Стопроцентный переговорщик

Я получаю сигнал о прыгуне в 11:31. По навигатору до точки ехать полчаса, но я резво доезжаю за двадцать минут: сирена на машине переговорщика - удобная штука.

Судя по столпившимся у подъезда зевакам, задравшими головы и смартфоны вверх, прыгун еще не шагнул из окна. Я медленно вылезаю из машины и ковыляю, опираясь на трость. Какая ирония - мчать стрелой на вызов, чтобы потом ползти, как старая черепаха. Молоденький патрульный подхватывает меня под локоть и буквально тащит ко входу, ветер развевает мою седую бороду.

Зеваки расступаются и все, как один, направляют смартфоны в мою сторону. По толпе проносится шепот.

- Хватит снимать, прыжок упустите, - сипло говорю я, едва поспевая за патрульным. Он вталкивает меня в лифт.

Мы едем вверх - слишком медленно, слишком долго. Лифтовая музыка играет минорно и навязчиво.

- А это правда, что вы ни разу... - начинает патрульный, но я прижимаю палец к губам. Тише. Не надо суетиться.

Мы теряем еще одну драгоценную минуту, чтобы дойти до нужной квартиры. Дверь распахнута.

- Она сказала, чтобы в комнату никто не входил, или она прыгнет, - говорит патрульный.

Значит, не прыгун. Прыгунья.

Я вхожу в комнату и плотно закрываю за собой дверь. Смотрю на часы. Почти полдень.

Она сидит на подоконнике, свесив ноги наружу. Окно большое - хватит места на двоих. Конечно, она замечает меня. И, видимо, узнаёт. Поэтому и не прыгает сразу - иногда любопытство сильнее смерти.

Я ковыляю через комнату - похоже, съемную. Мебели минимум, никаких картин на стенах или фотографий - кажется, что жильцы появляются здесь и исчезают, не оставив ни следа своей индивидуальности. Человеку, который тут жил, наверняка было плохо.

- Поможете? - спрашиваю я, добравшись до подоконника и со стуком роняя на пол трость.

Теперь я могу разглядеть прыгунью - совсем юная, наверно и двадцати нет. Синие глаза сухие, губы сжаты. Она всё решила.

- Я сказала, что прыгну, если... - начинает она.

- Как будто я могу вас остановить, - прерываю ее я. - Сквозняк вынесет меня раньше.

Девушка кивает и помогает мне забраться на подоконник. Я с трудом перекидываю ноги наружу и выдыхаю. Зеваки далеко внизу кажутся любопытными муравьями.

- Вид отсюда восхитительный, - говорю я, машинально разглаживая бороду.

Она кивает.

- Я вас узнала. Вы – стопроцентный переговорщик. Извините.

- За что?

- За испорченную статистику, - отвечает она и прыгает.

Я смотрю до конца.

И прыгаю следом. Самому лететь всегда дольше, чем кажется со стороны.

***

Лифтовая музыка играет минорно и навязчиво. Без пяти полдень.

- А это правда, что вы ни разу... - начинает патрульный, но я прижимаю палец к губам.

Вхожу в квартиру. Подхожу к прыгунье. Роняю трость. Забираюсь на подоконник.

- Я вас узнала, - говорит она. - Вы…

- Вы узнали меня и сейчас хотите прыгнуть уже из принципа, - перебиваю ее я. – Чтобы испортить мне статистику.

Девушка вскидывает брови.

- Никакой я не искусный переговорщик, - говорю я. - Просто после смерти моя жизнь отматывается назад на десять минут. Вот и весь секрет.

- Что?..

- Очень неудобно, если вдуматься. Я раз в пять старше вас, так что скоро буду проводить свои последние десять минут по кругу в больничной палате. А так я хоть какую-то пользу приношу.

- Вы сумасшедший, - говорит она и прыгает.

Я прыгаю за ней. Пока мы падаем, она, не моргая, смотрит на меня синими глазами.

***

Вхожу в квартиру. Залезаю на подоконник.

- Я вас узнала, - говорит девушка. - Вы...

- Давайте лучше о вас, - перехожу к расспросам. - Дайте я угадаю. Несчастная любовь?

Она прыгает. Я тоже.

***

- Поругалась с родителями?

***

- Завалила сессию?

***

- Беременна?

***

- Рак?

***

Я вымотался. Эта прыгунья – крепкий орешек. Чем-то она отличается от всех остальных прыгунов, которых я отвел от самого края. Подоконники, мосты, платформы... Для каждого путем подбора находились нужные слова.

Но не для нее.

Залезаю на подоконник.

- Может скажете, наконец? - говорю я без обиняков.

Девушка удивленно смотрит.

- Звучит так, будто мы с вами уже долго разговариваем.

Я пожимаю плечами. Так и есть.

- Нет никакой причины, - говорит она. - Я.… очень устала. Что бы вы мне ни сказали — это не прибавит моей жизни смысла. Простите.

Что-то в ее голосе заставляет меня поверить ей. Я могу ее отпустить. Испортить себе стопроцентную статистику спасения самоубийц. Прожить еще месяц или год и все равно провести десять минут в больничной палате в последней петле. Бесконечно.

И тогда я делаю то, что сделал тот человек. Много лет назад. На мосту.

Я точно решил тогда, что прыгну. Банальная несчастная любовь - сейчас даже вспоминать смешно. Я уже перелез через перила, когда подошел старик. Мне показалось, что мы с ним долго говорили, хотя и словом не обмолвились.

И сейчас я делаю то же, что и он тогда. Прижимаю ладони к вискам, зажмуриваюсь и кричу. С усилием вынимаю это из головы. Оно похоже на облачко синего цвета. Цвета ее глаз. Перекладываю облачко в ее голову.

- Теперь это твое, детка! - выдыхаю я с облегчением. - Твои десять минут. Распорядись ими с умом.

И в последний раз прыгаю вниз.