Странница. Звёзды пустыни

— Алес, ты так и не объяснил, почему мы отправляемся не в порт, где кораблям самое место, а к восточному побережью, где любая лодчонка потонет? Там же остров на острове, и наверняка дно испещрено скалами, — весомо напомнила я. Кое-что из учёбы, не касающееся энергии и элланов, всё же пригодилось.

Я в нетерпении посмотрела на Алеса, который не спешил с пояснениями, невозмутимо глядя перед собой. Он ехал рядом на своём гнедом скакуне по широкой дороге. Безликий пейзаж вокруг вкупе с плотными серыми тучами не вызывал восторга, но это было обычное состояние поздней осени. А уж после Карсы с её раскисшими дорогами и грязными улицами голые деревья Лонии и свинцовое небо точно не могли испортить настроение.

Чем дальше мы отъезжали от дворца, тем большую лёгкость я ощущала. Конечно, к ней примешивалась горчинка из-за расставания с теми, кто остался в столице. Но я уже уяснила, что свобода без горечи невозможна. Нельзя унести с собой, как багаж, всех, кто дорог и с кем не хочется расставаться. Такова плата за возможность выбирать, какую жизнь проживать.

Мерный топот копыт настолько располагал к философским мыслям, что я чуть не забыла, что Алес так и не удосужился ответить на мой вопрос.

Я ускорила коня, чтобы оказаться немного впереди, и снова посмотрела на Алеса на этот раз требовательно, давая понять, что уйти от ответа ему не удастся. Он выразительно вздохнул, наконец переведя на меня снисходительный взгляд.

— Надеялся, что ты в итоге сама додумаешься. Но зря, — в голосе промелькнуло огорчение.

Только я ни разу не поверила, что оно было искренним. Снова издевался. А я уже начала думать, что весь фарс мы оставили по ту сторону дворцовых стен. Ан нет. Кто-то не поленился тащить на себе и этот багаж.

Хотя и осознавая наличие издёвки, я всё равно насупилась, пытаясь выявить промах в своих рассуждениях. Пауза растянулась на пару минут, и в итоге Алес соизволил пояснить:

— Думаешь, корабль вражеской страны станет в открытую причаливать в порту у всех на виду? Даже если порт находится не в Лонии, нам известно, что соседи королевства — ваши союзники, и такие гости их не обрадуют.

Объяснение, конечно, было логичным, но подобная логика работала до недавнего времени. Я одарила Алеса более уверенным взглядом, хотя не стала задирать нос.

— Но теперь-то у вас нет причин скрываться от нас. После соглашения с королём Милдором вы можете действовать открыто.

На губах Алеса появилась слабая улыбка.

— И потерять это преимущество? — насмешливо осведомился он и добавил: — Ты серьёзно полагаешь, что одна подписанная бумажка заставит танарцев поверить лонийцам? Надеюсь, в тебе говорит наивность, а не... что-то другое, — усмешка Алеса сменилась серьёзным выражением лица.

Я устремила взгляд на дорогу, но оставлять за ним последнее слово не собиралась.

— О полном доверии никто и не говорит. Это незначительный шаг, особенно, когда нам дорого время, — негромко закончила я.

Выражение лица Алеса стало откровенно недовольным, после чего он перевёл взгляд на серый простор впереди.

— Дорого. Но разница между этим и тем выбором пути незначительная. К тому же... — Алес посмотрел на мою сумку, перекинутую через плечо. — Достань карту.

Она ему явно понадобилась не для того, чтобы уточнить дорогу, ведь до этого он прекрасно обходился без неё. Я перехватила поводья левой рукой, а правой достала карту и передала Алесу. Он остановил коня и развернул её. Цепкий взгляд пробежался по нанесённым линиям и очень быстро что-то нашёл.

— Разве тебе не интересно узнать, на что указал профессор? — с этими словами он передал карту мне.

— Так ты всё же думаешь, что он специально оставил какую-то важную подсказку? — спросила я, припоминая наш разговор на постоялом дворе.

Только мне казалось, что всё важное я уже знала, и наводка профессора больше не сыграет роли в понимании происходящего. Очевидно, Алес считал иначе.

Он кивнул в сторону карты.

— Работа слишком качественная. Вряд ли профессор подарил тебе карту с дыркой.

Я встретилась с голубыми глазами.

— Считаешь, подсказка как-то связана с возможностью управления свободной энергией? — задала я прямой вопрос, чтобы не ходить вокруг да около.

— А иначе зачем он оставил её? — Алес в задумчивости отвернулся. — С элланами это точно как-то связано.

