Странники.Антиединство

Все имена и события в произведении вымышлены и являются плодом авторской фантазии,
любые совпадения с реальными людьми, живыми или мертвыми случайны.
И если кому-то, что-то покажется в процессе чтения книги, знайте – вам это не кажется.

ПРОЛОГ

Солнечная система. Праматерь Гайя (Земля).

Долина Мак-Мердо, дистрикт Антарктида.

Двенадцать лет назад.

Дмитрий Алёшин, устав от бесконечного и утомительного спуска в жутко скрипящей клети лифта, принялся насвистывать незамысловатую мелодию, чтобы хоть как-то отвлечься от дурных мыслей, которые нарастали с каждым метром, уносившим его вглубь шахты. Сейчас его идея уже не выглядела столь удачной, как в начале спуска. Старая серебряная шахта, по документам, была давно заброшена, тем удивительнее было наличие работающего подъёмника. Хоть лифт и был ржавым и старым, он всё ещё функционировал, подключённый к независимому источнику питания.

Кабина, наконец, достигнув дна с тихим, но зловещим стуком, застыла на месте, и ржавые сетчатые створки нехотя распахнулись перед человеком, словно приглашая в неведомые глубины. Тьма, окружавшая его, казалась живой и дышащей, словно что-то древнее и зловещее следило за каждым его движением. Холодный воздух, пропитанный запахом сырости и ржавчины, проникал под куртку, вызывая мурашки по коже. Алёшин не мог избавиться от чувства, что он не один в этой мрачной шахте, и все это время что-то или кто-то невидимый наблюдает за ним из темноты.

Повсюду царило запустение. Оставленные шахтёрами тоннеле проходческие машины давно не работали, уже лет сто или двести, и, несмотря на их ценность, никто не собирался их забирать из этого места. Отчего гигантские машины навеки были похоронены на многокилометровой глубине под толстым панцирем вечного льда и промёрзшей почвы.

Свет фонарика неожиданно выхватил полустертую свастику, выдолбленную кем-то прямо в граните стены, а под ней едва видимая надпись, сделанная на немецком языке «Vril» и цифры 211.

Удивленно разглядывая неожиданную находку совсем из другого времени, Алёшин поежился.

Мысли становились всё более мрачными и тревожными. Он вдруг вспомнил старые легенды о немецких секретных базах конца 20 века, о тайных сообществах, и о жутких мутантах с этих баз, которые, по слухам, обитали в глубинах Антарктиды.

Выглянув с опаской из кабины, Алёшин усилием воли подавил в себе желание достать из кобуры лучемет, но на всякий случай переместил правую ладонь поближе к рукояти меча.

Перед ним находился главный тоннель, уходящий в неизвестность. Свет его фонаря едва пробивался сквозь плотную тьму, и каждый шаг вперёд требовал от него огромного усилия воли. Алёшин знал, что нельзя стоять на месте и необходимо идти вперёд, но страх и сомнения сковывали его подобно цепям. Шагнуть вперёд – значит принять чужие правила игры и снова подвергнуть свою жизнь опасности, но на этот раз от врага невидимого и неощутимого.

Алёшин затылком чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Ему казалось, что в темноте старых выработок до сих пор слышатся шорохи и шёпоты, словно души давно ушедших шахтёров всё ещё бродили по этим заброшенным коридорам. Каждый угол и тень казались ему живыми, и он не мог избавиться от ощущения, будто некто невидимый упрямо следует за ним по пятам, холодно изучая человека своими нечеловеческими глазами.

Свет фонаря дрожал, создавая причудливые тени на влажных стенах, и Алёшин не мог отделаться от мысли, что эти тени движутся сами по себе, словно живые существа.

— Я пришёл с миром! У меня к вам предложение! — его голос многократным эхом отразился от стен и постепенно затих. — Я знаю, что вы наблюдаете за мной. Давайте поговорим.

Зловещий шорох постепенно приближался, окружая и отрезая дорогу к подъёмнику. Стиснув зубы, Алёшин напряжённо всматривался во тьму, пытаясь с помощью зрения Покрова разглядеть тех сущностей, ради которых он не побоялся рискнуть жизнью. Но те, кто обитал в столь мрачном месте, и сами владели силами Покрова, отчего тьму вокруг не мог развеять ни свет фонаря, ни прибор ночного видения, ни даже пристальный взор ментала. Тьма подобно чёрному туману струилась из стен и соседних ответвлений тоннеля, наполняя собой пещеру и все коридоры. Пространство едва заметно завыло, будто где-то открыли массивную створку и до слуха докатился звук мощного сквозняка. Тьма полностью заполнила пространство, создав вокруг человека свободную зону радиусом не более трёх метров за пределами которой ничего не разглядеть.

— Что ты здесь забыл, человек? — зловещий шёпот шёл отовсюду, отдаваясь вторичным ментальным эхом в голове. — Это территория тьмы. Сюда людям вход запрещен. У тебя должна быть припасена очень веская причина, чтобы выйти отсюда живым. В противном случае разделишь судьбу остальных кто сюда приходил на протяжении веков и обратно уже не возвращался.

— Я пришёл с миром… — Алёшин, ощутив внезапную слабость в теле, едва не упал, но усилием воли удержался на ногах. Его энергию буквально высасывали из него, появилось неприятное головокружение, признаки тошноты и скорой потери сознания.

— Мы это уже слышали. Обозначь цель своего визита или умри. Ты ещё можешь спастись, если прямо сейчас вернёшься к подъёмнику и никогда больше сюда не вернёшься. Уходи!

— Подождите, я сенс из галактического храма Расширенного сознания! Нам нужна ваша помощь. Только вы способны нам помочь.

Тьма застыла словно в удивлении, и даже несколько ослабила ментальную хватку, но не отпустила. Спустя миг, во тьме зажглись сотни алых глаз и шёпот примирительно спросил.

— Как поживает достопочтенный Кассиан Кэстис? Он ещё магистр храма?

— Нет, Кассиан уже много лет как пребывает в изгнании в антивселенной. Сейчас храмом управляет его ученик — магистр Зумаки. Он и прислал меня сюда для переговоров.

— Мы давно жаждем познакомиться с магистром знаменитого на всю галактику храма расширенного сознания, а новый магистр вместо этого прислал тебя, послушника? — шёпот наполнился едкой иронией. — Что это, неуважение или безразличие?

— Он не любит подземелья и большую влажность. — Алёшин был готов от стыда провалиться сквозь землю. — Черт их разберёт этих кел-азаанцев. Отважно бросаются в бой на превосходящие силы врагов, но до ужаса боятся воды и переживают за свой мех. Я приношу извинения.

— Так чего вы менталы хотите? — голос тьмы стал более примирительным. — Возобновить добычу полезных ископаемых? Получить доступ к нашим секретам? Мы вам вновь откажем. Наши миры слишком разные и потому никогда не пересекаются.

— Мы желаем, чтобы вы встали на нашу сторону в грядущей войне. Без вас нам не удержать Солнечную систему и Землю от захвата и последующего разорения. Помогите нам…

— Что взамен? — перебила тьма и зловеще сгустилась. — Почему нам должны быть интересны ваши войны? Вы и без нас прекрасно справлялись все эти годы, умерщвляя себе подобных в промышленных масштабах. Нам не интересны ваши забавы, мы будем выше, и потому сделаем вид что этого разговора не было. У вас нет ничего, что могло бы нас заинтересовать.

— Подождите! — Алёшин невольно шагнул вперёд, но неведомая сила мягко, но уверенно сначала остановила его на месте, а затем вынудила сделать шаг назад. — Только отчаяние и острая нужда привели меня сюда. Прошу вас, выслушайте, прежде чем отказывать. Это и вас касается напрямую. Во время последней войны с рахнидами, они пытались уничтожить Землю, вызвав детонацию ядра планеты. Тогда лишь удача и храбрость людей помогли избежать печального финала. Новый враг ещё более силён и коварен. Практически во всех моих видениях вариантов будущего, он всегда побеждает, что бы я ни делал, а Земля превращается в облако астероидов. Лишь в одном варианте есть положительный исход, но только при вашей поддержке.

— И какое имя у вашего нового врага? Насколько мы знаем, их у вас множество.

— Император Болисарий I. Сейчас он ещё не представляет опасности, но вскоре произойдут события, которые сделают из него настоящего монстра и величайшую угрозу для всей галактики. К сожалению, даже зная о грядущем, мы не в силах этому помешать, ибо могущественные силы замешаны здесь, этот уровень намного выше нашего. Если Земля будет разрушена, погибнете и вы, её душа и сердце. Подумайте над моим предложением. Только вместе мы сможем остановить это величайшее зло. Помогите нам, и мы поможем вам. Вы давно мечтаете выйти из тени на поверхность. Получить заслуженное признание и уважение людей. Вот ваш шанс.

Тьма очень долго сохраняла тишину, усиливая напряжённое ожидание.

— Прежде чем мы скажем своё веское «да» или «нет», расскажите нам о проекте «Сунезис».

Алёшин вздрогнул, услышав название величайшего секрета менталов, о котором пока что знали лишь двое — он и Зумаки. Никто более не был в курсе. Откуда им стало об этом известно?

— У нас есть свои источники информации на поверхности. — Словно прочитав его мысли, ответила тьма. — Мы многое знаем и многое слышим, ибо это наш способ выживания в этом жестоком мире. Наши вопросы — лишь чистая формальность. Нам прекрасно известно о событиях за пределами нашего ареола, а также то, что происходит в галактике и ближнем космосе. Мы проверяли вас на честность и удовлетворены проверкой. И теперь осталась последняя, самая главная. Так что вы можете рассказать нам про свой проект «Сунезис»?

Когда Алёшин закончил говорить, он ощутил, как силы снова постепенно возвращаются в тело, которое до этого едва держалось на ногах, а вязкий туман в голове исчез словно и не было.

— Очень хорошие начинания, — похвалила тьма удовлетворённо. — Только без нашей помощи все ваши планы обречены на провал, и вы это знаете. У вас не хватит времени и ресурсов, чтобы провернуть настолько грандиозную идею и успеть к сроку. Как мы понимаем, наше участие в проекте подразумевается само собой? Не так ли? А стало быть мы разделим с вами все риски?

Алёшин промолчал, напряжённо ожидая более определённого ответа.

— Хорошо. Мы в деле, но есть нюанс. Вы безоговорочно будете подчиняться нашим советам. — Неожиданно из тьмы в круге света медленно появилась отвратительно кривая, чёрная конечность с огромными когтями, больше похожая на лапу насекомого, отчего человек непроизвольно отшатнулся назад, проклиная себя за слабость. — Да, теперь вы понимаете проблему нашего, хм, совместного взаимодействия? Мы сделаем со своей стороны всё от нас зависящее, но и вам придётся послужить нам, разумеется, на благо всего беспокойного человечества. Отыщите семерых братьев, создайте с ними доверительный союз, но прежде позаботьтесь о тех, кто нам особенно дорог и, кто позабыл свои древние корни. Мы говорим о Р’льех. Не дайте им исчезнуть с лика вселенной из-за собственного тщеславия и эгоизма. А теперь, пожмём друг другу руки, коммандер, как это у вас принято, и приступим к исполнению своих обязательств. Но прежде, послушайте внимательно и запоминайте каждое сказанное слово.

Поднявшись на поверхность и жадно вдыхая в лёгкие обжигающе холодный воздух Антарктиды, Алёшин медленно побрёл к отдалённо стоящему флитеру. Не сразу услышал Зумаки, которому пришлось трижды повторить свой настойчивый вопрос.

— Как всё прошло, Дима? Были проблемы?

Обернувшись, Алёшин встретился взглядом с кошачьими зрачками кел-азаанца, который с крайней степенью беспокойства и сочувствием смотрел на него.

— Тяжко с ними пришлось? А ведь я предупреждал, что так будет.

— Почему ты не предупредил, что они выставят встречные предложения?

— Что они хотят? Выкладывай. — Зумаки приобнял человека за плечи и медленно повёл его в сторону флитера, чтобы уйти поскорее с пронизывающего ветра.

— Чтобы мы на время стали няньками и защитниками для Р’льех, но прежде отыскали каких-то семерых братьев. Посоветовали мне начать поиски с Арктура, где братья исказили пространство создав червоточину до Земли и где в теории можно отыскать их следы. Рассказали мне и о том, что сами пришли в нашу вселенную из какой-то другой, безумно далеко отсюда, где спасались бегством от могущественных врагов. И были очень разочарованы, встретив здесь Бескрайних, которые насаждали всюду свой порядок и истребляли органическую жизнь. Ну теперь хоть стало понятно, кто создал червоточину от Арктура до Земли. Мне пришлось заключить договор на их условиях, и теперь я должен неизвестно куда лететь и непонятно кого искать. Что тебе известно про этих семерых братьев? В чём тут подвох?

Забравшись в кабину флитера, Зумаки дождался Алёшина и взялся за управление воздушной машины. Подняв вокруг тучу снега, флитер бесшумно взлетел на высоту километра, прежде чем перешёл в горизонтальный полёт.

— Зря мы вообще обратились к ним за помощью. — наконец нарушил молчание Зумаки, напряжённо управляя. — Нам ни за что не найти этих семерых, потому что это сказка.

— Что значит сказка? Они намеренно выставили нам невыполнимое требование?

— Дело не в этом. — Кел-азаанец откровенно колебался. — Проклятье, я боялся этого и вот это случилось. Эти семеро — они старая легенда этой галактики. Ветхие Боги, если угодно. В сказаниях сирен о семерых братьях нет упоминаний, ни как они жили, ни тем более куда делись, но раз нам предложили начать поиски с Арктура, с него и начнёшь, раз иных зацепок нет. Что-то ещё? Вижу по твоему лицу, что это ещё не все наши неприятности. Выкладывай.

— Они упомянули клаксианцев. Сказали, что, если мы не найдём способ устранить их, победа над Болисарием станет лишь небольшой отсрочкой. Потом клаксианцы найдут другой способ поквитаться с нами. И они никогда не остановятся ни перед чем, лишь бы стереть наследие братьев. Только уничтожение Ткача способно их остановить. Ты что-то знаешь про это?

Зумаки многозначительно заурчал, неопределённо пожал могучими плечами.

— Без понятия, о чем речь. Но в архивах храма что-то да найдётся на эту тему, надеюсь. Я дам задание архивариусам отыскать любые упоминания Ткача и клаксианцев.

— Они так же запросили информацию о проекте «Сунезис».

Зумаки сначала застыл, а потом непроизвольно выругался.

— Откуда им то про это стало известно?

— Они не сообщили. Но мне пришлось всё им рассказать. Меня буквально прижали к стенке. Сказали, что это проверка, от исхода которой будет зависеть их помощь. Мне не оставили выбора!

— Ох не к добру такие новости. Не иначе в наших рядах есть крот, который сливает им информацию. Кто про это ещё знал? Ты, я, да парочка моих помощников.

— Может твой пресс-секретарь по связям с общественностью что-то лишнее сболтнул?

— Зак? — Зумаки поморщился. — Вряд ли это он, хотя не исключаю. Эти подземные сущности очень хитры и имеют множество соглядатаев, которые даже не понимают, что ими манипулируют весьма тонко. Мы и раньше сталкивались с их поразительной осведомлённостью, но впервые они демонстрируют знание наших тайн такого уровня секретности. На наше счастье, мы не враги и никогда ими не были. Конкуренты, если угодно, но не враги. Им тоже не безразлична судьба человечества, как и сохранность Земли. У меня появилась идея, как нам ускорить процесс и при этом не опоздать к приходу сил Болисария. Для этого воспользуемся «Антиките́рой».

— Отдадите мне своё сокровище? — Алёшин скептически поднял брови.

— Корабль, поможет тебе выиграть время, которого у нас почти не осталось.

— «Тебе»? Я думал, ты хочешь составить мне компанию Зумаки. Вместе веселей.

— Не в этот раз, друг мой. На мне храм и все наши послушники, а ещё тысячи паломников, куча послов из сотен звёздных систем и множество запланированных мероприятий. Я с радостью поменяюсь с тобой местами, но ты не справишься. Так же на мне вся тяжесть проекта «Сунезис», от реализации которого зависит, выживет человечество как вид или исчезнет.

Алёшин после минуты молчания внезапно спросил.

— Кто эти подземные существа на самом деле, Зумаки? И почему играют столь важную роль в нашей судьбе? Я не знаю ни одну расу, перед которой бы менталы трепетали.

— Они именуют себя Сияющие, мы же их называем ультраземляне. Мой учитель, был хорошо знаком с их лидерами, правительством или точнее священным советом старейшин, верховным органом управления, называй как хочешь. Учитель всегда уважительно отзывался об этих существах и наставлял дружить с ними, а не конфликтовать. Однажды даже сказал, что мы все им обязаны. Что наш храм – это их рук дело, они его создали для таких как мы. Это последние осколки некогда могущественной цивилизации, еще помнившей деспотию мыслящих машин. Они – последние представители древнейшего рода из другой вселенной, и они выбрали Землю, когда еще и людей здесь не было, на заре формирования этого мира. Мы можем быть не согласны с их мнением, оспаривать их учения или даже возражать, но они всегда были, есть и будут душой Земли. Вам людям в этом плане повезло гораздо больше, чем остальным звездным цивилизациям.

— Это почему?

— Да потому что не у каждой расы есть такие могущественные няньки.

Вдали на морском горизонте среди пушистых облаков стал вырисовываться силуэт гигантской летающей пирамиды словно отлитой из цельного куска золота — храм расширенного сознания. Её величественные контуры, словно высеченные из света, плавно двигались по небу, отражаясь в спокойных водах океана. Пирамида сияла золотистым светом, который мягко переливался, создавая ощущение неземной красоты, благородного спокойствия и умиротворения.

По мере приближения флитера к храму, Алёшин не мог оторвать взгляда от этого чудесного зрелища, от которого каждый раз приходил в восторг. Пирамида казалась живой, её стены были украшены сложными узорами и символами, которые, казалось, двигались и менялись под воздействием невидимых сил. В центре каждой грани пирамиды светились огромные выпуклые линзы кристаллов призматических щитогенераторов, излучающие мягкий, но яркий свет, который проникал сквозь облака и освещал морскую гладь.

