, во внешнее пространство. При этом в колодце (идущем почти прямо, всего с несколькими поворотами) на поверхность, в безвоздушное пространство, сохранялась земная атмосфера. С нормальным соотношением газов и одинаковым давлением. Когда впервые использовал дрон, опустив его вниз (напоминаю: подобие гравитации на астероиде создавалось при помощи центробежной (мнимой) силы. Благодаря вращению. То есть центр астероида, с центральным каналом и двигательной установкой, играл роль «верха», а его поверхность становилась «низом». Поэтому с точки зрения дрона и его оператора тоннель с лесенкой вел «вниз». Ниже «прогулочного» тоннеля и келий-кают экипажа. В ту ж сторону, что и сила «притяжения». Я, честно говоря, ожидал, что уткнусь в технический ход, запертый на герметичные двери или даже шлюзовую камеру. Которой пользовались проходчики, а потом в запарке забыли нанести на схему. Какой же шок я ощутил, когда дрон вылетел через обычную дыру в черноту открытого пространства! Но затем, продолжая движение, врезался в прозрачную преграду! Оказалось, что кто-то не поленился и соорудил над выходом на поверхность прозрачную многослойную преграду в форме полусферы из нано-трубок, поверх которых было организовано «плазменное окно». Видимо, замученные клаустрофобией, проходчики соорудили этакую «наблюдательную камеру». В которой можно было наблюдать за окружающим космосом. Пусть даже вися «вниз головой» в открытом космосе. Говорят, на МКС было что-то подобное, вроде маленькой, полностью застекленной кабины, из которой можно было наблюдать за землей и окружающим космосом. Как писали об этом в мемуарах некоторые космонавты и астронавты, этот отсек был специально доставлен на станцию американским шаттлом и получил название «Купол» в ходе комплекса «Транквилити», «спокойствие" (это один из немногих блоков, созданных для Международной стации Итальянской компанией). Ну, а здесь такой купол создан, похоже, самими проходчиками. Потому и на схему не нанесен: кто бы одобрил внеплановое расходование рабочих сил, энергии и финансов на такой «апгрейд».

Правда. ребята подстраховались: если вдруг плазменная мембрана, для запитки которой использовали одну из «вечных», необслуживаемых, терморадиационных электростанций, разница давлений тут же автоматически захлопнула бы пару заслонок. И никакой электроники: сплошная школьная физика. Но расчет был на то, что ближайшие 150-200 лет такой источник поработает, а дальше что-то будут решать уже следующие поколения! Остроумно, конечно. Но выпускать в далекий космос корабль с постоянно открытой «форточкой» даже я бы не рискнул. Хоты обнаружилось это, когда звездолет не просто пролетел всю Солнечную систему, но даже перешел на сверхсветовую скорость. Решил, что нужно будет обязательно доложить капитану о таком незарегистрированном выходе не поверхность. Но не сейчас. Так что я просто перенес на поверхность астероида что-то вроде регистрирующего аппарата (похожего на доисторическую кинокамеру, только поменьше размером), закрепил его и получил личный канал связи с забортным пространством. А что, это же никому не мешает, верно? Заодно убедился, что снаружи все именно так, как на обзорных экранах: черточки вместо звезд по курсу, постепенное укорачивание их по мере приближения к нормали к направлению, и полная темнота сзади. Ведь догнать нас свет далеких звезд просто не способен: мы движемся быстрее света! Конечно, чем-то это напоминало старую песню «нас не догонят», но в этом пусть разбираются историки от музыки.

Единственными, кто не относился с презрительным недоумением к моим исследованиям технических коридоров, был командир разведотряда Уолтер и старший над механиками старик Цой. Последний даже давал мне задания на обследования тоннелей вокруг двигательной установки и замеров уровня излучения и интенсивности наведенной радиации в них. Благодаря ему я впервые и обнаружил (правда, после его подсказки) появившуюся на стенах «черную плесень». Я, с перепугу, решил было, что это какой-то космический феномен, залетевший на звездолет из пояса астероидов. Ну как же, внеземная форма жизни, питающаяся радиацией! Но старик кореец меня разочаровал, Объяснив, что этот феномен имеет вполне земное происхождение и впервые его обнаружили на стенках взорвавшегося реактора в Чернобыле. А потом его нашли Французы, на урановом руднике в Африке. Обычная земная плесень, просто перешедшая в ходе эволюции на получение энергии не путем фотосинтеза, усваивая энергию от ультрафиолета, а на более питательную энергию радиоактивного распада. Вещь, давно изученная и квалифицированная биологами как очередной «экстремофил». Ничего интересного и экзотичного. В общем, ничего не случалось и не грозило случиться в ближайшие три-четыре года.

