Страх

Электричка летела сквозь ночь. Покачивались вагоны, лязгали двери. Даша ворвалась в тесную клетку площадки. Ладонь лихорадочно зашарила, отыскивая ручку, в очередной раз накатил страх. Даша боялась, что не сможет выбраться из этой грохочущей ловушки. Зачем прыгнула в поезд? Надо было бежать дальше, забиться в стылую темноту под платформой, закопать себя в чёрную щебёнку путей. Там она могла спрятаться. Здесь догонят. Два парня с гнусными ухмылками уродов успели заскочить следом. Они даже не очень спешили её ловить, должно быть, знали, что станция нескоро.

Ручка поддалась, распахнулась дверь. Даша ввалилась в тамбур, чуть более тихий и тёплый, чем гремящая тьма за спиной. Впереди светлело пространство вагона. Желтели скамьи. Это последний? Она не знала. Ноги подгибались, но несли по узкому проходу. Поезд качался, Даша временами хваталась за металлические ручки.

Оказалось, что вагон не совсем пуст. На одном из диванчиков сидела девушка, почти девочка на вид. Ясное без косметики лицо, русые волосы, завязаны в два длинных пышных хвоста, красная курточка аккуратно застёгнута.

Силы совсем оставили Дашу. Теперь и эта милая барышня пропадёт вместе с ней. Им не выкрутиться. Поезд в очередной раз мотнуло, ноги совершенно перестали служить. Даша упала на пол в двух шагах от незнакомки, почему-то отчётливо разглядела её лицо. Белая кожа, задорные веснушки на прямом носу, высокий лоб, безмятежный взгляд. На мгновение Даша вообще перестала понимать, где находится, а потом сзади с грохотом откатилась дверь.

В узкое пространство вагона ворвался гогот парней.

– Смотри! – глумливо крикнул один другому. – Девочка уже легла. Понимает, к чему мы дело клоним.

Оба заржали. Даша попыталась подняться или хотя бы ползти, но не смогла. Руки и ноги отказывались служить напрочь.

Одинокая пассажирка встала, перешагнула через распростёртую в проходе Дашу. Оба ублюдка были уже рядом, но что-либо сказать или тем более сделать не успели.

Прорезавший пространство вагона поросячий визг никак не вязался с бравадой, ещё секунду тому назад казавшейся неколебимой. Трусливое нутро сразу вылезло на свет. Девушка чуть развернулась, чтобы два «героя», согнувшиеся в земном поклоне, могли уместиться в пространстве между диванчиками. Каратистка – решила Даша, слишком ошеломлённая, чтобы различать детали. Это был какой-то хитрый захват, но как он произошёл, она не понимала.

– Целуйтесь! – предложила девушка. – Вы ведь, кажется, жаждали любви? Ну так подарите её друг другу.

Она выкрутила парням руки за спину, вероятно, надавила сильнее, потому что оба взвыли, разразились потоками убогого мата. Даша сумела отползти ещё немного.

Её спасительница была не в брюках, а в довольно длинной юбке, из-под которой виднелись крепкие башмаки. Никаких тебе шпилек. Спортсменка. Даша позавидовала: в модных сапожках нелегко скакать по вагонам. Почему-то она была уверена, что бежать придётся дальше. Покуражится эта странная девушка над отморозками и отпустит. Ей-то бояться нечего, она вон какая сильная, а ведь так не скажешь. Фигурка крепенькая, но стройная, ростом, пожалуй, ниже Даши. Парни сыпали бранью и угрозами, но с каждым мгновением то и другое звучало всё более жалко.

– И где ваша замечательная отвага? – спросила незнакомка. – Будете в другой раз знать, как опасны девушки в пустых электричках.

На Дашу она не смотрела. Потенциальные насильники начали подвывать. Неизвестно, как бы развивались события, но двери тамбура опять разъехались, в вагон вошёл ещё один парень. Даша уже смогла приподняться, помогая себе руками, забралась на диванчик, поэтому разглядела его хорошо.

Худой, невысокий. Волосы неопределёнными патлами торчат во все стороны. Куртка болтается на тощей фигуре, так потрёпана, что первоначально зелёный цвет различим с трудом.

Пришелец остановился.

– Ритка, ты опять? – сказал он хмуро.

– А что: опять? – воинственно поинтересовалась девушка. – Они меня изнасиловать хотели.

– Успели захотеть? – полюбопытствовал парень.

