Странники. Миры и цивилизации. Книга 4.

Миры, галактики, вселенные – нет им числа. Кто их создал? Зачем? Разбегаются ли они? Или, наоборот, сбегаются? По каким правилам в них всё вершится и вертится? Какие силы играют ими? И возможно ли избежать участия в этой игре? Нет ответа. Или, может, есть? Но он где-то там, далеко. Впереди. А, может, и в прошлом. А вдруг - все ответы ты уже знаешь, но забыл? Ведь участвовать в играх богов так интересно…

«Существует очень мощная Сила, которой до сих пор наука не нашла официальное объяснение. Это Сила включает в себя и управляет всеми остальными явлениями, работающими во Вселенной. Эта Вселенская Сила - ЛЮБОВЬ…

Любовь есть Бог, и Бог есть Любовь. Эта сила всё объясняет и дает смысл жизни. Это переменная, которую мы игнорировали слишком долго, может быть, потому, что мы боимся Любви...

Только через Любовь мы можем найти смысл в жизни, сохранить мир и каждое разумное или чувствующее существо, помочь нашей цивилизации выжить».

Из письма Альберта Эйнштейна к дочери Лизерл.

Книга 4

«Весь мир — театр, мы все — актеры поневоле, Всесильная Судьба распределяет роли, И небеса следят за нашею игрой!»

(Ронсар Пьер)

«Ничто не может произойти из ничего, и никак не может то, что есть, уничтожиться».

(Эмпедокл из Агригента)

«Природа вещей и мир неизменны, а все, что движется, притягивается любовью и рассеивается враждой».

(Лоренцо Пизано)

«Дна никакого нет у вселенной нигде, и телам изначальным остаться негде на месте, раз нет ни конца, ни предела пространству».

(Лукреций)

«Бессмертно вещество, одни лишь формы тленны. Господний мир — театр. В него бесплатный вход, И купола навис вверху небесный свод».

(Пьер де Ронсар)

«Все элементы мироздания гармонично связаны между собой».

(Цицерон)

«Мир — это сфера, центр которой повсюду, а окружности нет нигде».

(Блез Паскаль)

«Все мироздание в целом».

(Цицерон)

«Во всем есть часть всего».

(Анаксагор из Клазомен)

«Выше всех тел — сущность души, выше всех душ — интеллектуальная природа, выше всех интеллектуальных субстанций — единое».

(Прокл)

Часть 1

Танец Луны

1. Юрий в Дели

- Я ощутил, когда мы прикоснулись, движение энергии, - кивнул юноша. – Наверное, я передал тебе часть своих способностей. Не волнуйся, я научу тебя, как с этим жить.

И он сейчас выглядел совсем по-другому: не юноша, а учитель, гуру. Она улыбнулась ему:

- Хорошо, муршид. Готов произвести впечатление на папу?

- Ну, надеюсь, получится, - улыбаясь, согласился Юрий. – Хотя, думаю, ради вас он вытерпел бы здесь даже старика-пропойцу или беспокойного младенца. Так что не волнуйся. Что ж, поехали? – И толкнул её коляску к дверям.

У которых её уже ждала сиделка Падма с сари в руках, для Индиры. Здесь все обязательно переодевались к совместной трапезе. Пища – это дар богов, и к ней надо приступать с почтением. - Мама, у меня к тебе просьба, - сказала в этот день Индира Ананде. – Правда, она немного необычная.

- Доченька, я выполню любую твою просьбу, - воскликнула Ананда . – Говори, что ты хочешь?

А сама грустно подумала: «Ну что необычного ты можешь попросить ты, моя ласточка? Новое сари для дома? Сандалии на ноги, отказывающиеся ходить? Но ты даже и этого не желаешь. Бедная моя доченька! Тогда – что же?»

- Можно, в нашем доме какое-то время поживёт юноша, мой знакомый, - вдруг заявила нечто несусветное Индира.

- К-как – юноша? Откуда он взялся? – удивилась Ананда . – Это твой однокурсник Пенджаб? Его из-за Зиты выгнали из дома?

- О, нет, это не Пенджаб. У них всё хорошо и, похоже, свадьба сладится. Это один мой давний знакомый, он путешествует по миру. И ему надо какое-то время пожить в Дели.

– Сначала спросим у папы Мадхупа, хорошо? Он глава семьи, - проговорила Ананда сомнением. - Понравится ли ему, что в нашем доме будет жить чужой человек? И где он сейчас?

- Сейчас он в Дели, недалеко отсюда. Скоро придёт сюда. Он не причинит беспокойства, мама, это послушник одного монастыря. Я прошу, позвони, пожалуйста, отцу, договорись с ним, мама. Договорились. Это для меня.

- Хорошо,– покачала головой Ананда. – Не знала, что у тебя есть друг-монах.

А про себя посетовала: «Кто знает, что это за человек? умеет ли себя цивилизованно вести в обществе?»

- Мы с ним давно общаемся… по интернету, - вздохнула Индира, не любившая ложь.

Но как ей ещё объяснить появление в доме Юрия? Она и сама после мысленного контакта с ним была в недоумении.

«Как такое возможно? Без телефона, находясь в тысячах километров, взять и оказаться здесь? Как ему это удаётся? - взволнованно думала девушка. Она, конечно, согласилась приютить его. Юрий сказал, что вынужден был от кого-то сбежать. - Из дацана? О, Брахма! Что же он натворил? Но я верю, что он не способен на зло»

Тут от калитки раздался звонок и вскоре слуга Рохан удивлённо доложил:

- Там молодой человек, госпожа. Европеец. Говорит, что его здесь ждут.

- Да-да, пригласи его в дом, - сказала Ананда. – И принеси нам чаю, Рохан. А с папой я договорюсь, Индира, не беспокойся, - добавила она, обращаясь к дочери. – Нельзя не принять странника, не имеющего приюта. А там – посмотрим. – Рохан, уходя, только вздохнул – его хозяева истинные святые – всех привечают.

И вот вслед за слугой на террасу вошёл стройный синеглазый юноша, как и положено страннику – в пропылённой одежде и с дорожной торбой в руке. Он поклонился Ананде и Индире и, сложив перед собой руки, тихо проговорил:

- Намастэ! – поприветствовал её на хинди Юрий. - Добрый день! Спасибо, что приняли меня, мата джи. Да пребудет с вами благословение бога Шивы.

Ананда, слегка поклонившись в ответ – как и положено солидной и высокородной индусской женщине, с удивлением осмотрела его. Какая гармония в облике этого юноши! Не может человек низкого звания так благородно выглядеть. Тогда почему же его одежда так потрёпана, а сам он весь пропылён и пропах потом, как низкородный? Впрочем, Сиддхартха Гаутама, будущий Будда, тоже путешествовал в нищенском одеянии. Да и настоящие монахи, как известно, специально живут в аскезе.

- Я – Ананда, мама Индиры, - сказала она. - А как зовут тебя, юноша? Откуда ты родом?

- Очень приятно, Ананда джи. Меня зовут Юрий, я – хуварак, послушник тибетского дацана, - ответил тот на чистом хинди. - А родом я из России.

- О, ты так прекрасно говоришь на хинди! – удивилась Ананда . – Будто тут родился.

- Благодарю, - поклонился Юрий. - У меня хорошие учителя. И я знаю многие наречия Индии.

Таланты юноши смягчили отношение Ананды к гостю. И когда Рохан внёс поднос с чаем и сладостями, поставив всё на столик, она сказала уже более доброжелательно:

- Угощайся, дорогой гость. Извини, но твоя одежда немного запылилась в дороге. Не возражаешь, если наш слуга приведёт её в порядок? Если у тебя нет сменой одежды, ты можешь,искупавшись, переодеться в платье моего сына. Хорошо?

- Благодарю вас, матушка Ананда джи, - поклонился Юрий. – С удовольствием скину с себя этот хлам. Я уже давно в дороге и у меня совершенно не было возможности привести себя в порядок.

Он ушёл с Роханом и вскоре вернулся уже в футболке и джинсах, взятых из гардероба Файяза. Они оказались ему впору.

- Обед у нас, как всегда, в два часа, - удовлетворённо сказала Ананда, уходя.

- Извини, пожалуйста, мою маму, - смущённо сказала Индира.

- За что?

- Она так бесцеремонно указала на твой вид. Дело в том, что у нас, индусов, все помешаны на шуддхи – чистоте. Все, кто имеет малейшую возможность, по несколько раз в день купаются и переодеваются и даже после еды моют руки. А у нас в доме просто оплот шуддхи - в прямом смысле культ аккуратности и чистоплотности.

- Боюсь, твоя мама, увидев меня, пережила шок – я неделю не переодевался, - улыбнулся Юрий. – То, по горам, на ишаке, добирался несколько дней до городка Лхасы, то летел в Москву на самолёте. И мне ни разу никто не предложил сменить мой гардероб, - усмехнулся он. - А потом – сразу сюда. Видок ещё тот, да? Но я и не слишком комплексовал. В Тибете я научился не придавать этому большое значение. Там ведь вода - на вес золота и её, в основном, пьют. Поэтому тибетцы уделяют чистоте одежды и тела минимальное внимание. И, знаешь, где-то через неделю даже перестаёшь замечать, что давно не мылся и даже тело не зудит от грязи. Тибетцы больше пекутся о чистоте Души, о Пути к освобождению от кармы. Часто даже простые крестьяне живут как монахи.

- В каждом народе свои обычай, основанные на условиях существования. А у нас вот, наверное, всё наоборот, чем у тибетцев, - вздохнула Индира. - Я рада, что ты отнёся к этому с пониманием.

- Рохан уже подготовил тебе комнату,- входя на террасу, сказала Ананда. – Потом он тебе её покажет. Выпей пока чая с дороги, Юрий. Обед скоро будет готов.

- Благодарю вас, Ананда джи, - поклонился Юрий. – Не стоило беспокоится. Я мог бы поспать и на террасе.

- О! – удивилась Ананда. – Я понимаю, что ты монах…

- Я лишь послушник, хуварак, Ананда джи, - поправил её Юрий. – Ещё только учусь.

- Вот-вот, - кивнула Ананда, - Такие-то ученики и налагают на себя слишком суровые правила и стараются сверх меры. В дацане делай, как хочешь, а в нашем доме ты будешь жить, как положено цивилизованному человеку. Мы там, в шкафу, и дополнительную одежду для тебя подобрали. Пользуйся, не стесняйся.

- Вы очень внимательны, Ананда джи, - улыбнулся Юрий. – Так гостеприимно меня ещё нигде не принимали.

- Я всегда рада принять друзей нашей дочери, - тепло улыбнулась Ананда. – Располагайся, как дома.

– Мамуля, мне бы хотелось поговорить с Юрием, - вынуждена был намекнуть Индира. - Мы с ним давно не виделись.

- О, конечно, доченька! – смутилась Ананда и удалилась. – Не буду вам мешать.

«Не виделись? – удивилась она . – Но где же они могли видеться? Он – монах в Тибете, она – всю студентка в Дели. А, ну, конечно же – они по скайпу общались. Я плохо понимаю в этих новомодных штучках!»

- Прошу, Юрий, садись, - указала на кресло напротив Индира. – Угощайся. Наверное, чай уже остыл.

Юрий сел, взял чашку и, взглянув на встревоженное лицо девушки, сказал:

- Не волнуйся, Индира, я не нарушил устава дацана, не сбежал оттуда и не выгнан за нарушения. Дело гораздо серьёзнее.

- Что же случилось? - встревожено спросила Индира

Юрий задумался:

- Не знаю даже, с чего и начать. Со времени нашей встречи столько всего произошло! – проговорил он. – А начну-ка я с видения…

И он рассказал ей то, что увидел во время медитации: приближение к монастырю вооружённых людей Конторы, несущих угрозу разгрома дацана, гибели его учителей - муршидов.И о своём решении выйти навстречу агентам, чтобы спасти дацан и своих наставников. А также - о поездке в Москву и разговоре с генералом.

- Он предложил мне участвовать в разделении человечество на «зёрна и плевелы». То есть, он таким образом хочет освободить мир от зла, - сказал Юрий с горькой улыбкой. – Виктор Иванович служит в таком ведомстве, которое, наверное, создало у него чувство, будто он всесилен, как бог. А ведь и я когда-то был таким же и мечтал спасти человечество. Только не знал - как. Это теперь, благодаря своим друзьям, я понял, что всё в мире находится в равновесии и развивается по божественным законам. И человек, возомнивший, что он может их поменять, обречён на поражение. А всякое такое вмешательство, несёт лишь беды. И ему, и остальным. Конечно, я отказался помогать делить мир на белое и чёрное. И вот я здесь, - заключил он. – А в России, как и в Тибете, меня теперь ищут.

- Как можно по собственной прихоти менять судьбы человечества? – покачала головой Индира. – У нас в Индии, как известно, существует множество каст. Среди них есть высшие, почитаемые едва ли не наравне с богами, а есть низшие, презираемые, выполняющие самую грязную работу. Есть среди них преступники и убийцы. Но высшие касты, занимающие самые высокие посты, никогда не планировали уничтожить низших только потому, что они ещё находятся на низком Духовном уровне. Согласно учению о реинкарнации и карме, когда-нибудь и эти люди изменятся и, может, выбрав Духовный путь, станут брахманами или вообще перестанут перерождаться. А чтобы это произошло, надо вести достойную жизнь, проявляя милосердие и терпение. Каждый отвечает за свои дела перед Богом, перед которым все равны, потому что по Его воле человек живёт на свете. И, пройдя свой жизненный Путь – достойно или не очень, получает возмездие или награду от Будды. Человек, который берёт эту роль на себя возьмёт себе и его карму. Что уж говорить, если это целое человечество. Такой человек, как Виктор Иванович, обрекает себя на цепь бесконечных и тяжелейших отработок.

- Жаль, что Виктор Иванович не знаком с этим учением, - кивнул Юрий. - В общем, мне пришлось давать оттуда дёру.

- Может быть, ты поспешил? – засомневалась Индира. – А вдруг бы он разобрался?

- Я знал, что он уже принял решение. И счёт шёл на секунды. Там были установлены видеокамеры и по малейшему знаку Виктора Ивановича на моих наручниках сработала бы ампула. А в ней вещество, подавляющее волю.

- А где же сейчас твои наручники? – испуганно спросила Индира.

- Оставил им на память, - улыбнулся Юрий. – Зачем уносить казённое имущество. Вот такая забавная история случилась со мной, - завершил он свой рассказ.

- Не очень забавная, - покачала головой Индира. – Даже страшная. Но ты правильно всё сделал, хотя это было очень опасно. И я боюсь, что Виктор Иванович не оставит свою затею реализовать эту притчу. А ты мог бы… воздействовать на него так, чтобы он, например, забыл о ней? Ты ведь это можешь?

- Могу, - вздохнул Юрий. – Я сейчас думаю на эту тему. У Конторы ведь ещё есть прибор - СП1, с помощью которого она и нашла меня. Возможно, со временем этот прибор, став более мощным – СП2, 3 и так далее, сможет заменить меня. И поделить «зёрна и плевелы». Конечно, при этом будут свои сложности – как его, например, вывезти за пределы России, и какие команды ему дать? У меня есть подозрение, что «плевелы», для простоты задачи, будут просто уничтожены. Что это будет – эпидемия безумия или стремления к суициду – не знаю. Но ничего хорошего Контора не придумает – не их профиль. О резервациях Виктор Иванович говорил мне лишь для отвода глаз. Зачем новым хозяевам мира хлопоты по содержанию «плевел»? Хотя, вывезти прибор – не проблема. Если у него будет необходимая мощность, его можно установить на спутник, - проговорил Юрий.

