Странница. Ветер с востока

Понимание того, что я проснулась, дошло до меня не сразу. Было не похоже, что сознание полностью вернулось. В несчастной головушке безостановочно вертелись мысли, словно разрозненные хороводы. У меня не получилось уловить в них ничего, кроме того, что меня тошнило.

Я постаралась открыть глаза, но с первого раза не удалось. Веки казались неподъёмными. От попыток взглянуть на мир сознание устроило какие-то кульбиты. Нахлынуло ощущение словно я, кувыркаясь, падаю. На время я оставила попытки увидеть что-то вокруг, чтобы прекратить ужасную пытку.

Постепенно чувство падения сменилось обычным недомоганием. Но я всё равно ещё подождала. Почувствовав, что голова немного угомонилась, всё же решилась приоткрыть глаза. Перед взором появились чёрно-серые мутные пятна. Когда я уже подумала, что не видать мне нормального мира, пространство вокруг стало приобретать адекватные очертания.

Я чуть повернула голову влево, но не сильно, чтобы снова не «упасть». Источником скудного желтоватого света оказалась свеча, стоящая на низенькой прикроватной тумбочке. Я медленно перевела взгляд на окно. В прорехи между плотными шторами не проникал свет, на улице сгустился мрак. Значит, стояла глубокая ночь, скорее всего, пасмурная. Отсутствие света даже обрадовало. Боюсь представить, как бы отреагировала моя голова, будь здесь светло, как днём.

Между тем, я обратила внимание, что лежать на кровати было удобно, но она не казалась знакомой, как и пространство комнаты, выступающее из темноты.

Может, я находилась в каких-то незнакомых покоях дворца? Сосредоточиться было непросто. Я никак не могла сообразить, где лежала, и что происходило накануне. Состояние оказалось похлеще, чем любое виданное мной похмелье. Словно организм взбунтовался против собственной хозяйки и решил выжить меня из тела.

Я уже вполне готова была рассмотреть этот вариант. Забытье устраивало куда больше, чем такое мучение.

Ощущение чуждости комнаты внезапно кольнуло тревогой в районе живота. Почему я не могу вспомнить, как попала в это место? Что это за место такое? Когда голова начнёт нормально работать?

Я зажмурилась, немного подождала, затем открыла глаза и снова стала обводить комнату взглядом. Непроизвольно задержалась на углу в дальней её части. Скудный свет свечи туда вообще не доходил. Разглядеть ничего не получалось, но темнота в том месте казалась особенно густой и какой-то объёмной. Я напрягла глаза и стала пристальнее всматриваться, преодолевая усиливающуюся дурноту.

Внезапно в абсолютной тишине прозвучал резкий щелчок, и в том самом дальнем углу вспыхнул ещё один огонёк, высветив очертания человеческой фигуры.

У меня внутри всё разом похолодело, а сердце забилось часто-часто. Я вспомнила Карсу, своё путешествие, костёр и волитов. В памяти всплыл трактир, в который я наведалась после массового сожжения. Последним воспоминанием оказалось то, как кто-то зажал мне рот не то рукой, не то какой-то тряпкой. Оставалось надеяться, что пол ею до этого не протирали.

Внутренности свело тугим узлом, перед глазами заплясали чёрные точки. Живот взбунтовался. Я перевернулась на бок, уткнувшись в подушку, и что-то жалобно промычала. На адекватный страх, подобающий сложившейся ситуации, не хватало сил и внимания.

— Ты наконец-то проснулась, и мы можем продолжить наше знакомство, — со стороны того самого угла раздался приятный бархатистый голос, показавшийся знакомым.

Впрочем, в нём слышалась и холодная отчуждённость, будто для его владельца моё бессознательное состояние являлось нежелательной задержкой, не больше.

Приступ дурноты постепенно схлынул, и я смогла перевести дух, перевернувшись на спину и поморщившись.

— Что я здесь делаю? Что ты сделал со мной? Почему мне так плохо? И вообще, что тебе от меня надо? — мой голос был тихим и сиплым.

Я не видела смысла соблюдать вежливость с тем, кто не соблюдает её со мной. И я не о преждевременном переходе на «ты».

Мелькнула мысль, что вопросы, возможно, я озвучила не совсем в правильном порядке, но да и ладно. Меня это не сильно волновало, как и то, кем являлся незнакомец. Главное узнать, что ему от меня надо.

Всё это время я пыталась разглядеть его черты, но попытки оставались тщетными. Может, стесняется каких-то несовершенств во внешности? Ну, такие мелочи меня сейчас мало бы волновали. А он, словно невеста на выданье, прячется за кружевной вуалью темноты.

