Страж Луны

13 секстория 1874 года П.И. (После Исхода).

Люди явно сошли с ума.

К такому нехитрому выводу пришла Энна, глядя на то безумие, что творилось вокруг нее в эти предрассветные мгновения. Огромная толпа людей и все они куда-то бежали, спешили, толкались, кричали друг на друга и просто орали, либо, напротив, плакали, стенали или тихо бормотали про себя.

За ту неделю, что она провела в Терантисе, величественной столице Империи, она чуточку успела привыкнуть к толпам людей вокруг. Но то, что предстало перед ней, невольно заставило затаить дыхание. Громадное сооружение южного вокзала, созданное из стекла, металла и камня поражало своим уродством и одновременно красотой. Оно напоминало старый бабушкин сундук, к которому вместо крышки приделали огромный стеклянный купол и ажурные витражи по бокам, вроде тех, что она видела в церкви города Браиз, что в дне пути от ее родной деревушки Анри.

Но особенно странными в столице были люди, суетливые, вечно куда-то спешащие. Тем удивительнее выглядело безумное сочетание хаоса и порядка вокзала. Рядом с разношерстной толпой хорошо одетых вельмож и горожан, ободранных беженцев и плачущих детей, орущих зазывал и торговцев, были молча несшие на плечах огромные тюки рабы-сирдхи, бдительно следившие за всеми стражники и деловито сновавшие работники железных дорог. И над всеми нависло ощущение тревоги.

А еще Энна отметила, что здесь было сборище всевозможных народов и земель Империи. Вон там была группа аррайских скотоводов в кожаных штанах и безрукавках, а там жители Стольмгара в своих забавных белых меховых шапках. Были и сиферейцы в бело-голубых одеждах, были жители Мокрых Островов, что на Ледяном Море в серых плащах. Важно шагали трое мужчин из Альгабара в своих строгих черных камзолах с белыми кружевными воротниками до самого подбородка. И даже были Адунцианцы с навощенными усами, что казалось удивительным, ведь это их султар поднял мятеж, объявив себя Консулом возрожденной республики, и это его войска подходили к столице.

Энна вспомнила, как однажды в детстве она единственный раз держала в руках книжку, новомодную и дорогущую вещицу. И хотя она не умела читать, но там были красивые картинки. Книжку привез заезжий торговец и показывал ватаге местной ребятни, поясная что за картинки, тщетно надеясь, что детишки уговорят взрослых скинуться на целый солар, который диковинка стоила. Тогда она вместе с подружками весело смеялись над причудливыми нарядами вельмож на картинках. И вот теперь эти картинки оживали у нее перед глазами.

Занимался рассвет, а вместе с ним нарастали хаос, суета и тревога.

Возле нее коренастый старик раб-сирдх с кожей молочного цвета и слегка заостренными ушами предстал на правое колено и, положив левую ладонь на каменный пол, тихо забубнил в сторону восходящего солнца:

‒ Поток, войди в меня, как свет в каплю. Пусть мой шаг не тревожит землю. Пусть мой голос не тревожит тишину. Пусть мои мысли не искажают путь. Я часть дыхания мира. Я не выше ветра, не крепче воды, не древнее камня. Я лишь гость у жизни. И пусть я буду добрым гостем.

Девушка не поняла ни слова, ибо это было произнесено на мелодичном языке сирдхов. Но не трудно было догадаться, что это была какая-то молитва.

Вдруг подбежал бородатый мужик с плеткой в руке.

– Ах ты, лентяй и бездельник! – и захлестал старому сирдху по спине, будто понукая упрямого осла. – Не хватало еще чтобы Стражи Солнца услышали твои еретические бормотания!

Энна неприязненно поморщилась. У них дома давно считали держать рабов, пусть даже и сирдхов, скверным пережитком прошлого. И хоть они с мужем воочию увидели сирдхов лишь прибыв в столицу, то как порою здешние люди обращались с ними, будто с безмозглым животным или недоевшей вещью, повергла в ужас. В их деревушке, да и во многих окрест тоже, все были убеждены, что всякое живое существо, обладающее разумом и даром речи, не должно быть чьей-либо собственностью.

Финн было дернулся к мужику с плеткой, но девушка придержала его за локоть и едва заметно кивнула в сторону двух городских стражников в алых мундирах, стоявших неподалеку и как раз обративших внимание на происходящее. Она сразу почувствовала, как ее рыжебородый плечистый муж напряженно замер, опустив взгляд с виноватым видом.

