Страж

Белокурый Юноша, практически ещё ребёнок, стоял на одной из смотровых площадок едва пару лет как восстановленного тысячелетиями стоявшего и павшего в одночасье храма. Он смотрел в небо, и содрогался. Там, в вышине и пустоте космоса, шёл непримиримый бой, бой насмерть. Всё, что осталось от войск республики, едва лишь начавшей своё становление из руин старого, почти на тысячу лет погрязшего в деспотии и мраке мира. Те немногие, кто мог, отчаянно бились за свою жизнь. Сурты, как мерзко звучит само название, а его обладатели…

Аодхан поймал себя на мысли, что он ненавидит этих синекожих совершенно чуждых человеку антропоморфных, членистоногих тварей. Ненавидит все душой, каждой клеточной. Стоило осознать эти свои чувства, как ему стало страшно, он начал повторять заученную до зубовной боли мантру об отсутствии эмоций и страха. Повторял и понимал всю тщетность своих действий. Он просто не мог мирно созерцать, только не тогда, когда твою родину, твой родной дом, вот-вот испепелят. Эта борьба с собой и с эмоциями, что более всего подобают кому угодно, но не юному рыцарю храма веры и духа.

Вот только перманентное ощущение чьей-то боли и вспышки смерти в эмосфере, где-то там, но так близко, так больно, отнюдь не способствовали. С раннего детства чувствительный к этому как и все рождённые в его семье, у него не было иного пути — только вступление в храм, только жесточайший контроль. Но как, а главное зачем контролировать всё это, если жить осталось всего ничего. Сражение скоро закончится, его исход был предрешён ещё до его начала.

Слабые, едва поднявшиеся из руин отгремевшей двадцать пять лет тому назад войны, что они могли против настолько сильного и столь нетерпимого ко всему техногенному врага? Царившая до этого в этом участке космоса жестокая, непримеримая, деспотичная, именовавшая себя не иначе как галактической, империя пала. Правившей ей сумасшедший, как говорилось в учебниках, кровавый тиран был низвергнут. Ненадолго, увы, угроза пришла оттуда, откуда её не ждали. Знал ли о ней сидевший на троне полоумный старик, готовился ли? Сейчас этого уже не узнать, он мёртв, а отстроенные по его приказу десятками миллионов рабов и машин космические монстры усеивают ближайший и дальний космос своими обезображенные, погубившими их боевыми ранами. Выгоревшие, мёртвые, они годятся разве что только на лом. Увы, новой власти было не до того.

Республиканская форма правления, новое начало, его дядя и вновь зарождающийся из пепла истории храм. Запрещённый в империи, но так и не покинувший умов всех тех, кто так или иначе всё это слышал. Их восхваляли, всего двадцать, мужчины и женщины. Они, а точнее его дядя, были теми, кто сверг сидевшего на троне более ста лет тирана. Они были нужны, их превозносили. А затем пришли сурты, и ослабленная затяжной войной с остатками империи, возрождённая из агонии имперских осколков республика просто не смогла им противостоять. Нечем, попросту нечем. В те дни тогда ещё семилетний Аодхан иногда задавался крамольным вопросом, а победила бы Империя? И что-то в глубине голосом покойного ныне деда говорило, что да. Его, Аодхана, дед, тоже Аодхан, он был великим пилотом и полководцем, а то, что империи служил, так у всех бывают недостатки. Сам мальчик своим предком восхищался. Он не понимал того, почему близнецы не могут отделить его человеческие ошибки, его неверно сделанный выбор от его несомненного таланта. Таланта, которым стоило восхищаться. Ведь летал дед просто божественно, и Аодхан был уверен, что в те минуты его вела Хаорай. А как воля Хаорай может быть злом? Нет, этого просто не может быть. Вот и получалось, что в своей семье он был тайным изгоем, единственным, кто с уважением относился к давно ушедшему в предвечный далины деду. И дед отвечал ему взаимностью. Иногда ему, ещё ребёнку, казалось, что он видел его призрачную фигуру. А один раз он был убеждён, что в тот день, когда он впервые поднял в небо учебный истребитель, дед ему улыбнулся, он оценил его и признал годным. С тех пор мальчик неизменно и упорно шёл по стопам предка. Он перенял его дары и как пилота, и как великолепного техника. Шли годы, война затягивалась, а затем республика, та самая, что восхваляла их, их же и предала. Они согласились на ультиматум суртов и расформировали едва поднявшийся из руин тысячелетнего забвения храм. Наделённые Хаорай вновь стали изгнанниками. И вот прошло десять лет. Война бушует с новой силой, ведь сурты и не думали останавливаться, они лишь убрали препятствие. Перемирие разорвано, и республика едва ли не в одночасье пала. Считанные полгода — сущая мелочь по меркам четвёртой части галактики. И вот бой идёт уже за столицу. Войска сражаются отчаянно, они понимают, что отступать некуда, но и победить они безсильны. Полчища врагов безчисленны, войска республики слабы, оружие неэффективно. Победа в таких условиях? Нет, это невозможно, поражение — лишь вопрос времени. Времени и отчаянной доблести.