Так что внезапный толчок посреди полета и короткое (на пару секунд!) отключение электричества и изменение гравитации были совершенно неожиданными.

Разумеется, в кольцевом коридоре началась паника. Спустя секунд пять завыли сигналы тревоги, и голос капитана на английском (общепринятый на время полета язык, за который проголосовало большинство многоязычного экипажа) призвал сохранять спокойствие, проверить свои каюты и рабочие места на предмет возгорания. А также прибыть аварийным расчетам на свои места по боевому уставу. И командиру «маневровой группы» (так назывался на время полета разведвзвод) прибыть в рубку. Я же схватил мелкого робо-дрона, похожего на крупного паучка, пульт управления от него и рванул вверх, на пульт двигателистов.

Команда была на месте. Старший группы, кореец Цой, хмуро взглянул на мня, оторвавшись на секунду от экрана с разноцветными осциллограммами, и коротко спросил:

— Эта твоя игрушка в машинный зал пролезет? А передать оттуда что-то сможет? Там, между прочим, высокая напряженность электромагнитного поля и смертельно опасная для человека наведенная радиоактивность.

— Знаю, — кивнул я в ответ. — Там еще и радиопомехи от неэкранированных датчиков. Но я от них отстраиваться умею. Кроме того, мой робот там уже шастал, так что полное расположение элементов в памяти есть. Если появится смещение основных агрегатов хоть на миллиметр, он это отметит. И это не игрушка. А разведывательный робот с обратной связью. Так что я пошел.

С этими словами я открутил шурупы на фильтре вентиляции (малый шуруповерт, размером со стандартную отвертку, всегда со мной) и запустил робота в воздуховод.

— Это же не рабочая вентиляция! — пискнула откуда-то сбоку мелкая Юнай, работающая дежурным техником в бригаде двигателистов.

— Там есть проход. Каналы соединяются с камерой двигателя, через два поворота. — ответил я, на оборачиваясь. — Этой дырки нет на официальной технической спецификации.

— Все правильно, там много чего забыли внести, для простоты. — подтвердил Цой. — Строители всегда оставляют такие недоделки. На любой станции. Тем более, здесь. Поэтому я этому мальцу и разрешал пошарить по кабельным каналам.

Вся обслуга, включая пару японских электронщиков и группу монтажников, столпились у меня за спиной, заглядывая в экран на вид с передатчика робота. Чтобы они не дышали мне в спину, переключил вай-фай на пульте на один из экранов, висящих на стене. Дышать стало легче. Да и разрешение стенной панели было лучше, чем на маленьком экранчике ручного пульта.

Пройдя поворот, притиснулся в узкий естественный проход. Для чего пришлось развернуть робота чуть ли не под 45 градусов по вертикали. Оглянулся назад: как я и предполагал, вся компания дружно наклонила головы под углом, глядя на изображение.

Наконец протиснулся через технический проход в реакторный отсек. По экрану побежали помехи. Остановил робота, проводя анализ частот. От сигналов датчиков отстроится получилось, остались только редкие вспышки, которые дают гамма-всплески наведенной радиации. Затем пустил робота по стене, осматривая оборудование. Подвел его ближе к «генератору варп-пузыря». Запустил сканирование, после чего каждый элемент оказался заключен в зеленую рамку.

— Кажется, никаких смещений не обнаружено, — доложил я старшему группы, на что тот согласно кивнул и ухватил микрофон связи.