Девушка чмокнула его в щеку и прошептала на ухо:

– Расслабься, милый. А то ты выглядишь так, будто только что стащил колбаску у тети Лиссы, – и хихикнув, повела мужа в сторону. – Идем за билетами, пока они не обратили на нас внимания.

Тем временем старик сирдх с полным достоинством встал с колена и молча поклонился бородачу. Мужик, поняв, что добился желаемого, хмыкнул и направился к груде вещей. Сирдх, еще раз поклонившись последовал за ним, после чего, не проронив ни слова, взвалил себе на спину пару тюков из груды и понес к одному из вагонов. Энна и Финн, прибыв в столицу и увидев сирдхов, до сих пор удивлялись, как покорно и безропотно вели себя белокожие рабы.

Из глубины вокзала стали доноситься выкрики:

‒ «Солнце Империи»! Экстренный выпуск! ‒ кричал лопоухий мальчишка с охапкой периодики в руках, лавируя между телегами и ногами. ‒ «Синие» у городских стен! Провитарий приказал эвакуировать женщин и детей!

‒ Император назначил принцепса командовать обороной! ‒ вторил ему другой, худенький, с разодранным воротом и босыми ногами. ‒ Только в «Солнце Империи»! Слово из дворца за брон!

Толпа гудела, как улей, многие оборачивались, кто-то пытался купить газету, кто-то кричал в ответ, у кого-то началась истерика.

Последние крики мальчишек еще звенели в ушах, когда внезапно раздался звук, от которого у Энны сжалось сердце. Это был не свист, не крик, не стон – что-то среднее между ревом раненого зверя и предупреждающим криком великана.

Это был паровоз.

Энна конечно слышала об этом стальном чудовище, обладающем силой целого табуна лошадей и способного тянуть за собой десяток домов на колесах, и даже видела на картинках. Но узреть собственными глазами – она не была к этому готова.

Длинный, как цепочка быков, он стоял на шести парах колес, словно древний зверь, вышедший из глубин гор. Его тело было сделано из черного металла, покрытого масляными пятнами и следами усталости. Из широкой трубы в небо поднималась плотная струя пара и дыма, будто внутри него дышало само пламя. А спереди, над желтым фонарем, торчала трубка для звука – оттуда и вышел тот самый рев.

– И это сделали люди? – искренне удивилась девушка вслух.

‒ Настоящее чудо инженерии, – согласился с ней проходивший мимо жрец двуликого бога Халама в двухцветном желто-белом балахоне, заметив ее изумление. – Поистине, велика сила Халама, вдохновившая конструктора.

– Как же он движется? – спросила она.

– Пар и уголь, – ответил жрец. – Вроде как кузня на колесах.

– Кузня? – переспросила девушка. – А не слишком ли внутри мало места для кузни?

– Так ведь им не надо ковать железо, а лишь топить большую печь, – улыбнулся жрец.

– И много надо «кузнецов», чтобы сдвинуть его с места, – поинтересовался доселе молчавший Финн.

– Обычно достаточно машиниста и двух помощников, которые бросают уголь в печь, – наставительно объяснил жрец. – Таких же плечистых, как ты.

– Машиниста? – переспросил крестьянин, встретив незнакомое слово.

– Ну, что-то вроде кормчего на корабле, – терпеливо пояснил жрец.

Финн молча кивнул.

– Трое способны сдвинуть этакую громаду? – не поверила Энна.

Она никогда раньше не видела ничего подобного. У них в Анри была водяная мельница, которую построил какой-то ученый из Ларидана. Она крутилась, как колесо, и делала муку без помощи рук. Все говорили, что это чудо, но теперь она понимала – это было лишь слабое подобие того, что предстало перед ее глазами.

– Поистине, велика сила Халама, – повторил жрец и осенил обоих знаменем разорванного пополам круга, произнеся: ‒ Халам вар Хамал!

Энна с мужем пробормотали в ответ «Халам вар Хамал», что означало «Творец есть Разрушитель» на древнем языке аррайских скотоводов, и жрец пошел дальше.

‒ Что за чудо инж… ‒ спросила она у своего мужа, не сумев выговорить незнакомое слово.

Энна была девушкой деревенской и из грамоты знала лишь как написать свое имя, чему однажды ее научил священник церкви в Браизе.

‒ Должно быть какое-то здешнее заклинание, ‒ буркнул ее муж Финн.

Они направились к кассам.

