Странники. Миры. Книга 5.

Миры, галактики, вселенные – нет им числа. Кто их создал? Зачем? Разбегаются ли они? Или, наоборот, сбегаются? По каким правилам в них всё вершится и вертится? Какие силы играют ими? И возможно ли избежать участия в этой игре? Нет ответа. Или, может, есть? Но он где-то там, далеко. Впереди. А, может, и в прошлом. А вдруг - все ответы ты уже знаешь, но забыл? Ведь участвовать в играх богов так интересно…

«Существует очень мощная Сила, которой до сих пор наука не нашла официальное объяснение. Это Сила включает в себя и управляет всеми остальными явлениями, работающими во Вселенной. Эта Вселенская Сила - ЛЮБОВЬ…

Любовь есть Бог, и Бог есть Любовь. Эта сила всё объясняет и дает смысл жизни. Это переменная, которую мы игнорировали слишком долго, может быть, потому, что мы боимся Любви...

Только через Любовь мы можем найти смысл в жизни, сохранить мир и каждое разумное или чувствующее существо, помочь нашей цивилизации выжить».

Из письма Альберта Эйнштейна к дочери Лизерл.

Книга 5

А что до мысли - от ее игры

Порой зависят целые миры.

Джалаладдин Руми.

Во вселенной бессчетное множество миров, а я еще и одного не завоевал!

Александр Македонский.

Мир держит все в своих объятиях.

Марк Туллий Цицерон.

Мир ловил меня, но не поймал.

Григорий Сковорода.

Человек сам придумывает границы мира: он может быть размером с улицу, а может стать бесконечным.

Артур Шопенгауэр.

Мира восторг беспредельный сердцу певучему дан.

Александр Блок.

Смотрите на мир целиком, а не через трафарет.

Ганди Махатма.

Пусть сердце будет глазом. И этим глазом мир увидишь ты иной.

Джалаладдин Руми.

Часть 1-я

Глава 1. Оуэн и тоннели

Сегодня море наверху штормило. Не сказать, что здесь, глубоко на дне, это влияло на привычную обстановку. Но бесконечное мелькание и танец разных оттенков света, возникающий от суеты волн и облаков наверху, создавал у морских обитателей тревожное настроение. И оно было сродни тому, что было сейчас на душе у гигантского спрута, криптита Оуэна.

Он был растерян. Ему казалось, будто он то ли забыл что-то важное, то ли вообще ещё не проснулся. Как будто ему всё снится навязчивый и неприятный сон. А там, в реальном времени, без него случилось что-то невероятно важное, чего он сейчас в сонном состоянии не помнит.А проснуться почему-то не может. Оуэн грустил, забившись в дальний угол пещеры, притулившись к истуканам, некогда священным для древнего племени шамана Латунга. Они, казалось, грустили вместе с ним. И будто говорили криптиту:

«Не печалься, малыш, и это пройдёт. Что бы ни началось в этом мире, оно всегда заканчивается. И придёт к великолепному финалу. Но тебе этого не понять».

«Какому ещё финалу? – удивился криптит. – Это к коллапсу, что ли?»

«Мы же говорим – тебе не понять».

Оуэн вздохнул. Ну, что ж, он согласен – для них гигантский спрут это не разумный малыш, и «всего лишь непрочная биологическая субстанция». Оуэн вздрогнул. Где-то он уже слышал эти слова? А, наверное, Нефелим Один их говорил. Где он теперь?

Все его покинули в этом странном зыбком сне.

Правда, его друг, дельфин Фью несколько раз навещал спрута, пытаясь выманить его наружу. И соблазнить очередными вылазками в, якобы, весьма интересные места. Но поняв, что его друг всё ещё хандрит, уносился по своим весёлым делам. Несмотря на то, что дельфин должен был скоро стать отцом двойни, Фью так и остался всё таким же ребёнком, играющим с кораблями и коварными течениями. Оуэн только вздыхал, восхищаясь его бесконечным оптимизмом. Сам он таким не был даже в детстве. И относился ко всему слишком серьёзно - начиная с детских игр, поглощающих его полностью, плавно перешедших в учёбу и научные исследования. Какое веселье? Это так отвлекает от размышлений. Теперь он так же серьёзен. Любимая ниша в этой пещере, Ближней, древнему святилищу людей палеолита, и в Дальней, базальтовой, хранят воспоминания о его глубоких размышлениях в постижении смысла жизни.

