Страж

Для тех, кто читает в рамках серии:
прологи всех частей — вариации на тему. В них про одно и то же чуть-чуть разными словами. Поэтому, если это не первая часть «Профессиональной попаданки», которую вы читаете, пролог можно со спокойной душой пропустить. Он лишь вводит в курс общей концепции серии.

Приятного чтения.

В начале было Слово.
(Евангелие от Иоанна)

Демиурги возникали из ниоткуда. Иными словами, именно там, где более всего оказывалась выражена пустота, и не было совсем ничего, и мог зародиться новый Демиург. В начале времён, или ещё даже тогда, когда самого понятия течения времени ещё не существовало, пустот было бесчисленное множество, и так среди них начали появляться первые Демиурги. Одни возникали довольно быстро, другие же рождались медленно, но это не имело значения, ведь само понятие времени для каждой из пустот начиналось лишь с того момента, когда она порождала Создателя миров и становилась его домом, пространством или иным любым понятием, каким он её нарекал.

Не то чтобы сами пустоты изначально хоть чем-то отличались друг от друга, однако Демиурги были разными. Впрочем, у всех них была единая цель существования — сотворение миров. Вот только решал каждый из них эту задачу по-своему. Одни клепали миры бездумно, совершая массу ошибок и обрекая свои творения на медленную или даже довольно скорую кончину. Другие вымеряли каждый, даже самый крошечный элемент, стремясь достигнуть совершенства в каждой детали и не упуская из виду баланса и гармонии. Но были, конечно, и те, кто не бросался в крайности. Ведь для Демиурга его миры были и его силой, и его могуществом, и вместе с тем его жизнью. И если у Создателя миров было всего одно творение, с его гибелью исчезал и он сам.

Однако одна из пустот породила особенного Демиурга. Как и все иные Создатели миров, он желал вечности, а для того ему следовало сотворить или один мир, который никак не мог погибнуть, либо множество, чтобы их время длилось и длилось. Вот только он оказался ленив. Ещё когда он только начал создавать свой самый первый мир, он осознал, что просто не хочет делать этого снова. И пока Демиург творил мир и вёл его, он размышлял о том, как бы так сделать, чтобы больше ничего не создавать самому. Мысль посетила его в тот момент, когда на его планете начал зарождаться разум. Люди — так он нарёк разумных созданий — начали пытаться объяснить всё то, что происходило вокруг них. Разум был великим даром Демиурга, но к нему Создатель миров придумал приложить и ещё кое-что — малую толику своей силы творения. И с тех самых пор люди, рождённые в его мире, были способны сами создавать миры. Правда, не были способны их посетить в буквальном смысле. Однако каждая придуманная история, рассказанная ли, записанная или нарисованная, могла стать новым миром в коллекции Демиурга. И он бережно хранил их все.

Со временем Демиург заметил, что среди его миров начали появляться дубликаты. Хотя сначала, надо заметить, все новые миры были в той или иной мере дубликатами того, что он сам первым создал. Но позже начали возникать и другие, непохожие и невероятные. И вот уже их дубликаты стали множиться. Ведь если кто-то из людей рассказывал историю, хоть чуточку отличную от той, что уже успела породить мир, новый мог пойти по совсем иному пути. Когда люди стали придумывать истории про путешествия в прошлое, они же дали этому название — эффект бабочки. И иногда Демиурга забавляло смотреть, как в новых дубликатах всё идёт по-новому. Но за всеми новыми мирами скоро стало не уследить даже в том пространстве, временем которого Создатель миров сам мог легко управлять. Но и наблюдал он там не истории, а лишь различия, к которым они приводили. Крайне редко, впрочем, лишь когда практически спотыкался о выкатившийся откуда-нибудь слепок мира.