Я внимательнее присмотрелась к Алесу, почувствовав смутное подозрение. Глубокомысленный вид, отведённый взгляд, уверенность в голосе...

— У тебя уже есть предположение по поводу того, что там может находиться! — огласила я свою догадку.

Алес искоса посмотрел на меня.

— Возможно, но уверенности нет, — произнёс он сухо, трогая своего скакуна.

Я поспешила убрать карту и двинулась следом.

— Почему не расскажешь? — уже менее напористо спросила я.

Хотелось бы знать, он всё ещё до такой степени не доверял мне или дело было в чём-то другом? К моему разочарованию Алес не спешил с ответом. Его взгляд, устремлённый вдаль, казался застывшим, словно мой вопрос подтолкнул к серьёзным думам.

Наконец он негромко, но твёрдо произнёс:

— Это не то предположение, которое я бы спешил озвучивать.

Я в изумлении повернулась к нему, поправив капюшон плаща. Даже не знаю, чему больше я изумилась: тому, какое страшное предположение там могло быть, или деликатному ответу Алеса. Думаю, всё же второму. В конце концов, теперь меня не так-то просто было удивить, когда я узнала столько всего об элланах, эллинах и разрывах с их последствиями.

Лицо Алеса ничего не выражало, как бы долго я не буравила его взглядом. Не знаю, насколько ответ был искренним, но больше допытываться не стала. Примерно через неделю сама всё узнаю.

На Алеса же я старалась больше не смотреть. Не хотела, чтобы он ловил на себе обеспокоенные взгляды, да и сама усиленно пресекала их появление. Я знала, что Алес не потерпит жалости, да мне и не хотелось его жалеть. Это чувство не даёт ничего. Только вот как остановить возникновение предательских мыслей о том, что он постоянно чувствовал боль? При этом, даже после того, как я узнала правду, Алес не показывал, насколько ему плохо. Не увидь я случайно те чёрные линии, ни за что бы не догадалась, что его тело разрушает какая-то дрянь, и он постоянно ощущает боль от этого процесса. Я очень хотела облегчить его страдания и помочь исправить то, что с ним происходит.

Конечно, все эти мысли я держала при себе, потому что была уверена: узнав их, Алес, мягко говоря, не обрадуется. Он и заговорил-то со мной только сейчас, когда мы уже как два часа покинули столицу. Если бы я сама выбирала попутчика, ни за что бы не остановила свой выбор на Алесе. С ним путешествие лёгким не будет, но я не жаловалась. В конце концов, с Алесом я уже прошла все стадии трепания нервов и знала, что от него можно ожидать.

Попеременно сменяя галоп на размеренный шаг, мы проехали весь день. Один раз останавливались перекусить, а позже заехали в таверну, находящуюся в небольшом городе Латор недалеко от дороги, по которой мы двигались на восток.

К вечеру потемневшие набухшие тучи всё-таки решились осыпать нас мокрым противным снегом, летящим в лицо. Рукой в кожаной перчатке я раздражённо смахнула холодные капли со щёк.

— Путешествие летом мне нравилось больше, — передёргивая успевшими озябнуть плечами, пробубнила я.

Алес только неопределённо хмыкнул, всматриваясь в дорогу, которая из-за падающего снега и опустившихся сумерек теперь плохо различалась. Затем неожиданно повернулся и произнёс с весёлой усмешкой на губах:

— Запомни эти слова.

Я нахмурилась, не понимая причины его веселья, притом, что прозвучало это, как угроза.

— Может, тебя там что-то и греет, — оценивающе глядя на него, произнесла я. — Но мне не очень жарко от такой погоды, — я снова провела рукой по лицу.

— Ещё даже не настоящая зима, — бросил этот любитель стужи.

— Ну конечно! — воскликнула я, озарённая мыслью. — Тебе же холод привычен. Дело не в том, чем ты там согреваешься. Просто ты не чувствуешь холода, потому что сам как ледышка.

Алес вскинул брови, явно не ожидая услышать подобное. При этом его взгляд оставался надменным.

— Вот-вот, об этом я и говорю, — я махнула рукой, указывая на весь его такой невозмутимый облик.

Однако Алес не успел придумать достойный ответ. Впереди в отдалении показался желтоватый свет, сулящий близость места для ночлега. Алес уверенно направил коня в ту сторону.

Казалось, он хорошо знает здешние дороги, трактиры и поселения. Если танарцы все эти годы приплывали с восточной стороны, то осведомлённость Алеса становилась понятна. Эта дорога — прямой путь до Турлена, по которой им было очень удобно добираться от островов.