Флитер, управляемый Зумаки, плавно снижался, приближаясь к одной из граней пирамиды. Внезапно, перед ними открылся портал зендры, светящийся голубым светом, который, казалось, приглашал их войти. Зумаки уверенно направил флитер в этот портал, и в мгновение ока они оказались внутри храма.

Внутри пирамиды царила атмосфера спокойствия и гармонии. Стены космопорта были покрыты причудливой мозаикой, которая создавала мягкое, успокаивающее освещение. В центре зала находился огромный кристалл, излучающий яркий свет, который, казалось, пульсировал в такт сердцебиению. Вокруг кристалла были расставлены мраморные статуи, изображающие мудрецов и менталов прошлого, чьи лица выражали глубокую сосредоточенность и мудрость.

Флитер плавно опустился на мраморную площадку, и Зумаки выключил двигатели. Алёшин, все еще находясь под впечатлением от полета в Антарктиду, медленно вышел из флитера и огляделся. Воздух внутри храма был наполнен ароматом благовоний и свежести, словно здесь царила вечная весна. Алёшин и Зумаки прошли через космопорт и оказались в огромном атриуме, здесь был свой миниатюрный оазис с живыми деревьями, травой и цветами. Храм представлял собой замкнутую экосистему на полном само обеспечении. В центре атриума находился фонтан, вода в котором переливалась всеми цветами радуги, создавая ощущение магии и волшебства.

— Дом, милый дом, — пророкотал Зумаки, и не удержавшись сладко зевнул, вдыхая ароматы благоухающих жасмином цветов. — За обедом поведаешь мне обо всем, о чем забыл сообщить. Нужно тщательно изучить каждое услышанное слово. Но прошу лишь об одном – ни слова своим друзьям. В особенности беллатрианцам и Вакариану.

— Как насчет Стима и Нэша?

— Этим двум в особенности. Болтливее их, никого на свете нет. Не считай меня занудой, но есть тайны, которые им знать не положено. Уже скоро император Болисарий покинет Землю вместе со всей своей армией, и мы сразу нанесем свой главный удар, который он не скоро позабудет. После этого непременно начнется отсчет, по завершению которого ты либо найдешь братьев и привезешь их на Землю, либо погубишь все что мы так долго строили. Это очень рискованная игра мой друг, и мы прямо сейчас должны решиться поставить на кон все что у нас имеется.

— Я не подведу. Но не могу гарантировать что верну корабль в целости и сохранности.

— На наше счастье, у нас есть два лучших прирожденных пилота на свете — ты и Ева. Вы наша надежда и опора. Придумай пока причину, по которой ты не сможешь взять ее с собой.

Алёшин резко остановился на месте и пристально посмотрел в спину уходящего Зумаки, который урча как огромный сытый кот, косо глянув на него, хитро ухмыльнулся.

— А чего ты ожидал? Я не стану жертвовать вами обоими. Кому-то придется остаться.

Они прошли через атриум и оказались в главном зале храма, где проходили занятия послушников и менторов. И те, и другие были увлечены различными упражнениями, направленными на развитие их ментальных способностей. Некоторые медитировали, сидя на парящих в воздухе мраморных плитах, другие тренировались в боевых искусствах, используя метательное оружие ближнего боя, менторы, обладающие удивительными способностями, демонстрировали свои навыки, разрушали тяжёлые предметы силой мысли, создавая иллюзии и манипулируя энергией. Более молодые сенсы с первого и второго курса, только еще постигающие теорию, с удивлением наблюдали за опытными менталами, раскрыв глаза от изумления.

Алёшин и Зумаки прошли через зал и оказались в библиотеке храма, где хранились древние манускрипты и артефакты. Здесь царила атмосфера таинственности и знаний. В центре библиотеки находился огромный голографический экран, на котором отображались карты звёздных систем и галактик.

— Здесь ты найдёшь всё, что тебе нужно для подготовки к предстоящему путешествию. —Зумаки указал на экраны и аккуратные ряды информационных кристаллов. — Изучи карты, древние манускрипты и артефакты, везде могут оказаться подсказки. Придется покопаться в преданиях многих цивилизаций чтобы обнаружить повторяющиеся закономерности. Это поможет тебе найти семерых братьев и выполнить нашу миссию. Я бы выделил тебе помощников, однако секретность на первом месте. Никто не должен знать, что ты ищешь на самом деле.

Внезапно на экране появилось изображение тридцать восьмого дистрикта, и Алёшин увидел ужасающие сцены жестокости, творимой армией императора Болисария. Города были разрушены, люди целыми семьями бежали в панике под вой сирен ракетной атаки, а солдаты императора безжалостно уничтожали всех, кто осмеливался сопротивляться новому порядку. Лидеры оппозиционных партий и просто гражданские активисты были схвачены под теми или иными предлогами и подвергнуты пыткам, их тела висели на площадях в качестве предупреждения для остальных. На Земле массово возводились концентрационные лагеря, куда сгоняли несогласных.

Алёшин отвернулся от экрана, поджав губы и стиснув кулаки. Все происходящее он воспринимал не иначе как предательством по отношению к людям, которые поверили болтуну, пообещавшего снова сделать человеческую расу великой.

— Вот что происходит, когда амбиции авантюристов выходят из-под контроля и на первый план выползает неуемная жажда власти и полное презрение к чужим жизням! — мрачно прокомментировал Зумаки, его голос был полон печали. — Мы столько раз предупреждали правительство Альянса Систем, к чему они придут в итоге, но нас никто не слушал. А напрасно.

— Внимание! Обнаружены низколетящие беспилотные дроны! Ракетная атака! Ракетная атака! Активированы призматические щитогенераторы и система обороны «Рубеж». Храм готов к перемещению в подпространство. Просьба магистру подняться на мостик управления.

Зумаки услышав голос из оповещающей системы над головой, тяжко вздохнул, и развернувшись бросил на прощание.

— Не отвлекайся, Дима. Я разберусь с нашими ожидаемыми гостями. Они могут сколько угодно гонятся за нами, все равно мы были и будем от них, на десять шагов впереди. Отыщи хоть какие-нибудь зацепки. У тебя это хорошо получается.

Щиты храма засветились ярким голубым светом, создавая непроницаемую защиту. В это время дроны начали атаку, выпуская ракеты и лазерные залпы. Однако щиты храма легко выдержали удар, и ракеты взорвались, не причинив вреда. Менторы на мостике управления начали активировать одну за другой системы обороны храма. Энергетические установки открыли ответный массированный огонь, уничтожая волны дронов еще на подлете. Вокруг парящего в небе храма развернулся настоящий бой, сверкали вспышки взрывов, и дроны сотнями сгорая падали в океан, оставляя за собой дымные следы.

— Итак, начну, пожалуй, с Арктура. – Алёшин налив себе кофе в кружку, постарался отвлечься от происходящего, но его мысли снов и снова возвращались в тот день, когда умер Альянс Систем, а ему на смену пришла отвратительная Империя Болисария.

В тот роковой день, когда Альянс Систем рухнул, и на его месте возникла Империя, события развивались с невероятной скоростью и жестокостью. Конрад Юний, опальный маршал флота Земли, давно вынашивал планы по захвату власти, и его час настал.

Все началось с внезапной и масштабной кибератаки на системы управления и связи Альянса. В одно мгновение все коммуникации были парализованы, а системы обороны Земли оказались отключены. В то время как политики и военные лидеры пытались понять, что происходит, Конрад Юний приступил к реализации своего главного удара.

Он использовал свою лояльную фракцию внутри флота, чтобы захватить ключевые космические станции и планетарные базы в Солнечной системе. Его корабли, оснащенные передовыми технологиями, которые он тайно разрабатывал, быстро подавили сопротивление. В то же время, на Земле и других планетах Альянса, его агенты начали массовые аресты и ликвидации ключевых фигур правительства и оппозиции.

Конрад Юний лично возглавил атаку на столицу Альянса, почти без боя захватив парламент и президента. Он транслировал свое обращение на все планеты Альянса, объявляя о некоей великой революции сознания, приходе к власти народа и поражении власть имущих, все эти столетия эксплуатировавших народы Альянса Систем. В своем обращении он обвинил прежнее правительство в коррупции и некомпетентности, обещая поднять экономику, восстановить порядок и прежнее величие. И в качестве доказательства своих слов, первым делом жестоко и бескомпромиссно казнил всех парламентариев и лично президента, которому когда-то присягал на верность. Пощадил он лишь тех немногих, кто как считалось, состоял с ним в заговоре.

Одновременно с этим, преданные ему войска начали жестокие преследования всех, кто осмеливался возразить, называя действия Конрада Юния не иначе как государственным переворотом, а его самого военным преступником. Еще не пришедшая в себя после вторжения селестиалов Земля оказалась не готова к подобному и полностью была парализована мятежом на всех уровнях жизни. Начался неминуемый голод. Преступность росла на три тысячи процентов каждую неделю. Не пожелавшие присягнуть новому порядку города и целые дистрикты, подверглись массированным, ковровым бомбардировкам с орбиты, а люди, целыми семьями, были вынуждены бежать с Земли. Казалось, что разверзлись адские врата и мир на пороге гибели.

Конрад Юний быстро укрепил свои позиции, используя пропаганду и террор для подавления любого инакомыслия. Теперь вот создает массовые концентрационные лагеря, куда сгонял всех несогласных. Его армия безжалостно уничтожала всех, кто осмеливался сопротивляться новому порядку, не стесняясь грабежам и мародерству. Кровь лилась рекой, улицы до сих пор были завалены гниющими телами, а воздух пропитался запахом гари и смерти. Таким образом, Конрад Юний, некогда доблестный, но опальный адмирал флота, стал единоличным диктатором и объявил себя императором Болисарием I, полностью изменив политический курс Альянса Систем и погрузив его в эпоху жестокости и репрессий.

Следующие под удар попали сенсы. Они и до этого были на особом счету у службы безопасности Альянса Систем, а теперь и вовсе стали мишенями для охоты. Все, кто не успел эвакуироваться в храм расширенного сознания, были схвачены и уничтожены без суда и следствия. К счастью, весть о мятеже была доведена до большинства из них заблаговременно и многие успели сбежать. Храм был неуязвим для атак флотилий Болисария и частенько демонстративно появлялся в атмосфере Земли в разных ее частях, включая столицу, как бы демонстрируя всему миру что есть еще силы неподвластные императору.

Размышления Алёшина прервал короткий сигнал ручного коммуникатора.

Сообщение было от Джона Новака, исчезнувшего сразу после начала волнений на Земле.

— «Друзья мои! Призываю вас всех быть благоразумными и не поддаваться на лживые обещания самозваного тирана. Я собираю флот союзников для возвращения Земли ее согражданам и до последнего дыхания буду сражаться с узурпатором. Присоединяйтесь ко мне на Геликсе, только вместе, мы сможем противостоять зловещим переменам и вернуть нашу планету к свободе и справедливости. Мы не можем позволить тирании укрепиться и уничтожить все, что мы ценим, любим и так долго строили. Вместе мы сильнее, и только объединившись, мы сможем свергнуть Болисария и восстановить мир и порядок. Я призываю всех, кто верит в свободу и демократию, кто не боится встать против несправедливости, присоединиться к нашему делу. Мы нуждаемся в каждом из вас — в ваших навыках, вашей решимости и вашей вере в лучшее будущее.

На Геликсе мы создаем базу сопротивления, где каждый сможет внести свой вклад. У нас есть ресурсы, оружие и, самое главное, у нас есть воля к победе. Мы не бросим наших братьев и сестер на Земле на произвол судьбы. Мы вернемся и освободим их от гнета Империи. Новообразованные фракции Федерация и Альянс помогут нам в этом. Помните, что каждый из нас — это часть чего-то большего. Вместе мы — сила, способная изменить ход истории. Не позволяйте страхам и отчаянию овладеть вами. Вставайте и боритесь за наше общее будущее.

Присоединяйтесь к истинным друзьям и патриотам на Геликсе. Вместе мы не одиноки. Вместе мы вернем Землю ее законным гражданам. Вместе мы восстановим справедливость и мир.

Джон Новак, ваш друг и соратник навеки»

ГЛАВА 1

СДЕЛКА ДОСТОЙНАЯ ДЬЯВОЛА

Туманность Геликс. Экзопланета Сидерис.

Осажденная имперскими силами столица Федерации.

Настоящее время.

Джон Новак в очередной раз пришел в себя от мучительной боли. Она была невыносимой, словно что-то жгло его грудную клетку и не отпускало, но этот момент был только фрагментом, скомканной картины, в которой был только один единственный смысл — он выжил, а значит, игра еще не окончена. Он приоткрыл уцелевший, воспаленный глаз, но госпиталь вокруг казался бесконечно далёким и чуждым. В его ушах до сих пор звучал вой сирен, крики людей, звук битвы.

В его сознании вспыхнули обрывки воспоминаний, из которых возникли кошмары…

Туманность, усеянная огнями боевых кораблей, была почти осязаема. Чёрный космос стал ареной ужасной схватки, на которой столкнулись гигантские металлические звери — флагманы обеих сторон, сверкающие лазерами, изрыгающие огонь. Дредноуты Империи, их массивные черные силуэты угрожающе вырисовывались на фоне рассеянного света далёких звезд. Титанические корабли с их грозными батареями, которые могли бы разрушить целые планеты, пронзали пространство, нещадно нанося удары по кораблям Федерации.

Джон снова находился на мостике своего флагмана, сжав до хруста суставов поручни кресла, и старался командовать, но его горло не могло издать ни единого звука. Экраны мерцали мертвенно бледным сиянием, предупреждая о почти полной разрядке щитогенераторов. В воздухе витало тяжелое, удушающее ожидание беды. Молниеносные движения офицеров, их сосредоточенные лица — все это словно кричало о надвигающейся беде. Это было не просто сражение — это настоящая мясорубка, где непобедимые корабли Федерации впервые столкнулись с могучим оружием, с которым не смогли совладать. Легко разряжая щитогенераторы, крейсера империи испепеляли огненными лучами все на своем пути, расчищая дорогу для дредноутов.

— "Бейте по правому флангу!" — прогремел голос старшего навигатора, и мгновением позже гигантский флагман сотрясла волна ударных орудий.

Новак стиснул зубы. На экране мигнул сигнал тревоги: линкоры врага прорвались через первую линию обороны. Имперские дредноуты начали сокращать дистанцию.

— "Вперед! Все батареи на головной корабль!" — мысленно отдал приказ он, наблюдая, как снаряды светящимися искрами уходят в темноту, приближаясь к массивным кораблям империи. В ответ пространство между ними раскололось от ярких вспышек и молний, а один из имперских дредноутов потерял управление и подставился под удар.

— "Щитогенераторы отключились!" — услышал он крик офицера связи. — “Мы беззащитны!”

Еще бы немного времени. Миг, когда стало ясно: не все выживут, но есть еще слабый шанс.

Палуба задергалась, и чудовищный удар потряс тело Джона Новака. Он едва успел захлопнуть щиток шлема, когда экран на его передней панели взорвался — искры, дым, и затем крики. Джон почувствовал, как его боевой экзокомплект моментально охватывает пламя. Его грудь расплющена вторичной детонацией, сердце бьется так слабо, что он едва осознаёт реальность. В тот момент он понял — сражение проиграно, все тщетно и тогда надежда умерла. Он услышал, как раздались запоздалые призывы к эвакуации, как его люди, его верная команда, прошедшая с ним не один десяток сражений, погибала у него на глазах. Пространство вращалось и горело, наполнившись осколками корабельной брони и фрагментами человеческих тел.

— "Джон!" — в последний момент он услышал голос, но не знал, чей он. Знакомый, отчаянный. Но уже не мог понять. Картинка исчезала.

Потом было пусто. Когда очнулся, сознание вернулось к нему медленно, словно с трудом пробиваясь сквозь туман. Стены госпиталя были холодными, и дыхание было тяжёлым, как если бы кто-то ставил руки на грудь и не отпускал.

Он вспомнил: огромное, безбрежное поле астероидов и плотную пыль, сквозь которую иногда пробивался свет от взрывов. Он помнил, как отдавал команды, как чувствовал каждое мгновение, когда время, казалось, замедлялось. И те страшные глаза его помощника, когда ты понимаешь, что через минуту умрешь и спасения нет. Как корабль, который он вел, разлетался от мощных залпов. И сам мостик, взорвавшийся в огне. Память о тех, кто не успел выбраться — о тех, чьи тела он увидел в момент перед тем, как его унесло в густой дым.

— «Сражение не завершилось», — эти слова иногда звучат в его ушах, и он снова пробуждается. — «Мы понесли серьезные потери, но бой не проигран. Пока, не проигран».

Джон Новак закрыл глаз, и воспоминания с новой силой нахлынули на него, как будто он снова оказался в самом эпицентре той чудовищной битвы.

Массивные крейсера Федерации, гигантские металлические монстры, взрывались и раскалывались в полной тишине космоса. Огромные взрывы, которые в вакууме не издавали ни звука, но их свет был ослепительным, разрывая тьму космоса яркими вспышками. Осколки кораблей разлетались во все стороны, создавая смертоносные облака металла, которые пронзали другие корабли и их экипажи.

Внутри кораблей царил хаос. Люди горели в невесомости, их крики заглушались вакуумом, который мгновенно замораживал их кровь. Кровавые брызги застывали в воздухе, создавая жуткие картины, которые навсегда врезались в память Джона. Он был обречён снова и снова переживать одно и то же — как его люди, его друзья, его братья по оружию, падали один за другим, их тела разрывались на части от взрывов и осколков.

Пилоты истребителей и бомбардировщиков вели себя отважно, несмотря на неравные силы. Они атаковали имперские корабли с невероятной смелостью, их маленькие, но смертоносные машины пронзали пространство, оставляя за собой шлейфы огня и дыма. Джон видел, как они прорывались сквозь заградительный огонь, как их корабли горели и взрывались, но они продолжали атаковать, не сдаваясь до последнего.