Юноша содрогнулся всем телом, там на верху погиб ещё один корабль, их уход был болезненным. Аодхан всегда был чувствителен к этому. «Интересно, а дедушка тоже ощущал нечто подобное?», — пронеслось в мыслях юноши, и, к своему удивлению, он услышал.

— Да. — Резко обернувшись, Аодхан с изумлением увидел мягко сияющего ореолом Хаорай, сотканного из её сияния призрака. Его дед, как прежде, в расцвете своих лет. Юноша робко кивнул и произнёс приветствие.

— Ты ведь не хочешь, чтобы они умирали? — вместо ответного приветствия произнёс призрак.

— Я... Что я могу? У меня нет ничего, а клинком много не навоюешь.

— Согласен, но способ всё-таки есть.

— Какой?

— Нужно пробудить стража, он здесь, на Минелаюсе, его создали ещё во времена рассвета.

— Я о таком никогда не слышал! — воскликнул изумлённый мальчишка. И с изумлением увидел, как призрак деда на мгновение замерцал, но затем вернулся.

— Дедушка?!

— Они стараются помешать, у нас мало времени, внук. Ни Адейру, ни Куну, ни кому-либо ещё из старого ордена не понять. Они отринули само понятие родины, им неведомо, как это — защищать любой ценой. Они боялись меня, видели во мне второго Икрама, а как ты понимаешь, если долго и упорно транслировать в Хаорай свои страхи, то они пренепременно воплотятся в явь. Увы, я понял это слишком поздно. Будь я умнее, и многое сложилось бы по-другому, но сейчас речь не обо мне и моих ошибках. Здесь и сейчас ты. Ты тот, кто может остановить этот кошмар, для этого нужно разбудить стража.

— Я готов, я уже давно понял, что от эмоций зависит многое, и если я не желаю сеять смерть, но лишь защищаю родной дом от несущих скверну захватчиков, то в их убийстве нет зла, это они пришли в мой дом, а не я к ним. Я не убивал их детей, не жёг их поля, я...

— Идём. — Одно короткое слово, и поток слов прекратился. Юноша в последний раз обернулся и посмотрел в небо, а затем бросился догонять уже начавшего удаляться призрака. Коридоры, переходы, снова коридоры, казалось, им нет конца. За это время призрак деда тускнел ещё несколько раз, но всегда находил в себе силы вернуться. Наконец они достигли самых низших уровней храма, тут даже освещения не было и пришлось зажечь тахионный клинок. Неровные отсветы светло-голубого, почти белого клинка разогнали тысячелетиями скрывавшую это место темноту и создали причудливые тени. Где-то вдали вновь замаячила фигура деда, и Аодхан перешёл на бег. В конце его ждала глухая стена.

