Стража времени "Перекресток"

Чердак, громадный словно футбольное поле, исчезал в темноте.

Обряженный в плотный комбинезон и высокие ботинки, Егор крепко смахивал на чокнутого профессора из занимательной американской киношки.

Особого сходства с доктором добавлял плотно облегающий лицо фирменный респиратор и белесые от чердачной пыли пряди волос, торчащие в разные стороны.

-Ну, что-ж, приступим? - невнятно пробормотал исследователь, и двинулся в ближайший угол, сдерживая азарт.

Работа предстояла до невозможности грязная, но интересная.

Беглый осмотр подтвердил: на его удачу все прошедшие годы чердак бывшей гимназии, а после обычной школы, содержался в ужасном состоянии. И порядок в нем, похоже, не наводили с самого первого дня ее существования.

Чердачником, как кличут в среде коллекционеров и собирателей антиквариата специалистов этого профиля, Егор стал вовсе не от хорошей жизни.

Кризис, заставивший толстосумов лишь недовольно поморщиться, больнее всего ударил по мелким лавочникам и простым работягам.

Егор, работавший в небольшом магазинчике, водителем, экспедитором, грузчиком, получил в подарок бутылку дешевого шампанского и заполненную приходящей кадровичкой трудовую книжку. Хозяин лавки, стремясь минимизировать затраты в это трудное время, решил устроить на место "прислуги за все" своего сынка, двадцатилетнего балбеса, окончившего юрфак, но так не сумевшего устроиться по специальности взамен рукастого, но чужого дяди.

"Да и пёс с ними,- неискрене здохнул Егор.- Ничего, ничего. Посмотрим, как у "дипломированного юриста" выйдет ремонтировать холодильники, электрику и чистить унитазы. А еще закупать продукты, таскать ящики со склада, рубить мясо, и еще много всякого».

Однако злорадством денег не прибавилось, Таксовать на стареньких жигулях по ночному городу оказалось совершенно невыгодно. Редкие запоздавшие пассажиры с опаской косились на помятый капот и треснутое стекло его Антилопы, и не спешили садиться в экипаж новоявленного пана Козлевича.

Идея возникла когда опечаленый безденежьем Гоша бесцельно блуждал в интернете по просторам "сети". Случайно наткнулся на импортный онлайн аукцион. Малопечатное для русского слуха название скрывало торговлю всякой всячиной. А вскоре отыскался и российский аналог мировой барахолки.

"А что, а это тема. - Подумал Егор с волнением разминая сигарету.

Название своему интернет проекту он придумал без изысков, но со значением. - "Свалка времени".

Страна пресытилась внешне блестящим, но отвратительным по сути, китайским ширпотребом и потянулось к неказистой, но крайне надежной старине. К истокам.

То, что еще совсем недавно было на каждом углу и в каждом доме совершенно внезапно исчезло. Выброшенное на свалку, сгоревшее в пущенных под слом домах, и просто разбитое окрестными пацанами из живости характера малолетних преступников.

Работа над созданием сайта заняла три дня. Содрав типовой интерьер, оформил симпатичный дизайн, и, заплатив не слишком уж и большие деньги, выложил новый ресурс в сети. Естественно, что на этом весь его бизнес мог и закончиться.

Впрочем, он вовсе и не считал, что уже завтра его сайт начнет ломиться от посетителей.

Это и ни к чему, главное найти товар.- Рассудил он.

Вышло так, что дожив до тридцати с мелочью лет, Егор так и не сумел найти своего призвания.

Легко осваивал новые, интересные для него специальности, однако, поняв суть, быстро остывал. Природная неусидчивость, от которой паренек начал страдать уже в юности, в более зрелом возрасте стала бичом. Замыслы, вполне способные при достаточном прагматизме и настойчивости сделать Егора обеспеченным человеком, он с легкостью дарил другим. И не просто идеи как гипотетическое умозаключение, а вполне оформленные, имеющие четкую проработку деталей, разве что не совсем законные, но и не противоправные.

"Что у нас в активе?- задумался будущий антиквар,- трудовая книжка, и большое количество зданий, построенных до и после революции. А куда складывают барахло? Правильно в подвалы и на чердаки. Подвал оно конечно. Вот только минус. В подвале сыро и крысы. То, что не съел грибок "долопали" серые хищники. А вот чердак, другое дело. Сырость на чердаке, в домах, где потолки, как правило, делали из глиняной штукатурки, главный враг. Опять, же продувается, а вот крыс отчего-то нет вовсе.

В последнем факте Егор убедился и на собственном опыте, уже когда начал работать.