Однако, несмотря на их отвагу, имперцы продолжали наступать. Их корабли, как неумолимые машины смерти, прогрызали одну линию обороны за другой, уничтожая всё на своём пути. Джон видел, как их порядки прорвали, как имперские корабли подошли к столичной планете. Он помнил, как его сердце сжималось от боли и отчаяния, когда он понял, всю тщетность сопротивления.

В его сознании вспыхнули последние моменты битвы, перед тем как он потерял сознание. Сквозь веко глаза, мысленно представлял, как его флагман получает критические повреждения, как его мостик взрывается в одном мощном взрыве и выжившие вылетают наружу сквозь образовавшееся рваное отверстие. Мгновенно тело охватила агония, стоило вакууму проникнуть под скафандр сквозь разрывы в броне. К тому времени он уже не чувствовал, как его тело кто-то подхватил и быстро полетел с ним во тьме космоса к ближайшему кораблю-госпиталю, где его тут же перенесли в реанимационную капсулу.

И вот он лежит в госпитале на Сидерисе, его тело изранено и изуродовано в кровопролитном бою, но дух несломленный. Он верит, что сражение не завершилось. Имперцы не отступят, но и он не сдастся, покуда еще жив. Он вернётся, чтобы завершить свою миссию, чтобы отомстить за своих павших товарищей, чтобы защитить народ Федерации от маньяка Болисария.

В его сердце, несмотря на раны и боль, загорается один единственный свет — свет борьбы. Он наивно радуется, что ещё не всё потеряно, хотя даже встать с кровати не может.

— Давно я здесь, доктор? – Джон попытался ухватить проходящего мимо парамедика за край комбинезона, но застыл от ужаса, увидев свой обрубок культи по самое запястье.

Парамедик с сочувствующей улыбкой сделал ему успокоительный укол.

— Не волнуйтесь адмирал, Вы живы, а это главное. Близкий разрыв ракеты поломал Вам почти все ребра, а полет в вакууме в рваном скафандре привел к ампутации обеих ладоней и ступней. Вы так же потеряли правый глаз, но все это пустяки – как только мы доберемся до места сосредоточения отступившего флота, мы быстро вернем Вам способность ходить и видеть обеими глазами. Будете снова командовать со своего мостика как прежде...

— Уилкинс, исчезни отсюда. Оставь нас наедине.

Голос принадлежал протектору Кордексу, лидеру фракции Федерация.

— Так точно, господин протектор. Уже ухожу.

— И принеси нам чего-нибудь выпить. Стейча.

Протектор Кордекс был внушительной фигурой, он был мускулистым, моложавым мужчиной пятидесяти лет, чья физическая форма говорила о регулярных тренировках и дисциплине. Его пышная шевелюра каштановых волос была аккуратно уложена и зачесана назад, но при этом сохраняла естественную небрежность, придавая ему обаяние и харизму. Зеленые, как трава, глаза Кордекса светились умом и решимостью, в них читалась не только мудрость опытного лидера и политика, но и готовность к действию.

Его лицо было выразительным, с четкими чертами и твердым подбородком, что придавало ему вид человека, привыкшего к ответственности и трудным решениям. На лбу пролегли легкие морщины, свидетельствующие о годах службы и множестве пройденных испытаний.

Кордекс был одет в строгий, но элегантный костюм, который подчеркивал его статус и авторитет. Темно-синий пиджак сидел на нем идеально, а белая рубашка и галстук добавляли формальности его образу. На груди виднелись несколько медалей и значков, свидетельствующих о его заслугах и достижениях.

Его движения были уверенными и плавными, словно каждое его действие было тщательно продумано и взвешено. В его позе чувствовалась сила и уверенность, но при этом он оставался доступным и открытым для общения. Протектор Кордекс был лидером, который внушал уважение и доверие, и его внешность лишь подчеркивала эти качества.

Джон Новак, прикованный к кровати, смотрел на Кордекса, который стоял у изножья его кровати с мрачным выражением лица. В глазах Кордекса тоже читалась усталость и горечь поражения, но в них также светилась решимость.

— Джон, — начал Кордекс, его голос был тяжелым и усталым, — я знаю, что ты прошел через ад. Но нам нужно обсудить ситуацию. Она критическая. Времени больше не остается.

— Неужели все так плохо?

— Я бы сказал скверно, но не безнадежно.

Новак попытался приподняться, но боль в груди и отсутствие ладоней сделали это невозможным. Он сжал зубы и кивнул, приглашая Кордекса продолжать.

— И что теперь? Бежать в изгнание поджав хвост?

— Силы Империи уже высадились на Сидерис, — тихо сказал Кордекс присаживаясь на край больничной кровати и положив руку на грудь адмирала. — Они, не считаясь с потерями, создали плацдармы для дальнейшего наступления на столицу. Наши войска отчаянно сражаются, но силы неравны. Мы понесли огромные потери, и наши ресурсы на исходе. Альянс так и не пришел к нам на помощь, развернули флоты на пол дороги и сбежали как трусы. Мои советники единогласно признали поражение. Наше поражение. Народ должен узнать правду.

Новак с бешено стучащим сердцем закрыл глаз, пытаясь представить масштаб катастрофы. Он знал, что Кордекс не преувеличивает. Империя всегда была могущественной, но теперь она стала неумолимой машиной смерти.

— Мы готовим эвакуацию всего политического руководства Федерации в безопасное место, и ты должен быть вместе с ними и не спорь, — продолжил Кордекс, его голос дрогнул. — Это наш последний шанс сохранить хоть что-то. Но мы не можем оставить народ без защиты. И потому, я принял решение остаться вместе с армией и сражаться сколько удастся.

Новак открыл глаз и посмотрел на Кордекса. В его взгляде читалось удивление и уважение.

— Решил поиграть в мученика? Может быть еще свой пост и должность мне передашь? Я не могу позволить им уничтожить Федерацию, но и выиграть за тебя войну не могу.

Кордекс кивнул, его лицо смягчилось.

— Я знал, что ты так скажешь, Джон. Ты всегда был бойцом. Но нам нужно быть реалистами. Мы не можем выиграть эту битву в открытом бою. Нам нужно время, чтобы перегруппироваться и собрать флот. И потому, я прошу тебя оказать Федерации услугу. Ты все еще в строю, не забывай.

Новак ощутил, как его сердце в тревоги сжалось от предчувствия и не ошибся.

— Что мне нужно сделать? — спросил Новак, его голос был твердым.

Кордекс вздохнул и в его глазах сверкнули искры жестокости.

— Пока я буду заниматься эвакуацией правительства в безопасное место и подготовлю имперцам «тёплую встречу», ты должен попытаться вернуться в строй и возглавить флот, ну, то, что от него осталось, иначе в противном случае Болисарий отрежет нас от остальной галактики и передушит одного за другим словно слепых котят. Только не пытайся меня убедить, что на это у тебя не хватит рук и ты сильно занят сегодня вечером.

Новак невольно усмехнулся мрачному юмору протектора, но ничего не ответил.

В этот момент в палату с опаской вошел парамедик с подносом, на котором стояли два стакана с янтарной жидкостью. Он поставил поднос на столик рядом с кроватью и тихо вышел.

Кордекс взял свой стакан и с любопытством посмотрел на адмирала.

— Мне тебя как ребенка напоить из стакана или сам справишься?

— Сам справлюсь, не переживай.

Джон Новак, несмотря на боль и усталость, решил продемонстрировать Кордексу, что еще способен на многое. С трудом приподнявшись на локте, он потянулся к стакану, стоявшему на столике рядом с кроватью. Его культи дрожали от напряжения, но он не отступал.

Стиснув зубы, Джон медленно поднял стакан, используя культи вместо пальцев. Его движения были неловкими, но решительными. Он знал, что Кордекс наблюдает за ним и оценивает, и это придавало ему дополнительные силы. Стакан дрожал в его руках, но он все же смог поднести его к губам и сделать большой глоток.

Янтарная жидкость обожгла горло, растекаясь внутри тела горячей волной энергии. Но в этот момент стакан выскользнул из его культей и, опрокинувшись, вылился на его грудь. Джон почувствовал, как холодная жидкость растекается по его телу и не удержавшись чертыхнулся.

Кордекс наблюдал за его действиями с уважением и восхищением. Он видел, как Джон борется с болью и неудобствами, но не сдается. Это было именно то, что он ожидал от своего адмирала — несгибаемая воля и решимость.

— Джон, — сказал Кордекс, его голос был полон уважения, — тебе не нужно мне доказывать, что ты еще способен кинуть палку и твой порох по-прежнему сухой в пороховнице. Ты всегда был примером для всех нас, и сейчас ты доказал это снова. Но ты должен научиться мне доверять. Мы одна команда и цель у нас одна.

Кордекс с заботой поднес свой стакан к губам Джона, а после доброго глотка поддержал за руку помогая встать с кровати, самолично установив на его руках и ногах бионические протезы.

— Уилкинс, принеси адмиралу его новую форму. И собери набор с медикаментами и обезболивающим. Негоже второму в государстве лицу морщится при каждом шаге. Уилкинс!

Парамедик принес сверток с боевым экзокомплектом и белую аптечку с набором ампул.

— Принимайте обезболивающее каждый час. Если не будете этого делать, боль вернется, а с ней и помутнение рассудка. Я зарядил в скафандр вашей автоаптечки лекарства. Это запасные картриджи. Их должно хватить на несколько недель. Удачи, сэр! Мы все будем молится за вас.

Слегка придерживая Новака под руку, Кордекс обеспокоено наблюдал за каждым его шагом.

— Извини Джон, что лишаю тебя законной возможности отдохнуть на больничной койке. Но если ты проваляешься здесь еще хотя бы пару дней, следующими твоими посетителями, станут имперские солдаты, а возможно, что и сам Болисарий. По слухам, он возглавляет флот вторжения и пообещал за твою голову кругленькую сумму.

— Вот и чудно. Давно мечтал добраться до горла этого подонка. Впрочем, повременю.

С каждым новым шагом, тело Новака наполнялось силами и неукротимым упрямством. Если суждено погибнуть – так тому и быть. Но будь он проклят если не утащит вместе с собой Болисария.

— Господин протектор, сэр, мы только что получили сообщение от неизвестного корабля.

Браво отдав честь, перед ними встал по стойке смирно пехотинец в звании лейтенанта.

— Что за корабль и чего они хотят?

— Сообщение адресовано адмиралу Новаку. С пометкой «лично». Тип и класс корабля неизвестны, как и способ передачи. Адресата мы не смогли идентифицировать.

Взяв в руки радиограмму, хмурый Кордекс нехотя передал ее Джону, который быстро прочтя сообщение, медленно смял, но не выбросил, а быстро спрятал в нагрудный карман.

— Что-то важное, Джон?

— Все хорошо. Отведи меня на мой новый корабль и ни о чем не беспокойся. Свой долг я выполню до конца, как и обещал. Пусть члены правительства заблаговременно займут места на корабле. Как ты и сказал, нужна эвакуация правительства и я это сделаю. Ты, кстати, летишь вместе с нами. Остатки флота разорвут блокаду и временно оттянут на себя все космические силы Болисария. Я доставлю руководство Федерации на Альцион в Плейяды, но после, протектор… я подаю в отставку. Подобную ответственную должность адмирала пусть занимает более здоровый и достойный человек, а не инвалид, у которого нет ни одной целой кости в теле. Мы договорились?

— Я не понимаю, что произошло, Джон? И что это за корабль? Твое решение как-то связано с этой радиограммой? Подумай, как следует, потому что обратного пути уже не будет.

— Все обдумал и решил. Так мы договорились?

Кордекс, явно недовольный подобным положением вещей, был вынужден уступить.

— Хорошо. Я не знаю, чем вызвано твое решение, но уважаю твой выбор. Если ты сможешь прорвать блокаду и эвакуировать правительство на Альцион, я приму твою отставку. И не думай, что так просто избавишься от меня, Джон! Ты герой Федерации и навсегда им останешься!

Всю дорогу до космопорта Джон и Кордекс не проронили ни слова, молча созерцая проносящиеся пейзажи столицы за окном флитера. И если могущественный глава Федерации ломал голову над таинственным поступком адмирала, Новак обдумывал текст письма.

«Уважаемый, Джон Новак! Пишет Вам Стим Таггарт, мы познакомились на корабле «Левиафан» под командованием капитана Нэша, у которого я был энсином, а потом мы вместе с Вами сражались в антивселенной против селестиалов на Альказаре. Мы не виделись много лет, с тех пор как пропал коммандер Алёшин. Но теперь он нашелся и вместе с нами на корабле «Антиките́ра». Чем бы Вы сейчас не занимались, какую-бы должность не занимали, заклинаю помочь нам в нашей миссии по спасении Земли от уничтожения. Мы были на Каланте в гостях у вашей жены Кворы и благодарны ей за оказанный приём. Она очень скучает и передает через нас вам слова своей любви и надежды на ваше возвращение домой. Как Вам известно, Солнечная система изолирована от остальной галактики, но флот императора Болисария, вот уже десять лет приближается к прародине человечества в режиме гиперкруиза и в ближайшие месяцы достигнет пункта назначения. Не стоит и объяснять, что у защитников Земли нет никаких шансов защитится от флота вторжения даже при поддержке сенсов. Магистр Зумаки, призывает Вас на помощь, как верного друга и преданного союзника. Прошу вас, помогите нам! Вы наша единственная надежда! Если Вы готовы нам помочь, мы поможем вам прорвать блокаду планеты и проведем самым безопасным путем сквозь туманность. Вот координаты пространства, где мы встретим вас и проведем самым безопасным маршрутом, но торопитесь – в любой момент окно возможностей будет закрыто. Ваши друзья – Стим Таггарт, Гэф Ризо, Дмитрий Алёшин, Ева Лилли, Лиара, Ксиандр и капитан Илир из Домена Редсанг».

Новак прекрасно знал только троих – Стима, Гэфа и Алёшина – тогда как про остальных даже не слышал. Тем не менее, к этому сообщению стоило отнестись с определенной долей скептицизма и недоверия, ведь его могли сфабриковать и агенты Болисария.

Переведя взгляд на каменное лицо Кордекса, примиряюще и ободряюще улыбнулся ему.

— Выше нос, мой хмурый друг. У меня хорошие новости.

— Передумали подавать в отставку?

— Нет, но у меня есть координаты, где меньше всего кораблей империи. Там мы и ударим остатками флота. Мне нужно, чтобы разведка произвела осмотр этого сектора. За это время члены правительства и их семьи смогут собраться на флагманском корабле, а Вы еще раз обдумайте, как следует – стоит ли оставаться здесь и умирать. Места на корабле хватит для всех.

— Называйте ваши координаты. — Кордекс недовольно продиктовал цифры Джона своему пресс-секретарю, летевшему в соседнем флитере. — Вы решили пробиваться в секторе Омега? Это очень смелый поступок, потому что именно там был в последний раз замечен флагман Императора. Если вы с ним столкнетесь, боюсь никто на этот раз вас не вытащит из горящих обломков корабля. Вы рискуете.

— Вот поэтому и нужна повторная разведка. У меня информация иного характера.

— Хорошо. Будь, по-вашему. Мы на месте.

Планетарная столица Сидерис была на осадном положении. Улицы, обычно полные жизни и движения, теперь были пустынны, за исключением редких патрулей и эвакуационных колонн. В воздухе витало напряжение, словно перед грозой.

Планетарная система обороны работала на полную мощность. Мощные лазерные установки и ракетные батареи, расположенные на стратегических высотах, непрерывно отслеживали небо, готовые в любой момент открыть огонь по вражеским кораблям. Время от времени небо озарялось яркими вспышками и громовыми хлопками, когда ПВО уничтожала очередной имперский истребитель, бомбардировщик или беспилотник. Звуки взрывов и гул маршевых двигателей кораблей смешивались с сиренами и криками солдат, создавая какофонию войны.

На орбите развернулись ожесточенные космические бои. Гигантские корабли Федерации и Империи раз за разом сходились в смертельных столкновениях, их кинетические орудия и ракетные установки без устали изрыгали огонь, разрывая пространство яркими вспышками. Корабли маневрировали, пытаясь уйти от ударов и нанести ответный удар. Время от времени один из кораблей взрывался, превращаясь в облако осколков и пламени, которое медленно рассеивалось в вакууме. На горизонте столицы пылало зарево от сражений, которое становилось все ярче и интенсивней. Это было свидетельством приближения войск императора. Их массивные танки, каждый высотой с пятиэтажный дом как неумолимые машины смерти, продавливали оборону Федерации, уничтожая все на своем пути. В этот момент в небе появлялись яркие вспышки, когда ПВО уничтожало воздушное прикрытие имперцев, но это было лишь временное облегчение. Имперцы продолжали давить на столице со всех сторон, и их силы казались неисчерпаемыми.

Космодром, располагался чуть южнее центра пылающей столицы. Боевые корабли стояли на стартовых площадках, готовые к взлету. Техники и инженеры суетились вокруг них, проверяя системы и готовя к бою. В воздухе витало напряжение и ожидание большой беды. Пилоты, одетые в боевые скафандры, собирались у своих истребителей, готовые к вылету.

Кордекс, стоя на возвышении, обратился к пилотам и экипажам по громкоговорителю:

— Храбрые солдаты Федерации! — его голос был твердым и решительным. — Мы стоим на пороге величайшего испытания в нашей истории. Враг приближается, он уже у ворот. Нам предстоит дать ему такой отпор, который он надолго запомнит и каждый раз вспоминая, будет вздрагивать. Мы не можем позволить Болисарию захватить нашу планету и уничтожить наш народ. Мы должны продолжать оказывать сопротивление, чтобы защитить нашу свободу и нашу родину.

Кордекс сделал паузу, оглядывая лица пилотов и солдат. В их глазах читалась решимость.

— Я знаю, что каждый из вас готов пожертвовать своей жизнью ради нашей победы. И я горжусь тем, что могу называть вас своими соратниками. Мы — одна команда, и наша цель — выжить как фракция, как избранный народ. На меня возложена важная миссия прорвать блокаду и эвакуировать правительство в безопасное место. Это наш последний шанс. Сейчас или никогда. Призываю быть сильными и непоколебимыми.