Возле касс был самый настоящий штурм крепости в миниатюре. Люди кричали, ссорились, пытались пролезть без очереди, кто-то даже полез с кулаками. Но стража у касс не дремала ‒ дубинки свистели в воздухе, и тех, кто слишком уж усердствовал, просто вышвыривали прочь.

Им пришлось отстоять в очереди почти час. Сначала терпеливо, потом уже на грани срыва.

Когда, наконец, подошла их очередь, Энна с трудом выдавила из себя голос:

‒ Два билета до Сиферея. Самые дешевые, пожалуйста.

Кассирша, женщина лет сорока с тугим пучком, усталым лицом и красными от недосыпа глазами, не поднимая взгляда, проскрипела:

‒ Остались только за солар. Один билет ‒ один солар.

Энна застыла. Она почувствовала, как Финн напрягся рядом, и тоже опустила взгляд. В мешочке у нее на поясе звенела среди прочей мелочи ровно одна золотая монета ‒ последний солар, что остался у них после того как они покинули родные края. Один солар ‒ и горстка прочей мелочи. Вот все что осталось после недели пребывания в столице.

Финн первым нарушил тишину. Он слегка откашлялся и тихо, с трудом проговорил:

‒ Тогда бери ты. Поезжай одна. Я… я догоню. Пешком, как-нибудь. Или на телеге.

‒ Нет, ‒ сказала она. Глухо, но твердо.

‒ Энна…

‒ Я сказала нет. ‒ Она повернулась к нему. ‒ Мы вместе приехали ‒ вместе и уедем. Или останемся.

‒ Но если они прорвутся… Если начнется резня… Ты должна уехать, ‒ продолжил он. ‒ На юге будет безопаснее.

‒ Не продолжай, ‒ перебила она. ‒ Мы уже видели резню. Видели, как дома горят. Видели, как кричат дети. Мы прошли через все это. Вместе. И не собираюсь теперь оставлять тебя одного.

Она повернулась обратно к кассирше:

‒ Есть хоть какие-то места? Хоть среди багажа?

Женщина усмехнулась:

‒ Думаешь ты единственная такая сообразительная? Там тоже полно народу. Весь поезд битком. Разве что в топке паровоза нет людей.

‒ Но… ‒ начала Энна, чувствуя, как горло сдавливает обида.

‒ Следующий! ‒ крикнула кассирша, не дожидаясь ответа.

Сзади уже толкали. Кто-то закричал, требуя двигаться. Финн взял Энну за руку и молча повел в сторону.

Она не заплакала. Но глаза у нее были сухими лишь потому, что внутри все уже выгорело.

Очередь не стихала. Люди все прибывали, будто вокзал был последним островом перед тем, как океан разорвет их на части. Кассирша уже давно перестала выглядеть человеком ‒ скорее, она стала частью механизма, что принимает монеты, выдает билеты и слушает жалобы без единой эмоции.

Энна и Финн, покинув место у оконца, отошли в сторону, освобождая дорогу следующим. Их взгляд говорил сам за себя ‒ они еще не знали, что делать дальше.

В это время к кассе подошла другая пара с девочкой. Это были весьма примечательные люди, хотя явно предпочли бы не выделятся из толпы.

Первым шагнул к окошку сутулый, спокойный мужчина лет сорока с лишним. На нем был аккуратный, хоть и видавший виды кафтан из плотной ткани, подогнанный точно по размеру. Кафтан говорил о человеке, чей достаток пусть и скромен, но стабилен ‒ таких узнают сразу по тому, как они стоят в очереди ‒ не суетясь, но твердо. Он и сейчас держался безмятежно, глядя куда-то поверх голов и будто не замечая ни раздражения жены, ни беспокойства дочери.

Следом шла женщина тех же лет, стройная и напряженная, в строгом дорожном костюме с узким воротом и прямой юбкой. Волосы ее были собраны в гладкий пучок на затылке, из которого то и дело выскальзывала одна непослушная прядь. Она сразу окинула взглядом кассира, табличку с расписанием и людей перед собой, будто проверяя, не обманут ли. В движениях ее сквозила сдержанность, но в глазах ‒ легкая тревога. Видно было, что она привыкла держать все под контролем ‒ и именно это больше всего ее сейчас раздражало. Ибо контроль ускользал.

‒ Мама, ‒ зазвенел тонкий голосок. ‒ А сколько у поезда колес?

‒ Не знаю, Фло. Думаю, много.