- Какой ужас! И что же ты решил? – испугано проговорила Индира.

- Сложный вопрос. Мне вся эта ситуация напоминает нападение Мары и его воинства на сидящего поддеревом Сиддхартху Гаутаму, - усмехнулся Юрий. – Их задача – вывести его из состояния самадхи, заставить участвовать в играх майи, поверить в их реальность. Задача Сиддхартхи – не позволить этого.

- Ты считаешь, что пусть всё идёт, как идет? – удивилась Индира.

- Да. И пусть будет, что будет, - кивнул Юрий.

- И что же будет с человечеством?

– Ничего, если это будет угодно Творцу. Майя сама стремится удержать этот мир иллюзий равновесие. Не стану я играть свою партию на её поле, выдвинется другая фигура, противостоящая Виктору Ивановичу и Конторе. Колесо будет крутиться дальше, но без меня. Поэтому, я думаю, не стоит никем манипулировать. Даже заблокировав Виктору Ивановичу память, я нарушу равновесие сил. Слишком велик этот клубок.

- Да. Целая планета, - покачала головой Индира. – Теперь я понимаю, о чём говорил Гуркиран-баба, когда сказал о подарке Шивы – я, хоть и не по своей воле, но тоже вышла с этого поля игры. Я буду молиться за Виктора Ивановича – чтобы боги вразумили его, и чтобы он понял, что не на том пути. И чтобы познал сострадание ко всем, а не только к избранным.

- Да. Будем молиться о всех блуждающих в потёмках и ищущих света, - кивнул Юрий.

- А куда теперь ты? – спросила Индира. – Живи у нас, сколько хочешь. Я думаю, мои родители с радостью примут тебя, просветлённого учением в дацане человека. Но что ты сам думаешь делать?

– Я пока в растерянности, - пожал плечами Юрий. – Мой друг Оуэн посоветовал мне выйти из пифоса. Я вышел. И оказалось, что путей у меня много, но все они тупиковые. В дацан возвращаться нельзя – там меня всё ещё стерегут. Не хочу опять привлекать на них удар. К Оуэну? Даже если я отращу себе жабры, это будет слишком экстремально. Там, где он обитает, среда обитания слишком непривычная - мокро, тихо и опасно, - пошутил он. – Да он и сам сейчас оказался в переплёте, не лучше моего. Сидит в базальтовой пещере и прячется от учёных, желающих поместить его чучело в музей.

- Жабры? – удивилась Индира. – Ты серьёзно? И ты мог бы?

- Ну, да. И мне любопытно - вдруг получилось бы? – по-детски рассмеялся Юрий. - Так что извини, Индира, за столь бесцеремонное вторжение в твою жизнь. Но мне пока бежать некуда. Ну, кроме краснодарского вокзала, точки схождения вселенных, с нищими и убогими – возлюбленными бога Рудры-Шивы и моего друга шайвы Гоши. Но это не менее опасно и экстремально, чем жить на дне океана. К тому же там Михалыч лютует.

- Что ты! Я только рада! – возразила Индира. – Сам Шива велел оказывать помощь путникам и нищим. Мама свято чтит это правило гостеприимства.

- Это как раз про меня, - кивнул Юрий. – Но я постараюсь не долго этим пользоваться. Я ведь знаю индийскую щепетильность в вопросах такта и правил приличия, - улыбнулся ей Юрий. – Вы можете бесконечно уговаривать меня остаться. И говорить, что я – это самое ценное, что есть в вашем доме. И без меня он осиротеет.

Юрий шутил, но Индира понимала, что он просто бодрится.

- Я очень не хотел обременять твою семью, но у меня не было иного выхода. Бродил по улицам Дели, пока ты их подготовила, - задумчиво проговорил он. - Интересный у вас город - жизнь в нём так и кипит, народу множество. И из этого кипения рождаются судьбы, характеры, вершится жизненная история – так называемая карма. Никто и не ведает, что кому-то в очередной раз пришла в голову идея вмешаться в ход всеобщей истории, стать Богом и поделить мир на правых и виноватых.

Девушка сказала:

- Я рада, что могу помочь тебе, - сказала она. – Мои родители для меня готовы на многое. Хоть и нескромно так говорить. А мама, по-моему, уже приняла тебя. Правда, есть ещё брат Файяз. Он… немного оболтус. Но не так плох, как хочет казаться. Он слегка учится, слегка кутит, в общем – живёт, ни о чём не задумываясь, - сказала Индира. - Кстати Юрий, ты потом расскажешь мне обо всём, что с тобой ещё случилось? О твоих муршидах-учителях из дацана. Кто такие шайва Гоша и лютый Михалыч. И о корабле с учёными, собирающем чучела. Мне будет очень интересно послушать.

- Да, конечно, - рассмеялся Юрий. – Непременно расскажу.

***

Файяз в этот день вернулся домой рано. Надо было, наконец-то, доделать курсовую, будь она неладна. И завтра сдать её зануде-доценту, иначе его не допустят к сессии.

Файяз зашёл на кухню, в надежде, что там его покормят, не дожидаясь обеда. Повариха Фейруза, как всегда, не могла отказать балагуру и всеобщему любимчику. Хотя по индусским традициям категорически запрещено пробовать и есть еду во время приготовления. Считалось, что дэвы расхитят и испортят её вкус, если съесть хоть кусочек до прасада – благословления пищи перед домашним алтарём. Но она была очень решительная и смелая женщина, не верящая во всякие предрассудки, поэтому щедро накидала Файязу на тарелку всего понемножку, кинула сверху лепёшку чапати, предупредив, чтобы не выдавал её. Ананда же любила во всём порядок и считала, что есть надо как цивилизованный человек: за столом, не спеша, используя все необходимые столовые приборы и приправы.

- О, как вкусно! Ты сегодня в ударе, Фейруза-джи! – похвалил Файяз с набитым ртом. – Или у нас какое-то торжество, а я не в курсе?

- Какая я тебе ещё джи! – отмахнулась та. – Диди и только диди! А ты ещё не знаешь? У нас же в доме гость. Хозяйка велела постараться, - ответила Фейруза, помешивая в кастрюльке острый соус.

- Гость? – удивился Файяз. – Чей? То есть – кто? Почему я не в курсе?

- Да и никто не в курсе. Он к нашей Индире приехал. С Тибета.

- С Тибета? Этого ещё не хватало! Чего ему там не сиделось? Надо ж додуматься - монаха мне тут поселить! – возмутился Файяз. – Будет нотации читать и учить праведной жизни! А тебе, диди, он непременно запретит много есть. А то уже…

- Что – уже! – замахнулась на него ложкой, испачканной в соусе, толстушка Фейруза. – Ничего не уже! Я слегка полненькая, а это диди только украшает! И вообще, как ты со старшими разговариваешь!?

- Я ж тебе добра желаю, диди! А то замуж тебя не возьму, если не похудеешь! – подыграл ей Файяз.

Фейруза кокетливо хихикнула:

- Молод ты ещё жениться!

- Да нет, господин, - проговорил Рохан, стоя с подносом у двери и наблюдая их перепалку. – Этот монах никого и ничему не учит, он сам ещё мальчик. Даже младше Индиры. И всего лишь послушник. Очень скромный. А ты, вертихвостка, погоди про замуж. А приданное у тебя готово?

- А, вот оно как? Ну, тогда пусть живёт, - кивнул Файяз и, вытерев с тарелки остатки еды куском лепёшки, доел и её. – Вкусно, диди. Как и вся твоя стряпня. Да пребудет с тобой свет Шивы за твои праведные труды! Шива любит тебя! Как и я! – И он попытался возложить на её голову свои замасленные руки.

Повариха весело отмахнулась от него.

- Вот безбожник! – рассмеялась она.

А Рохан вдруг заявил:

- Мы все любим тебя, Фейруза! Не только Шива.

Фейруза удивлённо на него взглянула.

Все в доме, кроме неё, знали, что Рохан неравноДушен к ней. Вот только вера у них разная: она – мусульманка, он – кришнаит. И то, как это препятствие преодолеть, он вот уже лет пять всерьёз обдумывал. Жаль Фейруза об этом не догадывалась. Иначе б давно, и ничуть не задумываясь, сменила свою веру. Женщина она была достойная, хоть и полноватая. Однако незамужняя. И её это очень расстраивало. Как-никак, уже тридцать семь, а жениха всё нет. Да и откуда ему взяться, если она целыми днями простаивает у плиты? Рохан, почтенный пятидесятилетний вдовец, вполне подошёл бы ей в мужья – есть свой дом, хороший заработок, дети выросли. Но он всё сомневался спросить – вдруг она ему откажет? Уже пять лет сомневается. И, похоже, так и не решится открыть ей своё сердце.

- Где этот послушник? – спросил Файяз.

- На террасе, - ответил Рохан и, хотя его об этом никто не просил, принялся помогать Фейрузе на кухне.

Файяз же, сытый и подобревший, отправился на террасу, откуда доносились голоса.

- Привет, сестрёнка! – сказал он, входя в её цветущий уголок. И, сложив руки, сказал юноше, - Намстэ, сааб джи!

«Ничего так, красавчик. – подумал он. - И одет почему-то в мою старую майку и джинсы».

- Намастэ, вир джи! – привстал тот, сложив руки.

- Привет! Знакомься, это Файяз, мой брат. А это Юрий, мой друг, – представила их друг другу Индира. – Извини, мы временно дали ему твою одежду. Его в дороге запылилась.

- Да не вопрос! – небрежно бросил Файяз, но тут же в смущении замер: а стоит ли так говорить с ним? Он же монах.

Но Юрий тут же заметив:

- Я ещё не монах, а только послушник. Поэтому – будем без церемоний, Файяз. Приятно познакомиться.

- Фух! Ты меня обрадовал! – засмеялся Файяз. – А то я уж думал - мы тут будем жить теперь по монастырскому уставу. Мантры нараспев читать, поститься с утра до вечера – рис без масла, чай без сахара. А я ещё не достаточно готов к такому. Да и наша замечательная повариха не позволит впасть нам в аскезу. Кухня – это её храм. Она такие блюда готовит – пальчики оближешь. Аромат такой, что святого соблазнит! Такой палак панир готовит! С ума сойти! Вечером сам убедишься.

- С удовольствием отведаю, - улыбнулся Юрий. – Хотя до святости мне ещё далеко.

- Ну что ж, за блюдами и встретимся. А пока пойду-ка я погрызу чёрствый гранит науки, - сказал Файяз и, по-актёрски раскланявшись, ушёл.

«Вроде ничего гость, - решил он. – Не зануда».

- Вот это и есть мой братец, - посмеиваясь, сказала Индира. – Уж не обижайся на него. Он всегда такой, не только с тобой.

- Кроме моментов, когда видит Тийю, - кивнул Юрий.

- Ты и про это знаешь? – удивилась девушка. – Но как?

- Я с детства читаю информацию, хранящуюся в пространстве. Хотя давно научился от ненужной закрываться. Но Файяз прикоснулся ко мне. Тийа у него в приоритете. Не скажу этого об учёбе.

- Скажи, он и вправду выбрал не тот вуз, как считает Тийа?

- Не волнуйся. Пусть всё идёт, как идёт и будет, как будет. Он скоро изменится, станет лучшим помощником вашему отцу. И прекрасно справится с делами фирмы. Диплом получит совсем другой. Учёба, всё же, дисциплинирует его увлекающуюся натуру. А потом он и сам разберётся в ценностях жизни. Кстати такой крепкий орешек, как Тийа, необходима каждому легкомысленному молодому человеку, считающему, что он – центр вселенной.

- Вот как? – покачала головой Индира. – Выходит – наше мнение совпадает? А про меня ты что можешь сказать? – спросила девушка. – Хочешь, возьми меня за руку. Что записано обо мне в информационном поле Земли?

Она даже слегка приподнялась на кресле, протянув ему тонкие руки в браслетах. Юрий, вздохнув, взял её руки в свои…

И тут в их цветущий уголок вошла Ананда...

Увидев столь интимную сцену, недопустимую по индийскими правилами приличия, она вспыхнула. «Неужели между ними есть нежные чувства? – подумала она в смятении. – Бедный юноша! Бедная Индира! Как это волнительно! И он так молод и хорош!»

- Мы подготовили тебе комнату, - сделав вид, что ничего не заметила, проговорила Ананда. – Ты можешь отдохнуть перед обедом.

- С удовольствием, - сказал Юрий он. – Спасибо вам за хлопоты, Ананда-джи. Это действительно было бы неплохо.

И, поднявшись, пошёл за ней.

А Индира, закрыв глаза, попыталась представить себе Юрия, войти в его сознание. Где он там получает информацию?

И вдруг перед её глазами возникли кадры, похожие на картинки из фильма:

Вот маленький мальчик с недоумением смотрит на родителей. Он удивлён - они его не слышат.

Вот он постарше. Врач, замотанный бесконечным приёмом пациентов, пытается войти с ним в контакт, но мальчик упорно молчит. Росчерк в карточке.

Школьный класс. Подросток за партой внимательно смотрит на учителя и, будто увидев что-то постыдное, покраснев, отворачивается.

Вот он в магазине. Наблюдает, как у кассы стоит старик явно психически нездоровый. Над ним смеются, отбирают хлеб, за который он не может заплатить. Юноша растерян, он, Очевидно, не решается вмешаться.

Плачущая девушка – мотоциклист вырвал у неё из рук сумочку.

Двери храма, из которых священник выводит нищего.

Затем ещё много каких-то непонятных кадров: парни, пытающиеся схватить Юрия, мужчина с палочкой и собачкой, старик, что-то с угрозой говорящий связанному Юрию, генерал в просторном кабинете у окна…

У Индиры в голове как будто вспыхнуло пламя. Она вскрикнула и потеряла сознание…

***

«Что это со мной было? – спросила себя Индира, постепенно приходя в себя. – Какие-то картинки… Кажется, я потеряла сознание».

Над нею склонился Рохан.

- Госпожа! Скоро ужин. Не хотите ли переодеться? Я позову сиделку Нитью.

- Да-да, спасибо, Рохан. Я её сама вызову, - сказала она, нажав кнопку на подлокотнике кресла.

Рохан ушел. И тут же на террасу вбежал Юрий. Он был взволнован.

- Что случилось, Индира? Я почувствовал, что с тобой неладно, - сказал он.

- Я, кажется, потеряла сознание.… И это после того, как я взяла тебя за руку,. Я что-то…видела. О тебе, о твоём детстве...

2. Файяз и Путь

- Ты последнее время стал похож на деревенского дурачка, которому подарили на рнке свистульку. Чего такой радостный? – спросил Рамеш, однокурсник Файяза или, скорее, его собутыльник.

А другой, Сатиш, насмешливо пояснил:

- Наверное, он открыл систему, которая позволяет ему выигрывать в рулетку. Теперь ему бедность не грозит.

- Бедность Файязу не грозит, даже если он забудет дорогу в казино, - возразил Рамеш. – Файяз, открой нам секрет твоего необузданного счастья. А то мне завидно и я изнываю от своей нереализованности. Мне скучно. Не могу даже придумать, как убить сегодняшний вечер! А ты доволен и счастлив. Не стыдно тебе?

Файяз лишь усмехнулся.