Кордекс поднял руку, указывая на небо, где разворачивались ожесточенные бои.

— Говорят, что враг непобедим, что его силы неисчислимы. Но я вам скажу: мы сильнее! Мы — воины Федерации, и наша решимость непоколебима. Мы не сдадимся и не отступим, сколько бы прославленных флотов и дивизий ни бросил против нас враг. Мы встретим его на поле брани с высоко поднятыми головами и недрогнувшими сердцами.

Каждый из вас — герой. Каждый из вас — часть нашей великой армии, которая сражается за свободу и справедливость в галактике. Мы стоим на страже против тирании и угнетения, и наша миссия — защитить наш народ и нашу родину.

Я принял тяжелое для себя решение — покинуть Сидерис и продолжить борьбу. Но знайте: я вернусь. И когда я вернусь, мы снова водрузим государственный флаг Федерации на шпиль нашего парламента, символизируя нашу победу и непоколебимую волю.

Пусть враг знает, что мы не боимся его. Пусть он знает, что каждый из нас готов пожертвовать всем ради нашей свободы. Мы — Федерация, и мы не сдаемся. Мы будем сражаться до последнего вздоха, до последнего выстрела.

И помните, что каждый из вас — часть великой истории. Каждый из вас — герой, который впишет свое имя в анналы славы. Мы вместе, и вместе мы победим. За Федерацию! За свободу! За справедливость! Вперед, воины! Вперед, к нашей победе!

Кордекс закончил свою речь, пилоты и солдаты ответили ему громкими криками одобрения.

Джон Новак к тому времени был на мостике своего нового флагмана – довольно потрепанного крейсера «Возмездие», на котором начинал службу в Федерации. И будет большая ирония судьбы если на нем же и погибнет в ходе безрезультатного прорыва блокады.

На борт крейсера стали прибывать первые парламентарии с детьми и родственниками. Их было так много, что не всем хватило кают, поэтому Джон распорядился расчистить грузовой трюм от части амуниции и боеприпасов, лишь бы всем новоприбывшим хватило места.

Кордекс пришел последним. Так как у него не было ни жены, ни детей, ни каких-либо близких родственников, Новак отдал ему свою каюту, а сам поклялся не покидать мостик корабля до тех пор, пока не окажется на Альционе в Плеядах.

Через пару часов пришла радиограмма из штаба флота с результатами разведывательного полета в секторе Омега по указанным адмиралом координатам. На удивление пилотов, никаких сил империи там не наблюдалось, кроме сигнатуры странного корабля, который разведка не смогла идентифицировать. Предварительный анализ выявил излучение присущее кораблям Бескрайних.

— Это и есть твой контакт? – Кордекс был заинтригован. — Кто это?

— Друзья. — Коротко ответил Джон, ощущая, как гора свалилась с плеч. — Предлагаю объявить старт, пока сюда и вправду не нагрянули корабли Империи. Было еще несколько подобных окон в обороне, но они быстро схлопнулись. Сейчас флот империи занят добиванием наших кораблей в соседнем секторе, и как только они закончат с ними, мы станем следующие. Связист! Передай на корабль Бескрайних шифрограмму. Пусть ожидают нас на Альционе. И пусть не вертятся у нас под ногами если завяжется бой, не хочу их случайно зацепить. Отправляй.

Джон Новак занял свое место в кресле на мостике, его взгляд был сосредоточен на многочисленных экранах и голографических панелях управления. Вокруг кипела работа: офицеры и техники готовили корабль к отчаянному прорыву блокады. Но ни у одного в голове не мелькнуло сомнений, наблюдая за тем, как раненый адмирал Новак уверенно отдает приказания.

— Адмирал, все системы готовы к старту, — доложил старший офицер.

— Отлично, — ответил Новак. — Начинаем отсчет. Всем приготовиться к взлету.

В этот момент на мостик вошел Кордекс. Его лицо было мрачным, но в глазах светилась надежда. Он подошел к Новаку и положил руку ему на плечо.

— Я верю в тебя, Джон. Ты всегда был нашим лучшим адмиралом.

— Что значит «был»? Я и сейчас адмирал если что, и пробуду им до самого Альциона. Займите свое место протектор, если я хоть что-то смыслю в космических сражениях, наш прорыв не останется не замеченным. У нас будет в лучшем случае полчаса, прежде чем командование имперцев поймёт, что происходит и снарядят вдогонку все свои свободные корабли.

Введя себе двойную дозу обезболивающего, Новак начал отсчитывать секунды до того момента, когда их маленькая флотилия покинет атмосферу планеты и вырвется в открытый космос. В волнении сжимая механические пальцы своих бионических протезов, Новак почувствовал, как на месте потерянного глаза начала пульсировать тупая, ноющая боль, отдаваясь в затылке. Перед его мысленным взором внезапно возникло лицо жены, и он с грустью осознал, каким же он был глупцом, оставив её на Каланте, поддавшись соблазну новой должности боевого офицера. Их брак едва не распался из-за этого, а его прекрасные дочери возненавидели его, считая, что он предал их семью и мать. Теперь ему предстояло исправить все совершенные ошибки и вернуться домой, но прежде — встретиться со Стимом и Алёшиным и выяснить, какой помощи они от него ждут.

Сектор Омега представлял собой обширную пылевую туманность, где преобладал крупный планетарный мусор в виде гигантских астероидов и ледяных глыб. Передвигаться внутри подобного астероидного поля было крайне сложно, но выбора нет.

Когда крейсер «Возмездие» вошел в сектор Омега, перед глазами экипажа предстала картина одновременно величественная и ужасающая. Туманность сияла мягким, рассеянным светом, создавая иллюзию спокойствия и безмятежности. Однако это спокойствие было обманчивым. Внутри туманности скрывались крупные скопления астероидов, которые медленно дрейфовали в вакууме, создавая смертоносные препятствия для любого корабля, осмелившегося проникнуть в это пространство.

Навигация в секторе Омега требовала невероятной точности и мастерства. Пилоты и навигаторы «Возмездия» работали на пределе своих возможностей, стараясь избежать столкновений с астероидами и ледяными глыбами. Каждый маневр был рискованным, каждое движение — точным и выверенным. Время от времени на пути корабля появлялись глыбы льда, и пилоты вынуждены были совершать резкие маневры, чтобы избежать столкновения.

Но самое страшное зрелище предстало перед экипажем, когда они начали продвигаться глубже в туманность. Вокруг них, словно призраки, дрейфовали фрагменты сотен подбитых кораблей. Искореженные корпуса, разорванные на части взрывами, медленно вращались в вакууме, создавая жуткую картину разрушения и смерти. Рядом с этими обломками еще можно было различить останки людей, застывших в последних мгновениях своей жизни. Их тела, искаженные и обугленные, плавали в космосе, словно мрачные напоминания о жестокости войны.

Зловещие вибрации доносились из искореженных корпусов кораблей. Это был металл, скрипящий и стонущий под давлением вакуума, электрические разряды, пробегающих по обнаженным проводам, и звуки умирающих электронных систем управления. В некоторых из этих обломков еще могли оставаться живые люди, запертые в ловушке искореженного металла, обреченные на медленную и мучительную смерть, но сейчас им никто не мог помочь.

Экипаж «Возмездия» молча наблюдал за этим ужасающим зрелищем, осознавая, что каждый из этих обломков — это часть новой истории, часть трагедии, которая разворачивалась перед их глазами. Впереди по курсе все время что-то вспыхивало и взрывалось – вероятно вторичная детонация оставшихся боеприпасов и энергоячеек. Но, кроме этого, по обе стороны от их маршрута полета явно кипело сражение, потом что они несколько раз чуть не попали под перекрестный огонь. Лишь своевременное ускорение избавило их от неприятных последствий.

Экипаж «Возмездия» продолжал свой напряженный полет сквозь опасное пространство, где каждый метр был наполнен смертельными угрозами. Космические мины, словно невидимые призраки, поджидали своих жертв в тени астероидов, готовые в любой момент активироваться и уничтожить все, что попадет в их зону действия. Чтобы не привлекать внимания мин, приходилось двигаться с отключенными щитогенераторами.

Новак держал руку на пульте управления, готовый в любой момент дать команду на маневр уклонения. Навигатор внимательно следил за радаром, стараясь обнаружить любые признаки опасности. Внезапно на экране появились несколько точек, движущихся на перехват. Это были беспилотные дроны-охотники, запрограммированные на уничтожение любого корабля, который попадет в их зону действия.

«Возмездие», не меняя курса, открыло заградительный огонь, и остальные корветы, летящие следом, поддержали его из своих орудий. Экипаж чувствовал, как корабль вибрирует от залпов, двигатели заработали на полную мощность. Время словно замедлилось, когда дроны приблизились, выпуская ракеты и лазерные залпы. Пилот хладнокровно придерживался маршрута, даже не пытаясь уклониться в сторону, что в любой момент могло привести к непоправимому. Но раз адмирал приказал, значит, ему виднее, и оставалось только верить.

Внезапно один из дронов взорвался, попав в поле действия космической мины. Это дало «Возмездию» драгоценные секунды для перегруппировки. Капитан быстро отдал команду на активацию защитных щитов и увеличение скорости. Корабль рванулся вперед, оставляя за собой след из обломков и взрывов. Как только были активированы щиты, мгновенно все пространство засияло от включающихся мин, которые быстро полетели следом за ними.

— Адмирал, если мы выберемся из этой передряги живыми, с меня бутылка лучшего стейча в галактике! — воскликнул Кордекс, стиснув зубы.

— Замётано, протектор. Держитесь крепче, сейчас будет самое интересное, — ответил Новак, не отрывая взгляда от экрана.

Впереди по курсу появилась большая группа дронов, но на этот раз «Возмездие» было готово. Пилот выполнил серию сложных маневров, уходя от атак и одновременно дезактивируя щиты. Залпы дронов пронзили пространство, зацепив флагман и несколько корветов, но прилетевшие следом за сигнатурами щитов мины быстро переключились на дронов, потеряв корабли.

Вокруг «Возмездия» бушевал огонь из ярких разрывов, но корабль продолжал свой путь, несмотря на повреждения. Экипаж работал слаженно, каждый знал свою роль и выполнял ее с максимальной отдачей. Инженеры быстро устраняли небольшие повреждения, медики оказывали помощь раненым, а пилоты и навигаторы продолжали вести корабль через опасное пространство.

— Блестящий маневр! — похвалил Кордекс, даже вспотев от напряжения.

— Спасибо. Только игра еще не окончена. У нас гости! Внимание! Ракетная атака! — предупредил Новак, увидев на радаре новую угрозу.

Невидимый из-за космического мусора имперский крейсер, с выключенными двигателями, дождался, пока они приблизятся к нему почти вплотную, прежде чем открыл ураганный огонь сначала по флагману, а затем перенеся огонь на полыхнувшие огнем корветы сопровождения.

На мгновение погас свет, и взвыли сирены тревоги. Новак почувствовал, как его сердце сжалось от паники, словно он снова оказался в том моменте, когда его корабль попал под огонь и мощным взрывом его выбросило наружу. Но он быстро отогнал неприятные воспоминания и, проклиная имперцев, поборол желание отдать приказ активировать щитогенераторы. Это мгновенно привлекло бы к ним все космические мины в округе. Оставалось надеяться на удачу и астероиды, которые отчасти защищали их от прямых попаданий.

Имперский корабль, изрыгая из себя одну волну дронов за другой, включил двигатели и медленно начал дрейфовать в сторону, не прекращая обстрел обнаруженного конвоя. Он успел уничтожить три корвета из десяти, прежде чем получил от «Возмездия» несколько ощутимых попаданий торпед с антиматерией. Понимая, что следующий залп станет для него последним, капитан имперского корабля приказал активировать щиты и попытаться сбежать.

— Большая ошибка, дружок! — Новак устало откинулся на кресло, ощущая опустошение.

Космические мины, снова пробудившиеся от спячки, мгновенно активировались и огромным облаком роя устремились к имперскому крейсеру со всех сторон. Мины сгорали в лучах скорострельных орудий, но их количество было неисчислимо. Они обрушились на крейсер, как стая голодных хищников, взрываясь и оставляя за собой огненные следы.

Имперский крейсер, окруженный огненным вихрем, начал терять управление. Его щиты трещали и искрились, не выдерживая натиска мин. В какой-то момент, огромный корпус столкнулся с ледяной глыбой и треснул по швам вдоль всей носовой части. Взрывы следовали один за другим, разрывая корпус корабля на части. Огненные шары взрывов зловеще высвечивали космическое пространство, создавая зрелище апокалиптической красоты.

Наконец, последний взрыв, самый мощный и яркий, поглотил имперский крейсер целиком. Огненный шар расширялся, поглощая все вокруг, и затем медленно начал угасать, оставляя за собой лишь обломки, туманную дымку и пустоту.

Экипаж «Возмездия» молча наблюдал за этим зрелищем, осознавая, что они только что стали свидетелями гибели могущественного врага. Новак, несмотря на усталость, чувствовал гордость за свой экипаж и корабль. Они снова выжили, но при этом ни один не поддался страху и панике.

— Офицер связи, что за корабль мы уничтожили? Есть в базе данных?

— Так точно, сэр. Малый артиллерийский крейсер «Принц Ойген», — доложил офицер связи, его голос дрожал от волнения. — Имел на корпусе штандарт правящего дома Юниев.

Новак кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает его. Они выжили, и это главное.

— Подобный класс кораблей выполняют роль падальщиков и добивают выживших. — Быстро объяснил Новак бледному Кордексу. — К счастью, мы его вовремя заметили ведь все могло закончится с куда большими потерями. Он мог легко пропустить нас и атаковать с тыла, но вероятно из-за неопытности капитана понадеялся на внезапность и огневую мощь. Думаю, его пропажу уже заметили и теперь стоит ждать гостей. Впрочем, есть и хорошие известия. Впереди достаточно чистое от мусора пространство чтобы совершить свертку пространства. Спасите выживших из подбитых корветов и убираемся отсюда. Надеюсь, других кораблей здесь нет поблизости?

— Никак нет, сэр. Есть весьма слабая, но необычная сигнатура аномалии. Но я не могу определить ни класс, ни тоннаж. Очень странные данные на мониторе. Нечеловеческие.

— Проверьте антиксено-сканером.

— Есть результат! Инопланетный корабль. Неизвестной постройки. Следует за нами в отдалении, идет параллельным курсом. Что прикажите делать? Попробовать связаться с ним?

Новак встретившись взглядом с нахмурившем брови Кордексом, быстро сказал.

— Передай от нас слова благодарности и вырази надежду на новую встречу.

— Как мне к ним обращаться?

— Экипаж «Антиките́ры». — на губах Джона появилась улыбка. — Наши ангелы хранители.

Император Болисарий, хоть и был смертельно уставшим, старался выглядеть бодро и всячески расточал любезности своим блистательным военачальникам при полном параде. На мостике имперского флагмана, освещенном мягким светом голографических дисплеев, царила напряженная атмосфера. Огромные панорамные окна открывали вид на орбиту Сидериса, где происходила осада столицы. Император великодушно предложил защитникам сложить оружие в обмен на жизнь, и сейчас как раз шли переговоры об условиях сдачи.

Внезапно, пресс-секретарь, бледный и взволнованный, подошел к нему и зашевелил усами:

— Ваше Величество, у меня печальная весть. В ходе сражения против превосходящих сил противника героически погиб в бою ваш любимый племянник, принц Ойген Густав Юний младший. Он командовал малым артиллерийским крейсером прикрытия. Пользуясь прекращением огня и вашим великодушием в момент перемирия, группа кораблей Федерации вероломно и коварно прорвали нашу блокаду. Убийцам вашего племянника, к сожалению, удалось скрыться. Разведка и барон Водевиль сообщают, что беглецам помогли те же самые преступники, кто способствовал убийству вашей дражайшей кузины Жасмины Дюваль в регионе Селена благословенная.

Болисарий застыл на месте с каменным лицом. Эта новость так шокировала и расстроила Императора, что он на мгновение потерял дар речи. Его лицо исказилось от боли, но он быстро взял себя в руки и тут же приказал генералам в приказном порядке:

— Прекратить любые переговоры о мирной сдаче! Начать немедленное наступление на столицу, даже если для этого придется пожертвовать большей частью наших войск. Мне плевать, как вы это сделаете, хоть бомбардируйте её термоядерным оружием, но столица должна быть захвачена к завтрашнему утру! Или клянусь честью, все мои высшие офицеры сами займут место штурмовиков в первых рядах! Трусость будет наказана самым суровым образом. Исполняйте.

Генералы браво взяли под козырек и с величайшим энтузиазмом приступили к планированию последнего штурма неприступной твердыни Федерации. Они поспешили ретироваться подальше от разъяренного сюзерена, который принялся рвать и метать молнии гнева.

— Мне нужно знать, кто повинен в смерти Ойгена! У любой проблемы есть имя! Так предоставьте мне виновного, а, впрочем, я и сам знаю имя! — Болисарий подошел чеканящей походкой к бледному адмиралу Антонию Грацию и его заместителю контр-адмиралу Арминию Крассу, прожигая обоих яростным взглядом. — Разве не вы, любезный адмирал Граций, обещали мне не волноваться за жизнь Ойгена? Разве не вы убеждали меня в полной безопасности сектора космоса, где он в итоге погиб? Думаете, я забыл о вашем провальном фиаско и некомпетентности, когда вы потеряли Первый ударный флот Гийяд, проиграв сражение Джону Новаку, который был к тому же в меньшинстве?

— Сир, мне очень жаль, этого не должно было произойти… — пробормотал адмирал Граций, его голос дрожал, тогда как Арминий Красс в душе ликовал.