А его первый — изначальный — мир развивался, и крошечные зёрнышки его силы, разбросанные в нём, дали некоторые всходы: там зародились поддерживающие творцов бестелесные сущности. И первые из них получили в некотором роде наибольшую часть силы Демиурга, а потому оказались способны посещать его пространство. Люди дали им имена «Муза» и «Вдохновение». Первая более всего была похожа на призрак — полупрозрачного человека, закутанного в белый балахон с большим капюшоном. Струящееся одеяние, будто бы сотканное из дыма, было длинным и как бы растворялось в самом низу, а потому было неясно, имелись ли у Музы ноги. Второе же более всего напоминало пушистое облако всех мыслимых и немыслимых цветов. Облик его постоянно менялся, единым оставалось лишь то, что оно не имело никакой формы, какую можно было строго описать. В пространство Демиурга наведывались они нечасто, чтобы только подсмотреть там идеи для новых творений. Они ничего там не трогали, лишь глазели на всё, что попадалось.

Демиург набеги, разумеется, заметил. Поначалу он подумал, что это чьи-то происки, и ему нужно бы придумать, как защитить своё пространство. А потом он понял, что входить и выходить из него можно только с его силой. Для него самого покинуть свой «дом» было проблемой, ведь это могло истончить его связь с его мирами. И тогда и он сам, и они могли погибнуть. Хотя в принципе выйти за пределы пространства Демиург был способен. Технически. И тогда он решил просто понаблюдать за вторженцами и выяснить, зачем они являются. Наблюдать, впрочем, долго не пришлось — с первого же раза стало ясно, что после их прихода вспышками возрастало число новых миров. Так что Демиург перестал обращать на них внимание. Он предавался мыслям о том, что бы ещё такого сделать, чтобы освободить больше времени на ничегонеделание. Учитывая, что Создатель миров и без того не был занят абсолютно ничем, занятие это было до крайней степени бессмысленным.

В некий момент времени, что произвольно тянулось и сжималось в пространстве Демиурга по его воле, размышления довели его до того, что он с радостью отказался бы вовсе от возможности думать. И в этот самый момент он ощутил, что в его «дом» снова вторглись. Изменив своей привычке игнорировать гостей, Демиург прислушался, хотя оба существа старались изо всех сил сделать вид, что их просто не существует. Но скрыться от Создателя миров, когда он того не желал, было невозможно. Впрочем, начало беседы он всё же пропустил.

— Ни я, ни ты такое не провернём, — заявило облако, переливающееся всеми мыслимыми цветами.

— Нам только нужно найти того, кто будет это делать, — отозвалось второе существо, напоминающее призрак.

— Никто этого не выдержит, если повторять многократно. Та, на которой мы попробовали, — цветное облако грустно вздохнуло. — Она же едва кукухой не поехала, а посетила всего десяток миров, и то ненадолго. Нельзя брать живое сознание. А как по-другому, я не знаю.

— О чём это вы таком говорите? — приблизился Демиург.

— Миров стало очень много, — учтиво ответила Муза. — Мы подумали, что было бы очень хорошо, если бы кто-то посетил их. Ну, может, не все — на это понадобятся сотни лет, но хоть некоторые.

— М, и вы знаете, какие миры в этом нуждаются, а какие — нет? — Создатель миров сотворил себе кресло, что было довольно странной мыслью для пространства без границ, и уселся.

— Мы думали, что это могут быть случайные миры, — сникло Вдохновение. — Какие-нибудь любые. Созданные в изначальном мире.

— И что же будет делать в них этот ваш странник? Если только посмотреть — то ведь и пары часов будет довольно, — Демиург переплёл пальцы.

— Мы думали отправить кого-то, кто смог бы менять миры. Может, не разительно, конечно, но всё же, — Призрак как будто замялся. — Ну, я имею в виду, создавать другие дубликаты.

— И для чего же? — идея Создателю миров определённо нравилась, однако он хотел понять, чего намерены были добиться эти двое.

— Ох... — Цветное Облако как будто смущалось. — Это, наверное, моя вина. Из-за меня многие придумывали героев для дубликатов, но не создавали их. И поэтому скопилось много созидательной энергии определённого свойства. Мы пробовали выразить её через живое сознание одного из творцов, но...

— А. Я понял, — Демиург кивнул. — Эту энергию нельзя оставлять так. И вы хотите, чтобы она стала странником, истории о котором будут создавать новые дубликаты миров? — существа интенсивно закивали. — Это будет весело. Я дам этой энергии сознание. Вы же уже попробовали на ком-то? — опять кивки. — Вот копию того сознания и внедрю в этот сгусток. И когда одна история будет подходить к концу, мы с вами будем отправлять его в следующую. Будем надеяться, это создание развлечёт нас.