- О, я понял! Тийа сдалась и, наконец, снизошла до нашего мальчика! – предположил Сатиш. – Остановись, Файяз! Она навсегда испортит твою молодую жизнь, сделает из тебя зануду и зубрилу! С кем мы будем кутить?

- Бедные мы, бедные! – кивнул Рамеш. – От рыданий его бывших подружек Ганг выйдет из берегов. Все мосты посносит. А я ведь ещё не научился возводить новые. Опомнись!

Файяз лишь бросил в ответ, что сегодня опять занят. И после занятий ушёл домой.

- У меня денег нет. Кто за нас в ресторане заплатит? – с досадой глядя ему вслед, сказал Рамеш. – Пойдём, что ли, и мы домой.

Друзья терялись в догадках – что с Файязом?Он не посещает рестораны. Не спешит на очередное свиданье. Не затевает новых развлечений. Не балагурит и не ищет новых приключений. Уж не болен ли он?

- Да ну его! – решили они, наконец. – Есть дела поинтереснее, чем беседы с сумасшедшими. – и его бывшие друзья даже перестали к нему подходить. Но он этого даже не заметил.

А произошла эта метаморфоза с Файязом после одного разговора с их гостем.

Поначалу он, глядя на Юрия, лишь искренне недоумевал: «В чём смысл такой жизни? Зачем ему всё это – молитвы, дацан, отсутствие радостей жизни? Ведь он молод, красив, прекрасно воспитан. Хоть в кино снимайся или иную успешную карьеру делай. Такого благородного красавчика везде заполучить рады - хоть в офисе, хоть в торговом центре. И с хорошим окладом. Будет на что прикупить нормальную одежду и снять квартиру, а не скитаться по миру».

Файяз, конечно, знал не понаслышке про аскетов и святых дервишей. Видел их на улице – кто годами стоял на одной ноге, кто кружился, как волчок, кто, сняв с себя последнюю одежду, куда-то бежали, сломя голову, наверное – к морю, иные часами проповедовали или показывали чудеса йоговских техник.

Индия без них была бы всё равно, что мать без дитя. Их называли их садху, то есть - добрый человек, бродячий йогин. Считалось, что они отказались от трёх вещей, ради которых живёт весь остальной мир: камы - чувственных наслаждений, артхи – материальных стремлений и дхармы - долга. А самым желанным для них считается достичь мокши, то есть - освобождения.

От чего им освобождаться - непонятно, ведь у них, как они заявляют, уже и так ничего нет, кроме миски для подаяний. А на взгляд Файяза, все они - переодетые мошенники, зарабатывающие себе на обед и чарку уррака или, если повезёт, то крепкого фени. Или даже какие-нибудь наркотические травки. В детстве, после школы, купив себе на улице запрещённых мамой сладостей, Фаяз любил наблюдать за бесконечными танцами дервишей или чудесами гибкости йогов – этих он ещё уважал. А вот тех, кто сидел, укутавшись в отрепья, требуя подаяния, как святой человек – садху, он поголовно считал шарлатанами. Однажды маленький Файяз решил подшутить над одним таким, подкатившем глаза в неком трансе, и бросил ему в миску не монету, а камушек. И – о, чудо, тот мгновенно обрёл ясное сознание и схватил его за руку. Что вообще-то, недопустимо. Низшие касты, да ещё бродяжки, не имеют права касаться высших, даже если это дети. Ведь семья Файяза относилась к уважаемой касте марвари – купцов. А этот побирушка, в лучшем случае, всего лишь нищенствующий монах, относящийся к касте байраги, факир или госаин. Иди даже мусорщик - чандал. Да как он посмел к нему прикоснуться!

Потом этот прозревший чандал ещё долго кричал ему вслед всякие страшные проклятья. Слава Кришне, он в них не верил, как многие индусы. А то б ночь не спал.

В общем – для Файяза слово «садху» означало одно – мошенник и бездельник. А где он живёт – на улице или в ашраме – не имеет значения. И все их поклоны и мантры – для отвода глаз, чтобы не работать.

Но здесь было другое.

Юрий не бил поклоны, не кружился, не измождал себя постом, мантрами или чтением сутр и вед. Он был тих и спокоен, почти ни с кем в доме не разговаривал, кроме Индиры, но его присутствие явно ощущалось здесь. Как будто в холодной комнате вдруг в очаге зажёгся огонь, дающий тепло. У Индиры заметно улучшилось состояние здоровья, появились обнадёживающие прогнозы, и врач уходил от них сияющий. Мама Ананда ходила по дому радостная, как прежде, забыв о печали. Отец перестал походить на мрачную тучу перед дождём. Он иногда даже улыбался и стал приходить домой пораньше, чего давно не бывало. Они все вместе – отец, мать Индира и Юрий – часто пили вечерами чай на террасе, болтая о пустяках и смеясь. Иногда даже казалось, что это одна семья. И всё стало вновь так же, как до аварии. Даже Индира, сидя в кресле, казалась прежней - весёлой и наивной…

Файяз хотел разгадать эту загадку.

И однажды, вернувшись из института, он увидел Юрия сидящего на террасе в одиночестве. Файяз сказал:

- Намаскар! Добрый день, Юрий! Отдыхаешь? – ляпнул он. Хотя, ну, что же ему ещё делать тут целый день?

Тот с улыбкой ответил:

- Намаскар, Файяз джи! Да пребудет с тобой свет. Монах никогда не отдыхает, если ты понимаешь, о чём я говорю. Работа идёт внутри, в Душе.

- Какая ещё работа? – удивился Файяз.

- Мысли. Намерения. Оценки Пути. Беседа с Богом, Вселенной. Ну, или безмыслие, безмолвие. Это тоже полезно. И эта работа зависит от уровня развития Души человека или Пути, выбранного им.

- Это работа, что ли - мыслить? И всё то, что ты сейчас перечислил? Ну, там – беседы, безмыслие?

- Это самая важная работа.

- А каковы её плоды? Или - результаты? Как их оценить? – усмехнулся он. Ведь всё это только у тебя в голове.

- Оценить на Земле это почти невозможно. Потому что понятие «цена» – это критерий материального мира. А Духовные результаты оцениваются только степенью просветлённости невидимого Духа. Ну, или степенью любви к миру. Не к себе, как это чаще всего происходит в этом мире, а - ко всему сущему.

- А чего его любить? Сущее? – усаживаясь напротив Юрия, спросил Файяз. - Зачем? Что от этого меняется?

- Твоя Душа. Она становится совершеннее и больше. Потому что уже не замкнута на себе. Она делается безграничной и открытой всему миру. Она срастается с вселенной, светом, с божественной безусловной любовью ко всему сущему. Через эту любовь мы соединяемся с богом, с миром и человечеством.

- Божественной? Безусловной? А в чём она выражается, эта любовь?.

- В том, что наш мир всё ещё существует.

- Нуу… Я, конечно, не изучал буддизм, да и вообще никакую религию. Но у меня к Богу всё равно есть вопросы. Например, Будда, говорят, нашёл Путь, ведущий к отсутствию страданий. Иисус тоже, я слышал, подарил миру Рай, Царствие Небесное. Но где же всё это? Почему люди продолжают страдать? Почему живут как в аду? Почему улицы полны нищих, а больницы больных? Почему всё идёт, как прежде?

- Потому что человеку дана свобода выбора. Люди выбирают свой Путь каждый миг. На каждой развилке судьбы, в каждой жизненной ситуации есть не менее двух вариантов. А, в основном, даже и более.

- А если ты находишься в туннеле или на мосту? – вспомнил Файяз пример, который профессионально был ему ближе всего. - Или в тупике? Сколько вариантов?

- Тоже два – вперёд или назад, улыбнулся Юрий. – Или третий – оставаться на месте. А для особо одарённых – ещё вверх или вниз. Но это для сильных. Всё у нас в голове, Файяз. И тупики тоже.

- Ты хочешь сказать, что Индира сама выбрала свой Путь? Инвалид или умирающий тоже так решили, да? – с болью в голосе поинтересовался Файяз. – Например, моя бабушка, которая недавно умерла.

- Нет. Вот тут свобода выбора человека заканчивается. Индира, например, избрана.

- Кем?

- Шивой. Для Духовного Пути. Её Душа готова к этому. Инвалид получает возможность что-то искупить или понять в своей жизни. И его Душа, подсознательно, тоже даёт на это согласие. А умирающий просто уже исчерпал все данные ему при рождении возможности и силы. Прожив так или иначе свою жизнь, он или в большом плюсе - что достаточно для дальнейшей успешной трансформации, или - в большом минусе, что опасно для него и дальнейшая жизнь только утяжеляет этот груз. Ваша бабушка Нитья прожила достойную жизнь, но она очень устала и ушла на отдых. Во всём, что происходит, проявляется гармония и мудрость Вселенной, недоступные нашему уму. Поэтому мы унываем и страдаем.

- Интересно. Но тогда почему ты оставил свой дацан? Почему ты, просветлённый и мудрый, скитаешься? Это твой выбор или так с тобой поступил Бог, исходя из чего-то там, скрытого в нашем подсознании?

- Это был мой выбор, Файяз джи. Или, возможно, Бог вывел меня в этот иллюзорный мир, чтобы испытать. Или чтобы состоялась вот эта наша беседа, Файяз джи. Ты не безразличен Шиве, если интересуешься всем этим.

- Ты думаешь, есть высшая сила, управляющая всеми нами? Я не верю в это! – рассердился Файяз. - Мир живёт в хаосе! Посмотри вокруг! Нищие, больные, сумасшедшие! Эпидемии, войны, катастрофы!

- Хаос в твоей голове, Файяз, потому ты и видишь вокруг себя, в первую очередь, хаос. Тот, кто умиротворён, кто пребывает в истине, тот и видит во всём истину. И подоплёку этих событий. Ему не мешают эмоции. Не мешает чужое безумие. Главное – он должен сохранять спокойствие и мудрость и знать, что в итоге человека всё равно ждёт просветление. Только он должен захотеть этого, а не приманок этого мира. Выбрать добро и оставить зло.

- Докажи! Не можешь?- сверкнул глазами Файяз. Ему казалось, что он слушает очередного проповедника на улице или пуджари в храме.

- Хорошо. Я попробую, - кивнул Юрий. - Когда-то мой муршид - тибетский учитель Тинджол, взял меня с собой в одно место, чтобы показать его. Смотри и ты…

Опомнился Файяз на полу. Он сидел напротив Юрия в позе лотоса, которую никогда в жизни даже и не попытался бы принять из-за негибкости своих суставов. Однако ему прекрасно удалось их согнуть.

***

- Что это со мной было? – проговорил он потрясённо.

- А что ты помнишь? – спросил Юрий с интересом.

– Я видел наш мир, как единое гармоничное целое, - попытался сформулировать виденное в слова Файяз. -Я даже знал прошлое и будущее. И всё это было неразрывно связано между собой, как шестерёнки одного механизма. И…я видел законы, управляющие нами, в виде… направляющих энергий, помогающих создать согласованную симфонию звуков и красок. Нет – гигантский оркестр, единый совершенный хор, гармоничная картина.… И даже тёмные краски играли в этой картине важную роль и занимали необходимое место. Где я был? И как это получилось?

- Я просто отключил твоё Я, твоё со-знание, и показал тебе реальный мир.

- Неужели…всё так и есть? – продолжал недоумевать Файяз. – Вот тут? Сейчас? Но как?

- Да. Если ты будешь работать над собой, очищать сознание, медитировать, стремясь к истине, увидишь всё это снова. Это твой реальный мир. Правда, надо ещё.…Ну, ты сам теперь знаешь.

- Да. Соблюдать морально-этические нормы и нравственные законы, - кивнул Файяз. – Это основа. Я это уже понял. Там. Не врать. Извиняюсь – не лгать. Не использовать ненормативную лексику – она искажает пространство и энергии. Не стяжать. Чтобы не увлечься пустотой. Уметь благодарить. Быть благодарным. И…любить.

- Почему это слово тебя так озадачило?

- Я вкладывал в это понятие совсем другой смысл, - смутился Файяз. – Более приземлённый, что ли. Это была, наверное, не любовь, а инстинкт собственника. Оказывается я даже своих родителей и сестру любил не так. Исходя лишь из… их полезности для меня, что ли. Да! Я не любил их! Они были… приятны мне потому, что дарили мне удовольствие и заботу, баловали меня, позволяли вести себя как… ребёнку. Я жил как бессмысленный мотылёк. Никогда не думал, что я такой…мерзкий и пустой. Теперь я понимаю, о чём мне говорила Тийя… Но как тебе это удалось? Ты маг? Гипнотизёр?

- О, нет, только не это! – рассмеялся Юрий. – Я не управляю твоим личным ангелом. Это неэтично. Просто я обратился к высшим силам и они показали тебе то, что ты мог понять и усвоить. Ты увидел лишь окраину мира.

- Но как она прекрасна! – потрясённо проговорил Файяз. – Как прекрасно быть просветлённым! Я не хочу назад! – заявил он. - Скажешь, как сохранить это? Как встать на верный Путь?

- Ты уже сам всё знаешь, Файяз. Не лги, не стяжай, будь благодарным, люби мир. И он ответит тебе тем же. Ну и работай над сознанием. Нужна сила намерения, движение к Духу. Кто-то называет это молитвой, кто-то безмолвием.… В общем – избери свой Путь и Путь сам поведёт тебя.

Файяз обнял Юрия и сказал:

- Спасибо. Я рад, что встретился с тобой, Юрий бхаи, брат мой.

***

С этого дня Ананда часто видела их на террасе беседующими за чаем. Или сидящими на подушках в позе лотоса в комнате сына и сосредоточенно медитирующими. И это её Файяз? Бездельник и лентяй, гурман и повеса.

Однажды она с опаской спросила у него:

- Файяз, путр джи, дорогой сын, уж не вздумал ли ты пойти в монахи? Этого мне только не хватало! Дочь – в инвалидной коляске, сын – в ашраме. А я одинока, всеми забыта и несчастна. За что мне это

- Нет, мата джи, не волнуйся, - поцеловал её в щёку преображённый сын. – Прости меня, если я тебя когда-то обижал. Я очень люблю вас с баба - папой, и не оставлю никогда. И Индиру, мою путри джи, дорогую сестрицу, разумеется, тоже. Вы самые близкие мне люди. Хотя мне очень хотелось бы достигнуть истинной просветлённости. Но я попытаюсь сделать это в миру. И такой Путь существует – Путь благонравного и достойного человека, Срединный Путь Будды Шакьямуни

И, мама, у меня есть разговор к вам с отцом. Как ты думаешь, он не будет против, если я переведусь в другой институт?

-В другой? О, Шива! Почему? – испугалась Ананда. Она не чаяла, когда сын хотя бы этот окончит.

- Хочу выучиться на компьютерного программиста или что там ещё есть подходящее? Чтобы помогать отцу в нашем семейном деле. Или, может, просто перейти на финансовый факультет? Короче – надо нам посоветоваться.

- Ой, неужели Шива услышал мои молитвы? – воскликнула Ананда . – Я так я рада, сынок! А отец… он, конечно, будет не против. Нет, он будет просто счастлив!

Мадхуп действительно встретил эту новость с радостью. Он всегда мечтал о том, чтобы сын участвовал в его делах и когда-нибудь принял от него бизнес. Но не хотел навязывать сыну своё мнение. И хорошо понимал, кто помог изменить его взгляд на своё будущее.