Это была девочка лет пяти, светловолосая, как солнечный луч, ‒ не стояла на месте ни секунды. Она то кружилась вокруг матери, то подпрыгивала, держа игрушечный деревянный меч у пояса. Голубое платьице, украшенное белыми вставками, напоминало флотский костюм, а шляпка с вышитым якорем то и дело сползала набок. Девочка с любопытством таращилась на колонны, фонари, часы и пассажиров ‒ на все сразу ‒ и не умолкала ни на миг:

‒ Мама, а сколько всего вагонов в поезде?

Женщина вздохнула, но ответила спокойно:

‒ Много.

Фло задумалась. На лице мелькнуло выражение глубокой серьезности, будто она размышляла над смыслом жизни.

‒ Мама, а сколько мест в каждом?

‒ По шестьдесят, ‒ выпалила мать первое, что пришло на ум.

‒ Мама, а если я стану пиратом, смогу ли я купить свой собственный поезд?

‒ Непременно, милая, ‒ улыбнулся отец.

‒ Жан, я не выдержу, ‒ шепотом простонала женщина. ‒ Это несносное дитя доведет меня до истерики.

‒ Ну что ты, дорогая, ‒ успокоил Жан свою жену. ‒ Малышка всего лишь беззащитный ребенок.

‒ Это я беззащитная, ‒ проворчала она.

‒ Просто не обращай внимания. ‒ посоветовал муж. ‒ Пусть тараторит себе. Вскоре она угомонится.

Женщина покачала головой, явно неуверенная в этом.

‒ Мама, а почему телега не может по рельсам ехать? ‒ не унималась тем временем Фло.

Женщина медленно повернулась к дочери, лицо ее дернулось, и, наконец, она резко выдохнула:

– Я тебя не мама!

Слова повисли в воздухе, как плетка. Очередь замерла. Несколько человек обернулись, кто-то с интересом, кто-то с осуждением. Одна пожилая дама хмыкнула.

‒ Медушки! Сладкие, вкусные медушки! ‒ раздались зазывные крики походившего мимо лотошника со сладостями из меда в виде самых разнообразных зверюшек на палочке. ‒ Один брон за медушку! Медушки! ...

‒ Хочешь медушку? ‒ спросил Жан у девочки.

Большие голубые глаза Фло загорелись желанием, и они направились к лотошнику.

Ее мать, тем временем, не изменившись в лице, будто ничего не произошло, повернулась обратно к кассе и сухо произнесла:

‒ Нам купе первого класса.

Кассирша даже не подняла головы:

‒ Солар.

Женщина моргнула:

‒ Это же императорский вагон! Зачем мне купе в нем? Нам не нужен императорский вагон. Я говорю ‒ первый класс. За аурис.

‒ Нет мест, ‒ не моргнув, ответила кассирша.

Жан и девочка вернулись к кассе. Фло сосредоточенно и с наслаждением облизывала фигурку петушка на палочке.

‒ Но это абсурд, ‒ голос женщины стал громче. ‒ Я не собираюсь платить солар только за то, чтобы сидеть рядом с какой-нибудь вдовой генерала. Дайте мне нормальное купе, как положено! Я...

‒ Гвенда, ‒ раздался ровный, но непривычно твердый голос мужа.

Он не повысил тона, не изменил выражения лица, но в его голосе было что-то, от чего женщина сразу умолкла.

‒ Сейчас не время. И не место.

Гвенда сжала губы, выдохнула резко через нос и отступила в сторону, уступая кассу мужу. Девочка вцепилась в его руку, все еще сияя:

‒ Папа, а у императорского вагона есть башня? Как у крепости?

Жан уже наклонился к окошку, вынимая из-за пояса кошель ‒ добротный, кожаный, натертый до блеска годами использования. Он всегда носил его на поясе, под кафтаном, привязанный ремешком ‒ по привычке человека, что в жизни не раз бывал в тесных переулках и на пыльных трактах.

Он достал его, чуть взвесив в руке, щелкнул пальцами шнурок, чтобы отсчитать монеты, как вдруг из-за его спины вынырнул кто-то стремительный. Юноша, худой, в слишком большом кафтане с чужого плеча, выхватил кошель с ловкостью уличной крысы и рванул в сторону выхода. Несколько человек шарахнулись в стороны, кто-то воскликнул, но никто не успел среагировать.

‒ Держите вора! ‒выкрикнул Жан Мале.

И Фло побежала, засунув медового петушка за правую щеку.

‒ Эй, отдай! Это не твое! ‒ крикнула она с набитым ртом и, позабыв обо всем, кинулась вдогонку, взмахивая игрушечным мечом. ‒ Ворюга!

‒ Фло! Стой! ‒ закричала Гвенда, но было уже поздно.