Он рассматривал живописную группу в середине вагона, но и на Дашу временами косился. Странно поглядывал, словно глаза обжечь боялся.

– Давай их на рельсы выкинем! – предложила Рита.

Парень безразлично качнул головой.

– Мы же договаривались – не мусорить на путях.

– Тогда я их отпущу! – великодушно сообщила Рита. – Только сначала побью.

Парень едва заметно пожал плечами. Он шагнул в сторону, освобождая дорогу к тамбуру, а потом легко перепрыгнул-перетёк через сдвоенную пару скамеек, затем через следующую, оказался рядом с Дашей раньше, чем она успела открыть рот. На крик не хватало дыхания, да и не пугал этот юноша, несмотря на нечеловеческое проворство. Даша смотрела на него снизу вверх с безотчётной надеждой.

– Я – Мартын, – сказал парень. – Идём.

Даша машинально уцепилась за протянутую руку, пошла следом, покачиваясь вместе с несущимся сквозь ночь поездом, но ощущая надёжность опоры. Оглянувшись, увидела, что девушка уже выталкивает подопечных сквозь раздвижные двери. Проснулась тревога: справится ли? Всё-таки двое мужчин, но Мартын ни о чём не беспокоился. Наверное, знал подругу лучше Даши.

Вагон закончился, остался позади тамбур. Площадка сцепки знакомо дохнула морозом, грохотом, но сильная рука провожатого уверенно отворила очередную дверь.

Этот вагон оказался совершенно пустым, но неожиданно тёплым. Мартын усадил Дашу на диванчик, разместился напротив.

– Ты в порядке? Они не успели обидеть?

Дашу затрясло. Холод выходил из неё или страх, она не знала.

– Нет. То есть, в порядке.

– Состав последний, другого до утра не будет. Ты хоть знаешь, куда едешь?

– Нет.

– Остановиться негде?

Даша помотала головой прежде, чем сообразила, что откровенничать опасно. Впереди ещё вся ночь и летящий сквозь неё поезд. Никто не придёт на помощь. Никто ничего не узнает. Почему она решила, что этому парню можно доверять?

Словно желая опровергнуть гнусные предположения, он сказал буднично:

– Переночуешь у меня или у Ритки, а утром поедешь домой. Мы тут живём, в пригороде.

Даша неважно знала географию, но электричка летела сквозь ночь давно, мало вокруг мелькало светлых станций, жилых окон, город наверняка скрылся за линией горизонта. Какой здесь может оказаться его придаток? Страх опять заполз в душу, так давно она боялась, устала так сильно, что лишь кивнула в ответ на приветливые слова.

Мартын спокойно сидел напротив, даже глаза прикрыл. Костлявые кисти рук едва высовывались из обтрепанных рукавов. Джинсы ношеные и потрёпаны не по моде, а просто по жизни. Ботинки с барахолки, но видно, что чищены, просто запачкались за день. Даша рискнула поднять глаза. Лицо самое обыкновенное – отвернулся и забыл. Кожа бледная или это свет здесь такой? Волосы нуждались в стрижке и гребне. Даше нравились аккуратные юноши, растрёп не любила, но помимо небрежения собственной внешностью с Мартыном что-то было очень и очень не так.

Даша окончила приличную гимназию, куда с улицы не брали, но в институте учились ребята из небогатых семей, хотя таким бедным никто не выглядел. Странно, что Мартын дружит с девушкой вроде Риты. Может, на сборы вместе ездят или живут рядом?

Додумать мысль Даша не успела. Электричка замедлила ход, дёрнулась на стрелке. Мимо плавно пронесло жёлтое казённое здание вокзала. Даша впилась взглядом в аккуратную вывеску с названием. «Пригород» – вот что было написано крупными чёткими буквами без излишеств. Так это просто название станции!

– Пошли! – сказал Мартын.

Он опять подал руку, прохладную крепкую, Даша машинально на неё оперлась. Из хвостовых вагонов вышло несколько человек, они сразу исчезли за кустами, должно быть, там вилась натоптанная аборигенами тропинка. Мартын повёл Дашу мимо вокзала. Пожилая женщина в железнодорожной форме неспешно мела опавшие листья.

– Привет, тётя Таня! – поздоровался Мартын.

– И тебе того же!

Она изучающе взглянула на Дашу.

– Это моя подружка из города, – пояснил Мартын.