А где же сама жизнь? Так и пройдёт без его участия? И в этих пещерах наверняка имеются неизведанные уголки, возможно, хранящие некие тайны. Любознательный Фью, если б не имел постоянной необходимости в воздухе, наверняка бы тщательно их исследовал.

«Неугомонный друг криптитов Фью, прости, я сегодня не в том настроении, чтобы развлекаться»…

А Юрий, с которым можно поговорить на серьёзные темы, не появляется уже два Полнолуния. И это ещё один повод для грусти и волнения, подобного штормующему морю. Где он? Жаль, что с ним нельзя связаться. Оборону от внешнего мира он держит безупречно, увы.

Оуэн поднял голову со скрещенных рук и открыл зрачки.

Может, хватит хандрить и киснуть! Он такой же любознательный субъект, как и Фью!

Чем бы отвлечь себя от хандры?

А, вот, придумал! Он сейчас же сделает это: изучит, наконец, своё жилище, как следует! Хватит сидеть унылым анахоретом в углу этой таинственной пещеры! Такое поведение не достойно морского философа и некогда подающего надежды учёного-протейца! Мир прекрасен и удивителен! Ели ты в это веришь, конечно.

Оуэн поднялся и решительно направился вглубь пещеры. Она выжидающе и немного агрессивно затаилась. По крайней мере, ему так показалось.

Духи пещеры приняли его порыв настороженно.

«Кто знает, на что способны эти слишком эмоциональные и порывистые личности? До этого дня наш жилец вёл себя вполне прилично и цивилизованно. Не зря ли мы его впустили сюда?» - примерно так воспринял Оуэн их настороженность.

«Не волнуйтесь, о, Великие Духи этого места! – как мог миролюбиво транслировал им криптит. – Я всего лишь осмотрюсь. И ничего не буду менять в привычном вам мире. Мне не нужны ваши сокровища и тайны».

И, кажется, Духи святилища немного успокоились.

До сей поры новый обитатель этой пещеры был тих и не любопытен. Их это устраивало. Они не очень хотели делиться с ним своими тайнами, которые Духи берегли до возвращения тех сущностей. И людей, которые создали здесь алтарь и святилище, поклоняясь им, как богам. Принося жертвы и оказывая почтение, напитали их жизнью. Раньше были и другие… существа, о которых Духи, затаившиеся здесь, уже почти забыли. Они были похожи на богов и всегда относились к природе, питавшей этот мир своей энергией, представителями сил которой были Духи, с почтением. Та большая рыба, которая привела сюда огромного осьминога, нравилась им – легкомысленное и забавное создание, любившее этих Духов, как и весь мир. А вот этот гигантский спрут, пришедший сюда издалека, очень издалека, был непонятен. Но они не могли отказать большой любопытной рыбе, да и спрут, хоть и гигант, был поначалу безобиден, почти всё время дремля в углу. Поэтому они пока выжидали. Ведь это, всё же, развлечение – наблюдать за гигантом, потерявшимся в этом огромном мире, и ищущим какой-то выход неизвестно откуда и куда… И уважительно попросившим у них приюта здесь, в тесной пещере. Им было даже жалко его. Теперь, когда он, решив осмотреться, вдруг проявил излишнее любопытство, им предстояло принять о нём окончательное решение. И оно могло быть довольно простым. Если он станет помехой, в пещере имеется немало древних ловушек, сооружённых некогда шаманами, преданно оберегаемые Духами. Или же их собственные. Например, едва держащиеся висячие камни, которые ничего не стоит стронуть с места от малейшего движения. А уж заморочить, направив в нужное место задумчиво бредущего грустящего криптита, и того легче…