Малышка с сияющим лицом неслась за вором, как юнга в абордаж. Платьице затрепетало за ней, шляпка слетела.

И тут Финн, стоявший немного в стороне, быстро вскинул руку. Плечи его напряглись ‒ одно точное движение, будто он бросал сено в телегу.

Юноша не смотрел по сторонам. Он бежал, как бегают те, кому нечего терять, ‒ отчаянно, вслепую. И прямо грудью наткнулся на кулак Финна.

Бум.

Воришка покатился по полу, со звоном выронив кошель. Он замотал головой, пытаясь понять, что случилось.

‒ Ворюга ‒ повторила Фло и замахнулась мечом. Она подскочила к нему и приготовилась со всей силы лягнуть.

Но в этот момент чьи-то руки точно и уверенно подхватили ее под мышки. Это была Энна. Она в последний миг вырвалась из оцепенения и перехватила девочку прежде, чем та успела «добить» поверженного врага.

‒ Тише, птичка, ‒ тихо сказала она, прижимая Фло к себе. ‒ Он больше ни у кого не украдет.

‒ Его повесят? ‒ с надеждой в голосе спросила Фло.

‒ Ну, зачем? ‒ мягко сказала девушка. ‒ Его просто отправят в тюрьму.

‒ А я хочу, чтобы его повесели! ‒ девочка капризно оттопырила нижнюю губу. ‒ На корабле всех воров вешают.

‒ Но мы то сейчас не на корабле, ‒ шутливо заметила Энна. ‒ А на суше воров отправляют в тюрьму.

Фло нехотя кивнула, тяжело дыша и не сводя глаз с лежащего на полу парня. Тот застонал, перевернулся на бок и попытался отползти. У него кровоточила губа.

‒ Кажется, это ваше, домине, ‒ бросил Финн, подобрав кошель и передавав его мужчине.

Жан молча кивнул.

Подбежала Гвенда с шляпкой в руке и присев на корточки аккуратно нахлобучила шляпку девочке и прижала к себе.

‒ Не делай так больше, Фло ‒ сказала она. ‒ Больше не отходи от меня, прошу.

‒ Мама, а мы поймали самого настоящего вора! ‒ весело сообщила девочка. ‒ И теперь его отправят в тюрьму!

Тем временем двое подбежавших стражников подхватили за руки незадачливого воришку и поволокли прочь.

‒ Да, парень, сегодня явно не твой день, ‒ усмехнулся один из стражников. ‒ Скольких ты уже успел обчистить? ...

Финн отвернулся от стражников, явно стараясь, чтобы те не разглядели его лица.

‒ Спасибо, ‒ сказала Гвенда, встав и собираясь уйти.

Тут Фло сказала:

‒ Мама, а давай они поедут с нами.

Спина женщины отвердела, а лицо приобрело привычное строго-безразличное выражение.

‒ Действительно, почему бы и нет, ‒ добродушно согласился Жан.

И смущенно кашлянув обратился к Энне с мужем:

‒ Кхе-кхе… Вы уж простите, что мы подслушали ваш разговор, ‒ и снова смутившись, забормотал, опустив взгляд: ‒ Очередь была настолько плотная, что просто было невозможно не услышать ваш…

И снова смущенно закашляв поднял глаза и сказал более решительно:

‒ Я так понял, что у вас оказалось недостаточно денег на два билета… ‒ теперь уже Энна с мужем смущенно опустили взгляд. ‒ Поэтому, как предложила Фло едемте с нами. Мы с радостью оплатим ваши билеты.

Гвенда поджала губы, явно несогласная с последним утверждением мужа.

‒ Ну что вы, вовсе не нужно… ‒ запротестовали в один голос Финн с женой. ‒ Мы сами выберемся… как-нибудь на попутках… с другими беженцами…

‒ Давайте с нами! ‒ стала канючить Фло. ‒ Ну давайте! Вместе, вместе, вместе!

‒ Вместе будет веселее, ‒ уговаривал Жан. ‒ Да и от приглашения капитана не принято отказываться.

Он шутливо показал на девочку.

‒ Капитан Фло приказывает ехать всем вместе! ‒ тут же подхватила девочка, выхватив меч.

‒ Ну, раз это приказ капитана… ‒ улыбнулась Энна соглашаясь.

И Жан снова направился к кассам, не обратив внимания на взгляд жены не суливший ничего хорошего в ближайшее время.

А Фло, вспомнив про своего медового петушка, вновь с наслаждением принялась его облизывать.