— Все верно, адмирал, этого не должно было произойти, но из-за вашей чрезмерной самоуверенности, чванливости и недальновидности дважды произошли трагедии, которые легко можно было избежать, если бы вы были способны верно оценивать силы врага. Передайте свои полномочия Арминию Крассу, теперь он новый адмирал. Вы же сняты с должности, лишены званий и помещены под временный домашний арест, до тех пор, пока высокий имперский суд не вынесет окончательный вердикт о степени вашей вины в гибели моего мальчика. Охрана!

Гвардейцы мгновенно появились и окружила адмирала Антония Грация, который, бледный и потрясенный, не мог произнести ни слова. Его заместитель, контр-адмирал Арминий Красс, взял из рук Грация адмиральский жезл, стараясь сохранить хладнокровие и профессионализм.

— Сир, я принял командование, столица будет взята в течении двадцати четырех часов считая с этого момента. — пообещал Арминий Красс, вытянувшись по стойке смирно.

Император Болисарий кивнул, его лицо все еще было искажено гневом и болью.

— Похвальное рвение. Мне это нравится. Надеюсь, что так оно и будет, адмирал Красс. Ради Вашего же блага. Не подведите пустыми обещаниями, как это делал ваш предшественник.

Арминий Красс отдал честь и быстро покинул каюту, чтобы приступить к планированию штурма. Оставшиеся офицеры разведки начали активно обсуждать стратегию и тактику, стараясь не упустить ни одной детали.

Император Болисарий медленно сел в кресло ощущая, как заболело сердце, его мысли были заняты потерей племянника. Нужно было сохранить ясность ума и решимость, чтобы довести дело до конца, но отчего же тогда ему так тяжело и больно на душе? В его голове крутились воспоминания о милом юноше Ойгене, его смехе, его мечтах и амбициях. Болисарий поклялся, что отомстит за его смерть, чего бы это ему ни стоило. Кровь за кровь.

— Ваше Величество, — обратился к нему пресс-секретарь, — у нас есть новости с фронта. Наши войска готовы к наступлению, но противник также усилил оборону. Нужно Ваше дозволение.

— Пусть усиливают, — бесцветным голосом ответил Болисарий, распрямив спину попытался снова выглядеть внушительно. — Мы не остановимся, пока столица не будет предана огню и забвению. Передайте всем командирам, что я лично буду наблюдать за ходом операции. Никаких оправданий, никаких провалов и никакой пощады к врагам. Пригласите сюда барона Водевиля.

Пресс-секретарь подобострастно кивнул и удалился, чтобы передать приказ. Император Болисарий вздохнул и посмотрел на звездное небо через иллюминатор. Впереди будет еще множество битв и побед, но сейчас это было не главное. Сидерис был нужен совсем для другого.

На орбите Сидериса началась подготовка к решающему штурму. Корабли выстраивались в боевые порядки, артиллерия готовилась к залпам, а штурмовые десантные отряды проверяли свое снаряжение. В воздухе витало напряжение, но также и желание довести дело до конца.

— Вперед, — прошептал Император Болисарий, глядя на звезды. — За Ойгена. За империю.

— Ваше Величество, чем я могу быть Вам полезен?

Болисарий нехотя оторвал взгляд от звезд и пристально стал разглядывать барона Водевиля, который с достоинством вошел в каюту. Пиратский лорд из числа так называемых независимых колонизаторов дальнего космоса или по-простому «детей Рагнара» из региона галактики Селена, всегда производил впечатление элегантности. Его расшитый золотом вечерний костюм сидел безупречно, подчеркивая борцовскую фигуру с массивными мускулистыми руками и ногами. Однако лицо Водевиля было частично изуродовано и наполовину скрыто под золотой маской, которая умело скрадывала отсутствие одного глаза и носа. В руках у него была кипа старинных винтажных свитков, а под мышкой — обычный с виду электронный планшет.

Каюта императора была освещена мягким светом, создавая атмосферу уюта и спокойствия. Голографические дисплеи мерцали, отображая карты звездных систем и тактические данные. В воздухе витал легкий аромат дорогого табака, который Болисарий иногда позволял себе в моменты раздумий или стресса. Все как будто располагало к доверительной беседе, но эта была иллюзия.

— Любезный барон, чем порадуете монаршую особу? Какие принесли важные новости из археологического отдела, коим вы взялись заведовать? — голос Болисария был спокоен, но в нем чувствовались нотки скрытого ехидства и угрозы. — Вы обещали мне гробницу СООНа, но пока что, кроме руин Сидериса, мои люди ничего более достойного не обнаружили. Как же так?

Барон Водевиль откашлявшись, сделал шаг вперед, его движения были плавными и уверенными. Он слегка поклонился, демонстрируя уважение к императору.

— Ваше Величество, — начал он, стараясь выглядеть беззаботным, — Призываю Вас к терпению.

— Последний кто меня призывал к терпению плохо закончил в итоге. — перебил Император и пристально посмотрел тяжелым взглядом на Водевиля отчего тот снова закашлялся. — Давайте ближе к делу, терпение никогда не было моей сильной стороной.

— Я принес вам важные документы, которые могут в корне изменить ваше мнение относительно видимости моего бездействия. Пока ваши отважные военные были заняты выбиванием пыли из Федерации, я обнаружил следы гробницы. В местных архивах!

Болисарий поднял бровь, его интерес был задет.

— Продолжайте, барон. Я заинтригован.

Водевиль поспешно протянул императору старинные свитки, их бумага была желтой от времени, но текст был четко различим.

— Это древние карты и записи, которые мы обнаружили в развалинах одного из разрушенных храмов, а также некоторые свитки, найденные в музее истории. Они содержат информацию о некоем «колодце душ», где были изыскания, но по личному распоряжению протектора Кордекса все работы в этом направлении были прекращены и засекречены. Видите ли, в чем дело: наших друзей из Федерации так напугала эта находка, что они попытались стереть любые упоминания о ней, но, к счастью, кое-что уцелело. Вот, взгляните. Готов биться об заклад, что это и есть гробница.

Болисарий медленно взял свитки и начал внимательно изучать отчеты. Его глаза быстро скользили по строкам, впитывая каждую деталь. Внезапно его глаза стали алыми, а голос заметно изменился, став глухим и зловещим. Водевиль ощутил трепет и страх, сообразив, что сейчас с ним разговаривает личность, постепенно стирающая старую личность императора. Нечто жуткое и темное было в этом взгляде и в этом тихом голосе похожем на шипение ядовитой гадюки.

— Любопытная находка, — пробормотал Болисарий, его мысли переключились снова на барона. — А что насчет планшета с аналитикой? И я не вижу координат гробницы.

Водевиль с готовностью передал планшет императору.

— Здесь содержатся все данные и анализ, которые подтверждают информацию из свитков. Мы провели тщательное исследование и убедились в их достоверности. Кроме того, ваша разведка добыла оригиналы допроса службой безопасности Федерации некоего вольного археолога Джина Раека, который пять лет назад пытался проникнуть в «колодец душ», якобы в поисках следов своего друга коммандера Алёшина с Земли. Он настаивал на связи колодца с легендой о семи братьях.

Глаза Болисария вспыхнули плохо скрываемой радостью и торжеством, но лицо осталось серьезным и сосредоточенным.

— Вы проделали отличную работу, барон. Эти данные могут стать ключом к нашим поискам. Я ценю вашу преданность и усердие, и потому вы будете достойно вознаграждены.

Водевиль снова поклонился, его глаз за маской сверкнул плохо скрытой алчностью.

— Всегда готов служить вам верой и правдой, Ваше Величество.

Болисарий встал и подошел к панорамному окну, глядя на поверхность Сидериса. В его голове крутились мысли о предстоящей миссии, ради которой он и вторгся в Федерацию.

— Мы должны действовать быстро и в полной тайне. Соберите своих лучших людей и будьте готовы выступить по первому моему приказу. Гробница СООНа — это наша гарантированная победа. Этот носитель слабеет с каждым днем, начинает проявлять преступную слабость. То начинает жалеть себя, готовый разрыдаться как ребенок из-за потери племянника, которого видел от силы раз в году. А то вдруг готов все бросить и отступить от начатого, не подумав о цене, которую уже уплатили его подданные и солдаты. Все это не может не внушать опасения за душевное равновесие нашего дражайшего монарха. Поэтому поспешите, барон. Время на исходе.

— Понимаю, — ответил Водевиль, его голос был тверд и решителен. — Я немедленно приступлю к выполнению вашего приказа, Ваше Величество. Мои люди, как и я, вас не подведем.

Когда Водевиль покинул каюту, Болисарий снова погрузился в изучение свитков. Он непроизвольно стал поглаживать бардовый участок кожи на шее, на котором едва заметно светились непонятные иероглифы и знаки. С тех пор как император пересадил себе кусок кожи Вечного императора, в нем словно поселились две личности. Одна из них была его прежней — гордой, вспыльчивой и немного застенчивой, а вторая — чужая, более рассудительная, холодная и созерцательная, при этом весьма жестокая и нетерпимая к чужим ошибкам. Эти две личности сражались между собой, периодически захватывая контроль над слабым телом.

Тем временем вторжение Империи в пределы Федерации перешло в финальную стадию. Расширив контролируемые территории вокруг Сидериса в звездной системе, чтобы у защитников не было ни единого шанса сбежать или получить подкрепление, штурмовые команды начали атаку на столицу Федерации.

Над планетой Сидерис зависли огромные боевые корабли Империи, их корпуса отражали свет звезд, создавая зловещее мерцание. В небе появились сотни бомбардировщиков, их двигатели оставляли за собой длинные огненные следы. Эти массивные летательные аппараты, напоминающие стальных хищников, начали сбрасывать свои смертоносные бомбы на поверхность планеты. Первые волны бомбардировки были направлены на стратегические объекты: военные базы, командные центры и узлы связи, опоясывающие столицу несколькими поясами безопасности. Взрывы термоядерных боеголовок озаряли небо яркими вспышками, создавая огненные грибы, которые поднимались высоко в атмосферу. Земля содрогалась от мощных ударов, воздух наполнялся грохотом и ревом. Огненные штормы проносились по улицам столицы, оставляя за собой руины и пепел.

После первой волны бомбардировки на сцену вышли танковые подразделения и высокомобильные мотострелковые подразделения. Огромные десантные корабли начали спускаться на поверхность, их корпуса раскалялись от трения о воздух. Из их чрева выползали гигантские танки, их гусеницы вгрызались в горящую землю, оставляя глубокие борозды. Эти стальные монстры, оснащенные мощными орудиями и броней, двигались неумолимо вперед, сметая все на своем пути.

Танковые колонны продвигались по руинам столицы почти без боя, их орудия грохотали, разрушая здания и укрепления. В воздухе витал запах горящего металла и человеческой плоти. Солдаты Федерации пытались оказать сопротивление, но их усилия были тщетны. Имперские танки, поддерживаемые пехотой и артиллерией, неуклонно загоняли их под землю.

В небе над столицей продолжали кружить бомбардировщики, сбрасывая на этот раз термобарические бомбы, расчищая дорогу для танков. Серии взрывов следовали один за другим, создавая хаос и разрушение. Огненные штормы и клубы дыма затмевали солнце, превращая день в ночь. Земля содрогалась от мощных ударов, воздух наполнялся грохотом и ревом.

В этой войне помимо регулярных частей армии Империи, так же принимали участие многочисленные частные военные компании и наёмники со всех уголков галактики. Не скупясь выплачивать гонорары и щедрые премиальные, Император сделал ставку на быструю, но очень кровавую войну. Чем быстрее захватывались планеты и исполнялись планы командования, тем больше награда ожидала всех причастных к этой бойне.

В центре столицы, окруженный руинами и огнем, находился командный бункер Федерации — последний оплот сопротивления. Это массивное подземное сооружение, современное и мощное, защищенное многослойной броней и передовыми системами обороны, было последним рубежом, который имперские войска должны были преодолеть для окончательной победы.

Первые попытки прорвать защиту бункера были отбиты с большими потерями для атакующих. Имперские танки и пехота столкнулись с мощными автоматическими турелями и минными полями, которые сеяли смерть и разрушение среди наступающих. Однако, несмотря на тяжелые потери, имперские командиры не собирались отступать. Они знали, что захват командного бункера означает конец военной компании и долгожданный отдых, а любое промедление - наказание.

На помощь регулярным частям снова пришли элитные подразделения наемников и частных военных компаний. Эти хорошо обученные и оснащенные опытные бойцы, начали систематическое уничтожение внешних укреплений бункера. Используя тяжелую бронетехнику и мощные взрывчатые вещества, они постепенно пробивали бреши в обороне.

Одновременно с этим, в небе над бункером появились десантные корабли, с которых начали высаживаться штурмовые группы имперского спецназа. Эти элитные бойцы, оснащенные реактивными ранцами и новейшим экспериментальным вооружением, быстро спускались под поверхность, используя вертикальные шахты и вентиляционные отверстия для проникновения внутрь бункера куда перед этим закачали ядовитый, отравляющий газ.

Внутри бункера царил хаос. Солдаты Федерации, защищавшие последние рубежи, сражались отчаянно, но их силы таяли на глазах. Имперские штурмовики, проникая все глубже в подземные уровни, уничтожали организованное сопротивление. В узких коридорах и залах бункера разворачивались жестокие бои, где каждый метр давался с большими потерями для обеих сторон.

Однако, несмотря на героическое сопротивление, защитники бункера не могли сдержать натиск имперских войск. Один за другим сдавались последние рубежи обороны, и, наконец, штурмовые группы спецназа добрались до командного центра — сердца бункера. Здесь, в окружении разрушенных терминалов и горящих экранов, последние защитники Федерации сражались до последнего патрона. Им дали шанс сдаться, но они предпочли смерть бесчестию.

Когда последний солдат Федерации пал, командный бункер был захвачен и окончательно зачищен. Имперские войска, торжествуя, подняли флаг Империи с золотым фениксом над парламентом столицы. Это означало окончательную победу и полный захват планеты Сидерис.

С захватом командного бункера и столицы Федерации война временно затихла. Империя одержала решающую победу, и планета Сидерис стала частью её обширных владений. Оставшиеся в живых жители планеты были вынуждены признать власть Империи, а их не успевшие сбежать лидеры были арестованы и преданы суду. Однако Федерация не прекратила свое существование. Правительство в изгнании продолжало руководить обороной оставшихся звездных территорий, сохраняя надежду на возрождение.

Протектор Кордекс, как и большая часть парламента Федерации, успели сбежать, и по слухам, уже покинули пределы звездной системы. Император, осознавая масштаб потерь, понесенных в бою, не был готов к немедленному преследованию. Его армии нуждались в отдыхе, чтобы залечить раны, восстановить силы и подготовиться к новым военным компаниям. Этот процесс, вероятно, займет не менее года, прежде чем Империя сможет вновь бросить вызов оставшимся силам Федерации.

Уже на следующий день на Сидерисе началась трудная работа по восстановлению разрушенной инфраструктуры и возвращению к нормальной жизни. Города, превращенные в руины, постепенно оживали под пристальным взглядом имперских оккупационных сил и администрации. Жители, потерявшие свои дома и близких, пытались найти силы для восстановления и адаптации к новой реальности и пока что с неохотой и опаской возвращались в столицу. Имперские инженеры и целая армия роботов-строителей работали день и ночь, возводя новые здания и восстанавливая разрушенные коммуникации. В небе над планетой больше не витали бомбардировщики, их место заняли транспортные корабли, доставляющие строительные материалы и гуманитарную помощь. В то же время, имперские администраторы начали внедрять новые законы и порядки, стремясь интегрировать Сидерис в свои обширные владения.

Водевиль в течении всего этого периода не терял время зря. Подгоняемый императором, он организовал несколько десятков крупных археологических партий, лично возглавил раскопки в десяти возможных локациях, где предположительно мог находится «колодец душ». И могло это продолжаться еще не одну неделю если бы Водевиль не решился на хитрость. Раздобыв сведения о местоположении Джина Раека, который последние семь лет жил со своей семьей на Альционе в Плеядах, завязал с ним переписку выдав себя за археолога, интересующегося «колодцем душ».

«Дорогой Джин, я надеюсь, что эта радиограмма найдет вас в добром здравии. Меня зовут Максимилиан Фостер, и я археолог, страстно увлеченный древними тайнами и артефактами. В ходе своих исследований я наткнулся на упоминания о «колодце душ» и был бы весьма признателен, если бы вы могли поделиться своими знаниями об этом загадочном месте.

С уважением, Максимилиан Фостер, археолог и альтруист».

На несказанное счастье, Водевиля, ответ не заставил себя долго ждать. Окрыленный успехом, барон напросился на аудиенцию к императору чтобы похвастаться успехами.

— Барон, как это низко присваивать себе чужие успехи. – Немедленно осадил его Болисарий.

— Читайте письмо сир, это очень важно.

— Вы так считаете? Хм, пожалуй, прочту. Но я не одобряю такого коварства.

Болисарий наградив притихшего Водевиля презрительным взглядом углубился в чтение.

«Уважаемый мистер Фостер, коллега археолог!

Спасибо за ваше письмо и интерес к данной теме. «Колодец душ» — это действительно загадочное место, и я понимаю ваш интерес. Однако, я должен предупредить вас, что поиски этого места могут быть смертельно опасны. Если вы действительно решитесь на это путешествие, я готов поделиться некоторыми сведениями, которые могут помочь вам в ваших исследованиях.

«Колодец душ» — это не просто легенда, которая передается из поколения в поколение. В своих исследованиях я нашел несколько древних карт и записей, которые могут указать на его местоположение, а также упоминание той силы что там покоится. Однако, я должен предупредить вас, что многие из тех, кто пытался найти его, погибли или исчезли без следа. Я сам стал жертвой предательства из-за чего меня силой выдворили с Сидериса с десятилетним запретом посещать планету, но я буду крайне благодарен, если вы сможете закончить начатое мною дело. Я прилагаю к радиограмме копии древних карт и записей, которые могут помочь вам в ваших поисках. Удачи вам в ваших исследованиях. С наилучшими пожеланиями, ваш соратник и коллега Джин Раек».

— Очень мило, барон Фостер. Даже я растрогался вашей совместной переписке. Но я до сих пор не вижу ни единого упоминания о расположении «колодца душ». Мне так же ничего не говорят схемы и линии на этих картах. Просто скажите координаты, не томите.