Позабыв о цели своего визита, Муза и Вдохновение мгновенно покинули пространство Демиурга, чтобы собрать ту энергию, о которой шла речь. Собирать её было вовсе несложно — она была буквально разлита повсюду. Где-то она была ярче и плотнее, а где-то — как едва уловимый флёр. Но Призрак и Существо старательно собрали всё, что только смогли. Ведь они поняли Демиурга так, что останутся с ним на время сотворения новой истории, а значит, нельзя было оставить в изначальном мире ни капли этой особой энергии.

А пока Муза и Вдохновение были заняты сборами, Демиург впервые за долгое время присмотрелся к своему изначальному миру. В его пространстве этот мир занимал особое место и был особенно трепетно храним и оберегаем. Всё же в нём была заключена и часть сил самого Создателя миров. Отыскать того творца, чьё сознание Призрак и Существо уже использовали для путешествий по мирам, оказалось вовсе не сложно — скорее, правильно будет сказать, что этот человек первым же и привлёк внимание Демиурга. Он наблюдал за ней — а это была именно женщина — целый день. За это время он узнал, что зовут её Аида, и что живёт она самой обычной жизнью, а в творчестве находит отдушину. В тот момент, впрочем, она как раз-таки вернулась к написанию своих историй после долгого перерыва. И Демиурга даже посетила мысль, не было ли то виной Музы и Вдохновения. На мгновение это даже разгневало его — может, за то время, что Аида не прикасалась к перу, она могла бы пополнить его коллекцию несколькими мирами. Но Создатель миров быстро успокоился, осознав, что эти двое, по крайней мере, остановились и не стали проворачивать подобное с кем-то ещё.

Демиург пронаблюдал, как Аиде стало дурно, и чуть подтолкнул её, чтобы она потеряла сознание. Так ему проще всего было создать дубль, никак не навредив ни оригиналу, ни копии. Не то чтобы это было возможно, будь она в сознании, однако ему не хотелось даже просто пугать. А вот именно напугать Демиург был более чем способен. Время в его пространстве растянулось относительно того, как шло оно в его изначальном мире, и делал копию он долго, вдумчиво и последовательно. И вышла она идеально — поменяй её с оригиналом, и никто не заметит никакой разницы. Впрочем, закончив и отправив сознание творца обратно в его тело — в изначальном мире прошло всего пару секунд, пока Аида там была в отключке — Создатель миров добавил ещё кое-что: он немного расширил восприятие, чтобы путешествия по мирам не сводили с ума. А ещё чуть позже, когда вернулись Муза и Вдохновение, он вылепил аккуратный колобок из принесённой ими энергии и внедрил туда копию сознания. Для удобства именно её он решил звать Аидой. Хотя это имя теперь существовало только для неё и самого Создателя миров, ведь во время путешествий она должна была становиться кем-то совсем другим.

Чтобы не слишком шокировать Аиду, для первого путешествия Демиург вытащил слепок того мира, который она создавала. Это был дубликат, и его исходную историю она как раз читала, прежде чем ей стало нехорошо. Так что Создатель миров решил, что именно этот вариант будет наилучшим выбором. История вышла забавной, а новый дубликат стал частью его коллекции. Демиург был доволен. И когда первое путешествие подошло к концу, он аккуратно, в особенно подходящий момент выдернул Аиду в своё пространство. И то ли случай тому виной, то ли первый блин комом, а вытащил он не только её саму, но и героя истории, в которой она находилась. И с ним надо было что-то решать. Пока Муза и Вдохновение снова собирали энергию, Демиург, подвесив образ героя в стазисе, нарезал вокруг него короткие круги. В теории можно было вернуть героя на место в тот же момент, из которого его достали. Вот только прикосновение силы Демиурга неизбежно вызывало в мире возмущения. При одном касании — совсем небольшие, которые вполне могла без последствий сгладить внедрённая с Аидой энергия. Но вот ещё одно прикосновение до того, как возмущения успокоятся, могло устроить натуральный катаклизм. И вот этого Демиургу точно не хотелось — в худшем случае мир мог погибнуть, а это заставило бы его страдать. И вовсе не потому, что он видел, как он создавался. А потому, что любой его мир был буквально частью его жизни.