Женщина степенно кивнула, вернулась к работе. Даша немного успокоилась: парня здесь знают. Бабушка Сима учила её всегда обращаться за помощью к пожилым женщинам, если заблудится или окажется в затруднительном положении, поэтому тётя Таня вызывала безотчётное доверие.

Мартын повёл по сельского вида дорожке, за деревьями впереди светились окна многоквартирных домов, невысоких, правда, не более трёх-пяти этажей, признаки цивилизации ободрили. Даша осмелела ещё больше, когда из кустов вынырнула Рита, догнала их, уверенно широко шагая. Вот ведь удобно она одета и женственно. Уметь надо. Даша чувствовала себя рядом с этой девушкой хрупкой, тонкой, ломкой, как один из тех листов, что сметала в кучу тётя Таня.

– Ритка, Даша сможет у тебя переночевать? – спросил Мартын.

– Ты же знаешь, что нет, у меня кое-что намечено.

– Ах да…

Рита бодро прошагала мимо, но потом обернулась на ходу, так что задорно метнулись по красной куртке русые хвостики, улыбнулась Даше.

– Да ты не бойся, подруга! Здесь никто не обидит. Тут нельзя.

Она исчезла в сумерках, а Мартын подвёл Дашу к одному из одноэтажных деревянных домов, что ровным рядом стояли параллельно железнодорожным путям.

Свет в окнах не горел, Даша сообразила, что сейчас останется наедине с почти незнакомым парнем в его жилище. Наверное, следовало бежать на вокзал, переждать ночь там, но разрешается это или нет, Даша не знала. Она опомниться не успела, как очутилась внутри.

Когда вспыхнула под потолком скромная люстра, Даша обнаружила, что комната довольно велика, неплохо обставлена. Посередине – крепкий обеденный стол, у стены – хороший диван, напротив – тахта с подушками. Старинный буфет с цветными стёклами, не менее почтенный гардероб дополняли современную мебель с уверенностью заслуживших уважение ветеранов.

– Снимай пальто, устраивайся, – предложил Мартын. – Я сейчас еды принесу. У меня нет ничего, живу один, дома редко бываю.

Он исчез. Даша повесила на крючок куртку, отодвинула стул. Сесть на диван или тахту она не решилась, не знала: вдруг парень сочтёт, что она свободного поведения? Следовало лучше разбираться в таких вещах, но кто знал, что занесёт её в этот посёлок, затерявшийся в полях и ночи? Сумочка с телефоном осталась где-то в электричке, но Даша вспомнила о ней только теперь.

Ладно, это не страшно. Телефон купит новый, документов там не было, деньги тоже не жалко. Когда Даша поступила не в тот институт, что прочили родители, а в тот, что выбрала сама, они рассердились, но к чести их, финансовой поддержки мятежную дочь не лишили. Всё наладится, только бы выбраться отсюда. Жаль Рита не взяла к себе ночевать, с ней Даша почувствовала бы себя спокойно, но ведь не оставила бы её эта замечательная девушка с Мартыном, полагай, что он способен обидеть?

Стоячие часы в углу тикали умиротворяющее. Когда вернулся хозяин дома, Даша почти успокоилась. Мартын принёс завёрнутый в полотенце настоящий глиняный горшок и, когда снял закопченную крышку, оттуда пахнуло таким волшебным ароматом тушёной с мясом картошки, что желудок буквально съёжился от жадного желания поесть.

Ложку парень принёс вместе с горшком, словно в доме посуды вообще не водилось. Даша немедленно зачерпнула и отправила в рот первую порцию душистой еды, горячей в самую меру.

– А ты? – проговорила она с набитым ртом, спохватившись, что не искала тарелку, ест как дикарка из общей посуды, да ещё хозяина не спросив.

– Мне нельзя, сегодня на тренировку. Кушай, не обращай внимания, я тут бегать буду туда-сюда, не помешаю.

Мартын опять исчез, Даша, уже не стесняясь, принялась опустошать горшок, дивясь своему аппетиту, точнее сказать – звериному голоду. Дома она привыкла клевать как птичка, но там всегда хватало еды. Бабушка Сима готовила обильно, разнообразно с учётом безалаберного образа жизни Дашиных родителей.

Как много случилось сегодня впервые: поездка в электричке, попытка насилия, знакомство со странными не её круга ребятами, ночёвка вне дома, которая неизвестно пока чем закончится. Ещё днём Даше казалось, что проводить приятельницу бабушки на ночной поезд – уже великое приключение, и вот как повернулась судьба.