Вскоре Файяз действительно перевёлся в финансовый институт. Мадхуп сказал ему, что хорошего специалиста по цифровой технике всегда можно нанять, а вот финансами и управлением лучше заниматься самому.

Ананда и Мадхуп никогда даже не думали, что их Файяз способен на столь разумные поступки. Он сильно изменился с тех пор, как в их доме поселился гость.

Даже Тийа, которая считала поселившегося в доме тибетского послушника Юрия всего лишь чудаком, увлекшегося небывальщиной, заметила, что Файяз из-за его присутствия стал другим человеком. И впервые обратила на юношу внимание, признавшись себе, что Файяз давно ей нравится. Иначе бы она так не ругала его, наставляя на путь истинный. Какое, казалось бы, ей дело до него? И не злила бы его, в надежде, что ради неё он исправится. Вот и исправился. Ведь этого она хотела? И что теперь? Продолжать делать вид, что всё по-прежнему? И только посмеиваться над его попытками подрулить к ней?

В общем, Тийа и сама не заметила, как стала подружкой Файяза.

Как и боялись бывшие дружки Файяза - Сатиш и Рамеш, она, истинная Лакшми и Шакти, снизошла до него, поменяв его отношение ко всем ценностям этого мира. Этот преобразившийся мужчина – нежный, добрый, ответственный, интересующийся не собой, а близкими людьми, заботящийся о них и своём месте в мире – ей всерьёз нравился. С ним уже можно было строить общие планы.

Ананда с Мадхупом не могли нарадоваться тому, как теперь повернулась их жизнь. И будущее дочери и их семейное дело были теперь в надёжных руках. А сам Файяз также - в не менее надёжных, женских… объятиях. Тийя практически стала членом их семьи.

В доме наступила гармония и расцвело счастье.

«И всё благодаря этому юноше, послушнику тибетского монастыря. Как видно, бог Шива прислал его к нашим воротам», - благодарно думал Мадхуп, внося очередную сумму на украшение храма Шивы.

***

«Как мне дальше путешествовать по майе, чтобы её крючки не вонзились в меня? Вот я уже полюбил всех, кто живёт в этом доме и, кажется, не смогу и дня прожить без их добрых улыбок. Любовь, нежность, дружба – это очень сильные привязки майи, на долгие жизни удерживающие Душу в колесе сансары. Философ должен быть один или, по крайней мере, его друзья должны также быть вне майи. Да, Индира из таковых. Но она крепко связана родственными узами с с членами своей семьи. Привязался к ним и я. И уже ум мой всё чаще погружается в их дела, речи, заботы и всё реже в медитации - мокшу, самадху, нирвану. Я теряю Путь…» – думал Юрий вечером, сидя на террасе.

Весь дом уже спал, один он сидел тут, якобы, любуясь на звёзды, а на самом деле – набираясь решительности, чтобы двинуться дальше.

«Остановка слишком затянулась. Монаху нельзя ни к кому и ни к кому чему привыкать. Себя потеряешь, заблудишься в колесе сансары. Для чего-то обстоятельства сложились так, что я оказался в Дели. Но всё что мог, я здесь сделал. Думаю, Файяз меня не подведёт. Ему хватило толчка, а дальше он пошёл сам. Да и Тийа не даст ему сбиться с Пути. Индира… она давно идёт своим Путём - Путём любви и сострадания. Гуркиран-баба её не оставит. Он обещал. Что ещё?

Я рад, что скоро состоится свадьба Файяза и Тийи, а также - Рохана и Фейрузи. Все здесь имеют родную душу,- улыбнулся Юрий. - Только я - одинокий странник на Земле. Хотя, это же был мой выбор. Кто идёт по Духовному Пути тот всегда одинок. А уходящий далеко вперёд, не имеет попутчиков. Как там мой дацан, мой дом родной?»

Кстати недавно, разговаривая с Тинджолом, Юрий почувствовал… какой-то сигнал, помеху, что ли. Будто писк комара.

- Ты тоже это слышишь? – спросил он его.

- Не обращай внимания, - усмехнулся голос Тинджола. – Это люди Конторы наблюдают за дацаном. Но им тебя не достать, Юрий. Как это вы, русские, говорите – у них кишка тонка?

- Тонка. Но они засекли наш с тобой разговор. Я чувствую это.

- Да. Они держат под наблюдением дацан с тех пор, как ты покинул Контору. Я чувствую их приборы, которые они расставили вокруг. Ловят альфа-излучение, так они его называют. Но мы выше всяких волн, Юрий. Пусть ловят ветер.

- И всё же, я опасаюсь за дацан , Тинджол баба.

- Я просмотрел линии судьбы, - ответил Тинджол. - С дацаном всё будет хорошо.

- А с тобой, мой кальяна митра - Духовный учитель, добрый друг, что будет?

- Со мной будет ещё лучше, - увёл разговор в сторону Тинджол. - Кстати я недавно навестил твоего великолепного спрута Оуэна. Он в порядке. И у него есть отличный товарищ – дельфин. Он не даёт ему грустить.

- Ты с ним говорил? – удивился Юрий.

- Нет, зачем? Просто я ему послал свою любовь. Мне жаль, что он не может сойти с пути Эволюции. Он слишком любит этот мир и всё живое в нём. Поэтому Дух Планеты и хранит его – как своё ценное достояние.

- Как он там? Я тут увлёкся майей…

- Оуэн был утомлён своим долгим заключением в пещере, пока корабль с учёными плавал наверху. Сейчас всё в порядке. Корабль уплыл.

- Спасибо за добрую весть и участие, Тинджол баба. Ты, может, и Гуркирана тоже навещаешь? – поинтересовался он. – Как он? Не нуждается в поддержке?

- Шутишь? Трудно, скучно или грустно бывает лишь тому, кто плывёт в потоке времени. Тем, кто его для себя остановил, эти чувства неведомы. Да и любые. Он ничего не ждёт, ни в чём не нуждается и ни в чём не разочаровывается, потому что не имеет желаний. Ему, как птице небесной, Дух Планеты даёт всё необходимое.

- Ты имеешь в виду – тем, кто вне майи?

- Это одно и то же. А Гуркиран… Он похож на настоятеля Цэрина, только его служение происходит в миру. Они оба понимают сострадание как помощь в обретении правильного Пути.

- Они махатмы?

- Они – учителя. Люди, идущие к Свету, всегда чувствуют друг друга.

- У него Путь подвижника. Гуркиран помогает страждущим и заблудившимся, хотя сам он давно мог бы подняться очень высоко и забыть о бренном мире. Таких как он, махараджи,мало сейчас. Многие предпочитают отречение от мира и одинокий Путь вверх…

- Каждый выбирает дорогу по силам. И каждый одинокий путник торит дорогу вверх для других. Ему трудно, зато идущим за ним гораздо легче. Потому на Землю и приходят учителя. КакИисус, сын Бога. Проторить дорогу.

- А ширээтэ Цэрин, как ты считаешь - откуда он пришёл? Из обители Света? Той, где спят великаны?

- Никто не знает, кто такой Цэрин, – сказал Тинджол, закрываясь, будто раковина, - и какой у него Путь. Вверх – к Свету, или вниз – от Света к нам. Я знаю только о себе - и то не всё - и не берусь судить о других.

- Вот так всегда с вами, тибетцами. Не любите много говорить. Ну, хорошо, поговорим о тебе.Каков твой Путь, мой кальяна митра? – улыбнулся Юрий, притворяясь, что верит этому скромнику.

- Когда пройду его, обязательно расскажу, - усмехнулся в ответ Тинджол.

- Скажи, Тинджол баба, ты посещал и меня? – спросил Юрий. – А я потом решил, что сам нашёл тебя, моймуршид? Это ведь было не случайно?

- Кто знает наши Пути? Один Святой Дух - он нас и ведёт, - улыбнулся голос Тинджола, уйдя от ответа. – Да и случайного ничего не бывает, Юрий. Хотя, какая разница – ты мне приснился или я тебе? Главное – мы встретились.

- Думаю, без твоей помощи я бы ещё долго барахтался в сетях майи, – задумчиво проговорил Юрий. И вдруг его озарило: Так это ты привёл меня на вокзал, к Гоше?

– Вы просто друг другу приснились, - раздалось в ответ. – Забавный сон, не правда ли?

- Скажи, мой муршид – а как мне быть дальше? – спросил Юрий, решив не настаивать на ответе. Само молчание о многом говорило. - В ваш дацан - да и в любой - я прийти не могу. Найдут. Здесь, в Дели, меня уже ничего не держит…

- А зачем им тебя искать? – хитро спросил Тинджол. – Если ты совсем потеряешься, например?

- Ты о чём? – не понял Юрий.

- Подумай сам: майя – фокусник. И ты в этих фокусах мастер, - намекнул Тинджол. – Сыграй с ней в игру – «найди меня».

- Ты предлагаешь сыграть перед ними спектакль, Тинджол? – усмехнулся Юрий.

- Это лучше, чем играть в их пьесе, - ответил тот.

- А почему нет? – развеселился Юрий. – По крайней мере, фарс всегда лучше, чем трагедия.

- Ты тут мне много странных слов наговорил, - тоже усмехнулся голос Тинджола, - но суть твоего предложения мне понравилась.

- Ох, несерьёзный ты человек, Тинджол баба! – вздохнул Юрий. - Ну, хорошо. Я подумаю об этом.

***

Утром, когда Ананда проснулась, как она думала – раньше всех, и направилась на кухню, она увидела в холле Юрия. Он был одет в ту одежду, в которой прибыл сюда, а на его плече висела его домотканая тибетская сумка-торба. Ананда немедленно крикнула Фейрузе, чтобы она срочно готовила завтрак Юрию. Тут же дом быстро облетело известие, что Юрий уезжает. В холл немедленно сбились все обитатели дома. Даже слуги – Рохан и Фейруза, сиделка Нитья, садовник, уборщица, водите – все были здесь ль. Оказалось, что холл дома не так уж и велик.

Юрий не стал долго прощаться. Поблагодарив за гостеприимство, он сказал, что ему пора обратно в дацан и, отказавшись от завтрака и машины, которая довезла бы его, куда он скажет, и, тем более – от денег, Юрий вышел в ворота и исчез за поворотом улицы.

Все какое-то время стояли растерянные, но потом погрузились в обычную суету. Только Индира была спокойна. Она знала, что Юрий просто продолжил свой Путь. И он её ещё навестит.

***

И вот...

Юрий снова находится в гималайской пещере.

Напротив него сидит опасный и коварный Алексей Матвеевич, притворяясь добрым милым дедушкой. У входа слышен разговор, в котором особо выделяется голос стального блондина Алика. Кажется – карусель, несущая Юрия по завихреньям майи, наконец, остановилась...

- Я думал, ты из этого ступора уже не выйдешь! – воскликнул Алексей Матвеевич. – Что с тобой было? Каталепсия?

- Мне надо на возДух, - сказал Юрий, отставив миску с кашей и поднимаясь с камня.

– Я провожу, - двинулся за ним следом Алексей Матвеевич.

Юрий, едва передвигая ноги, вышел из пещеры, добрёл до края пропасти, попытался сесть на большой плоский камень и вдруг схватился за грудь.

- Воды! – крикнул он Алексею Матвеевичу, уже мчавшемуся к нему. И тот, развернувшись, хотел уже бежать за бутылкой. Но тут Алик, вышедший вслед за ними и стоявший у входа в пещеру, выхватил из кармана фляжку и бросился к мальчишке. Но поздно…

Тот пошатнулся и скатился к краю пропасти. Алексей Матвеевич подбежал, наклонился, но поздно. Мальчишка тряпичной куклой скатился вниз, в глубокую пропасть, и упал в бурный речной поток. Только мелькнула в волнах его куртка.

Алексей Матвеевич, едва удержавшись на краю, с ужасом уставился вниз. Алик, подбежав, встал рядом. Вскоре подтянулись и бойцы. Поднялся гвалт. Кто-то удручённо цокал языком. Кто-то объяснял происшедшее вновь подошедшим. Тот заявил, что хорошо бы выловить из реки труп – нужны будут доказательства. Ему возразили, что это невозможно, потому что течение тут бешенное. Да и спускаться долго. Разве что прыгнуть вслед за ним. Тем временем куртка, мелькавшая в воде всё реже, совсем исчезла в бурных струях потока. Только тут Алексей Матвеевич, впавший в не меньший ступор, чем до этого мальчишка, отмер и заорал:

- Что стоите? Немедленно! Мать вашу…. Вниз! - закричал Алексей Матвеевич, выхватывая пистолет. – Достать! Выловить! Всех расстреляю!

Рядом с ним мгновенно никого не стало. Все знали, что этот старик бешенный и порой на такое способен, что повторять ему не пришлось. Алик и бойцы, схватив верёвки и крючья, рискуя жизнью, устремились вниз по опасным отрогам и уступам, поскольку дороги вниз не было. Да уж лучше в пропасть, чем оставаться с их командиром, когда тот в ярости…

Когда Алексей Матвеевич пришёл в себя, вокруг стояла тишина. Лишь валялась на земле нелепая в своей будничности чья-то тюбетейка. Да поодаль мерно жевали ишаки. Никого.

Несмотря на глубокую ночь, Алексей Матвеевич зачем-то вскочил на подвернувшегося ишака и помчался в сторону дацана. Мальчишка там! И он непременно его найдёт. И убьёт! И всех убьёт! Он не оставит им этого!

Лишь к концу следующего дня усталый, голодный и бесконечно злой Алексей Матвеевич добрался, наконец,до монастыря. Зачем - Алексей Матвеевич и сам уже не знал. Скорее всего, его пригнала туда бессильная ярость. Как он не был потрясён, но всё ж прихватил с собой автомат и достаточное количество обойм.

Но и тут его постигло разочарование.

Ворота дацана были открыты настежь. Ни одного монаха, или как их там называют, внутри не оказалось. Лишь сильный ветер крутил молитвенные барабаны и развевал ленточки на древе желаний, символизирующем то, под которым некогда сидел мудрец Гаутама. Отказавшийся от любых желаний. И боги обладают юмором.

Алексей Матвеевич расстрелял все свои обоймы в эти дурацкие разноцветные ленточки и в стёкла маленьких окошек монашеских келий. И только потом пустился в обратный Путь. Как будто выполнил некую важную миссию...

Он знал, что теперь его не отправят на персональную пенсию. Не говоря уж о премии на поездку к дуре Лизке. И он вынужден будет тихо сходить с ума в компании стервы-жены и внучки, всё больше похожей на свою беглую маму-кукушку и бабушку-пилу. Но сначала он найдёт и убьёт тех, кто виноват в том, что его задание сорвано!

Для чего он прожил жизнь? И куда подевались его соратники, чёрт бы их всех побрал! Все сбежали! Все его бросили! Все предали!

Лишь под утро бесконечно злой Алексей Матвеевич добрался, наконец, до монастыря. Зачем – он и сам уже не помнил. Как не был он потрясён, но Алексей Матвеевич всё ж прихватил с собой автомат и достаточное количество обойм.

Но и тут его постигло разочарование.

Ворота дацана были открыты настежь и ни одного монаха внутри не оказалось. Лишь сильный утренний ветер добровольно крутил молитвенные барабаны и развевал ленточки на древе желаний, символизирующем то, под которым некогда сидел мудрец Гаутама, отказавшийся от любых желаний. И боги обладают юмором.

Алексей Матвеевич деловито расстрелял все свои обоймы в эти дурацкие разноцветные ленточки и выбил выстрелами все стёкла окон в монашеских кельях. Будут помнить его!