Насколько можно судить в тёмное время суток, поселение, в которое мы приехали, было небольшим. Доехать до постоялого двора удалось быстро и без проблем. Здание, освещённое жёлтым светом фонарей, висящих над входом, было построено из камней и имело два этажа. В большинстве окон наверху, где, вероятно, располагались комнаты постояльцев, горел свет. Значит, мы не единственные путники, решившие переночевать здесь.

После того, как я отстегнула седельные сумки, Алес пошёл отводить коней на задний двор, где находилась конюшня, а я взяла поклажу и зашла внутрь.

Пока отряхивала на пороге снег и капли с плаща, успела осмотреть небольшой зал. Первое, что бросалось в глаза, это горшки с растениями, расставленные в нишах или свободных углах. Из-за этого скромное по площади помещение, казалось, дышало свежестью и уютом. За маленькими круглыми столиками, накрытыми бежевыми скатертями с красно-коричневым геометрическим орнаментом, сидело шесть человек. Четверо посмотрели на меня, но через секунду вернулись к своей еде и разговорам.

Ну прелесть же! Я уверенно направилась к короткой стойке у дальней стены.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я с мужчиной небольшого роста в светлой рубашке, поверх которой был надет вязаный коричневый жилет. Прибавить сюда растения в горшочках, и становилось понятно, что за заведением, как и владельцем, кто-то ухаживал.

Мужчина вежливо улыбнулся в ответ, от чего на щеках показались ямочки.

— Добрый вечер. Вам нужна комната? — его светлые глаза красноречиво указали на сумки.

Мои губы растянулись в ответной улыбке.

— На самом деле две, — уточнила я. — Мой спутник повёл коней в конюшню.

Мужчина кивнул и поправил русую чёлку, спадающую на глаза. Он достал из ящика под стойкой два ключа и принялся делать пометки на листе.

— Осталось всего две свободные комнаты. Вам повезло. Такими темпами нам скоро придётся расширяться, — делая записи, поведал он. — Ужинать будете? У нас сегодня отменный чечевичный суп и жаркое.

— Мне только суп, а моему спутнику и то, и другое.

Аппетиты Алеса я уже примерно представляла, поэтому не боялась заказать за него.

Мужчина закончил записывать и поднял внимательные глаза.

— Могу предложить подогретое вино со специями, если желаете побыстрее согреться после дороги.

Моя улыбка стала чуть шире. Предложение было очень заманчивым, но рано утром снова в путь, а рисковать похмельем не хотелось.

— Спасибо, достаточно чая.

— Хорошо. Ужинать будете здесь или в своих комнатах?

— Я поем в зале, — тут дверь постоялого двора открылась, и вошёл Алес.

Его капюшон густой шапкой покрывал мокрый снег, как и плечи.

— А спутник сейчас сам ответит.

Владелец перевёл взгляд на Алеса. На лице мужчины словно бы промелькнуло узнавание, но я не взялась утверждать наверняка. Хотя, если моё предположение верно, и танарцы пользовались именно этой дорогой, то он должен был хорошо знать тех, кто не в первый раз приходил к нему на порог.

Алес подошёл и, поздоровавшись, сказал, что тоже поест в зале.

— Ваши сумки отнесут в комнаты, а вы можете присаживаться. Ужин скоро принесут.

Тут из двери чуть в стороне от стойки вышла стройная женщина примерно того же возраста, что и мужчина. Не возникло сомнений, что это именно она охаживала заведение и его владельца, который уже рассказывал ей о наших пожеланиях.

Оставив сумки, мы с Алесом направились к одному из столиков у окна рядом с растением с розовыми цветами. Прежде чем сесть, я сняла плащ, так как в зале было очень тепло. Камин у дальней стены полыхал ярким пламенем. Одну из сумок я всё же не стала оставлять на попечение слуг. Как-никак в ней хранились три мешочка монет, в одном из которых были танарские деньги.

Это богатство свалилось на мою голову из самых неожиданных рук. Когда мы ещё только собирались уезжать из дворца, в конюшню вошёл секретарь его величества со слугой и сухо констатировал, что король Милдор передаёт мне деньги для оплаты нужд во время этого путешествия. Судя по кислой физиономии секретаря, он считал, что деньги можно было потратить с большей пользой, а отдавать их мне — полное расточительство. Но кто его спрашивал. Поэтому я без зазрения совести забрала мешочки у слуги, предположив, что это щедрое пожертвование от короля не обошлось без пинка со стороны Ленара.

Теперь я могла кутить на широкую ногу на королевские деньги и не бояться остаться без гроша в чужой стране.

