Страж Луны

Даэлит шла по длинному, сумрачному коридору Серого замка. Свечи горели тускло, едва разгоняя тени, заполнившие потолочные своды. Два оруженосца следовали за ней, их доспехи ритмично позвякивали, заполняя тишину. Роскошный ковёр глушил стук её каблуков, но не гулкое биение сердца.

Назначенная аудиенция застала её врасплох. Внезапная, без предупреждения — как удар в спину. Она едва успела привести себя в порядок после верховой езды. Корсет привычно сдавливал рёбра, не давая вдохнуть полной грудью, но это было пустяком по сравнению с той тяжестью, что сковала её изнутри.

Король не звал её к себе больше месяца. И теперь… что-то было не так.

В полнейшем молчании они приблизились к высоким дверям тронного зала. Они были вырезаны из тёмного дерева, гладкие от времени, с массивными золотыми ручками в виде голов морских драконов. У входа стоял слуга — при виде Даэлит он мгновенно сделал почтительный поклон и толкнул створки.

Прохладный воздух ударил в лицо, принеся с собой запах воска и старого камня.

Даэлит вошла внутрь, сжимая руки в замок. Оруженосцы за спиной, звеня латами, последовали за ней.

Тронный зал был поистине огромен. Свет сотен магических огней мягко колыхался в полумраке, но даже их пламени не хватало, чтобы разогнать тени под массивными сводами. Под потолком, между арками, висел громадный скелет морского чудовища — древний, выбеленный временем. Он напоминал о предке, что покорял океан. Каменные стены возвышались, словно скалы, в их трещинах клубилась темнота. Где-то вдалеке, за узкими окнами, перекликались ночные птицы.

Позолота рам, шёпот советников, тяжёлый запах ладана — всё вокруг кричало о величии короны. Но для неё этот зал был клеткой.

На возвышении, окружённый приближёнными, восседал король.

Грим Стормарский был уже не молод, но всё ещё внушал страх. Он сидел, откинувшись на спинку трона, одна рука покоилась на подлокотнике, другая — на рукояти меча. Густая борода с проседью, суровый взгляд, от которого можно было замёрзнуть. Камень. Лёд. Сталь.

Даэлит мягко поклонилась, а рыцари за её спиной встали на одно колено.

Король взглянул на неё, чуть прищурившись.

— Ты опоздала.

Голос его был ровным, но в нём звенел металл. Она знала его слишком хорошо: слова Грима не нуждались в громкости, чтобы ранить.

— Простите, ваше величество, — Даэлит заставила себя говорить спокойно. — Я не ждала от вас вестей. Мы не виделись больше месяца. Смею заметить, что я задержалась всего на…

— Замолчи, — перебил он резко.

Она едва заметно вздрогнула. Веки чуть приподнялись, но она сразу опустила глаза. Спорить было бесполезно

— Я позвал тебя, чтобы сообщить новость, — продолжил он холодно. — Завтра ты отбываешь в Келен’Тир.

Сердце замерло.

— Для заключения брака с князем эльфов.

Воздух в зале стал вязким, как смола.

Даэлит не сразу поняла, что её губы шевельнулись, но слов не вышло.

Что?

Ожидала ли она подобного? Да. Король всегда помыкал её судьбой.

Но не этого.

На языке вертелся вопрос — почему? — но задавать его не хотелось. Всё это было не в новинку: очередная сделка.

Женитьба — лишь предлог. У Грима на уме было нечто большее. Но посвятит ли он её в свои планы?

Король принял её молчание за вопрос и продолжил:

— Прошло три года с тех пор, как умерла твоя мать. Траур затянулся.

Даэлит сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

— Но… Вы же готовили меня для брака с кузеном Даролтом…

— Это больше не имеет значения, — голос его был ровным, безразличным. — Я всё решил. Даролт узнает, когда вернётся с Ледяного гарнизона. А ты завтра отправишься в Келен’Тир.

— Отец, позвольте узнать...— выдохнула она, и сразу пожалела, что осмелилась.

— Ты сделаешь, как я велю! — гневно рявкнул Грим.

Эхо его крика взлетело под своды, пробежало по колоннам, растаяло.

В зале повисла гробовая тишина. Даже огни, казалось, на миг потухли. Стража за спиной Даэлит съёжилась, но никто не вмешался. По залу пробежался тревожный шёпот.

Она стиснула зубы. Поклонилась.

— Да, ваше величество.

Грим кивнул, отводя взгляд.

— Можешь идти.

Он смотрел на неё, словно видел впервые за долгое время. Как будто пытался вспомнить, каким было её лицо, когда она была ребёнком. Но этот момент тут же рассыпался. Исчез. Нахмурившись, король отвернулся к советникам.

Даэлит ещё раз склонила голову.

И вышла.

Двери тронного зала закрылись за её спиной с глухим, окончательным звуком.

У себя в покоях Даэлит наконец смогла перевести дух. Она устало опустилась на бархатную кушетку у окна, бесцельно уставившись в алое закатное солнце. Его лучи мягко скользили по её лицу, золотя ореховый цвет её глаз, пробегая по высоким скулам, замирая в прядях длинных, тёмно-русых волос.

Мысли неслись вихрем, сталкивались и рушились, как льдины в горной реке. Озноб тронного зала всё ещё держал её в ледяных тисках. Но сквозь холод пробился дрожащий свет — такой зыбкий, что она боялась дотронуться до него мыслью, чтобы не расплескать.

Надежда.

Хвала богам, что отец выбрал не Даролта!