С разглядыванием я перестаралась. От напряжения стало хуже, и я на секунду прикрыла глаза, чтобы тут же распахнуть их, услышав его слова:

— Нам давно пора поговорить. Но в последнее время ты была сильно занята.

Неужели он имел в виду охоту, открытую на меня волитами и местной церковью? Но об этом стоило подумать опосля. Сейчас надо было выяснить другое.

— В какой момент цивилизованный диалог превратился в это?! — голос подвёл меня слабостью, но я надеялась, что моё возмущение удалось донести до адресата.

— А иначе ты бы согласилась? — раздался спокойный вопрос.

Складывалось впечатление, что дело тут не просто в разговоре. Я сглотнула, прежде чем говорить.

— Да я и сейчас ни на что не согласна. А если я закричу?

— Здесь этим никого не удивишь. И я позаботился, чтобы нас не беспокоили, — холод в голосе незнакомца проступил отчётливее.

Заботливый какой. От этой «радужной» перспективы мир перед глазами снова опасно накренился.

— Я мог бы оставить тебя у стойки пьяную и невменяемую, чтобы через пару часов тебя нашли волиты. Полагаешь, стоило поступить так? — теперь он говорил с недоброй иронией.

— Звучит, как признание в нежелательном спасении, — выдавила я, превозмогая тошноту и головокружение.

— И не в первый раз.

Этот намёк и его знакомый голос почти сложились в узнавание чего-то. Однако голова не желала нормально работать, и догадка ускользнула.

— Тебе надо отоспаться, а потом мы поговорим, — дал он чуть мягче неизбежное обещание.

— В такой обстановке, да ещё и в компании недружелюбно настроенного незнакомца, я не имею ни малейшего желания спать, — я попыталась сесть, но мир перед глазами начал раскачиваться, и я ничком упала обратно на кровать.

— А у тебя есть выбор? — в тоне мужчины послышалось сожаление.

Выбора-то у меня и правда не было. К тому же, крепло подозрение, что незнакомец причастен к моему нездоровому состоянию. Но и эту мысль обдумать мешала опостылевшая дурнота.

— На тумбочке есть стакан. Можешь попить.

Я повернула голову и увидела блики на стеклянной стенке от свечи. Я потянулась, неловко повернувшись. Подать-то никто не удосужился.

Прильнув к краю, я сделала пару поспешных из-за жажды глотков и чуть не поперхнулась. В стакане явно была не вода. Противная едкая горечь разлилась во рту и гортани.

Отплёвываться было поздно. Я только скривилась от мерзких ощущений и того, что меня так одурачили.

И тут, поёрзав на постели, я осознала, что моему телу как-то свободно под одеялом. Отставив враждебный стакан, я убедилась, что на мне красовалась лишь рубашка и панталончики. Наличие одеяла немного успокаивало, но ведь как-то я оказалась раздетой!

— Почему на мне нет одежды? — хотелось, чтобы слова прозвучали яростно, с претензией на мою попранную честь, но получилось жалобно.

— Так проще, — бархатистый голос донёсся, словно издалека.

Что это значило? Проще для чего? А что было в стакане? Перед глазами всё окончательно поплыло. Фигура в углу вроде бы поднялась, но я уже ничего не видела.

***

Проснулась я неизвестно через сколько времени, зато с явной потребностью сходить в туалет. Следом дала о себе знать сильная жажда. Язык во рту еле ворочался, казался опухшим и сухим. Голова гудела, а тошнота никуда не исчезла.

Всё-таки напиток незнакомца не был безобидным питьём.

Естественная нужда снова дала о себе знать, и я предприняла героическую попытку сесть. У меня даже получилось. Ступни коснулись холодных досок, но подниматься я не спешила. Опёршись руками о край кровати, я опустила голову, пытаясь перебороть подкатившую к горлу тошноту. Через несколько секунд мутить стало сильнее, и я осознала, что меня сейчас стошнит.

Лихорадочно оглядываясь в поисках места, куда бы примоститься, я увидела, что в комнату вошёл высокий мужчина в обтягивающих штанах, заправленных в сапоги, и синей рубашке с какими-то вензелями на воротнике и манжетах.

— Туалет там, — он указал в сторону двери, в которую вошёл.

Я встала и неровной походкой двинулась в указанном направлении, всеми силами сдерживая дурноту.

В соседней комнате он показал на ещё одну дверь, где притаился спасительный сортир.

Ноги стали желейными, я тут же опустилась на колени на холодный пол, и меня стошнило.