— Это здесь, ты можешь открыть, у тебя достаточно Хаорай. — Осмотревшись по сторонам, Аодхан приметил символы древнего жреческого языка. Ещё минута, и он уверенно приложил руку в центр надписи. Несколько секунд тишины, а затем древняя машинерия ожила, и, повинуясь тысячелетия назад заложенным командам, казалось бы, глухая стена отошла в сторону, открывая тёмный зев неизвестности.

— Страж ждёт тебя, — спокойно сообщил призрак, и юноша, подавив желание обернуться и перехватив освещающий дорогу меч, переступил порог. Стоило сделать несколько шагов, как дверь за ними вновь пришла в движение. Ещё миг — и проход вновь запечатан. Но мальчика это не страшило, он не ощущал опасности, только древнее давящее чувство, его словно бы проверяли.

— Нет эмоций, есть покой, — прошептал себе под нос Аодхан и удивлённо поймал одобрительный кивок.

— Иногда эмоции действительно не нужны, запомни это, внук, — произнёс призрак, а в следующий миг возник где-то в отдалении, он явно показывал куда именно надо идти.

— Я запомню дедушка, я запомню, — откликнулся Аодхан и поспешил к теряющемуся в темноте силуэту.

* * *

Добравшись до того места где в послединий раз видел деда, юноша невольно отшатнулся. В отсветах меча полыхнуло чем-то зелёным, и его взору предстала огромная голова, точнее не голова, но лицо. Немного успокоившись, Аодхан переборол первичный страх и пригляделся. То, что дало зелёные отсветы, оказалось визорами, визорами стилизованными под глаза. Призрак деда уже исчез, и было ясно, что он, скорее всего, уже не вернётся. Но свою задачу он выполнил, юный Хаорай нашёл стража, и теперь между ним и победой стоит лишь его личное упорство и способность контролировать эмоции. Немного подышав, юноша приступил к изучению своей находки. Первое, что он понял, так это то, что если опираться на размеры головы, то страж имеет весьма и весьма внушительные размеры. Немного подумав, парень вывел клинок на максимальные настройки. Теперь его света хватало, чтобы хоть как-то рассмотреть детали. Неуверенное касание Хаорай, будто попробовал неизвестное блюдо на вкус, и вот перед ним самый настоящий гигант. Страж имел антропоморфную форму, а его высота была приблизительно сорок метров. Более детально изучить находку не получалось, она вся была опутана какими-то кабельными сцепками, мостками и одна Хаорай ведает чем ещё, но одно было ясно: вся машинерия полностью исправна — всего-то и надо запустить.

Более детальный осмотр мостка, на котором он оказался, показал, что в районе головы стража перила разборные и что мосток имеет продолжение, ведущее чуть вниз, туда где, ориентировочно находится грудная клетка. Недолго думая, юноша перескочил перила и подошёл к стражу вплотную. В глаза бросилось что-то вроде убранной под лицо ручки, более всего напоминавшей какой-то поворотный механизм. Хмыкнув своей находке, Аодхан не стал заморачиваться и потянул, механизм поддался, и ручка чуть приподнялась, стало ясно, что надо повернуть.

В следующий миг древняя машинерия пришла в движение. Бронеплиты, а это, без сомнения, были именно они, разошлись, и взору юноши открылся внутренний люк, ещё миг — и он отъехал в сторону, выпуская поднявшееся из глубины кресло пилота. «Вот так вот просто?» — удивлённо приподняв брови, мысленно вопросил Аодхан, но приглашение — есть приглашение, и не принять его будет невежливо.