И только потом он пустился в обратный Путь. Как будто выполнил некую важную миссию...

Он ехал усталый и голодный. Какого чёрта он не взял с собой еду? И куда подевались его спутники, чёрт бы их побрал!

3. Донэл

Лана очень удивилась, когда Донэл сказал ей:

- Задержись-ка, Лаонэла. Нам надо поговорить.

Как будто она была кем-то значительным, достойным того, чтобы на неё тратили время в этот сложный момент. Она осталась. А Сэмэл с Танитой, как обычно, считая себя неотделимыми участниками всего, что происходило с их подругой, остались тоже. Доктор Донэл лишь покосился на них, но выгонять не стал.

Все трое подошли к Донэлу и сели рядом. Тот заговорил не сразу, внимательно вглядываясь в них.

- Нам надо хорошенько всё продумать, - наконец, сказал он. – Обстановка очень непростая и требующая особого подхода и мышления.

- Прочему – нам? – удивилась Лана. – Разве в экспедиции нет более авторитетных участников?

- Есть, конечно – улыбнулся доктор Донэл. - Но вы уже слышали их мнение. Так получилось, уважаемые студенты, что в этой экспедиции много учёных высокого ранга, но, к сожалению, все они имеют довольно узкие рамки мышления, обозначенные их профессиями и привычными стереотипами. А мы здесь столкнулись с явлениями из ряда вон выходящими. Поэтому надежда только на вас, способных к новым идеям, рискованных и раскованных. Вам пока не надо бояться показаться смешными или чересчур оригинальными. Всё это и присуще молодости. Я хотел бы поговорить с тобой, Лаонэла, ты уже проявила свой неординарный подход в данных ситуациях. – И покосился на её друзей. - Но, думается, если вас, юных. не перегруженных информацией и готовыми ответами, будет втрое больше, это только улучшит наши возможности и надежды на успех. Так что и вы, Сэмээл и Таниэта, – будущий цвет и надежда науки, не оглядываясь на авторитеты и готовые теории, выдвигать свои идеи и предложения. Или смело критиковать наши.

- На оригинальные идеи я не замахиваюсь, - скромно заметил Сэмэл, - но критиковать буду смело и решительно. Я такой. Отчаянный.

- Да и какие у нас идеи? – махнула рукой Танита. – Но Лану мы обещаем поддерживать. Чтобы она чувствовала плечо друга. Не была одна, как раньше. Так жаль, что она от нас закрылась, - вздохнула она. – Мы бы этим Голосам показали, как моллюсков изводить!

- Вы уж определитесь – поддерживать её будете или критиковать? – усмехнулся Донэл. – А, в общем – поступайте согласно своей интуиции.

И так, что мы имеем? По здравому размышлению, доктор Боэн прав – всё происшедшее это проделки нашего У. Он нас и в космос отправил, Лану заморочил, а потом где-то затаился. С какой целью? Какие у вас на этот счёт соображения?

- Ему надо было оставить Лану одну, без нас всех, - предположила Танита. – Ведь у него состоялся с ней контакт ещё до Мари-Каны. Очевидно, У решил, что с её помощью он может выбраться из-под нейтрализующего колпака. А мы могли помешать. Или с её помощью запустить Кристалл - чтобы довершить разрушение нашего мира. Помните, У ещё во время Короткого Взгляда предложил ей дотронуться до Ока Мира? Но его воздействие было тогда ещё очень слабым. Или наша Лана оказалась очень крепким камушком, - всё это она изложила очень важно, польщённая вниманием Донэла, молча выслушавшего то, что он и так знал.

- Но ты кое-что забыла! - заметил Сэмэл. – Надо учитывать то, что Голосов было два. И цели у них, на мой взгляд. абсолютно разные. Первый, который предостерегал Лану от контактов с У и Кристаллом, возможно, принадлежит Небесному Го… назовём его - просто Г, а второй – У, постоянно провоцировал её на дестабилизацию ситуации. Не возражаете, почтенный доктор Донэл, мы ещё раз вернёмся к тому моменту и выслушаем, что они ей говорили?

- Давайте послушаем ещё раз, - согласился Донэл.

И они снова прокрутили через сознание то, что раньше показывала им Лана – встречу с Кристаллом в парке Отдыха, разговоры с Голосами в пустом батискафе, новую встречу с Оком Мира…

- Всё равно ничего не понимаю, что всё это значит?! – проговорил доктор Донэл. – Если воспринимать всерьёз то, что говорили эти Голоса, то получается, что… У разрушил уже не одну планету. А кто такой для него… Г? Они же вместе прибыли на Итту. Откуда он взялся? И почему на этот раз Г хочет помешать ему? М-да. Запутанная история.

- А мне всё ясно! – заявил Сэмэл.

- Что – ясно? Ну-ну, слушаем! – заинтересовался Донэл.

- Это его голос совести! – решительно сказал Сэмэл. - Ну, этого самого У, – пояснил он. – Вы же знаете такое явление, как раздвоение личности? Вот это и есть такой случай. Ужа…то есть – У, разбомбил несколько планет или Вселенных – уж не знаю его аппетит и возможности - и от этого дал слабину, трещину, что ли. На высокоэнергетическом уровне трещина, вторая личность, обрела Голос, который и стал бороться против самого У. То есть – против того, чтобы он снова причинял миру разрушения. Чтобы окончательно не расколоться. Коли уж трещина появилась. Поэтому и усыпил его. То есть – сам себя. Кому ж помирать охота? Или рассыпаться в прах.

- Ну, не знаю, - вздохнул Донэл. – Сложно и бездоказательно. Но, всё равно – ты молодец, Сэмэл. Мы же договорились, что будем фантазировать и выдвигать самые невероятные версии. У кого ещё есть соображения? Танита? Как ты считаешь?

- Мне нравится идея Сэмэла, - проговорила она. – Звучит интересно. Но, всё же, мне кажется, - ну, по моим ощущениям, - будто это две разные личности. Вы же слышали Голоса, что Лана нам показала - даже тембр у них разный.

- Ну, это не факт! Когда раздвоение личности, каждая именно имеет свой тембр, сильно отличный от основной личности, - упёрся Сэмэл. Ему очень понравилась собственная версия и он не хотел с ней расставаться.

- А вибрации! – не сдавалась Танита. - Один – без эмоций, жёсткий, наглый, провокационный. Другой – усталый, разочарованный, добрый, мятущийся. Как…герой, которого обманули. А первый – как искуситель, которому удалось провести другого. Ну и теперь они повязаны…общими делами и ошибками, что ли. Из-за этого даже сроднились. Хоть и грызутся. И герой, то есть – Г, не хочет отпускать У, чтобы он ещё чего-нибудь не натворил.

- Да-да, правильно. Это ближе и к моим ощущениям, - поддержал её доктор Донэл. – Именно – вибрации их выдают! К тому же, если б это было раздвоение личности, кто же тогда велел написать таблички? Кто спас Итту? Кто создал над У защитный колпак? И кто отговаривал Лану, чтобы она будила это У? Они же должны были уснуть вместе. Или нет? И проснуться они должны одновременно. Значит Г сторожил сон У где-то поблизости. То-то устал за миллионы витков! И причём тогда этот Кристалл? Что он такое? Почему так важен для У? – Он так увлечённо рассуждал, что в этот момент почти ничем не отличался от своих студентов. - Жаль, что в экспедиции нет психолога, он бы подсказал. Хотя я завтра попрошу Комитет пригласить к нам на консультацию такого специалиста.

- Ну вот, опять я не угодил! – притворно вздохнул Сэмэл. – А всё было так изящно, академично. Не оценили! С гениями всегда так.

- Оценили! – улыбнулся Донэл. – Ты подтолкнул нас к размышлениям, заставил возражать.

- А почему наш глаз тайфуна, наша аномальная звезда молчит? – обернулся к Лане Сэмэл. – У тебя кончилось мозговое вещество? Свернулось, потекло и закристаллизовалось? Всё на Решётку истратилось?

- Свернулось, - кивнула Лана. – И утекло без остатка. Теперь я просто пытаюсь понять…вспомнить свои ощущения, что ли. И…не знаю, как это выразить словами…

- Станцуй! – хихикнул Сэмэл. Танита пихнула его в бок.

- Понимаете, - медленно проговорила Лана, - с того момента, как я осталась в батискафе одна, надо мной будто повисло облако страха, паники и ужаса. Бр-р! – Передёрнула она плечами.– А когда появились Голоса, эти чувства… выросли до уровня необратимого несчастья, безумия даже. А после… когда я нарисовала идеальную Решётку и… выкинула из неё треклятый треугольник.… Всё вдруг завертелось. И, как бы это сказать…исчезло ощущение кошмара. Мир посветлел, восстановился, что ли. И страх исчез. И потом - во сне или где это было, не знаю - в Аллее Кристаллов Око Мира уже было чистым, голубым… Из него исчез туман, дымка.… А Голоса оставили меня. Я их больше не чувствую. Вообще. По моим ощущениям – У и Г ушли с планеты. Навсегда. И уже, как мне кажется, можно смело называть их имена. А можно и вообще забыть о них.

- Забыть? Хорошенькое дело! – воскликнул Сэмэл. – Я только лишь собрался написать о них монографию! А ты…

- Но кто они такие? – с недоумением воскликнул Донэл. – Чего хотели? Откуда взялись? Вспомните ужасную катастрофу, которую пережила наша планета с их появлением!

- Чего хотели? – задумалась Лана и пожала плечами. - К счастью, мы этого, наверное, уже никогда не узнаем. Скорее всего – хотели гибели планеты, как это написано в табличке. Кто они? Вспоминая свои ощущения, могу сказать: Ужасное Нечто, если выразиться упрощённо, символами или словами - это треугольник, помеха, осколок чего-то, дестабилизирующее начало, ведущее мир к… трансформации и изменениям. Возможно – к полному разрушению мироздания. Это и есть его суть, результат включения в нашу реальность. Ведь не зря в табличке пишут о смещении времени и сущего. Око Мира, ну… - это совершенный Кристалл, Решётка, материя. На которой - как я ощущаю - крепятся некие мощные энергии, какая-то нерушимая информация. А Небесный Гость… – он… не знаю кто он. Не ощущаю. Ведь его основа, тело, принадлежащее ему, где-то далеко. Возможно, Танита права – это герой, которого кто-то обманул. А, может, сам обманулся. И сейчас он, наконец, смог вернуться туда, где осталось его тело. Доказать это я никак не могу. Извините. Но я так чувствую. На большее моего утекшего на Решётку мозгового вещества не хватает…

- Утекло на Решётку? – хихикнул Сэмэл. – Бедная ты моя. Ну, хорошо, я считаю, что твоя версия ничуть не хуже моей. Хотя твои мозги и остались на Решётке.

- А что ты думаешь насчёт тех трёх дней, которые мы провели в космосе? – спросил Донэл, очень заинтересованно её выслушавший.

- Возможности Ужасного Нечто очень велики, как вы сами в этом убедились, – вздохнула Лана, которая уже устала в этот день говорить-говорить-говорить. - Но кто знает, где б вы оказались, если б не Небесный Гость. Ужасное Нечто просто устранил вас, создав дубликат батискафа и телепортировав туда, не знаю куда – в космос. Он надеялся, что, будучи в панике, я сдамся и доведу дестабилизацию Кристалла до конца. Он презирал меня, называл неразумной органикой… - передёрнула она плечами. - Вероятно, они, эти… Голоса, не относятся к материальным объектам. Возможно они…что? Энергия? Символ? Дух? Не знаю… - Она прижала руку ко лбу, он пульсировал. - Но не будем больше об этом, ведь их здесь уже нет.

- И что? Выходит – тот второй батискаф до сих пор где-то летит в космосе? Коли уж это был дубликат, – удивилась Танита. – Тогда его скоро должны обнаружить.

- Очевидно, так, - согласилась Лана. – Вот будет шуму - подводный батискаф плавает в безвоздушном пространстве!

- И что нам делать дальше? – почесал в затылке доктор Донэл.

- Я, думаю, нам можно возвращаться назад, доктор Донэл. Опасность для планеты миновала. Объекта для особого изучения нет, а осваивать эти глубины может и следующая экспедиция. Без казусов и стрессов. которые мы, головоногие моллюски, так не любим. И наша команда уже, наверняка, хочет отдохнуть. Я, например – точно не отказалась бы.

- Э! – тихо окликнул её Сэмэл. – Ты чего раскомандовалась?

- Всё нормально Сэмэл! –усмехнулся Донэл. – Я лишь выслушиваю ваши размышления. И твои мудрые советы, Лаонэла Микуни, я, по возможности, учту. Но что мы скажем Совету? – проговорил он, уже почти не обращая внимания на молодёжь. - Одни догадки, ощущения и предположения… И это называется - научная экспедиция… – посетовал он.

- А что ещё можно сказать? - пожала плечами Лана, вернув его мысли в рубку. – Дело в том, что мы столкнулись с загадкой, которая слишком…ненаучна. Увы! Или её отгадка вообще лежит за пределами наших знаний. Поэтому этот наш контакт с этими гостями и произошёл столь мистически. Вы знаете, как выглядят наши гости? Я – нет. Ну, кроме Кристалла, конечно, который им принадлежит. Каковы их параметры, тип или форма жизни? Неизвестно. Какова классификация, вид? И опять никто этого не знает. Тогда о чём или о ком тут можно говорит? Что докладывать? Какие научные теории выстроишь на таком зыбком основании? Всё только в области ощущений и догадок и есть.

- Я полностью поддерживаю версию нашей талантливой студентки Лаонэлы Микуни! И кстати - заметьте - моей современницы, однокурсницы и где-то даже подруги, – важно кивнул неисправимый Сэмэл. – Её аргументы и логические построения меня восхищают и полностью удовлетворяют. Особенно в части скорейшего возвращения домой. Такого же мнения, думается, будут придерживаться и наши высокочтимые коллеги - профессора и доктора.

Танита хихикнула и опять толкнула его в бок. У того наверное уже синяк там образовался.

- Угомонись ты! – шепнула она.

Доктор Донэл лишь устало махнул рукой, указывая им на выход. Мол, выметайтесь, неугомонные! Они и вымелись. Вернее – вылетели. Бросив на прощание:

- Мира и мудрости вам, почтенный доктор Донэл! Успехов на пути к знаниям!

- И вам того же! Благодарю за помощь! – сказал им вслед капитан.

Часть 2

4. Возвращение из бездны

Экспедицию, возвращавшуюся из Мари-Каны, встречало огромное количество народа: члены Совета Итты, члены Комитета Баританы, учёные и преподаватели университетов, родственники, друзья, знакомые. И даже представители КС и некоторых планет. Информация о том, что экспедиция претерпела множество неприятностей, едва не погибнув, и что она провела какие-то работы по защите планеты от некоей опасности взбудоражила всех, поскольку этому миру уже давно ничего не угрожало. Поэтому возвращение и встречу экспедиции транслировали по всей галактике. Их прибытие вызвало бурные обсуждения, хотя, по-хорошему, обсуждать пока было нечего и, конкретно, никто и ничего не знал. Тем с большим любопытством все онлайн, через трансляцию, участвовали в этой встрече.