— Рубка? — произнес он. Услышав ответ. — Здесь двигательный отсек. Никаких механических повреждений не имею. Все оборудование в порядке. Включая варп-систему и двигатель. Так точно, все системы проверил. Радиационный фон также в норме, электропитание поступает в прежнем объеме. А вот с количеством темной энергии в двигателе непонятно: датчики показывают прибавку в 27%. Нет, на работу устройства это не влияет. Наоборот, только устойчивость системы увеличилась. Нет. Скорость, если верить расчетам, не изменилась. Чем вызван скачок, не имею представления. Скорее всего, это не связано с работой оборудования. Больше похоже на какое-то внешнее воздействие. Откуда я знаю, какое? Это вопрос не к двигателю, а к внешнему наблюдению. Что значит, не должно быть? Значит, не абсолютно пустое пространство! Вот вы и выясняйте, на какой айсберг мы натолкнулись в этой вашей «абсолютной межзвездной пустоте». А на сколько изменилась траектория, это тоже Вы выясняйте! У мня все в порядке. В любой момент могу вырубить, а потом снова создать пузырь. Да, даже скорость менять не придется. Так что двигатель включать не буду, хотя могу сделать это в любой момент. Запас рабочего тела имеется.

Затем он какое-то время вслушивался в ответное сообщение и посмотрел на меня.

— Да. Он здесь. Вместе со своим роботом. Есть отправить в рубку. Хотя и не понимаю, чем он там сможет помочь.

После чего повернулся ко мне:

— У тебя же есть еще один дрон? Вот и оставляй нам этого, тут какие-то умники неправильно разместили стандартное наблюдение, пока воспользуемся твоей игрушкой, потом отдадим. Там тебя капитан вместе с командиром разведчиков требуют. Похоже, потребуется выйти на носовую поверхность. Что-то там сломалось, придется поправлять. И быстрее двигайся, на такой скорости каждая секунда может дать лишний миллион километров погрешности!

Я ссыпался по трапам в радиальных тоннелях «вниз», жилую зону. Заскочил в свою келью, схватил запасной шагающий дрон вместе с пультом управления и побежал к центру жилой зоны, где размещалась главная рубка. Ее при проектировании разметили в центре, напротив каюты капитана.

В рубке было полно народу. Кроме капитана и второго пилота Зо, присутствовало множество постороннего народа. Экипаж изначально собирали «с бору по сосенке», из разных стран. Кроме русского капитана, и второго пилота Зо, получившего образование в самом крупном городе Нигерии, Лагосе (неподалеку от Африканского Космодрома), здесь же присутствовали оба навигатора: рыжебородый норвежец Юргенсон (напоминающий скорее не ученого, а классического Викинга из видеопостановок: высокий, больше 2 метров ростом, широкоплечий, с толстыми пальцами и огромными ладонями, скорее приспособленными к работе не с клавиатурой и манипулятором, а с рукояткой боевого топора. Как он ухитряется попадать по клавишам, для меня остается загадкой.

Вторым навигатором был финн Кааунеске: белобрысая каланча, флегматичный даже по виду, но, как говорят, лучший оператор суперкомпьютера, который и прокладывал (скорее, предсказывал) наш путь.

Креме них, вдоль стенки сидели две команды: физиков- теоретиков, которые должны были следить за движением звездолета, путем гадания на своих непонятных формулах, и толпа программистов, которые должны были переводить «предсказания», которые выдавали теоретики, в язык машинных команд для вычислителей. Среди теоретиков преобладали выходцы из Индии, а вот программисты были преимущественно из Индонезии и Филиппин. Уж не знаю, почему: скорее всего, первый, которого взяли в команду, притянул в группу родственников или соседей.

Еще здесь же сидел, зачем-то, командир разведчиков, здоровенный ирландец Уолтер. А вот для чего потребовался я, понятия не имею.

— А вот и он, — заявил, увидев меня, Капитан.

— Это не я сделал, честное слово, — на всякий случай начал отнекиваться я. — Это мы на что-то налетели, мне Старпом Цой сам сказал!

— Да никто тебя и не обвиняет, — успокоил меня Зо, на своем искаженном английском. — Мы уже поняли, что на что-то наткнулись. Хотя некоторые из присутствующих, — зыркнул он на навигаторов, — уверяли нас всех, что в межзвездном пространстве царит полная пустота. Плюс мы только что выяснили, что даже если мы выйдем из сверхсветового режима, то ничего не обнаружим. Потому, что все камеры в носовой част корабля отключены. Как сообщил нам Уолтер, ответственный за разведку и наблюдение: У тебя есть дрон. Который способен выйти на поверхность астроида и осмотреться. И или подключить стандартные средства наблюдения, или посмотреть своими «глазами» на происходящее, когда мы выключим режим генерации сферы пространственного искажения. Это у тебя в руках тот самый дрон? Какое разрешение дают его сенсоры?

