Страж

– Велико Древо Жизни, соединяет миры оно. Корни его – в подземье, среди змей, чудищ и нечестивых мертвецов, ствол – в мире людей, а ветви – в светлом Ирии, в мире богов, и душ праведных…– Боян ударил рукой по струнам, и гусли отозвались, запели, унося сказителя и всех кто его слушал к Древу.

Семаргл, белоснежный небесный пёс, летал среди ветвей вечно юного Древа Жизни. Могучая крона священного древа, связующего миры, бушевала, как морской прибой. Птицедевы-русалии носились стайками, играя меж ветвей.

– Доброго здравия тебе, Страж, – прозвенели девичьи голоса.

– Благодарствую, – важно ответил Семаргл, и махнул крыльями, приветствуя русалий.

Семаргл еще раз внимательно осмотрел всю крону Древа, и сел на одну из ветвей.

Не ради красного словца прекрасные птицедевы назвали его Стражем. Сам Белобог поручил Семарглу охранять великое Древо Жизни или Мировое Древо. Великий кузнец и бог неба, Сварог, узнав о поручении, подарил Семарглу волшебные крылья, легкие, быстрые, бело-огненные. И не было никого в мирах Нави, Яви и Прави быстрее божественного пса Семаргла, Стража Древа Жизни.

Семаргл склонил свою голову, и посмотрел вниз. От его взора ничего не могло укрыться: он видел мир людей, видел ствол Древа Жизни, и множество его побегов, и семян, что, прорастая, станут всеми растениями Матери-сырой-земли.

Там, далеко внизу, за волшебной завесой, что, словно золотистый туман, окутала Явь, деревеньки словенские, окруженные лесами, тщетно пытались сохранить поля ржи и репища, что разоряли олени, кабаны, косули и лоси сохатые.

– Опять Волос распустил своих зверищ,– Семаргл тяжело вздохнул, и полетел вниз.

***

У края лесной поляны, на большом валуне, сидел могучий старик, с медвежьей шкурой на плечах, и рогатой шапкой на голове. Седая борода старика серебряной волной укрывала его широкую грудь, а черные глаза светились умом и проницательностью.

Вокруг старика собралось множество лесного зверья. Тут были и кабаны, и олени, и волки, и лисы, и прочие дети леса. Хищники не трогали зверей мирных, а те, в свою очередь, не боялись своих хищных соседей.

Звери льнули к старику: каждый хотел быть как можно ближе, каждый словно просил старика о чём-то.

Старик же гладил мохнатые волчьи бока и щетинистые кабаньи загривки, и говорил участливо: «Знаю, милые, обижают вас, знаю. Не слушают меня людишки, негодные. Вам же, милые мои, разрешаю поозоровать с деревеньками: потопчите рожь их, и репища их, и всю репу пожрите, а если встретите огнищанина какого – задирите».

Семаргл осторожно приземлился на поляну, так, чтобы не распугать лесных обитателей, сложил крылья, и с достоинством поклонился старику.

Старик только махнул рукой в сторону Семаргла.

– Что тебе надобно, пёс? – мрачно спросил старик.

– Я не просто так пришёл, Ёлс, – зарычал Семаргл. Его хвост приветливо вилял, но взгляд был суров.

– А ты в карман за словом не полезешь, – усмехнулся старик. – Очень немногие могут так меня называть…– добавил он ледяным тоном, и спрыгнул с валуна. По виду – старик, он двигался легко и быстро, и сейчас походил на разъяренного медведя.

– Твои звери, Волос, губят поля и репища, – примирительно сказал Семаргл, – ты знаешь, что, как Страж Древа Жизни, – я не могу этого оставить.

– Я знаю, – фыркнул Волос, – но люди совсем стыд потеряли. Бьют зверя больше, чем им надо, даже самок с детенышами убивают. Лес рубят без меры, жгут почём зря. Тоже мне придумали – расчистка леса под поля. Голая земля под репу и рожь.

– Возможно, люди слишком многое взяли от леса, – задумчиво сказал Семаргл, – накажи охотников, но не наказывай всех людей. Не губи посевы. Они когда-то были семенами на Древе Жизни. И меня, как Стража, возмущает то, что ты делаешь.

– А меня возмущают наглые людишки, – возразил Волос, и упёр руки в бока.