В родном мире героя — его звали Франкенштейн — Демиург остановил время. Возмущения от его касания при этом не замерли, а начали потихоньку рассасываться, как утихающие круги на воде. Однако вопрос с тем, что же делать с этим созданием, оставался открытым. Демиург так ничего и не решил, когда Призрак и Существо вернулись.

— И как же мне теперь поступить с ним?

— А давайте его вместе с сознанием отправим, — осторожно предложило радужное существо.

— А давайте без «давайте», — недовольно отозвался демиург, но, подумав всего секунду, переменил мнение: — Но давайте.

Оказалось, что за дуэтом наблюдать стало даже интереснее. Ведь можно было видеть не только то, как движется сюжет, но и как оба путешественника адаптируются, притираются, проникаются друг к другу… Да и как они могли не сдружиться, оказавшись в практически одинаковом положении в чужом мире? Впрочем, и с миром повезло: Аида и Франкенштейн сами нашли для себя цель и обозначили её достижимой. У Демиурга, правда, были на них другие планы, так что он, незаметно для Музы и Вдохновения, подталкивал героев к разным событиям и наблюдал, как они с этим разберутся. А когда цель была достигнута, Демиург снова задумался. Этот мир оказал Франкенштейну одну услугу, и Создатель миров счёл, что её действие можно было бы и продлить. А для этого через чужие уста он предложил случайному путешественнику выбор — вернуться домой или отправиться по мирам. Ответ оказался для Демиурга одновременно ожидаемым и внезапным — Франкенштейн принял решение идти дальше.

За выстраиванием отношений между путешественниками наблюдать тоже было интересно, и Демиург решил, что будет давать им самые разные роли относительно друг друга. Они становились и родственниками разной степени дальности, и коллегами, и состояли в отношениях мистического контракта… И хотя по общим человеческим меркам — и уж, конечно, по меркам Демиурга — они были знакомы не так долго, между ними уже к третьему их совместному путешествию установилось крепкое доверие, и развитие отношений в некотором роде заглохло. Парочка идей у Создателя миров на этот счёт была, впрочем, но пока он их откладывал.

После своего первого путешествия Франкенштейн узнал одну небольшую тайну Аиды — то, что она была копией. И теперь, планируя очередное приключение для их дуэта, Демиург задумался, не напрасно ли рассказал об этом. Впрочем, мысль эту он всё равно отбросил — теперь, когда они так трепетно относились друг к другу, Франкенштейн ни за что не рассказал бы ей об этом. Только что прошедшее путешествие было лишено постоянных драк, хотя действа и без того хватало. Казалось бы, путешественники там и года не провели, а столько всего происходило. И это в размеренном-то темпе местной реальности… И вот они оба снова были в пространстве Демиурга — как всегда безупречный Франкенштейн и обгрызенный, пережёванный и выплюнутый колобок Аида.

В отличие от первых разов, Муза и Вдохновение не торопились, собирая энергию. Они делали это тщательно и вдумчиво, попутно навещая и творцов. Впрочем, их в некотором роде «подчинённые» прекрасно справлялись и в их отсутствие, так что вмешиваться в дела изначального мира было не нужно. Разве что поделиться собственными силами, возросшими от нахождения рядом с Создателем миров. Много времени это не заняло, и Призрак с Существом наконец вернулись назад с гигантским помпоном, на вид как будто сделанным из разнообразнейших ниток всех цветов и фактур. Демиург даже заметно скривился от этого вида: он не мог понять, почему собранная энергия, пусть и каждый раз разная, но всегда яркая до ряби в глазах, если бы они у него были.

Трепетно вылепив новый колобок, Демиург почти ласково погладил его тем, что можно было бы назвать конечностью. А затем, недолго думая, сунул Аиду и Франкенштейна в новый мир.

— Всё было так мирно и гладко там, где были до этого, — тихо произнёс Создатель миров. — Посмотрим, что они будут делать в мире на грани катастрофы.