"Легко сказать, работать. Кто же пустит чужого человека в святая святых? Дураков нету. - Егор вновь напряг извилины и решил эту проблему кардинально.

Он стал устраиваться на работу ночным сторожем.

Организации, занимающие подобные здания, как правило, относятся к городскому или ведомственному фонду, а потому с большим трудом даются в лапы ушлым бизнесменам. Даже самая неказистая конторка или научный институт, ни за какие пряники не расстанется с недвижимостью. В аренду, с дорогой душой. Пожалуйста, хоть под бордель, хоть под сексшоп, хоть под подпольный абортарий. А продать - увольте. Однако платить приличную зарплату сторожу эти конторы не могли. Или не считали нужным. Косность мышления, знаете-ли. Совдепы в головах директоров сидели куда как крепко. Ну жаба давит. И все. Неужели не ясно?

Потому сложностей в устройстве на работу, как правило, не возникало. А новомодная система испытательных сроков, позволила не замусоривать листки сменяемыми раз в неделю местами.

На все про все Егору хватало одного, на край, двух дежурств. Первое для ознакомления с объектом, а второе для работы. Ну а поскольку мусор, хранящийся на чердаке, абсолютно ни для кого ценности не представлял, то и криминала, как искренне надеялся Егор, в его действиях не было.

Тем временем в свете фонаря буквально после десяти секунд поисков обнаружилась первая находка. Бутылка. Аккуратно, чтобы не повредить самое ценное, этикетку, Егор стер пыль, осмотрел посудину. "Мерзавчик" из-под "государевой" казенки, называемой в те благодатные времена просто - столовым вином. И, что порадовало, бутылка оказалась с болтающейся на горлышке зеленой от времени медной пробкой. Громадный баул принял первый трофей.

Решать сейчас, что может оказаться востребовано, а что осядет в кладовой, не резон. - Егор отлично помнил, как однажды наткнулся на чердаке какого-то здания на вязанку солдатских кальсон сорок третьего модельного года. Совершенно новые, с выцветшими тряпичными бирками, упакованные в плотный кубик портки, до невозможности развеселили. Мельком оценив крой, уже собрался отбросить в сторону, однако удержался и сунул в баул. А барахло, вопреки ожиданиям ушло влет и за приличные деньги. Купил партию исподнего какой-то столичный театр. Поэтому для себя Егор установил строгое правило. Берем все! После его обхода искать нечего.

Осмотр проводил согласно всех правил обыска. Слева направо, сверху вниз, от края к центру. Самые важные участки делил на сектора.

Собственно, все найденное им можно было разделить на три временных отрезка. Первый, когда дореволюционные кровельщики ставили крышу. От них и остались многочисленные бутылки от казенки, второй этап середина пятидесятых, когда эту крышу перекрывали, и уже наше, постперестроечное время. Остальное имело нечеткое разделение.

Ламповый приемник пятидесятых годов, и сваленные в холщовый мешок туфли сороковых, кожаный, ставший почти жестяным ранец с оторванной лямкой и старый светильник из потемневшей бронзы.

Инструмент, вполне возможно потерянный нетрезвым электриком, тянувшим проводку на крышу, для освещения портрета вождя, в начале тридцатых, присыпанный керамзитом, сохранился идеально. Конечно не факт, что тут же отыщется покупатель на непроливайку с засохшими внутри чернилами. А вот газета, аккуратно свернутая вчетверо, сунутая за стропило, безусловно, интересна. Расколотая фигурка пионера с горном. Едва заметное клеймо на донышке. - Разбирать и чистить будем после.

Сытинские очерки по истории московских улиц полста второго года заставили тормознуться.

Егор задумался. - Книги - товар не ходовой... Эта издавалась в сороковых и пятидесятых трижды, не стоит и забивать».

Однако вовремя обратил внимание на небольшое, едва заметное пятно экслибриса - сидящего на стопке томов барбоса с туповатой мордой. - Неужели тот самый? Не факт. Мало ли было Юзефовичей в свое время? Хотя... Лучше ошибиться, чем после жалеть. Личность в узких кругах весьма и весьма, и потому книженция из его личной библиотеки вполне может отыскать своего покупателя. - Егор хмыкнул. - Книга-источник знаний, а в купе с хорошим провенансом источник неплохих денег.

Следом в мешок пошла стопка запрятанных кем-то за стропило открыток... Не раздумывая в специальное отделение.