Непослушные растрёпанные косички мешали, но мне было не до них. Организм избавлялся от выпивки, которую я в себя влила, и гадости, которую мне любезно подсунул незнакомец.

Внезапно я почувствовала дуновение на обнажённой коже шеи, а в следующий момент осознала, что волосы больше не мешают: мужчина держал их сзади.

Через пару мучительных приступов наступило облегчение, и я поняла, что на этом экзекуция у сортира окончена. Голова немного прояснилась. Я отдышалась и медленно поднялась с колен. Помощничек уже отошёл за дверь. Я опустила крышку и потянула за цепочку подвешенного бочка. По трубе побежала вода. Заведение отличалось исключительной прогрессивностью среди виданных мной в Карсе.

Обернувшись, обнаружила раковину и кувшин с водой на туалетной тумбочке. Перед ней на оштукатуренной стене висело небольшое зеркало в узкой раме.

Я стала умываться, приводя себя в порядок как снаружи, так и внутри, готовясь к предстоящей беседе.

Всё это время незнакомец ждал за открытой дверью, но хоть не пялился. Я без смущения закрылась и наконец справила нужду.

Теперь я точно была готова к конструктивному диалогу.

— Что ты со мной делал? — перво-наперво спросила я, оглядывая привалившегося к стене мужчину.

Не осталось мрака, который скрывал его ранее.

На самом деле он был старше не больше, чем на пять лет. Но короткая щетина, фигурно выбритая на подбородке и сверху губы, а также серьёзный взгляд голубых глаз, делали его старше. Внешность не казалась особо впечатляющей. Тёмные жёсткие на вид короткие волосы, золотистая кожа, под которой угадывались мышцы, составляли образ сдержанной красоты, а черты лица притягивали какой-то чужеродностью.

Сейчас его взгляд выражал недовольство и отдавал холодом.

— Если ты снова об одежде, то ничего я с тобой не делал, — он слегка скривился, словно это предположение являлось для него оскорбительным. — Лишь раздел, чтобы у тебя сразу не было возможности сбежать, как очнёшься.

Какая предусмотрительность.

На долгую минуту в закутке перед туалетом воцарилась тишина. Мы смотрели друг на друга, словно играли в гляделки.

Его невозмутимость всё больше нервировала.

— Я — пленница? — наконец решилась я задать главный вопрос.

— Можно и так сказать, — медленно кивнул мужчина после некоторой заминки, словно только сейчас всерьёз задумался о постановке вопроса таким ракурсом.

— Зачем я тебе нужна? Убивать вроде не собираешься, иначе я бы не проснулась, — на этих словах очень хотелось получить подтверждение верности предположения, но незнакомец оставался невозмутим. Пришлось продолжить: — Ты не волит, значит, не по мою ведьмовскую душу. Так что тебе от меня надо? И почему... Так? — я развела руками, указывая на своё в некотором роде унизительное положение.

Босым ногам было холодно, да и воздух в комнатах не отличался теплотой, а я стояла почти раздетая, отчего тоже не испытывала удовольствия.

Мужчина тяжело вздохнул, отвернувшись. Выглядел он так, словно я сама свалилась на него нежелательным бременем.

— Тебе, вроде, это самому невмоготу. Так я лучше пойду, чтобы никто не мучился?

Я двинулась в сторону той комнаты, где очнулась, в надежде отыскать свои вещи. Но крепкая ладонь сомкнулась на моём левом запястье.

— Ты теперь со мной. Нравится нам это или нет. Нам предстоит длительное путешествие, — его слова не звучали, как угроза, хотя должны были. Он говорил размеренно и спокойно, не предавая значения таким нюансам, как лишение меня свободы.

— Даже так, — протянула я. — То есть моё общество тебе ещё и неприятно. Но ты, бедолага, с чего-то терпишь, — при этих словах незнакомец поморщился. — По какому поводу такие жертвы?

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза. И я словно оказалась в капкане. Желание отвести взгляд от холодной голубизны билось яростной мыслью в голове, но у меня не получалось. По спине побежали мурашки, распространяясь по всему телу. Что он творил?..

— Ты — редкий эллан и нужна для осуществления определённого плана, — начал пояснять он, не отводя взгляд. — В подробности сейчас нет смысла вдаваться, да и времени на это тоже нет. У нас ещё будет возможность обсудить нюансы. И да, приятного в тебе мало, начиная с того, где ты родилась. Твоё присутствие рядом со мной не изменится, но не нарывайся. Причинять тебе вред не хочу, но я не покладистый, — сверкнувший взгляд весомо подтвердил произнесённые слова. — Давай не будем усложнять друг другу жизнь, — он скользнул по мне взглядом. — Нам надо уходить отсюда. Поешь и одевайся, — он кивнул на небольшой круглый столик со скатертью, где стояли два глиняных горшочка, один из которых был накрыт крышкой.