Даэлит вздрогнула. При одном лишь воспоминании о кузене её охватила тошнотворная дрожь — его грубые руки, тяжёлое дыхание у виска, настойчивый шёпот. Она помнила всё. Их помолвили, когда ей было двенадцать, и с того дня он считал её своей собственностью.

Но теперь… теперь всё изменилось.

Что заставило отца передумать? Почему он отказался от давно решённого союза? Даэлит не знала и не хотела знать. Это больше не имело значения. Важно было лишь то, что у неё появился шанс.

Она уедет.

Оставит позади этот замок, отца, всю ледяную клетку, что сжимала её двадцать семь лет — с каждым взглядом, каждым приказом. Оставит человека, который всю её жизнь смотрел на неё не как на дочь, а как на разменную монету.

Может быть, там, за стенами, её ждёт что-то иное.

А что же братья? Будут ли скучать?

Вряд ли.

Средний — Иллион — всегда был сдержан. Отчуждён. Он ревновал её к матери, к их хрупкой, как иней на стекле, связи.

Артус — младший — заступался за неё, прикрывал, молчал, терпел. Но и он давно устал. Её отъезд, скорее всего, станет для него облегчением.

Даэлит тяжело вздохнула, нервно поглаживая пальцами лиственный узор на платье. Корсет впивался в рёбра как приказ, лишая её драгоценного воздуха.

Сердце забилось быстрее.

Неужели это правда? Она и в самом деле уедет из Серого замка?

Келен’Тир стал первым королевством лесных эльфов, осмелившимся заговорить со Стормаром. Слишком долго правление Грима глушило все внешние голоса.

Она помнила, как впервые увидела Эммазуриэля. Тогда ей было шестнадцать, и отец велел улыбаться князю — даже если внутри было пусто.

Может быть, с ним всё будет иначе?

Лесные эльфы — мудры, справедливы. Так говорили книги. Даэлит вцепилась в это, как в тонкую нить — единственную, что оставалась в её руках.

Взгляд её скользнул по покоям — и замер на сундуках у стены. Слуги уже собрали её багаж.

Её не заботило, что там лежит. Вещи не имели значения — в этом месте не осталось ничего, что она хотела бы забрать. Кроме одной подвески.

Даэлит опустила руку к шее, сжала маленький медальон с дымчатым камнем.

Украшение матери. Единственное, что осталось от неё.

Она накрыла его ладонью, жмурясь от воспоминаний.

Королева упала с балкона своих покоев. Её тело разбилось о серые валуны у подножия замка. Официально — несчастный случай. Дом накрыл траур, отец стал ещё мрачнее. Злее.

Но Даэлит знала правду.

Мама не выдержала. Не вынесла побоев, унижений, страха. Не смогла бороться.

В горле встал ком, слёзы жгли глаза, но она быстро вытерла их платком. Дрожащими пальцами провела гребнем по волосам, собрала их в аккуратную причёску и направилась к двери.

Ей нужно было проститься.

Паладины, охранявшие её покои, при виде принцессы выпрямились, гулко бряцнув латами, и склонили головы.

Солнце уже скрылось за горизонтом.

Темнота окутала замок, но в коридорах дрожало золотистое сияние магических плафонов. Их свет отбрасывал зыбкие тени, и в их танце сквозила тревога. Стены из старинного серого камня возвышались над ней, их холодная строгость отзывалась эхом под ногами. Роскошь отчаянно пыталась оживить это мрачное место: массивные люстры отражались в отполированных полах, а картины в тяжёлых рамах заглушали ледяной шёпот антрацитовых плит. Но сквозь блеск золота и роскошные ткани прорывались тоска и мрак, въевшиеся в камень, как лишай.

Лишь одно радовало — в воздухе пахло сиренью, лёгкий и тёплый аромат напоминал, что весна подходила к концу: заканчивался Лаэрэн — последний из весенних месяцев, и скоро наступит лето.

Даэлит шагала по пустым переходам, мимо каменных атлантов, с выжженными взглядами, рядом с которыми стражники вновь склонили головы.

Крипта встретила её тишиной. Ледяной, звенящей, обволакивающей.

Фонари здесь горели тускло, пламя дрожало, отбрасывая пляшущие блики на надгробия.

Даэлит шла медленно, касаясь пальцами холодного камня.

Над ними висели полотна — ужасные, пропитанные древней магией. Кожа её предков, вырезанная со спин женщин рода Стормар и покрытая замысловатыми символами.

Даэлит уже была частью этой истории.

Ей было пятнадцать. Крик. Боль. Страх.

Тело давно забыло, но сердце помнило.

Она прошла дальше. И остановилась перед последним надгробием.

Каменная женщина лежала, словно в глубоком сне. Красивые, тонкие черты, высокая корона, лёгкая печаль на лице.

Даэлит медленно опустилась на колени.

— Мама… — голос её был хриплым, тихим. — Я покину Стормар.

Она сглотнула, но ком в горле не исчез.

— Больше никто не поднимет на меня руку. Эммазуриэль… я верю, он будет добр. Я хочу верить.

Она опустила взгляд, коснулась прохладного камня.

— Мне так жаль, что ты не увидишь этого…

Мать молчала, как всегда. Но теперь её молчание напоминало приговор.

Слёзы выступили на глазах, застелили пеленой статую королевы. Даэлит даже не пыталась их сдержать. Её тело сотрясалось от рыданий.

Холод пробирался сквозь ткань платья, вползал под кожу, забирался в кости. Она чувствовала, как он окутывает её, но не двигалась.

Только спустя несколько минут принцесса поднялась на ноги.

Её пальцы скользнули по сплетённым ладоням каменной женщины, задержались на мгновение.

— Прощай… — прошептала она.

И, не оглядываясь, покинула крипту.