Уйдя далеко вглубь пещеры, Оуэн с удивлением обнаружил, что она переходит в тоннель, имеющий множество боковых ответвлений. Некоторые ходы приводили в огромные помещения со сталактитами, с вертикально уходящими вниз шахтами, ведущими в неизведанные глубины. Или в пустоты, наполненные неведомо откуда поступающим воздухом. Встречались залы, наполненные неведомо откуда поступающим воздухом. В одном он даже обнаружил роскошный водопад, текущий вольной рекой и с грохотом уходящий далее в стену. В иных встречались готические своды и поддерживающие их ровные, вертикальные колонны, украшенные орнаментами. Явно рукотворные шедевры. Стены во многих залах такжебыли удивительно гладкими, будто отшлифованными. Вряд ли это сделала природа. А вот пещера с пресным водоёмом, представляющим собой чёткий квадрат. Древние племена, даже управляемые уникальными шаманами, на такое не способны. Тогда кто? А далее начался просторный тоннель, будто вырезанный в скальной породе неким огромным скальпелем, будто это были не скала, а глина. Его ширина составляла около двадцати метров. Кое-где, при понижении уровня имелись ступени, так же будто ровно вырезанные. Но ступени были стёрты. Как будто по ним тысячи витков ходило многочисленное население целого города. Встречались здесь и небольшие залы, похожие на жилые комнаты или магазинчики, и так же искусно вырезанные в скальных породах. Вряд ли всё это сделало первобытное племя шамана Латунга, не имеющее для этого подходящих орудий труда. Это было… странно. Кто это сделал? Зачем? От кого и кто скрывался здесь, в подземных глубинах во времена, когда эти ходы ещё не были затоплены морем?

Оуэну очень хотелось разгадать эти загадки и исследовать ходы дальше. Узнать - куда они ведут? Можно было бы найти удобное местечко, сесть, смежить веки и послушать эти древние камни...

Но, во-первых, Оуэн устал. Он уже давно не был так долго в безводном пространстве и отвык от этого. Его кожа пересохла, а глаза слезились. Во-вторых, он боялся потеряться в этом запутанном лабиринте ходов. Для первого раза впечатлений было достаточно. Он ещё сюда вернётся.

То-то дельфин Фью удивится после его рассказу!

И Оуэн неохотно повернул назад.

Идти было легко. Его будто звал некий голос, который он принял за собственную интуицию. Да-да, вернуться ему просто - идти и идти на этот мягкий голос. Он выведет его обратно в родную пещеру.

Оуэн то шёл, то плыл, продолжая думать о тех, кто строил эти загадочные лабиринты? Зачем? И почему он, отрешившись от этого мира, так много в нём упустил?

Но тут, будто проснувшись, Оуэн услышал знакомый зов. Это голос дельфина Фью:

- Оуэн! Великолепный спрут! Ты где? Я перестал тебя ощущать и меня это тревожит. Отзовись!

Оуэн осмотрелся. Куда это он забрёл? В этой огромной пещере с нависающими со всех сторон глыбами и сталактитами он явно не был раньше. Как же он попадёт назад, домой? Куда его занесло? И он насторожился - здесь чувствовалась опасность. А как же интуиция? Куда она его привела?

- Оуэн! Отзовись! – снова услышал он отдалённый голос дельфина.

- О, Фью! Здесь я! Я, кажется, заблудился в моей Дальней пещере! - ответил Оуэн, с изумлением осматриваясь. – Как я рад тебя слышать! Ты не подскажешь мне, где я очутился? Что-то мне здесь не очень нравится. Я так рад, что твой эхолот достигает сюда.

- Да-да, теперь смогу! Я локализовал свои ощущения и знаю, где ты сейчас! - удивлённо ответил тот. А затем грозно приказал: Не двигайся с места, Оуэн! Как тебя туда занесло? Это очень далеко от входа. Очень! Теперь слушай меня, великолепный криптит! Поворачивай назад! Немедленно! И жми оттуда поскорее во все щупальца! Там опасно! Очень опасно! Только с умом! Я буду тебя направлять, диктуя каждый шаг! И не вздумай ослушаться или уклониться в сторону хоть на сантиметр! – В голосе Фью явно слышался страх за друга. И не было даже малейшего намёка на обычную улыбку, что бывало не часто.