— Ваше Величество, вход в гробницу СООНа находится прямо у вас под ногами. — Водевиль возбужденно дыша, смахнул пот со лба и несколько раз демонстративно топнул ногой по каменным плитам дворца, где раньше заседал планетарный парламент Федерации. — По этой причине все мои поиски были напрасны. Я искал особые полости в коре планеты, необычные энергетические сигнатуры и маркеры. А тем временем вход все это время был здесь.

Болисарий нахмурился, его глаза сузились, выражая смесь удивления и недоверия.

— Продолжайте, барон. Я слушаю.

— На глубине десяти километров находится водяной горизонт, — продолжил Водевиль, его голос дрожал от возбуждения. — И прямо в нем, заключенный в водяную капсулу, находится металлический цилиндр длиной в два километра и диаметром сто метров. До гробницы будет чрезвычайно тяжело добраться, потому что она находится внутри этой водяной капсулы. Чтобы откачать столько воды, нам потребуются месяцы если не годы напряженной работы. Сроки еще уточняются, но это в любом случае будет титаническим трудом.

Болисарий внимательно слушал, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькали искры интереса.

— Опережая Ваш вопрос, Ваше Величество, — Водевиль сделал паузу, чтобы перевести дыхание, — гробница-цилиндр, скорее всего, проникла в кору планеты при мощном ударе о поверхность, прилетев из глубин космоса миллионы лет назад. Этот удар создал вертикальный ударный кратер соответствующей глубины, который со временем исчез благодаря движению породы. Вероятно, Федерация столкнулась с теми же трудностями что и мы, иначе давно бы извлекла гробницу или как минимум проникла внутрь. Но нет, идиот Кордекс распорядился оставить решение этой проблемы до лучших времен и все засекретить.

Болисарий медленно поднялся с кресла, его мысли крутились вокруг новой информации.

— Прекрасная работа, барон! — произнес он, его голос был полон сдержанного уважения. — И пусть вы и редкостный пример лени, авантюризма и эгоизма, но и вам иногда чертовски везет. Я дам задание инженерам, пусть поломают голову над этой дилеммой. Вам же надлежит подготовиться к ритуалу реинкарнации. Если все пройдет как положено, вы станете самым богатым и обеспеченным человеком на свете, не обделенным моей милостью. Но если что-то пойдет не так и я умру, вы отправитесь следом за мной, так и знайте. Надеюсь, ваши хозяева клаксианцы знали, что делают, присылая вас сюда ко мне ко двору. Готовьтесь к духовному ритуалу Антиединства и не о чем более не думайте. Как добраться до гробницы отныне моя головная боль и забота.

Император медленно встал и скрыл лицо под темным капюшоном, отчего оба его глаза словно два уголька засветились из тьмы. Слегка согбенный, словно под весом неисчислимых грехов, он медленно стал удаляться в свои покои, едва передвигая ногами. Сейчас он уже ничем не напоминал того жизнерадостного и лихого маршала Конрада Юния, балагура и любителя женщин.

Молча проводив взглядом зловещую фигуру, Водевиль медленно перевел дыхание и снова посмотрел на карту, присланную Джином Раеком. Он не стал говорить императору что в письме не было указано конкретное места и что окончательное местоположение смогли выявить только аналитические станции клаксианцев, с которыми он работал с помощью нового планшета. Проведя анализ всех доступных источников и добавив предположения Джина, клаксианцы быстро разгадали этот ребус, выслав следом и дальнейшие инструкции для барона. Как он и предполагал, прежде чем ему разрешат вернутся к преследованию неуловимой «Антиките́ры», следовало провести некий ритуал с Императором. Что это был за ритуал? Никто не знал, включая Водевиля, клаксианцы лишь сообщили что они поймут об этом на месте, когда отыщут гробницу СООНа.

Уже через несколько часов имперские инженерные отряды приступили к расчистке территории, где предстояло начать бурение. Работа предстояла большая и серьезная, для проекта подобного масштаба были мобилизованы огромные силы: свыше миллиона рабочих, две космические флотилии дражников и гигантские механизмы по созданию и укреплению стен будущего тоннеля. Дражники обычно занимались расчисткой космического пространства от планетарного мусора, но сейчас их мощные энергетические буры были направлены в одну точку на планете.

Когда пришло время, все сорок буров принялись прожигать почву Сидериса, по ходу испаряя огромные объемы воды, что привело к формированию неведомых в этих краях ураганов и штормов. Огненный фонтан раскаленной почвы поднялся на высоту почти десяти километров, отчего его прекрасно было видно даже с низкой орбиты. Чтобы строительную площадку не беспокоили шторма и формирующиеся грозовые тучи, способные затопить место раскопа, в дело вступили имперские экологи и гидрологи. Они разогнали тучи и создали зону, свободную от облаков.

Теперь картина выглядела из космоса еще более впечатляюще: гигантский бублик кольца мощного шторма, разрываемого молниями, и расчищенное пространство в центре столицы. Сверкающие вспышки молний освещали мрачные тучи, создавая зрелище, которое могло бы потрясти даже самого закаленного наблюдателя. В центре этого хаоса, словно глаз бури, находилась строительная площадка, где кипела работа.

— Примерно сутки, господин, — ответил инженер, его голос звучал уверенно, несмотря на масштаб задачи. — Мы одновременно откачиваем расплавленную почву, чтобы она не мешала. Дальше пойдет твердый гранит, и вот с ним придется как следует помучиться. Мы с коллегами как раз обсуждаем идею применения акустических волн для дробления плотной породы. Под гранитом снова рыхлая почва и песок, потом прослойка калиевых отложений, и дальше водяной горизонт. Если мы неправильно рассчитаем время, огненные буры дражников достигнут подземного моря и мгновенно вскипятят воду, после чего произойдет взрыв невиданной силы, вызванный испарениями. Это может обвалить края раскопа и еще сильнее затруднить нам работу.

Водевиль кивнул, осознавая всю сложность предстоящей задачи. Его взгляд снова устремился к огненному фонтану, который, словно живое существо, извивался и плясал в небе. В этом зрелище было что-то первобытное и могущественное, словно сама природа выражала свое недовольство вмешательством человека в ее недра.

— Мы должны быть предельно осторожны! — в голосе Водевиля сквозила тревога. — Ошибка может стоить нам слишком дорого. Император не потерпит от нас плохих новостей.

Инженер согласно кивнул, его глаза блестели от напряжения и ответственности.

— Мы сделаем все возможное, господин. Наши лучшие умы работают над этим проектом, и мы не подведем. Все понимают важность этой миссии.

Водевиль снова посмотрел на огненный фонтан, чувствуя, как в его груди зарождается надежда. Быть может, все не так и безнадежно, как он считал вначале.

Часы тянулись медленно, словно время само замедлилось, чтобы дать возможность каждому моменту проявиться в полной мере. Инженеры и рабочие трудились без перерыва, их лица были залиты потом и напряжением. Когда одна смена заканчивала, ей на смену приходила вторая, потом третья и так без остановки. Огненные буры день за днем продолжали свою неустанную работу, прожигая слой за слоем, пока наконец не достигли твердого гранита.

— Приготовиться к акустическому дроблению! — прозвучал приказ инженера, и команда приступила к подготовке. Гигантские генераторы акустических волн были установлены вокруг буровой площадки, их гул наполнял воздух, создавая ощущение неизбежности.

Когда все было готово, инженер дал сигнал, и генераторы заработали на полную мощность. Волны звука, невидимые, но мощные, начали проникать в гранит, разрушая его структуру. Казалось, сама земля застонала под этим могучим натиском, и Водевиль невольно сжал кулаки, ожидая ответной реакции планеты, которая незамедлительно последовала в виде землетрясения.

Минуты, а потом и часы тянулись как вечность, но наконец гранитный панцирь начал крошиться, превращаясь в мелкие осколки. С хрустом, который эхом разнесся по всей строительной площадке, гранит лопнул. Облако пыли от гигантского взрыва еще не рассеялось, а рабочие уже приступили к уборке обломков. Буры дражников снова ожили, упершись в рыхлую песчаную почву.

— Мы приближаемся к калиевым отложениям, — предупредил главный инженер, его голос был напряжен. — Это самый опасный момент. Я подумываю прекратить бурение и дальше действовать по старинке. Слишком велик риск.

Водевиль кивнул, его сердце билось в груди как барабан. Наступал ответственный момент.

— Остановите буры! — приказал инженер по рации. — Дальше пусть сверлит туннель проходческий щит. Вода под давлением, так что не прозевайте момент.

Рабочие начали аккуратно удалять калиевые отложения, используя массивные экскаваторы. Каждое их движение было продумано и выверено, и наконец, они достигли последнего слоя. Сканер пород и сейсмические датчики указывали на возросшее давление снизу. Гигантская чаша кратера, уходящая вниз на километры, медленно остывала, формируя оболочку пара.

— Мы почти у цели. — произнес инженер, его голос дрожал от напряжения. — Еще один шаг, и мы достигнем подземного моря. Всем покинуть раскоп! Тридцать минут до контакта!

И вот, наконец, проходческий щит пробил последний слой. Вода начала быстро подниматься по тоннелю, заполняя его, словно живое существо, стремящееся вырваться на свободу. Водевиль затаил дыхание, наблюдая за тем, как бурлящий поток воды набирает силу.

— Включить откачку! — крикнул инженер, и команда мгновенно приступила к действию. Мощные насосы начали откачивать воду, создавая шум, который заглушал все остальные звуки. Вода бурлила и пенилась, но постепенно ее уровень начал снижаться.

— Мы будем сбрасывать воду прямо в море, что со временем поднимет уровень воды и частично затопит столицу, — объяснил инженер. — Но Император согласился с сопутствующим уроном и лично выписал нам свою резолюцию. Наши действия уже повлияли на всю экологию планеты, так что поздно останавливаться.

Из глубин начали подниматься потоки газов, среди которых был опасный метан. Его запах, сладковатый и удушающий, начал распространяться по тоннелю, в любой момент готовый вырваться на поверхность. Сканеры заблаговременно предупредили о выбросе метана.

— Внимание! Метан! — предупредил инженер, его голос был полон тревоги. — Включить вентиляцию, установить силовой купол над стройплощадкой и готовиться к возможному возгоранию!

Водевиль чувствовал, как по его вискам побежал пот от напряжения. Метан мог взорваться от малейшей искры, и это привело бы к катастрофе. Вентиляционные системы заработали на полную мощность, откачивая опасные газы и разрежая их концентрацию. Мгновенно вокруг стройплощадки ударили в небо белесые струи дезактивированного метана, который стали отводить из шахты. Давление внутри тоннеля сразу стабилизировалось, а уровень воды заметно упал, так как вода стала опускаться в освобожденный от газа метановый карман, заполняя его.

Спустя еще сутки тоннель, освещенный мерцанием аварийных огней и прожекторов, казался живым существом, дышащим и пульсирующим. Вода, которая еще недавно грозила затопить все, опустилась ниже уровня гробницы СООНа, уступая место стабильности и контролю. Вентиляционные системы продолжали работать, создавая постоянный поток воздуха, который уносил с собой последние остатки опасного газа. Участки где могла прорваться вода были надежно закупорены и усилены силовыми экранами.

Глубинные сканеры выявили огромный объект, черный как уголь, который при ближайшем изучении оказался не из металла, а из метасплава биологической природы. Имперские инженеры смогли спуститься вниз по тоннелю и уже приступили к попытке вскрыть тугоплавкий материал. Метасплав поддавался плохо, но постепенно уступал под натиском мощных инструментов.

Когда имперцы смогли прорезать технологическое отверстие в корпусе, мгновенно все пространство заполнилось непроглядной тьмой, растворившей всех людей без остатка. Неизвестная живая материя, похожая на густую нефть, втянулась внутрь гробницы и более не появлялась. Все, кто находился в тот момент рядом, растаяли, не оставив даже костей.

Тоннель, теперь окутанный мраком, словно поглотил все звуки и свет. Водевиль, наблюдавший за происходящим через объективы камеры, был испуган и одновременно восхищен. То, что они столкнулись с чем-то, что выходило за пределы их понимания и контроля, было только на руку. Стало быть, гробница настоящая и теперь последние сомнения отпали.

— Мне нужно обо всем доложить Императору. Хорошая работа, — похвалил Водевиль, разминая затекшую шею и ощущая мощный духовный подъем. — Ничто так не бодрит как предвкушение больших денег и власти.

Главный инженер едва заметно кивнул и дрожащими руками налил себе кофе из термоса.

Выслушав доклад Водевиля в свойственной только ему безразличной манере, Болисарий едва заметно кивнул и медленно поднялся с трона, сделав знак следовать за ним.

— Мне нужно попасть внутрь этого древнего объекта. Не волнуйтесь, барон, томящаяся внутри гробницы сила меня, не тронет, ибо мы с ней в какой-то степени… родня. Это даже хорошо, что рабочие погибли при вскрытии гробницы — это стало данью уважения и обязательным в таких случаях жертвоприношением. Вы будете сопровождать меня внутрь. И молитесь своим богам, чтобы мы вернулись обратно вдвоем. Без меня вас мгновенно казнят, таков был мой приказ.

Пиратский барон явно чувствовал себя не в своей тарелке, пока установленный подъемник опускал их двоих в мрачное царство подземного мира Сидериса. Зачем он только вернулся в Обитаемый пузырь? Ему вполне комфортно жилось в регионе Селены, покуда не появилась эта проклятая «Антиките́ра», после чего всё полетело к чертям. У него был серьезный бизнес, лихая братва и большие планы на будущее. А теперь его жизнь целиком зависела от какой-то инопланетной хрени, пролежавшей в земле с незапамятных времен. Как же всё это было стрёмно и зашкварно для еще недавно лихого сорвиголовы, любителя авантюр и легких денег.

— Держите меня за руку и не отпускайте, коли жизнь дорога, — глухо посоветовал Болисарий и первым вышел из остановившегося подъемника. — Мы ступили на территорию вечной тьмы и забвения. Так не будем оскорблять её светом. Не переживайте барон, я прекрасно вижу в темноте.

Мгновенно все лампы и прожектора погасли, погрузив их обоих в непроглядную тьму. Водевиль, на ватных ногах, шел рядом с Императором, вздрагивая от любого шороха. Тьма вокруг была настолько плотной, что казалось, будто она имеет собственную массу и вес. Каждый шаг эхом отдавался в пустоте, создавая ощущение, что они находятся в огромном, бесконечном пространстве. Свод гигантской пещеры изредка трещал и от него откалывались куски породы, с грохотом далеких камнепадов играя на нервах. Где-то глубоко под гранитами бурлила вода.

— Вы чувствуете его присутствие? — прошептал Болисарий, его голос звучал как эхо из глубин времени. — Здесь каждый шаг может стать последним. СООН был мудр, что спрятал частичку своей силы подальше от чужих глаз. И теперь мы на пороге неведомого.

Водевиль даже поморщился от болезненной хватки Императора, чувствуя, как сердце уже готово выпрыгнуть из груди. Так оба они и прошли под гигантской аркой технологического отверстия, вырезанного в метасплаве. Впереди них открылся туманный коридор, стены которого были покрыты странными символами и рунами, слабо мерцающими в темноте багровым сиянием.

— Эти руны мне не знакомы... — начал Водевиль, но Болисарий прервал его.

— Это древние письмена, написанные на языке глубинных лордов Антиединства. — шепотом объяснил Император. — Они защищают гробницу от нежелательных гостей из иерархии света. Но нас они не тронут, пока мы готовы служить и не сходим с алой тропы. Обратите внимание на эти пульсирующие прожилки на стенах. Эта гробница – живой организм и он наблюдает за нами.

Они продолжали идти, и с каждым шагом Водевиль чувствовал, как воздух становится все более тяжелым и насыщенным так что пришлось надеть респираторные маски. Впереди появился слабый свет, исходящий от какого-то объекта. По мере приближения стало ясно, что это был алтарь, сделанный из цельного куска флюорита или же материала очень похожего на него.

— Мы почти у цели. — произнес Болисарий, его голос выдавал волнение. — Здесь я и обрету силу, способную объединить галактику под единой властью. Помогите мне, барон.

Они подошли к алтарю, и Болисарий стал быстро скидывать с себя боевой экзокомплект, при этом нашептывая какие-то слова на древнем языке. Воздух вокруг них задрожал, а алтарь стал светиться кроваво-алым сиянием, высвечивая стены и потолки, напоминающие своей причудливой геометрией внутренности живого существа. Вдруг из алтарного камня поднялась в воздух серебристая бесформенная фигура, похожая на призрак, с подобием рук и ног и двумя черными провалами вместо глаз на непропорционально вытянутой голове. От фигуры исходила сила, заставившая обоих людей упасть перед ней на колени. Воздух задрожал и завибрировал.

— Кто вы, и что ищите здесь? — прозвучал голос, неприятно отдаваясь в затылке.

— Меня зовут Болисарий, Император объединённых людей, — быстро ответил Император, его голос был полон смирения. — Я пришел за знаниями, которые хранятся в этой гробнице, и готов принять на себя бремя власти и навеки отвергнуть Иерархию света. Клянусь в верности до последнего вздоха, мой господин СООН. Вы не пожалеете ни разу о своем выборе.

Призрак молчал несколько мгновений, словно изучая человека, затем глухо отозвался:

— Теперь вижу. Вы достойный и храбрый человек, и хоть эти силы предназначались как дар от отца сыну одному из семерых, знайте же, что знания, которые вы ищете, могут навсегда изменить вашу судьбу и судьбу этого мира. Вы готовы принять эту ответственность?

Болисарий кивнул, его глаза сверкнули решимостью и фанатизмом.

— Да учитель, я готов. Возрождение Империи Тысячи солнц станет моим первым бесценным даром заблудшему человечеству. Да будет на то воля ваша, клянусь в верности вашему учению.

— Славно. А ваш спутник? — Призрак уставился на Водевиля, отчего у того волосы встали дыбом от страха. Столько неприкрытого ужаса и угрозы было во взоре СООНа.