Платформа, неутомимо парящая все эти недели над краем впадины Мари-Каны, обрела, наконец, своих долгожданных пассажиров. Два опустевших от членов экспедиции батискафа ловкие техники сразу отбарражировали на базу – для разгрузки образцов и доставки их в лаборатории, а затем в мастерские - для осмотра и регулировки. Ведь этот спуск в Мари-Кану был не последним. Затем платформа с членами экспедиции причалила на площади в центре города Поона, где их ожидали встречающие. Вверх взлетали шары, наполненные воздухом, над головами реяли световые приветствия, а всюду, в открытых кабинках, суматошно носились радостные видео операторы. Планета с восторгом встречала своих героев. Давненько на Итте не бывало такого праздничного бедлама, наверное, с тех пор, как сто витков назад в Лооне открывали Межпланетную Академию, собравшую гостей со всей галактики. Хотя и тут было немало представителей с других планет, плавающих повсюду в защитных пузырях – кто с чем: с воздухом, аммиаком, с высоким или низким давлением воды.

После бодрых приветствий, речей в членам экспедиции вручили почётные Гирлянд Славы из редчайших светящихся и поющих ракушек с планеты Тооса, которых удостаивались лишь самые прославленные Герои Итты.

А затем… всех членов экспедиции отправили в ГМЦ – Главный Медицинский Центр Поона. Как пояснили члены Совета - для медосмотра, лечения, адаптации и релаксации уставших учёных. Члены Совета почему-то были уверенны, что их здоровье и нервная система чрезвычайно истрёпанны, подвергшись в Мари-Кане серьёзнейшим стрессам и требуя экстренной помощи медиков. Возможно даже госпитализации. Возражения не принимались, мол, это стандартная практика – хотя учёные впервые о таком слышали - и им пришлось смириться. Хотя всем очень хотелось попасть, наконец, домой в объятия близких, которых они увидели пока лишь издалека. Да и что скрывать – за эти недели они изрядно утомили друг друга. Профессор Боэн, забираясь в большой медицинский гидробус, не преминул едко сказать об этом коллегам:

- Досточтимые и почтеннейшие! Скорее бы расстаться с вами! Моя нервная система уже не выдерживает ваших примелькавшихся физиономий!

- Да-да, досточтимый профессор, вы изрядно истощены. Мы вас подлечим! – ласково пообещал ему врач, провожая его и усаживая. – Скоро вы снова станете доброжелательны и общительны!

- Неужели? – тихо хихикнул Сэмэл. – Хотелось бы посмотреть.

- Мне кажется, лечение досточтимому профессору Боэну уже не поможет, - посмеиваясь, шепнула Сэмэлу, проходя мимо него в гидробус, гидролог Вионэла. – Это хроническое состояние, скорее - врождённое.

- Уважаемые! – обратился к своей команде доктор Донэл, когда гидробус тронулся. – Сейчас каждым из вас займётся команда медиков. Но сильно не расслабляйтесь. Завтра нам предстоит предстать перед Советом Итты на Отчётной Коллегии об итогах экспедиции в Мари-Кану. Подготовьтесь и изложите своё мнение и впечатление о ней.

- Ох, как это всё уже утомило! – воскликнул астрофизик Конэл. – Подготовьтесь, изложите, поясните! Сколько ни излагай – понятнее не становится.

- Боюсь, наш доклад их разочарует, - вздохнул биолог Пауэр. – Всё что я могу – это описать некоторые новые виды, образцы которых мы привезли. Остальные ещё требуют осмысления и изучения.

- Это их не интересует! – отрезал профессор Боэн. – Ведь наша экспедиция не столько научная, сколько околонаучная - что показалось, да что почудилось? – ехидно покосился он на Лану.

Это он напомнил об их последнем совещании в батискафе. После того, как все отказались как-то комментировать события из-за отсутствия новых идей, Донэл предоставил слово Лане. И она, как могла, изложила свои туманные соображения. И ощущения. Это вызвало у учёных оскомину. Мол, околонаучный бред. Но ни добавить, ни убавить ничего так и не смогли. На том и разошлись, приняв решение - сворачивать экспедицию и подниматься наверх.

- Почему же? Совет всё интересует, - возразил доктор Донэл Боэну. – Результаты исследований тоже необходимо изложить. А также - ваши впечатления от экспедиции. Например - что мешало работать, почему, как она складывалась? А коллегия сделает выводы. – Он вздохнул. – Возможно, у них это получится лучше.

Как и обещал Донэл, группы медиков полностью исследовали каждого члена экспедиции, проведя через ряд загадочных, мигающих мягким светом, приборов. Кому-то тут же выдали лечебные коктейли или поместили в чрево неких установок, кого-то погрузили в сон. Затем всех расположили в уникальной соляной пещере, украшенной лучшими живыми снимками с других планет. О ней Лана лишь слышала – она предназначалась для обслуживания космолётчиков. Звучала тихая расслабляющая музыка, щебетали неведомые птицы, пели проты, учёных обвевали ласковые ароматные лечебные струи. День пролетел незаметно. То и дело в пещеру вносили смеси и коктейли, созданные для каждого индивидуально. Спать их отправили в отдельные каюты, сонные кубы которых были присоединены к особой системе, подающей такие же ароматные и расслабляющие струи. Все сладко заснули. Совсем как в детстве – счастливые, ни о чём не думая.

Наутро их ждали освежающие процедуры, особые питательные коктейли из витаминов и живая бодрая музыка. Даже профессор Боэн выглядел теперь слегка повеселевшим.

- Ничего так ребята работают! – одобрительно заключил он, выходя к гидробусу.

Жаль, что сопровождавшие их врачи не знали, что такие слова от брюзги Боэна, равноценны бесценной Гирлянде ракушек с Тооса, выдаваемой Героям. Медики совершили с ними – моллюсками, запуганными и замордованными межпланетными гангстерами – истинное чудо. Все выглядели яркими, энергичными и полными сил. Даже Лана, наконец, почувствовала себя нормально. И не хваталась постоянно за голову будто подключенную к некоему трансформатору. она снова была готова продолжать жить и радоваться. И уже не ощущала себя полуживой медузой, высыхающей в лучах Фоона, их голубого светила. Она даже снова обрядилась в свой любимый ярко-жёлтый цвет, о котором забыла на всё время экспедиции.

***

Совместная Отчётная Коллегия Совета фоонского созвездия проводилась в одном из залов Форума.

Члены Учёной Коллегии и Совет Итты – в который, кстати, входила и Тиэйя, мать Мэлы – сидели в креслах с одной стороны зала, а члены экспедиции – с другой, напротив них.

Комиссиия и Совет внимательно выслушали каждого выступающего. Особый интерес у них вызвал рассказ астрофизика студентки Лаонэлы Микуни и Конэла Тигуни. Именно в такой последовательности. К докладу профессора Боэна, попытавшегося раскритиковать все действия капитана и членов экспедиции, коллегия отнеслась внимательно, но с неким налётом юмора и скептицизма.

- Те нештатные ситуации, что случились у вас во время экспедиции, были слишком сложны, чтобы делать столь скоропалительные выводы, - сказал один из членов Коллегии. – Но мы вам благодарны за способность к критике, которая помогала найти верное решение.

А когда профессор астрофизики Конэл Тигуни рассказал о своём предполагаемом открытии, аудитория, сидящая напротив, испытала заметный шок. Комиссия предложила ему немедленно предъявить полный расчёт траектории движения болида Свэнэла. И он тут же был отправлен в Академию Космоса для проверки. Кажется, назревала сенсация.

Лаонэле Микуни, студентке университета космографии, задавали очень много вопросов, беспрерывно переглядываясь и перешёптываясь. Иногда её просили ещё раз вернуться к какой-то ситуации и прокомментировать её снова так, как она понимает.

Было заметно, что члены Коллегии и Совета были настроены очень доброжелательно, несмотря на сбивчивые и бестолковые пояснения членов экспедиции. Поэтому, подкреплённые эффективными медицинскими коктейлями и процедурами, учёные были сосредоточенны и спокойны – что поделаешь, если они встретились с некой аномалией, которой нет толкового объяснения. Они лишь старались ничего не упустить, честно излагая события и свои соображения по их поводу. Даже профессор Боэн, поругивающий всё и вся, почти не уклонялся в эмоции, даже не порозовев. Велика же сила медицины! Но самым неожиданным оказалось то, что теперь почти все учёные экспедиции придерживались т версии, предложенной Ланой на последнем совещании в батискафе. И которую они тогда так раскритиковали.

После небольшого перерыва, пока члены Коллегии и Совета совещались, в который учёные снова подкрепились витаминизированными коктейлями, слегка приободрившись, а затем опять вернулись в зал Форума – уже для итогового заключения.

- И так, уважаемые коллеги и члены экспедиции, - сказал Глава Совета, много-досточтимый и многоуважаемый академик астробиологии Потэн Сигуни, - подведём итоги коллегии и о вашем нелёгком плавании в глубочайшую впадину на Итте – Мари-Кану.

Эта экспедиция оказалась невероятно сложной, ответственной и насыщенной необычными ситуациями. Осмыслить всё случившееся с ней нам ещё только предстоит, не будем торопиться с выводами. Загадки и аномалии, истоки которых находятся так далеко от нас о времени и связаны со столь трагическими событиями, происшедшими миллионы витков назад на Итте, требуют учёта всех элементов этой головоломки. Мы их все пока не собрали и нам ещё предстоит очень сложная работа.

А вам, дорогие друзья, уважаемые учёные, я выражаю глубокую и почтительную благодарность от имени Комитета фоонской системы и Совета Итты. – Члены Коллегии одобрительно закивали. -Попав в столь сложные обстоятельства, вы не спасовали и повели себя как герои. Экспедиция лишилась связи, попала под аномальные влияния недружественных сущностей, была лишена возможности вести нормальные исследования и спокойно работать, но ни один из вас не струсил и не воспользовался мини-батискафом, оставив в беде своих коллег и команду. А если уж быть откровенным –то и нашу планету, а может даже и всю звёздную систему Фоона, защитив её от неведомой угрозы. Никто ведь до сих пор не знает возможных масштабов трагедии. Но вы смело боролись и за успешное решение этой загадки, и за собственное спасение. Для моллюска это настоящий героизм. Некоторые, чего уж кривить душой, не справились бы со своим природным чувством самосохранения. Вы даже умудрились провести за это время серьёзные научные исследования, а досточтимый профессор Конэл Тигуни - даже совершить прорыв в познании вселенной, рассчитав, как мы надеемся, траекторию болида Свэнэла.

Честь вам всем и хвала!

Коллегия, Совет Итты и Комитет Фоонской системы считает, что вы, уважаемые коллеги, должны за эту экспедицию в Мари-Кану удостоится того, чтобы имена всех её участников были вписаны вСПоЖИ - Список Почётных Жителей Итты, - заявил Потэн Сигуни, повергнув членов экспедиции в настоящий шок.

Все растерянно переглянулись, потеряв дар речи. Они ожидали чего угодно – выговора, недовольства, предложения написать подробные объяснения из-за своего ненаучного подхода к ситуации, попрёков и осуждения за своё бестолковое поведение, но только не такого!

- Мы вам всем безмерно благодарны за такую оценку… - поднявшись, растерянно проговорил доктор Донэл, а за ним поднялись и остальные. – Право, мы не заслужили эту честь…

Действительно это была величайшая честь. Все на Итте, даже школьники, знали, что это звание присваивается за невероятные свершения и узнавали в лицо тех Героев, кто входил в СПоЖИ.

- Вы это заслужили! – возразил академик Потэн. – И с честью пережили очень сложные дни и прегрузки.

- Но мы ничего не сделали! – продолжал удивляться доктор Донэл. – Нам даже не удалось понять – что это было за Нечто и избавилась ли наша планета, наконец, от беды, о которой шла речь в табличках Баританы? Как учёные, мы потерпели полное фиаско. И, может, ещё рано раздавать Гирлянды Славы?

– И всё же вы настоящие герои! Вы спасли галактику! – улыбнулся академик. – Я могу гарантировать, что Ужасное Нечто и Небесный Гость действительно покинули нашу галактику! И мы это знаем точно!

- Как? Откуда? – зашумела та сторона зала, где находилась экспедиция.

- Всё то время, пока ваша экспедиция находилась в Мари-Кане и между нами нарушилась связь, здесь работали наши лучшие телепаты, состоящие из представителей многих цивилизаций. Они создали так называемый Блок Мариканы. Они поддерживали с вами негласный и непроявленный контакт – чисто на ощущении. Как это любит говорить ваша студентка Лаонэла Микуни, - улыбнулся он в её сторону.

- Но как? – удивились члены экспедиции. – Мы ничего не почувствовали!

- Такое решение было принято нашими телепатами. Мы не знали, с чем или с кем мы вступили в схватку, и не хотели проявить своё присутствие. Поэтому, всё же, мы чувствовали, что все члены экспедиции живы. А с помощью Сверхдлинного Взгляда мы направляли вам энергию, которая поддерживала вас. Нам было очень важно сохранить баланс, который выстроился в вашем коллективе. То, что вы выстояли, действительно помогло спасти нашу планету. И даже более того.

- Но ещё неизвестно… - начал доктор Донэл.

- Известно, уважаемый и досточтимый профессор Донэл!

- Профессор? – удивился Донэл. – Я доктор, извините.

- Да. Я не оговорился – вы теперь профессор минералогии, досточтимый профессор! – улыбнулся академик. - И мы с вами победили! Блок Мариканы мгновенно ощутил, когда его блокирующая энергия стала уже не востребована – сопротивление исчезло. Это произошло именно когда студентка Лаонэла Микуни разгадала шифр и вычислила формулу Решётки Кристалла, обнаружив её дефект. Да, мне тоже – как и ей – пока очень сложно выразить произошедшее научными терминами. Поэтому ещё какое-то время будем пользоваться терминологией, предложенной Лаонэлой Микуни. Думается, теперь мы сумеем проникнуть в информационное поле всех этих событий. Ранее оно было перекрыто мощной энергией наших непрошенных гостей. И, может быть, мы когда-нибудь разберёмся в истоках происшедших событий. А впрочем, это уже не так уж и важно, – сказал академик Потэн Сигуни, почти повторив слова Ланы, сказанные ею на батискафе доктору Донэлу. Тогда ещё доктору. – Главное – наша планета и звёздная система уже в безопасности. - Тут он взглянул на Лану и покачал головой:

- Непонятно то, как тебе, ещё юное и слабое создание, удалось пробить защиту таких невероятных сущностей? Как ты смогла подобраться к нужной формуле? Возможно, они сами, или – он сам, допустили тебя слишком близко, в надежде, что ты станешь марионеткой в их.. планах. Насчёт рук, щупалец, лап и так далее – ещё вопрос, что у них там есть. В общем – ты настоящий Герой, Лаонэла Микуни – твоя Гирлянда Славы по праву, как и у остальных членов экспедиции! И в СПоЖИ - Список Почётных Жителей Итты – нами решено вписать тебя из команды учёных этой экспедиции самой первой – ведь ты рисковала больше всех. Это величайшая честь для тебя, не имеющей научных регалий и званий, но ты это заслужила. Потому что, похоже, без твоего участия экспедиция была бы… не столь удачна. Честь ей и слава! Никто не в обиде? – спросил он у членов экспедиции. Они в ответ радостно закивали. – Вторым в списке будет профессор Донэл Пиуни. Он нашёл таблички Баританы, создал и возглавил эту опаснейшую экспедицию. Нашёл нужный выход из всех этих непростых ситуаций. Сохранил в целости команду и членов экспедиции. Честь ему и слава! Третьим в списке будет астрофизик Конэл Тигуни, поскольку ответ из академии уже пришёл - его открытие подтвердилось! Честь ему и слава! Остальные члены – по алфавитному списку. Все до единого – и команда, и члены экспедиции. Каждый из вас рисковал и каждый не покинул своё ответственное место. Честь вам и слава! И ещё. Последней в этом списке будет значится аспирантка Сионэла Титуни, которая причастна к находке этих таблиц. Без её участия мы могли бы не успеть. Вы не против? – головы участников экспедиции отрицательно качнулись - Честь ей и слава!

