Страна чудес

Сегодня у Алисы выдался хороший день: начальник не жаловался на ее работу, никто не задавал вопросов, которые так не в меру раздражали ее, а главное — не было тех мучительных видений. Все обстояло слишком нормально, и это пугало Алису больше всего. Даже парень, с которым она работала, сегодня улыбнулся ей, как обычной девушке которая может кому-то понравиться. От этого становилось еще страшнее, потому что у Алисы никогда ничего не было нормально, и она очень боялась, что это распространяется и на людей, что ее окружают. Ее страхи были не на пустом месте. Девушке становилось все тяжелее сдерживать свой внутренний мир. Алиса была уже взрослой и ей очень хотелось быть как все: не хуже и не лучше. А ее дикий необузданный мир фантазий принадлежал одновременно ее уму и безумию. Нет, все было намного лучше — девушка почти чувствовала себя здоровой. Но иногда она замечала, что к ее окну в маленькой комнатушке на верхнем этаже слишком часто прилетают бабочки (непонятно, как они вообще выживали в задымленном Лондоне). А однажды на стебель одинокого комнатного растения на подоконнике неизвестно откуда забралась улитка. И не просто улитка, а ярко-оранжевая улитка.

Девушка работала на почте — мелкие поручения, сортировка писем. Ей даже посылок не поручали, ведь некоторые попадались тяжелые. Няня Шарп работая в борделе «Русалка» по дешевке сдавала ей комнату. «Русалку» после очередного пожара из-за настойчивых клиентов быстро отстроили, и старая путана приютила Алису, опекая, как своего собственного ребенка, которого у нее никогда не было. Алиса была сиротой и кроме няни у нее никого больше не осталось. Историю с пожаром в своем собственном доме она не обсуждала, даже с няней. После того как ее отправили в психиатрическую лечебницу на попечение к главному врачу отделения А. Бамби, который, как оказалось позднее, совершил поджег, в результате которого погибла вся ее семья, Алиса совсем замкнулась в себе. После всего произошедшего, историю с доктором замяли быстро. Полицейские отказывались удерживать у себя в изоляторе безумную, по их мнению, девушку, доктора разводили руками, ссылаясь на отсутствие финансирования, а ей удалось ускользнуть.

Что-то внутри Алисы изменилось с того времени. Она больше не плакала и не впадала в бешенство, когда кто-нибудь произносил слово «огонь». Ее сны больше не были наполнены кошмарами, которые она должна была убить внутри себя. Она больше не проваливалась в жуткие грезы, где должна была сражаться за свое существование и рассудок. За то, чтобы ее разум принадлежал только ей...Все было хорошо, и это было самое страшное.

Калеб молча наблюдал в щелку неплотно закрытой двери за тем, как Алиса собирает свои немногочисленные вещи и направляется к выходу. Когда девушка была уже в шаге от входной двери почтового отделения, он увидел, как вздрогнула ее спина и Алиса начала медленно оборачиваться. Парень успел тихо скрыться за стеной. Калеб был уверен — она почувствовала, что кто-то на нее смотрит. Он уже не раз замечал за девушкой такие фокусы: иногда она поднимала голову и бездумно смотрела на двери, которые через несколько минут открывал начальник, с порога объявляя, что у нее новое поручение, хотя до этого почти дремала, подперев бледную щеку своей тоненькой ручкой. Иногда Алиса, не глядя, раскладывала письма, ни разу не сделав ошибки, все время думая о чем-то своем. Она всегда удивляла Калеба, она была совершенно особенной. А еще ее имя, оно очень красивое и безусловно ей шло.

Парень знал, что вся ее семья погибла в огне, а сама девушка долго лечилась, оправляясь от травмы. Но это, наверное, делало ее еще более уникальной в его глазах. Калеба не пугало то, что она была в психбольнице, да и подробностей парень не знал и решил, что у Алисы была просто затяжная депрессия.

Молодые люди пересекались на рабочем месте уже сотни раз, но так и не перекинулись и словом. Калеб стеснялся, а Алисе общение с другими людьми, казалось, было вообще без надобности. Она прекрасно чувствовала себя, просто постоянно думая о чем-то своем.

Тем не менее, Алиса как-то умудрялась понимать его без слов, и они работали очень слаженно. Калеб не мог даже взгляда на ней задержать. Тогда девушка сразу поднимала голову, чтобы увидеть, как он усердно отводит взгляд в другую сторону.

Но сегодня Калеб улыбнулся ей. Открыто, хоть и совсем недолго, без причины. Он чувствовал себя сегодня необычайно смелым. Хотя любой другой девушке парень мог как угодно строить глазки без опасений, с Алисой же для него не все было так просто. Он не был уверен, правильно ли она поймет его, и поймет ли вообще. Эта девушка была не от мира сего, и молодой человек просто не знал, как же к ней подступиться.

Калеб не знал, что Алисе было совсем не до романтических отношений. Она не пошла сразу к себе после работы, а задержалась возле барной стойки, где восседала няня. Та, как всегда поощрительно улыбнулась Алисе и похлопала по стулу возле своего.