Открытки, тем более царизм, это здорово. Есть спрос. Из кучи сухого мусора выкопал жесткий сверток, осторожно разорвал пергамент, заглянул внутрь. Тюбики , резные флаконы, очевидно конфискованная классными дамами у гимназисток косметика. Высохла, конечно, но тут главное как раз форма. Одеколон Коти... Такое не каждый день попадается...

Торбу набил быстро. Выполз из поднятой пыли, глянул на светящийся циферблат. Ого, уже полночь. Одно хорошо. Дверь на лопате, а в ухе "синий зуб", подключенный к сети. А ну как приспичит кому... Так сейчас у всех телефоны. Постучит, потом отзвонится. Всегда можно сослаться на посещение известного заведения. Впрочем, за все время таких случаев не было.

Егор отметил место, на котором прервал чем-то напоминающий ему сбор грибов поиск, и спустился в фойе. Уложил сумку в багажник старенького москвича. А сам поднялся за следующей партией находок, перебирая в голове самые интересные экземпляры. - Бюст Лаврентия, откопанный со второго слоя это неплохо. А вот значок Ворошиловского стрелка, пожалуй, придется восстанавливать. Эмаль с края содрана до основания. Поразило, что в маленькой коробке под одной из балок отыскал с десяток радиоламп. Слабо разбирающийся в докомпьютерной электронике, Егор осмотрел бронзовое покрытие на завернутой в бумажную упаковку колбочке.- " Сорок седьмой год". - Разобрал в свете фонаря. - А это, каким боком тут? Для УКВ радиостанции, это-же в те годы полста восьмая статья верное дело. А тут целая куча. Загадка, однако... Впрочем, какая разница».

«Что еще? Начатая пачка папирос. Красноармейцы, мотоцикл с коляской. - Красная звезда. - И такие были? Надо-же. А курево даже не заплесневело.- Удивился Егор. - Ну не выбрасывать же. Не продам, хоть сам попробую, что курили в пятидесятых».

Следом упрятал в карман комбеза и коробок спичек с веселым сеятелем на этикетке.

Отдельно упаковал стопку связанных в плотный тючок тетрадок. Одна тысяча девятьсот семнадцатый год. - Кто знает? Может и макулатура, но стоит забрать. Что еще? Ага, эмалированная табличка с чуть стертой вязью 2-й классъ. Пусть, карман не тянет.

Мебель, в основном школьные столы и стулья особого интереса не вызвала. Разве, что ручки. Опыт показал, возни много, а идут туго. Хотя один раз только интуиция не позволила пройти мимо орехового шкафчика, который, изуродованный темно-коричневой половой краской, валялся на таком же, донельзя запущенном чердаке. С коробкой пришлось повозится, но когда очистил и отполировал заново, оказалось весьма достойная вещица, ореховая, причем не самого свежего года исполнения.

Второй этап поисков шел уже тяжелее, приходилось пробираться через завалы и россыпи строительного мусора. Отыскалось несколько пластинок с нечитаемыми от пыли надписями, книга в аккуратном свертке, на котором аккуратным почерком сумел разобрать выведенное аккуратным почерком. "Победителю в социа... Дальше читать не стал. Хорошую в подарок вряд ли положат. Так и есть. Некий Лебеденко - Дичь наверняка...одно в плюс - год издания.- Тридцать четвертый.

Ради и интереса вытянул из кармана телефон. Набрал издание и год. - Конечно не прижизненный Есенин, но на Питерском аукционе такая стоит за две тысячи рубликов. Не факт, что здесь купят за столько, все-же провинция-с, но курочка по зернышку... не выбрасывать-же. Вздохнув уложил в сумку.

Остальное, уже устав, совал без разбора. Выбирался, груженому под завязку пришлось трудно. У самого входа, едва не разбил нос о брошенный дрын, всмотрелся, поднял. - Коромысло, едва изогнутое, обтесанное кое- как, с крючками явно не фабричного производства. - Брать, нет, как угадать?

-Отставить споры. Берем все.- Приказал себе, и подхватил предмет старинного быта.

«Хотя, бывало и лучше...- Устало вздохнул Егор, обводя напоследок обработанный чердак лучом фонаря. - Ну да это у классика русского детектива, Сан Саныча, люди на одном квадратном метре с десяток раритетов умудряются отыскать. А мы уж так, попроще. Да нам маузеры и разные сабли кинжалы ни к чему. Довольно и этого».

После соответствующей обработки, а если придется и реставрации, фото вещиц, сделанные под нужным освещением будут выложены в каталоге, и не сразу, но найдут своего покупателя.

Повернулся, собираясь закончить утомительное занятие, но что-то помешало. Острый, натасканный в многочисленных экспедициях по чердакам взгляд за что-то зацепился, а вот за что?