Ему эхом отзывалась та половина зала, где сидела Комиссия.

- Честь и слава!

И это вызывало слёзы восторга практически у всех, кто сидел и в первой и во второй половине зала. А Лана уже едва верила. Что это не снится. Сам великий Потэн Сигуни, Глава Совета Итты, похвалил её! Ей тут кричали славу даже те, кто был к не в оппозиции. Даже профессор Боэн! О, древние мудрецы! И все-все, кто пережил вместе с ней не лучшие мгновенья в Мари-Кане, были отмечены и также получили свою порцию «Славы». Как это умилительно!

Но, спохватившись, Лана попросила слова и, поднявшись, сбивчиво проговорила:

- Почтеннейший и высокочтимый академик Потэн Тигуни! Уважаемые члены Коллегии и все, кто прибыл к нам с других планет! Я бесконечно благодарна за высокую оценку моих незначительных заслуг и счастлива, что чем-то сумела помочь нашей экспедиции! Я обожаю всех, с кем провела эти незабываемые дни. Но, правда, я даже не знаю, как всё это получилось – шифр, Решётка, Кристалл? Честно – мне было страшно. И я не знаю, можно ли за это назвать героизмом? А тем более – подарить мне эти великолепные ракушки с планеты Тооса и поставить первой в списке Героев Итты! – она обернулась к своим коллегам и сказала: Простите меня, что я оказалась такой выскочкой и нахватала столько почестей, опередив профессоров и не имея на это никакого права.

Академик Потэн Тигуни почтительно поклонился ей и сказал:

- Ты всё получила по праву, уважаемая Лана. Молодость и отсутствие регалий не помешали тебе выйти на первый план в схватке с неведомой опасностью и защитить всех нас! Честь тебе и Слава! – все снова отозвались – честь и слава! – И у тебя всё отлично получилось. А страх в некоторых случаях это не трусость, а инстинкт самосохранения, помогающий найти верное решение. Совет, Комиссия и всё население Итты безмерно тебе благодарно за стойкость и спасение планеты. За галактику пока судить не берусь, - усмехнулся он, оглянувшись на пузыри присутствующих в зале инопланетян, мило помахавших ему кто чем, - но, думаю, и там понимают опасность того, что могло произойти. Хотя что мы всё о грустном? Давайте уже радоваться и веселиться – опасность миновала!

- Да! Да! Верно! Слава Древним Мудрецам!

Все, кто сидел рядом с Ланой, потихоньку поднялись и одобрительно похлопали её по плечам традиционным знаком одобрения.

Академик Потэн же тем временем проговорил:

- И ещё… Мы тут обсудили.… Думаю, население Итты нас поддержит. Решено на месте стоянки батискафа установить стандартную каменную Стелу Первопроходцев. И высечь на ней имена всех участников этих событий. Вы это заслужили. Вы – Герои! Честь и слава!

Участники экспедиции, едва не рыдая от гордости и восторга – для иттян вообще характерна слезливость, поднялись и замахали поднятыми руками в знак восторга. Это было уже из области фантастики - Стела Первопроходцев стоит вечно! И иной раз лишь архив помогает выяснить причину её установки. И таких на планете всего тридцать две. Теперь добавится тридцать третья. И их имена останутся навечно в истории их планеты!

Члены Совета тем временем перешли на другую сторону зала, к экспедиции, и стали поздравлять, каждого из них похлопывая по плечу.

- Вот, я же говорил вам, что наши имена высекут во впадине Мари-Кана где-нибудь поближе к дну! – тихо прошептал Сэмэл. – Помните?

- Ты говорил что – ножичком на скале, - улыбаясь, возразила Танита. – Забыл?

На них шикнула гидролог Вионэла:

- Молодёжь! Не забывайте, где находитесь!

- И их имена тоже высекут? За что? – тихо возмутился профессор Боэн, указав рукой на Таниту с Сэмэлом. – Фигляры! Детсад!

- Кажется, кое-кому уже пора возвращаться в Медицинский Центр! – шепнул Сэмэл. – Там лампочкой посветят, здесь ароматной струйкой обдадут, глядишь – нервишкам досточтимого Боэна и успокоятся. А то так и ищет - в кого бы вонзить свой критический коготь.

Тут к нему приблизился академик Потэн и Сэмэл вытянулся перед ним в струнку, подставляя плечо – и он ведь тоже Герой, надо соответствовать.

5. Встреча

После того, как Отчётная Коллегия завершилась всеобщими овациями, все направились к выходу. И тут к Лане подошла Тиэйя, мама Мэлы.

-– Поздравляю, Лана! – сказала она, обнимая её. - Ты молодец, настоящий герой. И ты теперь известная личность, Лана! Смотри, не зазнайся! У тебя впереди ещё много интересных приключений и наград! Как я рада, что всё с этой экспедицией благополучно завершилось! – вздохнула Тиэйя. - Мы с Мэлой так переживали за тебя!

- Спасибо! Где она? Ещё не вернулась? – спросила Лана, ощущая себя астронавтом, вернувшимся из другой галактики. Она ещё не привыкла даже, что можно думать и говорить об обычных вещах.

- Здесь она, давно сбежала от нас! – посмеиваясь, ответила Тиэйя. – Общение с кучей незрелых подростков и наивных малышей было для неё не меньшим испытанием, чем для тебя твоя подводная эпопея, - пошутила она. – Уже неделю, как получает релакс в одиночестве. Да! Ты знаешь, что вам с Танитой и Сэмэлом разрешили выйти на занятия на пару недель позже? Чтобы вы отдохнули, как следует. Может, тоже домой слетаешь?

- Здорово, - вздохнула Лана. – А то я всё ещё как будто прилетела на другую планету.

- Понимаю. Адаптируйся. Ты молодец, Лана! Экие напасти претерпела! Я всегда знала, что ты – надёжный моллюск. И рада, что у моей Мэлы такая замечательная подруга. Ну, отлично тебе отдохнуть! Успехов и радостей! – пожелала Тиэйя и устремилась за остальными членами Совета.

К Лане подошли Сэмэл с Танитой, ждавшие её в сторонке.

- Ну, какие планы? – спросил Сэмэл, беря подружек под руки и ведя к эскалатору.

- Мои родители и родственники прилетели, - ответила Лана. – Волнуются. Схожу с ними в кафе. Поговорю о том, о сём, успокою их. Хотя чего они примчались, не пойму? У меня будет множество ещё экспедиций. Я ведь уже не маленькая девочка! – заранее принялась защищаться она. - Да и не единственная дочь! У них ведь ещё девять взрослых детей! Зачем так за меня тревожиться? Но мама есть мама. Кстати мои братья и сёстры тоже здесь. Народу-то! Вот чудаки! А вы куда? Надеюсь, вам моё лицо не надоело, как профессору Боэну? – пошутила Лана.

- Надоело! – притворно вздохнул Сэмэл. – Но, примазавшись к твоей славе, я должен опекать тебя и дальше. Доктор Донэл не простит, если вот теперь, благополучно выбравшись из Мари-Каны и отбившись от трансовых голосов, ты загнёшься от стресса в одиночестве без моей опеки и дружеской поддержки.

- И не надейся! – воскликнула Лана. – Ещё один опекатель нашёлся! Впору обратно от вас в Мари-Кану спускаться! – Изобразила она счастливое выражение лица. - Как там было хорошо! Даже связь отключили! И команду подальше от меня в далёкий космос запулили. Махрово-то как! Никогда так кайфово ещё не проводила каникулы!

- Да, теперь-то можно шутить, - кивнул Сэмэл. – А тогда, небось, и мне бы, жалкому опекателю, рада была.

- Это да! – вздохнула Лана.

- А мои родители тоже здесь, - сказала Танита, немножко обидевшись, что Сэмэл говорит Лане такие слова. – И ещё тьма родственников тоже прикатила. Пойду наслаждаться их восхищением.

- А твои откуда прибыли? – поинтересовался у Таниты Сэмэл.

- Ой, да отовсюду! их работа раскидала по всей галактике.

- А мои родители из Моона. Даже лекции отменили в медакадемии. То-то студенты, наверное, рады!

- А мои родители с Таиты. Они сотрудники Межгалактического Музея. А родители Сэмэла примчались аж с Бастуты, планеты созвездия Альмер. Размещали там новый никелевый рудник, да, Сэмэл? - сказала Танита. - Всё, останемся теперь без никеля.

- Ничего, они потом наверстают. Те ещё трудоголики!

- Ну, вы не сильно их там пугайте всех нашими подвигами! – напутствовала Лана. – Скажите – под общую раздачу призов попали, да и всё. А то больше никуда не пустят.

Они, хоть и посмеивались над этим, но были счастливы свалившимися на них невероятными почестями и славой. И, как не изображали из себя взрослых, были как дети рады встрече с родственниками. Которые, обычно, не часто их радовали своими визитами. Все они были невероятно занятыми своими неотложными делами в разных городах и на далёких планетах моллюсками.

- Куда уж их больше пугать? - отмахнулся Сэмэл. – Тут, говорят, вся родня, утеряв с нами связь, готова была от страха в древние пещеры забиться - труса справлять. А ведь уважаемые моллюски! Хотя я бы, наверное, и сам туда залез, если б мой гипотетический сын, затерялся в ужасной Мари-Кане. Связи нет! Информации никакой! Вся галактика дыбом! Телепаты не в себе! Красный древний цвет так и лезет изо всех закоулков подсознания!

- Не преувеличивай! – хихикая, привычно ткнула его кулачком в бок Танита. – Фигляр!

- Бей меня, бей, только убери от меня свою физиономию! А то меня от неё мутит! А я есть хочу! – пискливым голосом проговорил Сэмэл, и, помахав Лане на прощание рукой, увёл смеющуюся Таниту к транспортной площадке, находящейся на балконе.

А Лана поспешила в рекреацию, где её уже ждали родственники - мама, папа и девять братьев и сестёр. Они уже давно не собирались вместе. И вот теперь Мари-Кана им устроила встречу. Неужели эта эпопея уже в прошлом?

***

Лана в этот день полной мерой вкусила славу. Гирлянда Героя из светящихся ракушек с планеты Тооса привлекала всеобщее внимание. Ещё бы – они были огромные, переливались всеми цветами радуги и издавали мелодичные сигналы. Но снимать их было нельзя до возвращения в дом – таково правило. И эти голосистые ракушки Герой обязан был надевать на все общественные мероприятия. Вот ведь придумали! Так и домоседом стать недолго.

Где бы Лана ни появлялась, все лица, конечно же, поворачивались к ней. Ближайшие моллюски ласково похлопывали её по плечу, отовсюду доносились приветствия и поздравления. Новость о героях Мари-Каны уже облетела всю галактику. Да и имя Лаонэлы Микуни, стоящей в списке Героев первым, уже было всем известно.

Родители и братья с сёстрами просто купались в её популярности и все напыжились от гордости за неё. Но вскоре и их это утомило – совершенно невозможно поговорить. Все хотели пообнимать Лану, поздравить её, порадоваться тому, что видят её живой и здоровой. А моллюски буквально не давали им проходу. Поэтому, когда владельцы кафе, куда они зашли - милая молодая пара, волю нахлопавшись и напоздравлявшись, отвели их в отдельный зал, предназначенный для брачующихся и их гостей, семья вздохнула с облегчением и благодарностью. Рассевшись, все молча, как это ни удивительно - принялись за коктейли, приходя в себя. Зато вот она, их непоседа Лана – прямо перед ними и все десятидневные волнения позади. Сидит, своими ракушками сияет. А вокруг, наконец, тишина.

- Слава это здорово, но и она хороша в меру, - вздохнула Лана, снимая Гирлянду и кладя её на столик, а затем принимаясь за ароматный коктейль. И он, наконец-то – был без надоевших витаминов с отдушками разных фруктов..

- Я всегда говорила, доченька, - начала свою обычную песенку мама Чионэла, - иди учиться на врача! Очень благородная профессия и…

- …никакого риска! – хором продолжила за неё семья.

- Мама, спасибо за добрые пожелания, конечно, - сказала Лана. – Но ты же сама говоришь что я неисправима. Даже если б я училась в медицинском – что мне совершенно неинтересно – я бы всё равно потом отправилась с космос в качестве судового врача. Жизнь полная приключений, вот это по мне! А не овевающие струи и витаминные коктейли.

- Действительно. Тебе с детства на месте не сидится, - согласился отец Ронэл Микуни, доктор медицинских наук и завкафедрой. – Мы уважаем твой выбор, дочка. Но хотели бы, чтобы ты была поосторожнее, всё же. Как тебя угораздило попасть в такую опасную экспедицию? Ты разве… кто там исследует эти впадины? Гидрологи, биологи, химики. Ты – химик?

- Кто ж знал, что так получится? - вздохнула Лана. – Я хотела просто весело провести каникулы. И провела. Мари-Кана это ведь даже не космос. Что там опасного? Вода и – нигде и никого.

- Но за весёлые каникулы Гирлянду Славы не дают! – возразил отец Ронэл. – Не морочь мне голову, детка!

- Вот-вот! Расскажи, как там всё было на самом деле? Куда это вас занесло? – спросил её любимый брат Мэнэл, работающий архитектором жилых комплексов на заселяемых планетах. – Мы тут страшно переволновались за тебя.

- Ага! – подхватила сестрёнка Биона, программист. – Это феноменально! Ты ещё студентка, а из-за тебя уже шум на всю галактику! Что нам дальше ждать от тебя?

- Вы собрались здесь, чтобы мне нотации читать? – возмутилась Лана, снова ощутив себя младшенькой. – Я думала, мы вместе отдохнём! Пообщаемся! А вы меня растягиваете под свои мерки!

- Мы же любя! – успокоила её Биона.

- А я всегда знал, что наша Лана ещё покажет нам класс! – заявил младший из братьев, Сонэл, занимающийся ландшафтным дизайном. – Помните, как её угораздило потеряться на Котэне, в зоопарке? Вместо отдыха, мы три часа её там искали! А она, оказывается, всё это время мирно спала в загородке с огромным мохнатым маттатуном. Как он её только в ил не закопал, приняв за малька? А ещё…

- Так, Сонэл! Остановись! Мы пришли не твои мемуары выслушивать! – рассмеялась сестра Зоэна, администратор Межгалактического Космо-порта. – Лана, рассказывай лучше ты – как веселилась в этой впадине! Если что, мы твоему братцу потом отдельно слово дадим – о тебе поговорить. Или пусть напишет книгу, под названием: «Детские годы моей неповторимой сестрички Лаонэлы Микуни, Героя Итты и обладателя Гирлянды Славы из поющих ракушек с планеты Тооса», и потом пришлёт её нам. И про мохнатого маттатуна, и про все твои ранние вылазки в неизведанные уголки ЗОха. Мама Чионела будет хранить её вместе с твоей Гирляндой Славы в шкафчике регалий семьи и иногда обцеловывать.

Сонэл пригрозил ей кулаком, мама Чионэла хихикнула, и мир восстановился.