Снаружи донёсся шум шагов, показалось, что идут несколько человек, Даша снова испугалась, но не успела ничего предпринять, как в комнату вошли двое парней. Одним из них был Мартын, но ступал он так, словно второй – главный, ему надо почтительно прокладывать дорогу. Даша, замерев на месте, разглядывала гостя.

Рослый, плечистый, он двигался легко, оказался сидящим напротив Даши раньше, чем она сообразила, как это произошло. Почему-то сразу обратила внимание, что мужчина пришёл в одной футболке, хотя Мартын не расстался со своей потрепанной курткой. Разделся в прихожей? Не было там вешалки, вот она на стене у двери.

– Я закалённый и живу рядом, – мягко произнёс незнакомец, угадав каким-то образом Дашины мысли. – Здравствуй, меня зовут Григорий.

Мягкий голос обволакивал, но за эту незавершённую ещё ночь так много страха накопилось внутри, что Даша ощущала его холод сильнее, чем исходящее от незнакомца тепло. Мартын тоже присел к столу, поглядел на патрона с довольной улыбкой. Тот одобрительно кивнул в ответ, а Даша ощутила, что до сих пор она, в сущности, ещё и не боялась.

Ужас накрыл, расползся по коже злой муравьиной стаей, вцепился в горло, скрутил болью живот. Еда, только что казавшаяся вкусной и полезной камнем застыла внутри. Григорий склонил голову к плечу, словно слушал далёкую музыку, а Мартын завозился на месте как сытый кот.

В этот момент распахнулась дверь, в комнату решительно шагнула Рита.

– Прекратите! – сказала она сердито. – Глупые мальчишки, до смерти девочку запугали, а нам живая нужна.

Воспрянув было духом при виде представительницы своего пола, Даша опять ухнула в отчаяние как в колодец, когда услышала непонятные, потому страшные слова, но Рита уселась рядом, крепко взяла за руку.

– Не бойся! Пусть только попробуют задеть, обоим морды набью до синих синяков.

Она улыбнулась ровными зубами.

– У нас и в мыслях нет обижать такое сокровище, – сказал Григорий, а потом обратился непосредственно к Даше. – Мы хотим предложить тебе работу.

Даша не сразу поняла. Слово «работа» казалось безопасным и мирным, но потом на ум пришло, что некоторые специфические услуги тоже так называют. Жизнь Даша изучала по телевизору и книгам, поэтому знала о ней много, но вряд ли что-то действительно полезное. Должно быть, заметив, что она опять затрепетала, Григорий быстро сказал:

– Мы работаем с полицией, то есть, сотрудники, только без погон, вроде добровольных помощников, раньше это называлось дружинники, а задача наша заключается в том, чтобы выявлять и отлавливать с поличным маньяков, насильников, всех тех, кто готов стать на скользкий путь.

Даша попыталась осмыслить услышанное.

– То есть двоих из электрички вы тоже арестовали? Они понесут заслуженное возмездие?

– Обязательно, – ответил Григорий, сухо глянув на Маргариту.

– Но чем я могу помочь? – не поняла Даша. – Стрелять не умею и всего боюсь.

– А именно этим, – сказала Рита. – Твой страх ощущается за версту, ты насыщаешь им окружающее пространство. Ты очень талантливо пугаешься, Даша. Для маньяков будешь притягательна, как мёд для пчёл.

– То есть, вы предполагаете ловить их на меня как рыбу на червяка?

Рита хотела ответить, но вмешался Григорий.

– Безопасность обеспечим. Мои сотрудники, постоянно будут находиться рядом, хотя ты не заметишь их присутствия. Работать придётся не каждый день, так что с учёбой занятие совместимо. Ты ведь учишься, я правильно понял? Просто несколько вечеров в месяц будешь прогуливаться час-другой в одном из сомнительных районов. Плата невелика, ну да что сможем организуем.

Даша ошеломлённо пыталась переварить новость. То, что её считают чуть ли не гением пугливости, показалось обидным, хотя чего там, она такая и есть, а разговор о скудном жаловании неожиданно успокоил. Фильмы и книги учили, что нехорошие люди за действительно плохие вещи деньги предлагают большие, даже если потом обманывают и ничего не дают.

Вдруг всё не так скверно, как думалось прежде? Даша посмотрела на ребят. Григорий выглядел самым взрослым, а Рита и Мартын казались не старше её самой. Странно звучало то, что говорил Григорий, но о характере работы правоохранительных органов Даша знала исключительно по популярным сериалам, догадывалась, что в жизни всё может быть иначе.