– Люди не могут жить только охотой, – рассудительно сказал Семаргл. – Отзови зверей, запрети им разорять поля и репища. Если люди будут питаться от семян Древа Жизни, то и зверя станут бить меньше.

Волос задумался.

Его черный пламенный взор потух и обратился вовнутрь.

Семаргл понял, что придется какое-то время подождать решения бога зверей.

Он лёг на густую траву поляны, положил белоснежную морду на свои могучие лапы, украшенные мощными серебряными когтями, и стал ждать.

Солнце закатилось за небосклон, и звезды сверкающими светильниками украсили покров ночи. Черные пики елей окружили Семаргла и Волоса, холодная роса легла на траву. Звери уже давно покинули поляну: кто-то сразу убежал, испугавшись гневных речей Волоса, а кто-то ушел позже, почуяв голод.

Семаргл всё ждал. Его окутала призрачная бело-серебряная дымка, а по крыльям побежали голубые искорки.

Волос же был неподвижен, и был подобен черной мохнатой горе с оленьими рогами.

Наконец, Волос пошевелился и кашлянул.

– Я решил, что твои доводы разумны, Семаргл, – важно сказал Волос. – И вражда меж людьми и лесом может быть прекращена.

Семаргл поднялся, разминая лапы и расправляя крылья.

Волос с интересом смотрел на небесного пса, и улыбался.

– Что же ты решил, о мудрый Волос? – почтительно спросил Семаргл.

– Я решил, что, раз лес сильнее людей, – усмехнулся Волос, – то не дело леса бить того, кто слабее. В этом нет достоинства. И муравья любая мышь раздавит. Я решил отправить моего любимого зверя, Тура, к людям, чтобы он помог им. Тур будет жить с людьми, и люди будут кормить его, холить и лелеять. А Тур будет в ответ дарить людям всё, что им надобно – и молоко, и мясо, и даже свою мохнатую шкуру.

Семаргл удивленно вскинул брови.

– А не жалко тебе Тура?

– Таков закон леса, – сурово ответил Волос. – Живи сам, но дай жить и другим. Сейчас Тур даёт жизнь лесным зверям, а теперь будет и людям помогать.

– А что с посевами? – осторожно спросил Семаргл.

– Я зароню в головы людей мысль приручить волчат, которых они сейчас попусту убивают, – усмехнулся Волос. – И станут эти волчата, как вырастут, такими же стражами, как ты, Семаргл. Будут охранять поля от расшалившихся кабанов, да оленей, косуль, да лосей сохатых. И на охоте эти бывшие волки, а ныне – псы, будут помогать людям. Охота станет проще, и подранков напрасных будет меньше.

– Это ты хорошо придумал! – восхищенно выпалил Семаргл.

***

Когда рассвет нежным золотисто-розовым сиянием озарил лесные кущи, Волос довольно зевнул, и потянулся.

– Утомил ты меня, Страж. Пойду, пожалуй, посплю.

Семаргл не ответил.

Он стоял неподвижно, и его пушистый белый хвост, казалось, прирос к земле.

– Что-то случилось? – встревожено спросил Волос.

Семаргл вздрогнул.

В синих глазах небесного пса сверкнули молнии ярости.

– Чернобог подговорил змей грызть корни Древа, – свирепо зарычал Семаргл. – Я полетел, еще увидимся!

– Проща-а-ай! – крикнул Волос вдогонку Семарглу, – сразу сворачивай им шеи, я знаю этих змей, они живучие…

Боян в последний раз коснулся струн. Звук становился всё тише, и, наконец, исчез, как рыбий хвост в глубине омута.

Дети сидели не шелохнувшись.

Любава обняла своего пса Черныша, и неотрывно смотрела на старого Бояна.

Вадим, сын кузнеца, от изумления приоткрыл рот.

Девятко же и Зима испуганно прижались друг к другу.

– А Семаргл победит змей? – внезапно спросила Любава.

– Что там будет со змеями, я расскажу в следующий раз, – ответил Боян, и хитро улыбнулся, – пора спать, детки.

Любава грустно вздохнула, и сказала Чернышу: «Ты – бесстрашный, ты – сын Семаргла, и никакие гадюки мне с тобой не страшны».

Черныш вильнул хвостом, соглашаясь, а из спины его росли невидимые человечьему глазу серебряные крылья.