Сил спорить не было. Представлявшийся мне боевой разговор не получился. Я потратила на простые вопросы все силы, которые, казалось, накопила за время пребывания во сне. На меня напала апатия, и я подчинилась и обстоятельствам, и незнакомцу. Тем более он пообещал, что время для вопросов ещё появится.

Предыдущие дни уже измотали меня не только физически, но и морально. В глубине души я даже была рада, что сейчас не надо самой думать о возможной опасности, а можно перевалить это на чьи-то плечи. Я очень устала, чтобы вдумываться в мотивы незнакомца, достаточно того, что пока он не сделал ничего, что можно расценивать как угрозу.

Вот и покормить ещё решил.

Я села на деревянный стул без обивки, подняла крышечку и вдохнула овощной аромат. В горшочке оказался лёгкий суп. Моему измученному всякой отравой организму такое было в самый раз.

Я старалась по возможности быстро заглатывать ложку за ложкой, но прислушивалась к ощущениям в животе. Не хотелось ещё обниматься с туалетным другом. А мужчина ко мне не присоединился. Его горшочек стоял открытый и зиял пустотой.

Мысли в голове всё равно текли вяло. При этом они постоянно возвращались к моему положению. Однако увериться в то, что я — пленница, получалось плохо.

— Я отойду в конюшню дать распоряжения, — сухо информировал меня мужчина и вышел.

Щёлкнул замок.

Доев, я направилась в комнату, где обнаружила свою одежду, лежащую на кровати. Натягивая её, я обратила внимание на сумки, вещи в которых находились в некотором беспорядке. В них явно рылись.

Мужчина ждал меня в другой комнате, уже вернувшись из конюшни. Он сидел на стуле, вольготно расставив ноги, а в руках вертел знакомый топор.

— Это моё, — оповестила я того, кто обшаривал мои сумки.

— Ты ошибаешься, — он поднял на меня спокойные голубые глаза.

И внезапно в голове щёлкнуло. Картина ощущений наконец сложилась!

— Так это был ты! — прошептала я. — Ты спас меня и Виолку.

Мужчина поднялся, а меня снова осенила очередная догадка.

— Ты следил за мной ещё тогда? И позже?

— Бери больше, Даниела.

Он ловко крутанул топор и воткнул его в петлю на поясе брюк.

Дольше задерживаться мы не стали. Я верила, что причина спешить была.

Спускаясь по крутой деревянной лестнице трактира, я лишь мельком заметила устремлённые на меня взгляды в общей зале.

Я пыталась понять, зачем ему понадобилась столько времени следить за мной? И сколько это длилось? Слова мужчины о том, что я редкий эллан, навели на вопрос, а мог ли он знать что-то об управлении свободной энергии? Или не он, а кто-то стоящий за ним? Куда мы направимся? В Лонию? В какое-то ещё королевство?

Вопросов было очень много, и они только копились. Я намеревалась дождаться момента, чтобы озвучить их все. Но первый из списка хотела знать уже сейчас.

— Как твоё имя? — спросила я, когда мы зашли в конюшни, и мужчина подошёл к тёмно-шоколадному скакуну в чёрной сбруе.

Он повернулся ко мне вполоборота, взявшись за поводья.

— Алес, — прозвучал короткий ответ, и он снова отвернулся.

Вот и познакомились.

Я подошла к своему коню, который в нетерпении перебирал копытами. Было приятно, что кто-то радовался моему появлению.

Мы вывели животных и сели в сёдла. Алес находился немного впереди. Он повернул коня и пронзил меня холодным взглядом, от которого я скоро дёргаться начну.

— Ты же понимаешь, что сбегать нет смысла? Ты ведьма в розыске. И тебя либо найду я, что будет наилучшим вариантом, либо волиты. Держись рядом. Со мной они до тебя не доберутся.

Как же хотелось верить в его слова! Сбегать? Выйдя за двери конюшни, я почувствовала страх от того, что просто оказалась под открытым небом. Какой уж тут сбегать. Чтобы снова остаться один на один со страхом быть сожжённой? Ни за что!

Алес уже повернулся, не подозревая о развернувшейся драме, и направил коня в сторону улицы за воротами. Я толкнула пятками своего.

Не важно, верю я ему или нет — выбора у меня всё равно не было.