Едва устроившись в кресле, юноша ощутил, как заработали сервоприводы и кресло начало опускаться. Несколько секунд кромешной темноты, ведь меч пришлось погасить, и он оказался в кабине пилота. Тускло горящие естественной подсветкой контуры и так манящая к себе кнопка. Перепутать с чем-либо невозможно, кнопка запуска системы. Миг сомнения — и юноша решительно утопил клавишу в панель. Где-то в глубине это действие отозвалось едва слышимым гулом, мониторы ожили и по чёрным окнам побежали строки диагностического теста. Но вот его место заняла цветная заставка. В верху отпечатались символы, Аодхан присмотрелся, но, к своему удивлению, увидел вполне привычный язык. Надпись гласила: "Suit neo operation system", следом за ней начали вспыхивать строки, явно отмечавшие процесс загрузки.

T — ermenal

U — nilateral

L — ink

N — euro

D — ispersive

A — utonomic

M — aneuver

Буквы замерли, словно предлагая пилоту удостовериться, а затем появилась строка гласившая: "Tau-1 unit online", — ещё миг, и загрузочный экран сменился совершенно незнакомым меню.

— Так, значит, это твоё имя, что ж, пусть так, — немного нервно улыбнувшись, пробормотал находящийся под немалым впечатлением юноша. — Здравствуй, малыш, мне тут твоя помощь нужна. На нас напали, и я… в общем, мне очень нужно, чтобы ты полетел, ты ведь летаешь?

Как ни странно, но в ответ на свои слова Аодхан с удивлением увидел, как мониторы замелькали переходами по меню, и на центральном из них возникла надпись, явно приглашающая себя коснуться. На подумать времени почти не было, и Аодхан ткнул в экран, давая согласие, сам до конца не понимая, на что именно он соглашается. В следующий миг он отчётливо ощутил мощнейший сканирующий импульс. Ещё миг — и на экране отобразилось схематическое изображение пилота и побежали строки тестовых данных. Взгляд успел выхватить то, что машинерия стража измерила даже его уровень связи с Хаорай, судя по всему, для неё это было важным. Ощущения были странными — его будто прощупывали, это отдавалось лёгким, но вполне терпимым дискомфортом. Проверка сменилась вполне понятным сообщением о том, что тест пройдён и что система завершила настройку нейронного интерфейса управления и готова к запуску.

Прикрыв глаза, Аодхан скорее по наитию чем осознанно слился с Хаорай и с изумлением обнаружил, что большая часть управления стражем производится именно с её непосредственной помощью.

— Так вот зачем тебе тест! — улыбаясь, воскликнул юноша, здесь он оказался полностью в своей стихии. На запуск ушли считанные секунды. Мостки разошлись в стороны, и страж, отстрелив явно предназначенные для внешнего обслуживания кабели, приготовился к старту. Оказалось, что древние всё продумали. Это тебе не Длань императора, что, покидая столицу, разнесла тридцать кварталов и ещё в шестнадцати вызвала испепелившие их практически дотла пожары. Древняя машинерия медленно просыпалась, готовясь к бою. Сработали разблокировавшиеся фиксаторы, и платформа ухнула вниз, по ощущениям движение было не вертикальным, а наклонным, и вскоре Аодхан обнаружил, что страж оказался в освещённом сигнальными огнями ангаре. Перед ним находился массивный тоннель, на всю глубину которого тянулись маяковые огни. Система доложила о готовности к старту, и Аодхан, повинуясь своим ощущениям и явно приходящим от стража подсказкам, встал на стартовую позицию. На внешнем табло замелькали надписи. Ещё миг, и где-то в глубине тоннеля засеяло нечто, Аодхан знал, что ему надо именно туда. Загорелся сигнал о передачи управления, и юноша до упора отжал рукоятки от себя. Миг — и его буквально впечатало в кресло, разгонная катапульта рванулась с места, разгоняя своего пассажира.