– Ты подумай, – снова заговорила Рита. – Сколько вот таких девчонок насилуют, мучают, убивают разные подонки. Мы пытаемся что-то сделать. Я сама хожу временами, изображая жертву, но на меня не клюют. Нет страха перед ними, маньяки обходят стороной, ищут жизнью не битых, боящихся за себя постоять.

– Марго права, – кивнул Мартын. – Сколько не притворяйся школьницей с косичками, даже пьяные не пристанут, хотя у них порог восприятия снижен. Насильники сами те ещё трусы.

Вступил Григорий:

– Мы постоянно ищем кого-то на роль подставной жертвы, но девочки из хороших семей отказываются наотрез, а из плохих сами способны скрутить маньяка в бараний рог или хоть шум поднять, тем защититься. Даша, ты пережила нападение, хорошо, что ребята оказались в той же электричке, смогли помочь. Хочешь, чтобы юные девушки без страха могли ходить по улицам?

Даша слушала уговоры, а внутри рос протест. Она отчётливо сознавала, что её, маленькую, слабую просто нечестно впихивать опять в этот ужас. Бандитами и прочими криминальными элементами должны заниматься органы правопорядка, потому они так и называются. Вместе с тем крепло чувство вины. Её выручили, приютили, накормили, а она ответит на добро чёрной неблагодарностью?

Когда она металась между двумя непростыми вариантами выбора, последние слова Григория как ключ в родной замок проникли в душу. Хочет она, чтобы девушки могли без страха ходить по улицам? Да больше всего на свете! Ведь это нужно самой. Это она остерегается шаг ступить за пределы безопасного домашнего круга, ей надо преодолеть боязнь, для начала выйти за порог.

– Я согласна, – сказала она, услышала себя как со стороны.

Внутри трепетал нешуточный ужас, а снаружи произнесла храбрые слова, не убоялась.

– Спасибо! – искренне сказал Григорий. – Я позвоню, когда наметится операция, пока отдыхай. Тебе досталось сегодня.

Мартын улыбнулся, по-кошачьи жмурясь, Рита водрузила на стол сумочку.

– Вот твоё имущество. Я подумала, что если потеряла ридикюль где-то в поезде, то там он должен лежать. Посмотри, всё ли цело, если нет, предъявим парням ещё одну статью.

Григорий кивнул Даше, сразу ушёл, а она принялась рыться в сумочке, с натугой вспоминая, что в ней было. Кошелёк оказался на месте, мобильный телефон тоже. Даша нерешительно посмотрела на ребят.

– Конечно, позвони родным, пока батарея не села, а то волнуются, наверное, – сказал Мартын. – Вообще располагайся. Мы с Ритой сейчас уйдём, у нас дел много. Постельное бельё в шкафу. Вот ключ, запрись, чтобы тебе спокойно было. Утром я забегу в семь часов, провожу на вторую электричку.

Ребята исчезли так быстро, что Даша ответить ничего не успела. Она осталась одна. Призраки пережитого страха тихо растворялись, оставляя после себя головную боль. Ещё мучила жажда. Осторожно поднявшись со стула, Даша отправилась на поиски чашки чая. Кухню обнаружила, но ни заварки, ни кофе в шкафчиках не нашла. Кое-какая посуда стояла на полках, хотя складывалось впечатление, что ей вообще никогда не пользовались. Неужели Мартын настолько безалаберный холостяк?

Потом Дашу осенило: вероятно, её привели не в дом Мартына, а на конспиративную квартиру, о том, что такие бывают, Даша опять же знала из книг и фильмов. Другая дверь вела в ванную комнату. Кроме душевой кабинки и унитаза здесь ничего не было, но Даша не на шутку обрадовалась, что не придётся выходить наружу. В деревенском доме удобства ведь могли располагаться в тёмном пугающем дворе. Дверь она сразу заперла, теперь чувствовала себя увереннее прежнего.

Пришлось напиться просто воды и лечь. Когда погас свет, сразу показалось, что из всех углов поползли опасные твари, порождения мрака. Можно было оставить включенной настольную лампу, но Даша опасалась. Шторы выглядели неплотными, вдруг кто-то увидит её снаружи? Она забралась на кровать, постаралась уверить себя, что находится внутри уютного безопасного мира. Светили фонари, не так страшна оказалась станция с редким названием Пригород. Даша заснула.