— Он просто меня сопровождает. Это мой слуга, — ответил Болисарий.

— Тогда пусть он выйдет отсюда и не мешает. Если он свернет с тропы или хоть раз обернется назад, то смерть ему покажется избавлением. Прежде чем мы приступим, тебе надлежит познать суть и природу Антиединства. Пора познакомится с учением тьмы.

— Сир, я Вас здесь не оставлю одного. Клаксианцы приказали быть с Вами…

— Уходите барон, здесь мне ничего не угрожает. Уходите если жизнь дорога!

Водевиля не нужно было долго просить, и он поспешно ретировался, на прощание увидев, как император ложится обнаженный на алтарь, который тут же принял его форму тела. Больше он ничего не видел, но услышав жуткие крики и нечеловеческий вой, усилием воли поборол желание обернуться и лишь прибавил шагу, перейдя на бег.

Страх сжимал его сердце, как тиски. Каждый звук, каждое эхо в этом мрачном подземелье казалось ему предвестником неминуемой гибели. Водевиль бежал, не разбирая дороги, его дыхание сбивалось, а сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Он чувствовал, как пот стекает по его лицу, а руки дрожат от напряжения.

Вокруг него тьма сгущалась, словно живое существо, готовое поглотить его целиком. Он бежал вдоль алой тропы, не останавливаясь, пока не оказался на безопасном расстоянии от гробницы. Только тогда он остановился, тяжело дыша и пытаясь успокоить свое сердце.

— Я жив, — прошептал он, не веря своим глазам. — Я жив. Что за жуть мы здесь откопали?

Но с радостью пришло и понимание, что этот ужас будет преследовать его до конца его дней. Обессиленно усевшись на камень и обхвати голову руками, Водевиль пытался противостоять шепоту, который шел отовсюду и умолял его вскрыть себе вены и наконец обрести покой.

— Нет! — крикнул он, сжимая кулаки. — Уходите!

— Да! Да! — вторили ему эхом голоса, ехидно смеясь. — Ты не сможешь убежать от нас. Убей себя, слабак. Докажи, что ты на что-то способен!

— Я не буду этого делать! Оставьте меня в покое! — Водевиль закрыл глаза, стараясь сосредоточиться на своем дыхании, но голоса не утихали у него в голове.

— Ты слаб, Водевиль. Ты всегда был слаб. Ты жалкий паразит, который всегда выходил сухим из воды за чужой счет. Сколько душ ты загубил, сколько вдов оставил в слезах? Все твои начинания всегда обречены, потому что ты никчемный и все твои мысли, и идеи такие же ничтожные.

— Замолчите! — он снова открыл глаза, его взгляд был полон решимости. — Я сильнее, чем вы думаете. Я не поддамся каким-то голосам. Вы не имеете надо мной никакой силы!

Голоса стали громче, настойчивее, пытаясь проникнуть в его сознание и сломить волю.

— Ты никогда не сможешь убежать от правды. Она всегда будет преследовать тебя каждую ночь, каждый день. Ты никогда не обретешь покой. Души убиенных взывают к мести. Ты наш!

— Я найду способ, — прошептал Водевиль, его голос дрожал, но в нем была твердость. — Я найду способ справиться с этим. Вы правы, я ничтожен, но я всегда побеждаю!

Водевиль медленно встал, его ноги дрожали, пока голоса продолжали шептать, но он не слушал их. Он знал, что должен прямо сейчас достать нож и вскрыть вены на руках.

— Мы всегда будем с тобой, потому что мы — это ты!

— Тогда я научусь жить с вами! — Водевиль в страхе откинул откуда-то появившийся в его руках нож и вместо него достал из кобуры лучемет. Переключив его в режим паралича, он быстро приставил к своему виску и тут же нажал на курок. Раздался едва слышимый хлопок, и тело барона обмякло, рухнув словно подрубленное, и больше не шевелилось.

— Слабак! — Голоса постепенно заглохли вместе с погасшим сознанием. — Ничтожество!

Сознание вернулось к барону только через несколько часов, хотя для него эти часы пролетели как пара секунд. Вот он провалился во тьму, а вот уже прохладные ладони на его лице снова вернули сознание в тело. Голова болела словно после попойки, в теле была непонятная слабость и упадок сил. Неудержимо мутило, тошнота не давала сосредоточится.

— Как все прошло, сир? — спросил Водевиль, еще не видя лица Императора, и пытаясь с кряхтением подняться на ноги. — Не помню, как заснул. Все хорошо?

— Прекрасно, и чувствую себя заметно лучше! — ответил Болисарий, его голос звучал подозрительно звонко и бодро как будто стал принадлежать совсем другому человеку.

Водевиль с трудом сдержал вопль страха, встретившись взглядом с полубезумной улыбкой Императора. Его некогда прекрасное лицо теперь было искажено, заметно постаревшее и осунувшееся. Глаза светились багровым сиянием, а зрачки с вертикальными зрачками как у кошки желтым светом. Кожа приобрела темно-бордовый оттенок с кровавыми прожилками и щедро была усыпана мелкими оспинами.

— Нам пора, Водевиль, — продолжил Болисарий, поспешно скрывая лицо под просторным капюшоном своей одежды. — У нас еще много дел и важных свершений. Отныне и навеки клянусь перед ликом СООНа, что не отступлю и не поддамся жалким человеческим искушениям, чувствам и порокам на пути к своей цели. Впереди длинный путь, нас ожидает вечность и высшая цель!

— Сир что это был за дьявольский призрак и что он с Вами сделал? Вы стали…другим.

— Ценю Вашу заботу барон, но такова цена бессмертия. Мне пришлось умереть и вновь возродиться, чтобы стать тем, кем я стал в итоге. Вы даже не представляете, что мне было открыто. Это измерение, эта майя – всего лишь иллюзия. Наш физический мир - верхушка айсберга, под которым таится неведомая никому глубина. Каким же я был глупцом, не видя очевидного. Впрочем, довольно болтовни. Мне нужно обдумать важные вещи. Возвращаемся во дворец.

Водевиль, все еще ощущая слабость и боль в голове, последовал за Болисарием к подъёмнику, стараясь не смотреть на его изменившееся лицо. Они молча шли по темным коридорам, и каждый шаг эхом отдавался в пустоте. Водевиль чувствовал, как его сердце сжимается от страха и неизвестности. Он не мог понять, что произошло с Императором, но чувствовал, что что-то необратимо изменилось.

Когда они наконец выбрались из подземного мира и оказались на поверхности, Водевиль вздохнул с облегчением, ощущая на лице прохладный ветер. Болисарий, скрытый под капюшоном, шел впереди, его шаги были твердыми и уверенными. Водевиль, следуя за ним, не мог избавиться от ощущения, что теперь он идет за кем-то совершенно другим, не тем человеком, которого он знал раньше. Навстречу им уже бежали гвардейцы и камердинеры, а в воздухе появились флаеры.

Во дворце их встретила многочисленная свита из слуг и военных чиновников, но никто не осмелился задать вопросы. Болисарий сразу же скрылся в своих покоях, оставив Водевиля одного в коридоре. Барон, ощущая себя потерянным и одиноким, решил отправиться в свои апартаменты, чтобы привести мысли в порядок.

Водевиль закрыл дверь на замок и первым делом налил себе большой стакан дорогого коньяка, пытаясь успокоить дыхание и сердцебиение. Голоса в его голове постепенно затихали, но не исчезли насовсем. Не оставляло ощущение липкой мерзости, будто он замарался в чем-то по-настоящему грязном и отвратительном и теперь предстояло найти в себе силы смирится с этим.

Прошло несколько дней, и Водевиль начал замечать, что Болисарий стал еще более замкнутым и отстраненным. Он проводил много времени в своих покоях изредка вызывая к себе бароны и показывая ему древние манускрипты и рассказывал о ритуалах, вызывающих дрожь и омерзение. Водевиль понимал, что Император становится все более опасным и непредсказуемым.

Однажды ночью, когда Водевиль не мог заснуть, он решил прогуляться по дворцу. Его шаги привели его к покоям Болисария. Гвардейцев, которые всегда несли караул у входа на этот раз не было на месте. Дверь была приоткрыта, и барон не удержался от желания заглянуть внутрь. Он увидел Императора, стоящего к нему спиной перед огромным зеркалом, его лицо было искажено гримасой острого наслаждения. Болисарий что-то шептал на древнем языке, закрыв глаза. У его ног лежали неподвижные тела пропавших гвардейцев с развороченными грудными клетками, из которых буквально выломали грудные ребра и выдрали сердца. Сжимая в каждом кулаке по сердцу, с которого щедро стекала на дорогой ковер липкая кровь, Болисарий с наслаждение принялся пожирать их, смачно чавкая и давясь сырой плотью.

Водевиль почувствовал, как его сердце сжимается от страха, а душа уходит в пятки. Тихо чтобы его никто не услышал он на цыпочках развернулся и что есть духу припустил в свои покои. Стало понятно и очевидно, что Болисарий стал рабом темных сил, которые теперь контролировали его. Барон решил, что должен что-то предпринять, чтобы остановить это безумие. Одно дело, когда маньяк живет на улице и ищет жертву в подворотне и совсем другое, когда маньяк — это могущественный Император – вершитель судьбы тысяч миров и миллиардов подданных.

На следующий день Водевиль под благовидным предлогом покинул дворец и поспешно отправился в космопорт, откуда первым же рейсом вылетел на планету Атлас, где базировались его головорезы и временно была организована база «детей Рагнара». Теперь, когда он выполнил приказ клаксианцев, пора подумать и о второй части его миссии – поисках «Антиките́ры». За время полета на Атлас, он сформировал и отправил клаксианцам отчет обо всем произошедшем, чему стал свидетелем на поверженном Сидерисе, включая странные ритуалы и садистские наклонности Императора. Клаксианцы в ответном сообщении сухо поблагодарили его за работу, впрочем, никак не прокомментировав странное поведение Болисария. Вместо этого на галактический счет Водевиля упала внушающая уважение и трепет сумма денег в чистом соле, и спустя миг прилетела наводка на местоположение «Антиките́ры».

— Альцион в Плеядах. Вот вы где пупсики. – Водевиль криво ухмыльнулся и с удовольствием раскурил огромную сигару, выпуская к потолку кольца дыма. — От папочки вам не сбежать, родные. Остались у вас перед папочкой долги, которые надо бы вернуть вместе с процентами. Думаю, Кровавый Джек уважит старого друга и не откажет уладить эту проблемку.

Входящий сигнал от клаксианцев оборвал сладкие мысли о мести. Пора снова работать. Просматривая информацию, Водевиль непроизвольно чертыхнулся. Его хозяева удивили в очередной раз, решив передать Болисарию технологии экспериментальных космических двигателей, работающих на неизвестных ранее принципах.

— Лопни мои глаза, что они творят? Не слишком ли много чести для этого маньяка-людоеда? И почему именно сейчас? — Водевиль в изумлении стал читать строчки шифра, пытаясь понять и вникнуть в техническую документацию новых двигателей.

В документах клаксианцев Вселенная сравнивалась с человеческим телом, имеющим свою нервную систему. В этой системе все движется импульсно, и через эти импульсы поступает информация. Это позволяет перемещаться с разной скоростью и формой в различных измерениях. Вселенную пересекают силовые линии, которые являются космическими магистралями. Эти линии позволяют соединять отдаленные точки и преодолевать огромные расстояния с минимумом энергетических усилий. В пространстве между галактиками также существуют складки, которые выполняют функцию ярлыков.

Клаксианцы разработали технологии, позволяющие разрушать само пространство перед кораблем порождая квантовый вакуум, благодаря чему звездолеты более не будут привязаны к прыжкам от звезды к звезде. Теперь новые двигатели смогут покорить межгалактическое пространство великой пустоты, не беспокоясь о привязке к звездам. В документации указано, что подобный двигатель питается энергией, получаемой из разницы во времени. Даже минимальная разница в одну пикосекунду (одна триллионная доля секунды) может дать больше всех энергий, полученных человечеством за всю свою историю освоения космоса. Не трудно догадаться, что произойдет если подобный двигатель использовать против планеты, неугодной Императору.

Природа вибраций порождает некий Великий Джиттер, который является основой для появления материи. Это явление можно сравнить с первопричиной, из которой возникает всё сущее, намекая на связь с Абсолютом или Творцом. Модуляция вибраций позволяет создавать волны, которые накладываются друг на друга со сдвигом или повтором фаз. Это создает разбег волн и, в конечном итоге, создает пространство. Если модуляция вибраций стабильна и длится дольше планковского времени, то в этой точке начинают проявляться свойства нового пространства. До этого момента пространства не существует. Само пространство дискретно, то есть состоит из отдельных точек. Эти точки имеют строгий порядок и служат маркерами для наложений и сдвигов фаз волн. Волна, создающая пространство, не имеет известных атрибутов, таких как частота. Её можно назвать фундаментом или струной. Возможно наложение пространств, так как природа пространства — это вибрация. Размер точки пространства не позволяет увидеть саму волну, но модуляция может изменять её характеристики.

Волна и два пространства в локализованной точке создают материю. Материя проходит множество стадий, чтобы стать стабильной, но её волновая природа не позволяет ей быть вечной. Модуляция ускорила создание пространства и материи. Фраза "И была тьма" указывает на возможность рождения пространства и без модуляционных процессов, но модуляция была необходима для появления первожизни во вселенной. Волновая природа не позволяет материи быть Вечной, но с этой технологией материя станет сколь угодно долго стабильной.

Водевиль был поражен простотой, красотой и изяществом этого невероятного открытия. Его мысли закружились в вихре новых возможностей. Он сразу смекнул, что перед всеми раскрывается невероятный потенциал будущих космических технологий, способных изменить судьбу целых цивилизаций. Это было нечто большее, чем просто научное открытие — это было откровение, это песня, способная перевернуть представление о Вселенной и наделить безграничными возможностями, о которых прежде люди могли только мечтать в своих самых смелых грёзах.

— «Если я правильно все понял, — лихорадочно принялся рассуждать Водевиль нервно грызя кончик сигары, — клаксианцы готовы предложить Болисарию стать в буквальном смысле живым богом, способным разрушать и создавать пространство, перемещаться на любые межгалактические расстояния, не думая о том, где раздобыть энергию буквально черпая ее из ниоткуда - разницы во времени? Сильно. Очень сильно. Но разумно ли давать такую мощь в руки неуравновешенного человека тем более такого одержимого как Болисарий? Нет, я скорее умру, чем позволю этим файлам оказаться в руках этого сумасшедшего, в моих планах нет желания становится пособником палача всего сущего. Как только доберусь до Атласа, нужно будет все как следует тщательно обдумать. Мир, каким мы его знаем, с этими новыми открытиями уже никогда не будет прежним. И если клаксианцы решили таким образом тихо избавиться от людей, дав в руки дикарям атомную бомбу, то уж он, Водевиль, не собирается им в этом помогать».

Экзопланета Тармис в звездной системе Альцион (Тау Тельца).

Новая столица Федерации.

Звезда Альцион, ярчайшая в созвездии Плеяд, сияла в ночном небе, как бриллиант на бархате. В древнегреческой мифологии Плеяды были семью сестрами-нимфами, дочерями титана Атласа и океаниды Плейоны. Альцион, самая яркая из них, была известна как "Та, что приносит бурю". И сейчас, в этой далекой звездной системе, она действительно приносила бурю — бурю космических масштабов.

Альцион, голубой гигант, вращался с невероятной скоростью, создавая вокруг себя звездный диск из раскаленного газа и пыли. Этот диск, сверкающий всеми оттенками синего и фиолетового, был виден даже с поверхности планеты Тармис, второй от звезды. Тармис, планета с уникальными приливными силами, была домом для древней цивилизации, адаптировавшейся к экстремальным условиям.

Население Тармиса, тармисианцы, были высокими, стройными и божественно прекрасными существами с длинными белыми волосами и человеческими лицами. Это удивительное сходство с людьми делало их особенно привлекательными для землян. Однако, несмотря на внешнюю схожесть, тармисианцы обладали уникальными чертами: их кожа имела легкий голубоватый оттенок, а глаза светились мягким сиянием. Кроме того, тармисианцы жили долгие тысячелетия, накапливая огромный опыт и мудрость. Их культура была тесно связана с приливными силами звезды, которые создавали на планете уникальные погодные условия. Приливы Альциона вызывали гигантские волны и сильные ветры. Тармисианцы жили в высокотехнологичных городах, построенных на вершинах ледяных гор и под землей. Их архитектура была легкой и воздушной, способной выдерживать экстремальные условия.

Лидером тармисианцев уже свыше десяти тысяч лет был плейядианец Аштар Шеран, командующий одним из самых больших флотов в галактике. Аштар Шеран был известен своей мудростью и стратегическим мышлением, что делало его идеальным лидером. Под его руководством флот Тармиса стал символом мощи и защиты, обеспечивая безопасность не только своей планете, но и другим мирам в галактике.

В этот день, когда флот Федерации под командованием Джона Новака прибыл к Тармису, небо над планетой было окрашено в яркие оттенки синего и фиолетового. Звездный диск Альциона сиял, как никогда раньше, создавая фантастическое зрелище. Флот, состоящий из десятка потрепанных кораблей во главе с крейсером «Возмездие», выстроился в боевой порядок на орбите. Этот момент был наполнен величием и предвкушением великих событий.

— Всем корабельным экипажам, мы прибыли на место. Приступить к процедуре дрейфа по орбите! — прозвучал голос Джона Новака по всем каналам связи. — Теперь, когда мы здесь, на этом моё путешествие с вами заканчивается. Я принял решение подать в отставку и снять возложенные на меня полномочия адмирала. Но это не значит, что я покидаю вас навсегда. Мы прошли через множество испытаний, преодолели невероятные трудности и достигли того, что казалось невозможным. Каждый из вас — герой, и я горжусь тем, что имел честь служить вместе с вами. Теперь, когда мы стоим на пороге нового этапа жизни, я уверен, что вы продолжите нести свет и надежду в самые дальние уголки галактики. Ваша храбрость, ваша преданность и ваша непоколебимая вера в наше дело — это то, что делает нас сильными. Вы — будущее Федерации, и я верю, что в ваших руках она будет процветать и расти. Я хочу поблагодарить каждого из вас за вашу службу, за вашу жертву и за вашу веру. Вы — те, кто делает нашу галактику лучше, и я уверен, что под руководством нового адмирала вы достигнете еще больших высот. Пусть ваши пути будут светлыми, а звезды всегда освещают ваш путь. Спасибо вам, друзья. Спасибо за всё.