Разговор был о чем-то отвлеченном — девушка и сама не знала, с чего бы это ей захотелось поболтать. Няня, как обычно, начала вспоминать свою бурную и тяжелую молодость. Она с мало скрываемой гордостью перечислила всех популярных в ее время парней, которых, по ее словам, свела с ума. Под конец повествования речь зашла о том, какой прекрасной и чистой была ее любовь — девушка удивилась, ведь няня сейчас торговала не самым чистым видом любви, если это вообще можно было назвать любовью. Но та не унималась, и почему-то ее слова Алисе запомнились надолго:

— Девочка моя, любовь это такое прекрасное и одновременно жестокое чувство. Я могу сравнить ее разве что с пожаром внутри твоей души... — распиналась няня, не обращая внимания на вмиг изменившееся лицо Алисы. — Она может так больно обжечь, но дает больше света и тепла, чем что-либо другое на свете. А еще любовь похожа на безумие, ведь влюбленные часто решаются на безумные поступки... — тетка стала гротескно подмигивать Алисе.

А той уже не хотелось ни болтать, ни, тем более, слушать, что говорит няня. Алиса вспомнила немеркнущий образ горящего дома в своей памяти, который заразил болью все ее мечты, и ей стало страшно. Что если от огня вновь разгорится ее Страна Чудес? Что будет, если она станет безумной, если уже и так больна? Девушке стало страшно и больно от того, что любовь, о которой няня говорила так нежно, совсем не показалась ей привлекательной. В душе росла обида, ведь она должна была сама себя лишить права на чувства просто для того, чтобы все было нормально. Нормально и обыденно... Сразу вспомнился тот парень с почты, который улыбнулся ей. Что за ужас будет, если он вдруг влюбится в нее! Конец затишью в голове, крушение надежд на нормальную жизнь. Нет, это все было определенно не для нее, совсем не для Алисы.

Ночь уже опустилась на обильно дымящий и «благоухающий» Лондон, а девушка все ворочалась в кровати, прижимая к себе потрепанного кролика — старого друга, который когда-то провел маленькую девочку хлипкой тропой сквозь ее собственное безумие.

Калеб в то же время сидел в своей комнате в нескольких кварталах от «Русалки» и клятвенно обещал себе, что завтра позовет Алису куда-нибудь погулять, ну, или просто заговорит с ней на худой конец.

Алиса не выспалась. Ей целую ночь снова снился пылающий дом. Но девушка на сей раз сама заходила туда, ведя за лапку кролика — обрекая их обоих на верную гибель. Это было ужасно — Алиса проснулась в холодном поту и долго уверяла себя, что она взрослый умный человек и что не может и не хочет добровольно ввергать свой мир в огонь, делать безумные поступки, выбирать какую-то там романтичную боль вместо спокойной жизни. Сквозь огонь, боль и безумие она уже прошла и не хотела возвращаться обратно. Нехотя девушка собралась и пошла на работу.

Калеб пришел пораньше. Он уже ждал ее, все придумывая и передумывая, что он скажет Алисе. Начальник сегодня опаздывал, и парень надеялся, что у него будет хотя бы минут десять, чтобы поговорить с ней.

Девушка еще до того, как войти в здание почты знала, что ее кто-то ждет. Алиса осторожно приоткрыла двери и наткнулась взглядом на Калеба. Тот не отводил глаз от двери где она появилась. Девушка совсем не хотела знать, что он хочет сказать, но убежать было бы смешно, а пройти к рабочему месту невозможно, не приближаясь к парню, который стоял прямо на ее пути. Самое худшее было то, что она почувствовала, как внутри нее зашевелился ее мир. Мир сказки, который она с переменным успехом спасала от безумия, и который не должен был врываться в настоящую жизнь.

И тут парень заговорил, отвлекая ее тем самым от мрачных раздумий:

— Привет, Алиса... ты... — тут Калеб осекся.

Он действительно увидел, как из прекрасных, как вороново крыло, черных волос девушки выскользнула ярко синяя бабочка. Бабочка, пролетев пару метров растворилась в воздухе, облачком синего дыма. Калеб перевел зачарованный взгляд на лицо девушки, а та увидела его глаза и впала в панику:

— Нет, не надо огня. Хватит огня! Не нужно безумных поступков!!! Не надо боли... — последнее было сказано совсем слабо.

Калеб растерялся, такой реакции на свои недосказанные слова парень точно не ожидал. Он не понимал, чем напугал и расстроил девушку, но обдумать причину он не успел.

Он увидел, как в глазах Алисы отразилось что-то яркое, что-то, чего в комнате не было. Она посмотрела под ноги и беззвучно что-то проговорила с отчаянным выражением лица. И тогда коридор пошатнулся...

Все, что Калеб успел увидеть перед тем, как падать куда-то вниз, это обрушенный под ногами пол и вокруг яркое голубое свечение вокруг. А еще Алису, она словно лебедь крылья, раскинула руки и, теряя сознание, начала медленно падать вслед за ним.