— Да сенсоры у него не слишком хорошие для точной навигации. Пара десятков мегапикселей. Но разрешите воспользоваться внутренней системой? Она же способна подключаться к любому внешнему устройству по беспроводной связи?

— Конечно, может! Но я же уже сказал, что все четыре курсовых сенсора...

— Простите, я хочу проверить кое-что другое.

Протиснувшись к пульту, я переключил режим на внутреннюю беспроводную сеть и ввел пароль «наблюдателя», прикрепленного дроном на «запасном» выходе. Тот без проблем отозвался, за доли секунды проверил допуск и выдал на экран картинку. Правда, в стиле «рыбий глаз», с разверткой на 360 градусов. На экране появилась привычная картинка, захватывающая как звезды-черточки по курсу, так и абсолютную черноту в задней полусфере. А также провал «колодца» позади дрона.

— Отлично, при столкновении «защитный зонтик» не пострадал, — пробормотал я.

— Что это за камера? Где она установлена? — тут ж вцепился в меня второй пилот.

— Скорее всего, это строители оставили запасной выход, для борьбы с клаустрофобией. Практически открытый шлюз, защищенный лишь плазменным щитом. Не дает улетать атмосфере, но прозрачный для обычных лучей. А вот астронавт или дрон через этот барьер могут пройти. Или провалиться. От энергосистемы корабля питание шлюза отсоединено, поэтому в момент перебоя с энергией этот щит устоял. Как и сенсор, размещенный на краю «колодца».

— И что, можно вот так запросто выглянуть из атмосферы в открытый космос? — переспросил Уолтер — А если разгерметизация? Или микрометеорит?

— Метеорит пройдет. И есть риск вывалиться из атмосферы в окружающее пространство. Но излучение на пройдет: там несколько поворотов, так что камень все экранирует. А ощущения такие, как будто висишь вниз головой в колодце, а под тобой — открытое пространство. Строители тем пару строп с карабинами оставили, для страховки. И скобы вбили, для удобства передвижения. Я пока не пробовал. Только дрона запускал. А не доложил потому, что я ведь просил разрешения обследовать технические тоннели на астероиде, а второй пилот Зо категорически запретил. Так что все отличия от официальной документации у меня имеются, на личной карте. Так я и этот проход на поверхность нашел. А стармех Цой разрешил обследовать реакторную зону. Вот видите, сегодня пригодилось!

Так что я сейчас выпущу робота через этот шлюз. Он посмотрит, что с сенсорами случилось? Это быстрее, чем центральный открывать. — обратился я к капитану. — вам все четыре нужно восстановить? Вот эти?

Воспользуешься официальной технической документацией, а не своей самодельной картой, — строго распорядился Юргенсон, скидывая мне графический файл на личный коммуникатор. — И впредь... докладывай обо всех найденных отличиях от техдокументации, лично мне. А то лишний тоннель на поверхность — это непорядок.

— А о своих догадках о том, что этот кусок камня — остаток чего-то искусственно созданного, тоже докладывать? А то мне в прошлый раз по шапке надавали, как только я об этом заикнулся.

— Что, появились какие-то доказательства?

— Пока нет, но по ощущениям...

— Об ощущениях можешь не докладывать. А пока марш выполнять работу!

— Слушаюсь, — отрапортовал я, приложив руку к пустой голове. — Так я пошел, товарищ капитан? И отныне мне официально разрешено исследовать технические тоннели?

— Да, можешь быть свободен, — кивнул Кузнецов. — Можешь выполнять. Но только в компании майора Уолтера. А сейчас марш оба работать! И обернулся к переговорному устройству.

— Двигателисты? Проверку всех устройств закончили? Сейчас мы собираемся восстановить систему навигации. Приготовьтесь к отключению пузыря сверхсветовой. Но будьте готовы включить его обратно.