Алес тогда прокомментировал этот щедрый жест неопределённым хмыканьем. На мой вопрос, откуда взялись танарские деньги, он ответил, что мне об этом знать не обязательно. При том сощуренные хитрые глаза не давали усомниться, что он знал, как король достал танарские деньги. Или, скорее, на каких условиях получил.

Вскоре нам принесли ужин, и мы в молчании принялись за ароматную еду под звуки негромких разговоров, суеты слуг и треска пламени в камине. Молчание не тяготило. Ложка за ложкой я поглощала вкусный суп, ощущая, как согревается тело после холода улицы. В этом небольшом зале я чувствовала умиротворение, даже спокойствие. Постояльцы заканчивали ужин, расплачивались и неспешно поднимались в свои комнаты. Владелец за стойкой занимался бумажными делами, периодически раздавая поручения слугам, снующим туда-сюда из двери позади. Никакого страха или подозрительности в воздухе и в помине не витало.

Насколько же по-другому воспринималось путешествие, когда по пятам не преследовал страх. Но я знала, что эта блаженная нега не продлится долго. Карса выветрила все зачатки наивности в отношении неизвестного. А Танар был не просто не известен для меня, но и казался окутанным вуалью загадочности.

Я посмотрела на сидящего напротив Алеса, который уже заканчивал свой ужин. Очень хотелось расспросить его об этой стране, но в глазах, как и на лице в целом, слишком явно читалась усталость, и я не стала в этот раз приставать к нему.

Я заметила одну особенность, когда Алес доставал деньги для оплаты из внутреннего кармана куртки. Раньше этого не замечала, видимо, потому что не знала, к чему именно стоит присматриваться, а сейчас увидела, что Алес по возможности избегал пользоваться левой рукой, на которой под одеждой расползались чёрные ленты. Вот и на этот раз, оставив монету на столешнице, он взял плащ и ключ от комнаты в правую руку.

Я ещё сегодня утром поняла, что эти линии причиняли ему боль, но видеть это радости не доставляло. О возможности того, что рука у него вообще могла отказать, я старалась не думать.

Мы прошли к деревянной лестнице и стали подниматься на второй этаж.

— Ты весь вечер выглядишь очень задумчиво, — как бы невзначай заметил Алес.

Я повернула голову и наткнулась на внимательные голубые глаза.

На моих губах появилась весёлая улыбка.

— Боишься, что я готовлю план побега?

Алес перевёл взгляд на коридор, расходящийся в разные стороны, словно бы мои слова ничего не значили.

— Планировать — это не то, чтобы твоё естественное состояние. Мало ли что с непривычки надумаешь, — лениво пояснил он.

Очередная подначка. И не сказать, что она звучала обидно, с учётом моего выработанного иммунитета, но захотелось показать, что не он один мог шутить подобным образом.

Мы сверили номера бирок на ключах с ближайшими комнатами и свернули в правую часть коридора.

— Значит, раздевать на ночь грядущую не будешь? — вопрос прозвучал тем же весёлым голосом, при этом я стрельнула взглядом в Алеса, резко вскинувшего голову.

Что-то промелькнуло у него в глазах, но распознать я не успела. Он тянул с ответом, видимо, решая, для чего именно я припомнила ему тот случай в Карсе.

Наконец Алес слегка наклонился ко мне и низким бархатистым голосом произнёс:

— Только если ты сама этого захочешь.

Его голубые глаза впились в мои. Это было сильно, но на поражение я не была согласна.

Я кривовато улыбнулась.

— Ты чрезмерно фантазиями не увлекайся. Может быть вредно для здоровья, — доверительно сообщила я и, не дожидаясь реакции, направилась в свою комнату дальше по коридору.

Вслед мне донеслось:

— Спокойной ночи, Даниела, — весомо произнёс Алес.

Я ответила, резко вставляя ключ в замочную скважину:

— И тебе сладких снов, Алес.

На следующий день я не ведала жалости к нему, ибо рассудила, что сон должен был принести новые силы. А если сон вышел неполноценный, то это уже не моя вина.

— А природа в Танаре похожа на нашу?

— Как горы на море, — дал скупой ответ Алес, продолжая смотреть на дорогу, по которой мы ехали уже больше часа после того, как покинули постоялый двор.

В некоторых местах на обочине виднелся вчерашний снег, значит, температура не успела подняться выше нуля.