Медленно повернул фонарь назад. Так и есть. В углу дымохода, оставшегося еще с тех времен, когда гимназия имела печное отопление, из отверстия, образованного, выпавшим кирпичом, торчал краешек пергамента. А может и не пергамента. Однако явно чего-то инородного кладке. Что скрывать, сердце Егора замерло. Плох тот искатель, который не мечтает найти нечто подобное. Схорон, тайник, клад.

Осторожно, стараясь не тревожить толстый слой пыли и сажи, вынул сверток.

"Тубус? Или сверток? После разберу. Всему свое время". - Сунул поверх остальных находок и зашагал вниз.

Остаток ночи продремал на стуле в фойе. Однако мысли то и дело возвращались к таинственному свертку.

По здравому рассуждению пришел к выводу: Ничего особо ценного оказаться в тайнике не могло. Не то место. Будь это купеческий дом, или лабаз, на худой конец развалины монастыря, тогда возможно. А вот в школе, вряд ли.

По утру, едва мимо него протопали вверх первые учителя, Егор выложил на стол написанное загодя заявление о своем нежелании продолжать испытательный срок, завел машину и тихонько, чтобы не кончить и без того едва живые амортизаторы своей рабочей лошадки, двинул авто к дому.

В несколько ходок занес тяжелые сумки на четвертый этаж. Оттягивая решающий миг, смыл пыль и грязь.

Наконец собрался с духом, и, усевшись в кресло за низенький столик , развернул толстый коленкор, завязанный бечевкой. С огорчением просмотрел добычу. - "Вот так всегда. Кому-то, простите за двусмысленность, яйца. Этого... как его, Фаберже, ну а кому-то тетрадь в облезлом кожаном переплете с дневниковыми записями неведомой гимназистки.

Как и предполагалось, дневник оказался незамысловатым бытописанием молоденькой гимназистки. Начатый в октябре одна тысяча девятьсот шестнадцатого года, он в основном состоял из коротких, а иногда и не очень, впечатлений о женской гимназии имени ее величества, императрицы Марии Федоровны.

Девчоночьи секреты, обиды, тайны прискучили быстро. Егор невнимательно пролистал тетрадку до загнутых листов, на которых была выведена сакраментальная вневременная надпись "Секретъ, не смотреть", "Знаем мы эти секреты"- Вздохнул читатель, и продолжил листать. Остановился только когда текст кончился и пошли чистые листы. Отмотал чуть назад. Последняя запись, датированная декабрем семнадцатого, заинтересовала.

Декабря, 18 числа 1917 годъ.

"....На той неделе газеты печатали невозможную новость. Революция!!! Декреты, декреты...

Ничего не понятно. Почему таких как мы зовут кровопийцами? Мой отец по двадцать часов на фабрике, все сам... А вчера, прямо во время урока в классную комнату ворвались солдаты, и выгнали всех на улицу. Сказали, будут делать обыск. Чего искали неизвестно. Перевернули все к верху дном. Проткнули штыками фото членов попечительского совета, раздавили глобус и сунули в зубы скелету папироску. Забрали с собой директрису. Интересно за что? Страшно. Жду известий из имения.

Пропуск и совсем без даты, с маленькой буквы.

...приехал Михайло Игнатьевич. Сказал, что усадьбу сожгли. Про матушку не сказал ничего. Глаза красные. Боюсь и допытывать...

Они их сожгли... Всех..., и даже Барсика. Звери!!! За что?

Нет, я не хочу быть с этими рядом, и воздухом дышать с этими СКОТАМИ одним...

Няня, милая. Неужели ты знала, что так все и выйдет? Когда заставила меня заучить эти строки... Ты знала? А впрочем, не важно... Я ухожу. Двери открыты, а закрыть некому, придется оставить эту запись здесь. Они меня не выгонят. Сюда я не вернусь. Куда угодно. Она сказала, дверей тысячи. Но обратно ни за что...

Оставлять ключ здесь, конечно, не правильно, жаль, что нет никого, кто смог бы закрыть за мной дверь, уничтожив текст... но примиряет лишь одно. Стоит дядьке Игнату растопить печи в классах, как эта тетрадь немедленно сгорит. Хотя... Нет, глупость, непременно сгорит, должна.

А впрочем, как знать, возможно, все рассказы про иные миры это просто выдумки? Сказки старой няньки. Тогда останется одно, прыгнуть вниз... Нет сил глядеть, что творят эти скоты, называющие себя освободителями народа...

Прощайте мои дорогие! Прощай...