В этот момент герметичная дверь в рубку за нами закрылась. И я повел Уолтера к «секретному» проходу на поверхность.

Осмотрев, при помощи сенсоров дрона, элементы наблюдения, обнаружил механическое повреждение, которое не могло быть вызвано прямым ударом. Скорее, это был дефект соединения, который удалось устранить обычной пайкой. Создалось впечатление, то внешний сенсор кто-то пытался выкрутить из гнезда, вмурованного в грунт. Хотя и безуспешно. Кто мог добраться до этих устройств во время полета, было совершенно непонятно. Хотя Уолтер распорядился внимательно осмотреть устройство со всех сторон, записав исследование на кристалл памяти. Видимо, чтобы потом изучить запись в более спокойных условиях подробнее.

Связавшись с рубкой. Уолтер удостоверился, что все сенсоры работают и еще раз доложил, что следов удара или столкновения нет, зато есть признаки саботажа. С которым придется разбираться службе охраны, которая отъелась на казенных харчах и бездельничает с самого момента старта. После чего я вернул дрон на место через шлюз, прямо в руки Уолтера, который все это время висел под сферой, рассматривая не только космос (там ничего интересного не было), но и видимую поверхность астероида (тоже совершенно пустынную и неизменную вот уже несколько миллионов, а то и миллиардов, лет).

За процессом свертывания пузыря мы с Уолтером наблюдали из рубки, вместе с толпой физиков и командой навигаторов, которые сперва проверяли ориентацию корабля по направлениям на наиболее яркие квазары (направление не которые не изменилось даже после перемещения на несколько сотен астрономических единиц), затем уточнили направление на целевую звезду (траектория, что удивительно, не изменилась даже на сотую градуса) и уточнили положение звездолета в космосе. Даже направленный назад телескоп не смог обнаружить никаких следов столкновения, которое на такой скорости должно было вызвать целый фейерверк виртуальных частиц. А то и уничтожить нас полностью, согласно формуле Е = «Эм» помноженное на «Це в квадрате». Где «Це» равно тремстам миллионов метров в секунду. В общем, попадись у нас на пути хоть пылинка, от корабля даже кварков бы не осталось. Что для теоретиков стало просто очередной чисто умозрительной задачей, и они отправились по своим кельям. Исписывать значками очередные стопки пластиковых листочков стандартного формата, и мучить персональные вычислители нерешаемыми задачками.

Там временем капитан, пользуясь случаем, отправил пакеты данных с описанием происшествия, в сжатом виде, в сторону Земли (а точнее, Солнечной системы). После чего старик Цой опять включил генератор искажения пространства и доложил, что мы «поймали волну» и продолжаем движение в стандартном режиме.

После чего зануда Зо распорядился, что с этого дня я ОБЯЗАН проверять все технические и рабочие коридоры звездолета и отмечать все замеченные изменения, отклонения и новые образования. А также еженедельно докладывать по команде обо всех найденных отличиях и находках. Плюс рассказывать о всем необычном, найденном в технических каналах. Для чего оборудовать роботе сенсором органических и химических веществ. В общем, превратил мое хобби в повседневную рутинную обязанность. Правда, назначив за это дополнительную оплату, которая будет мне выплачена по прибытию на Землю.

И мне действительно удалось обнаружить странные следы в виде повышенного уровня радиации и нескольких физических изменений на стенках технических каналов, не вызвавших физического изменения или разрушений систем коммутации или энергоснабжения. Из чего кто-то из теоретиков сделал вывод, что мы налетели на небольшой «карман» из темной (или «странной») материи, существование которой было предсказано в межзвездном пространстве, теоретически. Но никаких физических повреждений при этом не произошло. Разве что теоретики насели на меня с требованиями обследовать все обнаруженные «пятна» при помощи всех доступных в лабораториях звездолета датчиков, в также изменения любых характеристик по времени. На что я вспылил и потребовал сделать датчики дистанционными и вывести получаемые данные в лаборатории. А затем заставить любопытных самих следить за уровнями сигналов, изменяющихся во времени. Чтобы они сами собирали данные для своих будущих диссертаций.

И полет продолжился в рутинном режиме. Опять став долгим и скучным, оставив странное столкновение в прошлом и добавив пищи для размышлений астрономам и теоретикам.