Утром разбудил осторожный стук, тихий голос Мартына.

– Даша, вставай! Сейчас будет поезд в город, тебе ведь, наверное, в институт надо.

Пришлось одеваться, собираться в большой спешке. Вчерашние страхи рассеялись, темнота снаружи казалась уютной. Мартын проводил до электрички, вручил заранее купленный билет. Сегодня Даша не боялась, потому что вместе с ней садились в поезд другие люди, проделывали это с привычной деловитостью. Должно быть, ездили каждый день на работу.

Мартын со многими здоровался, приветствовали его тепло, Даша окончательно успокоилась. С бандитами простые рабочие так не разговаривают, значит, новые знакомые вполне добропорядочные люди. Она уютно устроилась у окна, когда платформа и вокзал отчалили, понеслись назад, решила, что самое страшное осталось позади.

В институт она идти сегодня не собиралась, слишком многое хотелось обдумать, да просто безопасно посидеть в уютном коконе своей комнаты. Прогул занятий, ещё вчера казавшийся поступком почти дерзким, сегодня воспринимался как нечто естественное. Надо, значит надо, а успевает она хорошо, один день ничего не изменит.

Даша всегда отличалась послушанием и ответственностью. Старанием родителей или по их вине – это уж как посмотреть. Мама Даши, Алина Васнецова, была умеренно известной певицей. Папа – её импресарио, директором и прочее. Живя в зоне влияния этих светил, Даша в детстве полагала, что мама – звезда первой величины, но взрослея, обнаружила, что скорее камерная знаменитость. Ореол восторженных поклонников распространялся не слишком широко, родителям постоянно приходилось разъезжать по стране с гастролями. Миллионов не зарабатывали, но жили комфортно, с достатком.

Чтобы не таскать с собой ребёнка, родители привезли из деревни тётку матери Серафиму. Старая и малая большей частью жили вдвоём. Даша вспоминала это время, как самое лучшее в жизни. Бабушка Сима относилась к внучатой племяннице с добротой, хорошо о ней заботилась. Готовила просто и вкусно, вязала потешные носки в полоску, рассказывала деревенские истории, которые Даша слушала с восторгом. В селе она никогда не бывала, воспринимала тамошний быт как экзотику.

Затем всё изменилось. То ли по наущению родителей, то ли по собственному желанию соответствовать их запросам, бабушка Серафима принялась модно одеваться, носить высокие каблуки, красить лицо, интересоваться вещами пустыми и суетными. Домашний очаг утратил заметную часть уюта.

Раньше, когда родители устраивали шумные «богемные» вечеринки, на которых гости разговаривали неестественными голосами, много пели и пили, Даша мирно смотрела телевизор в компании бабушки, теперь часто оставалась одна. У бабушки Симы находилось множество дел. Даша решила, что все её предали.

Когда доучивалась в последнем классе, встал ребром вопрос поступления в институт. Родители срочно вспомнили, что у них есть почти взрослая дочь, принялись рьяно выбирать высшее учебное заведение. Были подключены многочисленные знакомые, громогласное обсуждение Дашиной судьбы возникало едва не ежедневно.

Тогда она взбунтовалась в первый и в последний раз. Тихо взяла документы, подала в Ветеринарный институт. Почему? Этого сама не знала. Просто он находился рядом, в двух кварталах, а Даша опасалась длинных путешествий на общественном транспорте. Животных в доме никогда не держали, мама утверждала, что у неё аллергия на шерсть (что не мешало ей носить дорогие меха), Даша любила зверушек издали. Вблизи оказалось непросто. Изучаемые предметы ужасали, анатомический театр вызывал стойкое отвращение, сама необходимость узнавать подробности болезней провоцировала непреходящую брезгливость.

Чуть ли не на первых лекциях Даша поняла, что совершила ужасную ошибку, но признаться в этом, значило согласиться, что родители были правы, решая за неё её же судьбу. Отважиться на такое не хватило духа, Даша просто поплыла по течению, как привыкла делать всегда. Родители погоревали не слишком шумно, выжидательно затихли. Жизнь вошла в очередную, пусть кривую, но колею.

Размышляя о горькой своей судьбе, Даша не заметила, как поезд заметался на многочисленных стрелках, подъезжая к вокзалу. Люди заспешили к раздвижным дверям. Даша вышла одной из последних, но тоже под конец заторопилась. Пустой вагон, даже утром и при платформенном многолюдье внушал страх.