С этими словами Джон Новак отключил связь, и на мостике его флагманского корабля наступила тишина. Экипажи кораблей, слушавшие его речь, ощутили смешанные эмоции: гордость, грусть и благодарность. Они знали, что адмирал Новак всегда будет с ними, даже если он больше не будет стоять во главе флота.

Корабли начали светиться ярким светом иллюминаций, создавая вокруг себя энергетические поля. Таким образом флот Федерации прощался со своим адмиралом, выказывая по старому флотскому обычаю уважение и благодарность. Светящиеся огни на кораблях мерцали и переливались, создавая в космосе потрясающее зрелище, которое можно было увидеть даже с поверхности Тармиса. Тармисианцы, собравшиеся на площадях своих городов, смотрели на это световое шоу с восхищением и благоговением. Они понимали, что это не просто прощание, а дань уважения великому полководцу, который вырвал остатки обреченного флота из рук неприятеля.

Джон Новак стоял на мостике своего флагманского корабля, наблюдая за этим зрелищем с глубоким чувством гордости и благодарности. Его глубоко тронуло прощание, но ничто на волевом лице не выдало его волнение.

— Диспетчерская служба Тармиса, это адмирал Джон Новак с крейсера «Возмездие» — произнес Новак в микрофон. — Запрашиваем разрешение на посадку. У нас на борту высшие должностные лица Федерации, включая протектора Кордекса. Просим службу безопасности организовать встречу и размещение людей на планете. Возможно появление других кораблей, которые так же, как и мы, смогли прорвать блокаду системы.

— Флот Федерации, добро пожаловать на Тармис, — отозвался диспетчер с планеты. — Меня зовут Аштар Шеран, командующий объединённым плейядианским флотом. Мы готовы принять вас с почестями и уважением, которое вы заслужили. Пожалуйста, следуйте за навигационными маяками до координат посадки. Вооруженные силы Плеяд приведены в состояние боевой готовности, и готовы отразить возможное вторжение империи.

Корабли начали медленно снижаться, следуя за светящимися маяками, которые вели их к посадочным площадкам. Когда первый корабль коснулся поверхности планеты, тармисианцы встретили его радостными криками и аплодисментами. Их прекрасные лица сияли от восторга, а глаза светились благожелательностью и уважением к лидерам Федерации.

Корабли замерли на месте в клубах белесого пара, их двигатели затихли, и наступила тишина, нарушаемая лишь шумом приглушенных голосов офицеров на мостике и линейных радиопереговоров в эфире. В воздухе витало напряжение и ожидание, словно сама планета затаила дыхание, еще не до конца придя в себя после появления высокопоставленных гостей.

Джон Новак молча подошел к Кордексу и так же молча вложил в его руку свой адмиральский золотой знак — крылатый Пегас, который еще недавно с гордостью носил на кителе своего черного как ночь мундира с серебряными эполетами.

— Ну вот и всё, дружище, я выполнил наш уговор. Пришла пора прощаться, — голос Новака был спокойным, но в нем чувствовалась грусть и нотки раскаяния.

— Похоже на то, — Кордекс медленно убрал золотой значок адмирала в карман. — Может быть, передумаешь? Джон, не время уходить. Я думал, у нас с тобой еще столько работы впереди.

— Дальше без меня, господин протектор. Там, в туманности Геликс, я на самом деле проиграл битву флотилиям Империи, что уже намекает на то, что адмирал из меня так себе. Вам нужна свежая кровь, молодые таланты, коих множество, просто их нужно немного поискать. На флоте Федерации лучшие в галактике капитаны и офицерский состав, оставшийся со времен Альянса Систем. Уверен, вам не составит труда подыскать мне замену. Что вы так вцепились в калеку-инвалида, который даже сам не может удержать стакан стейча?

— Руководство Плейяд в лице Аштара Шерана собирается организовать пышный банкет по случаю нашего прилета в эту систему. Плейяды оказали нам большую честь согласившись разместить здесь наше правительство до тех пор, пока мы снова не отобьем Сидерис. Выступишь с речью? Поднимешь дух новичкам, а потом уходи. Что скажешь?

На что Джон усмехнулся и, не оборачиваясь, бросил на прощание:

— Нет, спасибо. Я уже столько героических речей произнес за эти годы на доброй тысяче мероприятий, что впору книгу выпускать с моими лучшими изречениями и цитатами. Меня заждались старые друзья и заставлять их ждать еще, я не стану.

— Джон, подожди еще минуту. Мне пришла радиограмма от нашей разведки. Тот артиллерийский крейсер, который мы уничтожили во время прорыва блокады… в общем, капитаном этого крейсера был родной племянник Императора — принц Ойген Густав Юний младший. Болисарий объявил трехдневный траур по всей Империи и пообещал сто миллионов юнитов тому, кто доставит к нему голову убийцы его племянника. Если ты уйдешь со службы, мы не сможем тебя защитить. Однажды охотники за головами узнают о тебе, и на тебя развернется охота! Пожалуйста, не делай этого. Подумай, как следует. Не нужно торопиться.

— Не в первый раз за мою голову назначают награду, и о себе я как-нибудь позабочусь, так что спасибо за предупреждение, господин протектор. Ваша совесть теперь чиста.

Быстро отдав честь, Джон уверенно покинул командную рубку, заметно прихрамывая на правую ногу и больше переживая о том, как его новый вид и раны воспримут друзья.

Кордекс, взглянув на тактический адмиральский обзорный экран, нахмурил брови, заметив на краю космодрома зеркальный шар инопланетного корабля. Судя по всему, именно этот корабль и был целью Джона. Во всяком случае, именно к нему он отправился на флитере.

Не без труда выбравшись из тесной кабины флитера, Джон кивком головы отпустил водителя, а сам принялся расхаживать вокруг зеркальной сферы, ощущая в глубине души волнение и досаду. А вдруг он ошибся и это не тот корабль? Что если это недруги, а он так некстати безоружен и один?

На боку в нижней части корабля медленно сформировался круглый проем, из которого бесшумно выдвинулся пандус. В проеме на фоне белесого пара появились три фигуры, которые он слишком хорошо знал, чтобы спутать с кем-либо еще — Стим Таггарт, Гэф Ризо и Дмитрий Алёшин.

Новак облегченно выдохнул и впервые за долгое время улыбнулся неразлучной троице.

— Отлично выглядите, Джон, — начал было Алёшин, но, разглядев искусственный глаз и бионические протезы на месте кистей и стоп, смутился. В его глазах появились вина и сочувствие, а оба его спутника были настолько шокированы увиденным, что лишились дара речи.

— Вы хотели сказать, неплохо сохранился для того, кого собрали из кусочков? — усмехнулся Джон, стараясь скрыть боль, которую вызывало воспоминание о потерях. — Такова цена победы, друзья! Что же вы застыли? Ведь не эти жалкие железяки вас испугали? Дайте-ка я вас крепко обниму, бродяги, ведь сто лет не виделись! Выглядите так, будто мы расстались только вчера.

Стим, увидев обезображенного Джона, был готов расплакаться, но усилием воли подавил в себе признаки жалости, хотя его так и распирало выразить поддержку. Гэф, молчаливый и всегда собранный, тоже не мог скрыть своего потрясения, но быстро взял себя в руки и потому после приветственных объятий с Новаком первым делом предложил подняться на корабль.

— Командор, ой, простите, адмирал, мы… мы очень рады видеть вас живым, — наконец произнес Стим, его голос дрогнул от эмоций. — Мы слышали о ваших подвигах, обо всех последних битвах, но не думали о том, что вы пережили… такое. Это, наверное, ужасно потерять конечности.

— Да уж, мало приятного, Стим, но еще неприятней умереть. Война всего лишь оставила на моей шкуре следы и шрамы, которыми впору гордиться словно орденам, но я, пожалуй, не стану, — Джон грустно улыбнулся и с благодарностью кивнул, когда Алёшин и Гэф стали помогать ему подниматься по пандусу на корабль. — Но я жив, и это главное. Как только получил от вас радиограмму, то не раздумывал ни минуты. Доставил правительство Федерации в безопасное место и тут же подал в отставку. Теперь я свободен как птица, но вы не переживайте, я и эти проклятые протезы со временем освою. Не представляю, чем я могу быть вам полезен в своем нынешнем состоянии. Это я больше нуждаюсь в вашей помощи, чем вы в моей.

Алёшин, переглянувшись с Гэфом, наконец нашел в себе силы улыбнуться.

— Все будет хорошо, эти протезы совсем не помеха. Как только доберемся до храма и до учителя Зумаки, что-нибудь придумаем для вас. А пока нас ожидают на Земле очень важные дела.

— Насколько важные?

— Флот Болисария уже на подлете к колыбели человечества. Он поклялся уничтожить Землю.

Гэф Ризо медленно кивнул в знак согласия.

— Болисарий еще не знает, что мы ему приготовили, но уверяю, он останется в восторге.

Джон улыбнулся, чувствуя, как его сердце наполняется теплом и радостью от встречи с друзьями. Как в старое доброе время, снова тайны и великие подвиги.

— Ну, тогда не будем заставлять императора ждать. Покажите мне свой звездолет.

С этими словами все четверо вошли в зеркальный шар инопланетного корабля. За их спинами закрылся проем, и корабль медленно поднялся в небо, оставляя за собой светящиеся огни космопорта и ряды звездолетов Федерации, испещренных глубокими следами прошедших боев.

— Кстати, ребята, — добавил лукаво Джон, когда они уже были внутри шлюза, — если кто-то из вас знает хорошего механика, который может починить мои протезы, буду очень благодарен. Эти штуки на ногах, когда перегреваются то начинают издавать неприличные звуки, похожие на стоны блудниц, а еще могут внезапно начать дергаться и танцевать «ча-ча-ча». Представляете, как это выглядит на поле боя?

Стим и Гэф не смогли сдержать смех, а Алёшин, все еще пытаясь сохранить серьезное выражение лица, не выдержал и громко рассмеялся.

— Адмирал, вы всегда умели поднять настроение. Мы найдем вам лучшего механика в галактике. Прошу, проходите и познакомьтесь с экипажем. А вот и наш капитан. Знакомьтесь.

У выхода из шлюза их встретил капитан Илир и первым делом пожал руку Новака, чем вызвал у того удивление, ведь синтетики дома Редсанг редко проявляли к людям приветливость.

— Надеюсь, парни не были слишком язвительны, Джон? Однако, как я погляжу, теперь не только мне требуется профессиональный механик, так что работы для Ксиандра прибавится. Меня зовут Илир, я специальный представитель домена Редсангов при храме расширенного сознания. Высокий совет сенсов избрал меня руководителем поисково-спасательной экспедиции.

— Очень приятно, капитан. Спасибо за помощь. Если бы не ваша радиограмма и секретные координаты для побега, мы бы, скорее всего, так и сгинули при попытке прорыва с Сидериса. Считайте, что ваша поисково-спасательная миссия увенчалась успехом. Давно вы здесь?

— Третью неделю ожидаем. К счастью, Аштар Шеран в хороших отношениях с сенсами и нам не докучал вопросами. Даже предложил хорошую гостиницу, но нам и на корабле хорошо.

— Погодите, как это третью неделю? — Новак застыл на месте. — Три недели назад мы вместе покинули Сидерис. Вы хотите сказать, что мгновенно очутились здесь? Как это возможно?

— Об этом чуть позже, давайте прежде осмотрим корабль.

Джон с удивлением принялся разглядывать незнакомое окружение звездолета, так сильно отличающееся от кораблей Федерации. Здесь не было и намека на вульгарный антураж, к которому давно привыкли на военном флоте. Этот корабль разительно отличался своим суровым минимализмом, но при этом хорошо продуманной эргономикой, создавая ощущение функциональной гармонии и технологического совершенства.

— Что-то я не припомню, чтобы корабли Редсангов имели форму сферы и были внутри похожи на многомерное пространство, — заметил Джон, оглядываясь по сторонам. — Новая модель корабля? Решили освежить дизайн?

— Не совсем так, — Илир с гордостью развел руками. — «Антиките́ра» пришла к нам из более далеких и суровых времен, ведь это корабль Бескрайних. Мы еще и сами многое не знаем об этом звездолете, но уверяю, он не перестает удивлять.

— Он живой, — быстро добавил Стим, с улыбкой глядя на Джона. — И потому очень чувствителен к ругани и брани.

— Понял, — Джон кивнул, сдерживая улыбку. — Значит, никакой ругани и брани.

Его взгляд остановился на прекрасной женской фигуре с синей кожей, застывшей в одном из ответвлений коридора. Огромные выразительные зеленые глаза внимательно изучали его.

— Мое почтение, мисс...

— Лиара, — быстро подсказала селенитка, приветливо кивнув. Она улыбнулась и неожиданно ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя легкий аромат лаванды.

Джон, слегка ошарашенный, повернулся к Илиру.

— Капитан, у вас тут не только корабль живой, но и экипаж необычный. Кто эта девушка?

Илир усмехнулся, проследив за его взглядом.

— Лиара, жительница Селены Благословенной, мастерица на все руки. Она умелый воин, преданный друг и отважный исследователь, но при этом иногда очень застенчива с незнакомцами.

— Похоже, мне предстоит многое узнать о вашем корабле и экипаже, — заметил Джон, чувствуя, как в нем просыпается любопытство.

— О, у нас еще будет время для этого, — ответил Илир, жестом приглашая Джона следовать за ним. — А пока, давайте я покажу вам основные системы корабля. Уверен, вы найдете их весьма занимательными. Ксинадр с Алаксии, наш механик, но сейчас он занят восстановлением вездехода, так что немного задержится. Наш пилот, Ева Лилли, в данный момент управляет кораблем. Вообще-то у нас два пилота — Ева и Дима, но в обычном гиперкруизе обычно управляет один пилот. Кстати, Ева все видит и слышит, так что не думайте, что от нее можно что-то утаить.

— Значит, буду осторожен с шутками и постараюсь не бродить по каюте в обнаженном виде. Не хочу, чтобы корабль вдруг решил сделать неожиданный маневр или высказал комплимент.

Илир рассмеялся, слегка похлопав Новака по плечу.

— Мудрое решение, Джон. «Антиките́ра» иногда имеет свое мнение о том, что происходит на борту. Это командный отсек, здесь осуществляется управление корабля. Дальше по коридору отсек навигации и кокон управления с Евой внутри, а здесь в кают-компании мы обычно принимаем совместные решения и устраиваем военные советы. А сразу за углом направо каюты экипажа.

Они продолжили свой путь по кораблю, и Джон не мог не восхищаться тем, как каждый элемент интерьера был тщательно продуман и выполнен с невероятной точностью. Это было не просто судно, а произведение искусства, сочетающее в себе функциональность и эстетику. Мельком заглянув в командный отсек с огромным круглым столом и полностью прозрачными стенами, и полом, открывающими вид на окружающее космическое пространство, Джон почувствовал, как его сердце забилось быстрее от восторга.

— Ваша личная каюта, адмирал! — сказал Илир, остановившись перед дверью. — Возможно, не такая роскошная и большая, к каким вы привыкли, зато у остальных такие же. Устраивайтесь. Набирайтесь сил, а утром я отправлю к вам Ксинадра, который осмотрит и починит ваши бионические устройства. Вы не голодны? Мы обычно так поздно уже не ужинаем.

— Нет, благодарю, капитан, — ответил Джон, чувствуя, как усталость наваливается на него. — Все, что я сейчас хочу, это поспать хотя бы пару часов, а лучше пару недель. Полет до Альциона вымотал до предела. Спасибо за все, друзья! Рад стать частью вашего дружного коллектива.

Стим, Алёшин и Илир оставили Новака одного, осматривать каюту, тогда как сами вернулись к делам насущным. Алёшин отправился к Еве, чтобы временно подменить девушку и дать ей возможность отдохнуть от управления кораблем и немного вздремнуть. Стим же вызвался помочь в гараже Ксиандру, а Гэфу с Илиром предстояло обсудить план предстоящего полета к Земле.

Джон вошел в каюту и сразу почувствовал уют и комфорт как у себя дома. Стены были обшиты мягким материалом, который приглушал звуки и создавал ощущение уединения. В углу стояла удобная кровать с подушками, которые казались невероятно мягкими. На столе скучал небольшой терминал, готовый к использованию, а рядом — стопка каких-то документов и звездных карт. Все это он решил изучить утром, а сейчас ему был необходим долгожданный обезболивающий укол.

Джон не без труда снял свой экзокомплект, затем китель и аккуратно повесил все это на специальную вешалку в глубокой нише у входа. Затем, с облегчением отстегнув протезы, вытянулся на кровати и ощутил, как напряжение последних лет постепенно улетучивается. Джон даже улыбнулся, ощущая, как тело расслабляется, и позволил себе закрыть глаза.

— Боже, наконец-то тишина, — прошептал он, чувствуя, как сон начинает одолевать его. — Никаких сирен тревоги, ни тебе отчетов и совещаний, не нужно больше писать полетный план и выслушивать бред от высокопоставленных чванливых придурков при больших погонах...

Через несколько мгновений его дыхание стало ровным и глубоким. Джон погрузился в глубокий сон, в котором ему снилось, что у него снова отросли кисти рук и стопы ног. Он со смехом бегал с женой Кворой наперегонки по травяному полю, поросшему ромашками и то и дело подхватывал на руки и подкидывал вверх одну из дочек. Ветер ласкал его лицо, а солнце согревало кожу. В этом сне он был как никогда свободен от всех забот, тревог и тяжелых увечий, наслаждаясь простыми, но такими дорогими сердцу радостями жизни.