Тем временем на орбите царили хаос и предсмертная агония. Уцелеть удалось лишь небольшой горстке защитников, да и те доживали свои последние минуты. Кто-то из пилотов с изумлением увидел, как от планеты протянулись четыре луча, они обрамили нечто до боли похожее на стартовый коридор. Точно так же подсвечивают зону взлёта-посадки. По нервам ударило острым чувством опасности, и уцелевший последователь Хаорай приказал следовать за собой. Они едва успели разминуться. И спустя миг в центре лучей зажглось холодное сияние, из которого вылетел неведомый гигант. Он замер, и на краткий миг все увидели человекоподобное нечто, от него буквально пёрло Хаорай. Миг — и, выдав фонтан зелёных искр, разлетевшихся во все стороны, гигант расправил плечи. Его присутствие буквально затопило собой всё вокруг, а в следующую секунду он обратился в самую настоящую молнию, лишь инерционный след оставляемых позади зелёных огоньков позволял угадать, где гигант уже побывал. С момента как это нечто появилось, на поле боя прошло каких-то тридцать секунд, а армада противника успела поредеть на два крупных корабля и безсчётное число их более мелких собратьев. Внезапно гигант замер, и по нервам всех, кто был наделён чувствительностью к Хаорай, ударило ощущением, будто хищник готовится к броску. Миг — и практически не имеющий слепых зон залп выкосил изрядное количество противников, гигант вновь сорвался с места, и в следующие три минуты уничтожил ещё три крупнотоннажных корабля противника. При этом залпы суртов он либо вовсе игнорировал, либо двигался с настолько немыслимой скоростью, что прицельные системы последних за ним банально не успевали. От созерцания происходящего оторвало фонящее изумлением сообщение из башни управления, им удалось опознать так внезапно подоспевшего союзника. Системы обороны Минилаюса однозначно идентифицировали неизвестного как нечто, именуемое «Планетарный страж Tau-1». Удивлению операторов не было никакого предела, а уж когда они выяснили что объект определился по базам данных, которые иначе как реликтовыми назвать ну просто невозможно… В общем, в центре координации воцарилось полное недоумение. Поверить в то, что этому нечто более сорока тысяч лет и что оно не только не развалилось за давностью лет, но ещё и столь эффективно…

Сам же Аодхан об этом даже не думал, в данный момент всё его сознание было сосредоточено на управлении. Сама Хаорай вела его, и корабли суртов окутывались вспышками взрывов один за другим. Жалости юноша не питал, он отгородился от тысячами вспыхивающих вспышек смерти и разил, не зная пощады. Сурты не щадили никого и ничего, так почему он должен поступать иначе? Око за око, кровь за кровь, жизнь за жизнь, они пришли на его землю в его дом, они разорили десятки, нет, сотни миров. Они не достойны такого понятия, как жалость — лишь воздаяние. Враги кончились как-то неожиданно, и только тут Аодхан понял, как он устал, хотелось спать, и последнее, что он осознал, это как рука ткнула в какой-то тумблер, дальше была только тьма. А тем временем перешедший на автоматическое управление страж начал выполнение процедуры возврата. Уцелевшие остатки защитников и не подумали преградить ему путь. Из недр планеты вновь засияли формирующие взлётно-посадочный коридор лучи. Гигант завис точно посередине и начал медленно опускаться вниз. Всего несколько мгновений, и заворожённые происходящем остатки защитников новой республики с изумлением узрели вновь вспыхнувшие сияние, в котором гигант и растворился. Отметка на радарах потухла, будто её никогда и не было, и только обугленные буйством энергий остовы кораблей суртов говорили о том, что им не померещилось. Битва давно закончилась, захватчики, потерпев сокрушительное поражение, отступили, а на поверхности столичной планеты был настоящий переполох. Все мало-мальски способные на поиски службы были подняты по тревоге, но ни в зоне, где зажигался взлётно-посадочный коридор, ни где-либо ещё, ни единого следа гиганта найти не удавалось. Боевая машина колоссальной мощи исчезла так же внезапно, как и появилась.

Лишь одиноко замерший призрак и юный хаорай стояли на смотровой площадке и провожали закат.