В этот момент я неожиданно осознала, что вряд ли успею вернуться к празднику середины зимы. Немногим больше месяца осталось до украшений, радостных встреч, подарков и красивых нарядов. Я представила, как в праздничную неделю люди будут собираться вместе: родственники, друзья и любимые. Это время как раз отводилось на то, чтобы восполнить короткий световой день влитым в повседневность собственным светом и добротой. Праздник середины зимы был один из немногих, которые я любила. Да и кто его не любил?

Я скосила взгляд на Алеса. В Танаре наверняка были совсем другие традиции и праздники. Со вздохом я вернулась к нашему разговору.

— То есть у вас там горы?

— Нет.

Я насупилась.

— Алес, расскажи хоть немного о вашей стране. Мне интересно и хочется как-то представлять место, в которое мы едем.

— Как я тебе объясню то, что ты никогда не видела? — немного раздражённо спросил он, повернувшись ко мне.

Через пару секунд недовольство в глазах испарилось. Алес сначала прикрыл веки, затем рассеянно посмотрел на руки, держащие поводья.

— Это похоже на горы, только они намного ниже и не такие острые, потому что состоят не из камней, а из песка.

— Горы из песка? — негромко переспросила я, пытаясь представить хотя бы отдалённо что-то похожее, но получалось плохо.

Однако я не отчаивалась, ведь это уже звучало впечатляюще, а то, до чего не сможет додуматься голова, потом покажут глаза.

— И таких гор-холмов бесконечное множество, до самого горизонта и дальше. И называется это пустыня.

Я округлила глаза.

— Прям всё-всё в песке?

— Всё-всё, — подтвердил Алес, с любопытством наблюдая за мной.

— А как же дороги, леса и поля? — я не собиралась просто так сдаваться на милость чего-то настолько невероятного.

— Дорог в пустыне ты не найдёшь, как и полей. Но там встречаются красивые места, называемые оазисами. Это зелёный клочок среди бескрайних песков с водоёмом в своём сердце, который питает это место, делая его живым.

Я снова попыталась представить это нечто. Но картина никак не складывалась. Я не понимала, как соединить громадное количество песка до самого горизонта с небольшим подобием леса.

Я ещё помучилась пару минут, а затем посмотрела на Алеса. Его лицо выражало крайнюю степень сдерживаемого веселья. Мелькнула мысль, что с него станется наговорить нереальных сказок, а потом посмеяться, когда в итоге мы прибудем в унылое подобие Карсы.

— Не веришь? — насмешливо спросил он.

— Поверю, когда увижу, — заявила я.

У Алеса на губах появилась такая тёплая искренняя улыбка, что я даже растерялась. Ими он меня совсем не баловал.

— Что? — не выдержав, спросила я.

— Я рад, что увижу это.

— Увидишь что? — уже более раздражённо уточнила я, чувствуя, что надо мной насмехаются, но не имея этому подтверждения.

— Твоё лицо, когда ты окажешься там. Предвкушаю этот момент, — словно смакуя каждое слово, сообщил он.

— Не обольщайся. После Карсы меня нелегко чем-то поразить, — возвестила я и, полагая, что конь достаточно отдохнул, немного сдавила его бока и поскакала галопом.

Ну и чтобы не видеть этого насмешливого взгляда.

Следующие дни не отличались разнообразием. Я ещё пыталась выпросить у Алеса какие-то подробности об их городах, но это оказалось так же бесполезно. Пришлось признать, что воображение серьёзно подвело меня.

Через три дня мы пересекли границу Лонии и соседнего королевства Вирата, которому и принадлежали восточные острова. Чем ближе мы продвигались к побережью, тем больше попадалось отличительных черт в отделке домов. Древесина здесь была преимущественно белая, а не привычно желтовато-коричневая. Каменные дома, которые тоже не были редкостью, строились из блоков, напоминая здания университета, где я училась.

Привычные леса разбавлялись высокими деревьями с раскидистыми кронами. Очень часто встречался низкий кустарник с красными ветками.

Когда мы подъехали к очередному постоялому двору, Алес негромко сказал:

— Завтра мы доберёмся до моря.

Эта новость обрадовала и немного огорчила: предсказуемая часть путешествия оставалась позади. После этой мысли мне на ум пришёл другой важный вопрос:

— А сколько мы будем добираться до Танара?

Губы Алеса сомкнулись в жёсткую линию, словно мне не следовало затрагивать этот вопрос.

— Плавание обычно занимает тринадцать дней при попутном ветре, — будто против воли выталкивая слова, ответил он.

Почти полмесяца... Это оказалось намного больше, чем я предполагала.

Затем я обратила внимание на то, как было сказано слово «обычно». Это шевельнуло во мне нехорошее предчувствие.