- Да что тут рассказывать? – фальшиво засмеялась Лана. Их уже предупредили на Совете – об экспедиции особо не распространяться, чтобы не нервировать публику, так что даже если б она хотела их попугать, то позволить себе этого не могла. – Попали мы случайно в аномальную зону. В Мари-Кане их полно из-за залежей железа и метеоритов. Сейчас учёные разбираются, в чём причина и сколько там этого скучного железа. Карты нарисуют, куда можно лезть, а куда только после особого изучения и обезвреживания магнитных полей метеоритов, - понесло её в какие-то буруны. Но звучало это почти убедительно. – Это железо особое, из него что-то там такое небывалое делать будут, вот нас и наградили.

- А что же у вас было не так? – удивился доктор Ронэл. – Из-за чего вас искали?

- То ли какой-то древний артефакт зафонил, то ли какой метеорит, вот связь и прервалась, - пожала плечами Лана. - Я и сама толком ничего так и не поняла. Но я его нашла и поставила там метку. Ну, определила – за сколько времени до спуска оборвалась связь, на столько и предложила отступить в сторону от метки. И это помогло. Фух! Да ну его! Надоела вся эта муть, - передёрнула она плечами.

- А Стела Первопроходцев за что? – удивился Мэнэл.

- Ну, мы же первые спустились на такую глубину. За это и Стела.

- А в почётные списки за что? – не отставали все. – Гирлянды Славы?

- Так ведь, переворот же в науке! – несло дальше Лану. - Это всё они, учёные! Один за это время траекторию болида Свэнэла рассчитал. Другие - огромных древних рыбин и крабов там нашли, черепах каких-то. С чем-то там ещёони разобрались, по приборам. И ликвидировали ту древнюю штуковину или комету, создающую аномалию. Ну, на которую я метку поставила. В общем, все эти дела только почтенный доктор Донэл досконально знает. Или нет – теперь он уже профессор. Так велики его заслуги, что ему без защиты диссертации чин дали. А мне – ничего. Так и буду дальше учиться, бедолага. И Совет чего-то там ещё разбирается. А мы, студенты, сами понимаете, какие знатоки всех этих аномалий. В общем, мы с Сэмэлом и Танитой там только присутствовали.

- Ну-ну! Учёба – это святое! – рассердился папа Ронэл. – И правильно, что учиться будешь, а доктор Донэл уже состоявшийся учёный, он это заслужил.

- Надо же! Какие-то студенты, а в историю планеты попали! И на Стелу даже, – удивилась сестра Зоэна. – Повезло!

- Ага! – кивнула Лана.

- Вон что! - разочарованно протянул брат Сонэл. – Значит, моя книга отменяется?

- Отменяется! Отменяется! Вы что, думаете, что Лана там сама с монстрами и аномалиями должна была бороться, что ли? Для этого у нас учёные есть, они и занимаются разными загадками и метеоритами! – возмутилась мама Чионела. – Что пристали к ребёнку? Видите, она устала, еле выбралась из этой бездонной ямы! Кушай, деточка, набирайся сил. А вы отстаньте от неё! Лучше расскажите, как ваши дела?

- Да, действительно,- бодро подключился папа Ронэл, зная, что Чионэла вспыльчива, когда дело кается её любимицы Ланы. – Что у вас новенького?

- Да ведь мы почти каждый день перед вами отчитываемся! – буркнул брат Сонэл.

- Ещё раз отчитайся! Уважай старших! – строго потребовала мама Чионэла. – А я на вас пока полюбуюсь. Осьминожки вы мои дорогие! Красивые все какие! – счастливо улыбнулась она им.

Все рассмеялись – мама есть мама.

И, пользуясь редким случаем, все стали наперебой общаться и с удовольствием делиться новостями – о работе, о делах, о планах. Как будто они снова семья Микуни, собравшаяся вместе на каникулах. А ведь такого не было уже давно... Да-да, они собирались все вместе не меньше чем четыре витка назад. Это было на свадьбе Мэнэла…

Лана, слушая этот гомон и откровенно наслаждаясь семейной обстановкой, наконец, расслабилась. Как хорошо, когда рядом мудрые и добрые родители, шумные, насмешливые и такие обожаемые братья и сёстры… Мир прекрасен и удивителен.

***

После отдыха в кафе все родственники, с чувством исполненного долга, быстро разъехались по портам. У каждого была своя жизнь, свои семьи, важные дела и обязанности. Праздник закончился.

А Лана, сев в кабинку, направилась к себе домой. Даже странно – её дом теперь здесь? И это их совместная квартира с Мэлой? Она это впервые так ясно почувствовала. У каждого из клана Микуни своя дорога. Как там Мэла? Лана соскучилась за подругой и её скептическими репликами. Они так давно не виделись.

А Мэла, как всегда, не очень-то обременила себя излишними хлопотами, ожидая Лану. Она даже не поехала её встречать, резонно рассудив, прекрасно зная, что её сразу же потащат на о Коллегию, а затем эту героиню подводных эпопей оккупируют её многочисленные родственники. Так чего же зря суетиться, зная, что Лана рано или поздно сама придёт домой? Тут она её и ждала. Правда, она, всё ж, накрыла стол для встречи, вызвав авто-доставщик из магазина и выставила всё, что Лана любила: коктейли со вкусом патионы, желе из манины, десерт из мелких бутонов смальты.

Она уже знала, какие почётные награды свалились на её подругу. И тихо раскалялась от обиды. Подруга называется! Не могла и её с собой взять! И чего это она потащила туда Сэмэла и Таниту? Кто они ей?

И вот Лана радостно влетела в дом и… остановилась в шоке. «Кто это?»

На диванчике сидела ярко-красная неузнаваемая Мэла.

- Ну, здравствуй, подруга! – небрежно проговорила она.

- Здравствуй. Что это с тобой? – испуганно проговорила та, остановившись, и тоже начиная потихоньку краснееть.

– Что-то случилось? - спросила Лана испуганно.

- Нет. Наоборот! – деланно рассмеялась Мэла. – Ты же знаешь, в моей жизни за последнее время абсолютно ничего не случается! Кроме того, что на меня навешивают кучу глупой малышни! А моя подруга тем временем становится героем галактики!

- А, так вот в чём дело! – облегчённо рассмеялась Лана, расслабившись и присев напротив неё. – Но это же был твой выбор. Так? Ты уж определись, что тебе важнее – спокойствие или риск?

- А что, был риск? – распахнула глаза Мэла, быстро светлея. – Серьёзный? И страшно было?

- О! Ещё как! – вздохнула Лана. – Ты же понимаешь, что такие регалии за просто так не дают?

- Расскажешь?

- Даже не знаю…

- Нельзя? Даже мне? – восхитилась Мэла. – Ты чуть-чуть, по секрету, а?

Лана хмыкнула про себя, но оставила грустное лицо.

- Спроси у своей мамы. Запретили строго настрого, - сказала она. - Там такое сложное дело было.… Даже профессора отпали в шоке. Ходили красные до неприличия, прикрываясь термо-накидками.

- Ух, ты! Ну, им это и положено бояться! Исследователи неведомого! – отмахнулась Мэла. - А тебе что, тоже досталось?

- Ещё как! Думала - не вернусь уже!

- Нет уж! – вздохнула Мэла, расслабляясь и приобретая свою обычную расцветку. – Такое не по мне! Никакая слава не стоит моих драгоценных нервов. Хорошо, что я не согласилась идти с тобой в экспедицию. Бр-р! В эту бездонную яму? В Мари-Кану? Да ни за что!

Ну! Чего ты смотришь? – спохватилась она. - Давай, налетай! Смотри, сколько здесь вкусного! Для тебя готовила!

- Ничего себе! Жаль, что я уже объелась в кафе, - протянула Лана, но увидев вытянувшееся лицо подруги, воскликнула: Ой, желе из манины, десерт из бутонов смальты! Вот спасибо, Мэла! Я всю экспедицию мечтала о них! – И придвинулась к столику. – Нет, не удержусь. Хоть немножко, но съем!

Мир был восстановлен.

И Мэла принялась с удовольствием жаловаться подруге, как жутко она провела каникулы и как нещадно её эксплуатировали мелкие представители её большого семейства Сиуни. Лана тихо посмеивалась:

«Всё вернулось на круги своя, как будто ничего и не было, - подумала она. - Я мудрая слушательница, Мэла вечная страдалица. Как это здорово!»

6. Один и Оуэн

Оуэн, наслаждаясь покоем, сидел на большом камне у своей Ближней пещеры, мимикрировав под его цвет. И ни одного корабля с сонаром или Стивеном на борту нет на горизонте. Какая у него теперь прекрасная жизнь!

И тут же на этом горизонте появился дельфин Фью. Он сразу же примчался к своему другу выражать свои восторги.

- Здравствуй, великолепный спрут, гигантский осьминог! – воскликнул он радостно. – Ну что? Наслаждаешься свободой? Теперь-то ты понял, что быть затворником это сущее наказание для разумного существа? А никакое не философствование.

- Здравствуй, Фью! – умиротворённо проговорил Оуэн, вольготно посиживая на своём камушке. – Проводил моих друзей-учёных?

- А как же! Мы им такие проводы на радостях устроили! Вся стая сопровождала корабль до самого перекрёстка морских путей! Да что я тебе рассказываю? Ты и сам всё знаешь.

- Душою я был с вами, - кивнул довольный спрут. – Давно был в нашем городе?

- Да какое там! Мы же старались в той стороне и не появляться, чтобы не привлечь внимание. Я всё объяснил ближайшим стаям – про последствия. Поэтому – да, давненько. Хотя, должен сказать, недавно там кто-то поселился. Очень грустит.

- Поселился? – удивился Оуэн. – На такой глубине? Кто это может быть? Там жить невозможно. Даже мне там некомфортно. И там нет пищи.

- Ему пища не нужна, - отмахнулся Фью. - И глубина для него не опасна. Он… другой.

- Так, - выходя из благодушного состояния, напрягся Оуэн. – Другой? А почему я его не ощущаю?

- Он не хочет, чтобы о нём знали. И потом, ты же тут сидел весь огненный и страшный. Что можно почувствовать в таком состоянии? Вот мы, дельфины, например, всегда спокойны и веселы, поэтому многое чувствуем.

- Тогда с начала и подробнее – кто он? – потребовал Оуэн.

- Ну, мы так не договаривались! – воскликнул Фью испуганно. – Опять ты весь порозовел! Успокойся, а то ничего тебе не расскажу. Давай, пока я сплаваю наверх, становись милым и серым.

Мелькнув хвостом, он свечой ушёл вверх. А Оуэн, попытавшись успокоиться, погрузился в думы:

«Едва этот корабль скрылся из виду, как тут же появилась новая напасть, - рассуждал он. – Кому же это не нужна пища и кто не боится глубины? А вдруг это подводная лодка? И они уже нашли город Нефелимов. И потом приведут сюда толпы исследователей? Тогда, считай, все усилия напрасны. И мне надо будет искать новые места обитания».

- Там, в городе, подводная лодка? – спросил Оуэн, как только Фью вернулся.

- Нет, - обиделся дельфин. – Ты думаешь, я б своей акустикой лодку от чего другого не отличил? Я повторяю – это кто-то иной. Не совсем материальный, что ли…

- Ну, ну, что ещё за «иной»? - поторопил его спрут. – Говори яснее!

- Не могу! – воскликнул Фью. - Он.. похож на тех… ну, кто там раньше жил в этой Борее. Но он другой. От него пахнет… далёкими звёздами… А те пахли этим миром… У него мысли другие – не пойму о чём…

- Вот только инопланетян мне тут не хватало, - вздохнул Оуэн. – А ему-то что от нас надо?

И вдруг подумал: «А если это иттянин? Ведь я не знаю, чем они пахнут, может и, правда, звёздами? А вдруг он болен?»

- Ему ничего не надо. Он просто прячется.

- Нам надо в город! – заявил Оуэн, всплывая вверх. – Я хочу его видеть!

- Ты с ума сошёл, великолепный спрут! – воспротивился Фью. – Неизвестно, что у него на уме! Вдруг мы ему не понравимся? Или он посчитает, что мы опасны? А ты знаешь какая у него силища! Ого-го!

- Существо, от которого пахнет звёздами, не может принести вреда! – сказал Оуэн.

- Я тоже так считал и жестоко поплатился за это! - раздался вдруг громовой голос.

Фью мгновенно рванул вверх и скрылся вдали, а Оуэн, наоборот, расслаблено опустился вниз - обратно на камень. От ужаса он стал алый, а потом, тут же, почти невидимый.

- Прости, - заметно сбавил громкость неведомый голос. – Я отвык от функций своего тела. Оно слишком мощное.

- Кто ты? – собравшись с силами и вернув себе нормальный цвет, спросил спрут.

- Я – Один.

- Ты - Один? – изумился спрут. - Нефелим? Тот, кто создал Кристалл Силы?

- Откуда ты знаешь про это? – удивился в ответ Один. – Ведь наша цивилизация не существует уже сотни миллионов витков!

- Камни вашего города рассказали. Хотя и неохотно. Они до сих пор скорбят о случившемся, как и Дух Планеты.

- Ты многое знаешь и умеешь, Оуэн, - отозвался Нефелим. - Хотя и относишься к непрочной биологической субстанции. Кто ты? Я знаю – сейчас на планете господствует незрелая человеческая цивилизация. Ты не такой. И ты – осьминог. Как те…

- Я – часть цивилизации моллюсков, существовавшей во времена, когда эта планета называлась - Протея.

- Я уже вижу её. И то, что с ней случилось, - вздохнул Один. – Всё на свете повторяется.

- Да, великий Нефелим, всё повторяется, - согласился спрут - Прилетели иттяне, поделились знаниями, к которым мы не были готовы, и Протея погибла… Лишь я, её осколок, живу здесь уже много витков. Не считал, сколько.

- Как и я, - эхом отозвался Нефелим. – Только я - осколок Бореи, и всё это время был на другой планете, где живут головоногие моллюски. Они похожи на тебя, как и ты - биологическая непрочная субстанция…

- Ты был на Итте!? – догадался Оуэн.

- Увы! – печально согласился Один. – И для них это было плохой новостью.

– Всегда хотел узнать -почему они не спасли Протею? – сказал Оуэн. – Почему не вмешались?

- Их Кодек запрещает это делать. Итта пыталась ускорить развитие Протеи, что привело к её гибели, и теперь они очень осторожны при контактах с иными цивилизациями. За этой планетой они теперь только наблюдают.

- Я это чувствую. Но как ты туда попал, великий Нефелим? Твои сородичи…

- Извини, Оуэн. Приятно было с тобой побеседовать, - оборвал его Один. - Прости, но я не хочу больше говорить…

И его голос смолк.

«Он похож на Юрия, – вздохнул осьминог. – Такой же непредсказуемый. И я тоже прошу у тебя прощения, - сказал Оуэн, – за излишнюю болтливость и любопытство. - И, оттолкнувшись от вершины пирамиды, поплыл в сторону Ближней пещеры. - Необычный у меня теперь сосед - ещё более древний, чем я, и даже побывавший в космосе.… К этому надо привыкнуть. И я уже не местная звезда – великолепный спрут, реликт, Giant Octopus», - усмехнулся он.

По крайней мере, Оуэн теперь мог не переживать за то, что город Нефелимов потревожат учёные. У него появился хозяин и он проследит за этим. А Оуэну теперь не надо искать новые места обитания.