Оуэн, не рассуждая, беспрекословно подчинился Фью. И стал выполнять все команды своего легкомысленного друга-дельфина. Они прерывались, лишь когда тот всплывал на поверхность - вдохнуть. На это время Оуэн просто замирал неподвижно на каком-нибудь повороте тоннеля или посреди пещеры. Стараясь при этом ни о чём не думать, чтобы не впасть в панику и не потерять бдительность. Да и чтобы не впустить в голову некий мягкий голос, пытающийся увести его невесть куда...Он ощущал, что пещера с трудом выпускает его из своих тёмных и тесных объятий. Смертельно тесных.

И вот, наконец, Оуэн оказался в своей пещере. Идолы встретили его угрюмо.

Теперь он понял, что жил всё это время в очень странном месте, совершенно не интересуясь им. И едва не был за это наказан. Нет, скорее, как ощутил криптит – его хотели наказать за излишнее любопытство. И сейчас эта пещера уже не казалась ему уютной и безопасной. Оуэн уже не мог в ней оставаться.

И, не сбавляя скорости, он выскочил наружу, устремившись вверх, к Ближней базальтовой пещере. Тем более, оправданием было то, что там же неподалёку ошивался совершенно вымотанный этой спасательной операцией Фью. Дышал периодически и отдыхал, ожидая его.

Они встретились у входа в Ближнюю пещеру так, будто пережили страшный шторм, будучи выброшены на берег и вновь вернувшись в родную стихию. Оуэн, уселся на свой любимый камень, мимикрировав под его цвет. Приходя в себя. И пытаясь осмыслить происшедшее. Но ничего путного у него из этого не получалось. За что его хотели убить Духи?

Да, странная у него жизнь в последнее время! Одни загадки и ребусы. Особенно если учесть, что сегодня, до того, как он выбрался живым из заварушки с Духами, ему казалось, что из его жизни куда-то выпал приличный её кусок.

- Спасибо тебе, друг Фью! – сказал он, наконец, придя в себя. – Ты меня выручил из очень неприятной истории. Нет – просто спас! Пещера не хотела меня отпускать.

- Всегда рад быть тебе полезным, Оуэн, - отозвался тот. – Но объясни мне, великолепный спрут, зачем ты полез в эту мешанину из ходов и колодцев? От тебя, Giant Octopus, такой прыти я не ожидал! Там такие лабиринты и ловушки, что даже с моей системой локации в них можно было пропасть навсегда.

- Я немного себя переоценил, каюсь, Фью! Решил вдруг изучить родную пещеру, - вздохнул Оуэн.

- Зачем? ты же видел - её охраняют идолы. И это не фигура речи, как выразился бы ты.

– Хотел доказать себе и тебе, что и я - искатель приключений, как ты, а не угрюмый бука.

- Доказал? – покачал головой дельфин. – К таким вояжам необходима подготовка! Посоветовался бы со мной.

- И чем бы ты помог? Поплыл бы со мной? – усмехнулся Оуэн. – Ты ведь тоже там никогда не был. Там полно сухих помещений, недоступных тебе, и ещё всяких странностей.

- Не был! Но я бы просто отсоветовал тебе туда соваться! Я бы проверил его моим локатором! Это место – для людей, заполнивших это пространство собой и своими... мыслями и представлениями. А не для таких Giant Octopus, живущих в иных мирах и непричастных к его тайнам.

- Тайнам? Ты знал о них? Но ты же сам привёл меня в эту пещеру! – возразил Оуэн.

- Я считал, что ты не полезешь дальше! И Духи пещеры тоже так считали. Обычно спруты так не поступают! – возразил Фью. И спохватился: Хотя, о чём это я? Я забыл, что ты не обычный спрут. Извини, это я виноват: не предупредил тебя, чтобы ты далеко не совался.

- Это б звучало странно! От тебя и такие советы? Да и что такого в этой пещере? – воскликнул Оуэн. – Ну, тоннели, ну, следы искусственной обработки. Я же поначалу заглядывал в её прошлое. Обычное капище древнего племени. Ну, рисунки.

- Рисунки! – хмыкнул Фью. – Ты захватил лишь с краю, великолепный спрут. Люди тоже далеко не совались. Это иные, бывшие здесь… Ну, неважно. Это будет слишком давняя история. Даже для тебя, - заявил он и уплыл вдохнуть.

- Опять ты говоришь загадками, - посетовал Оуэн, когда тот вернулся. - Зачем были созданы эти искусственные тоннели, рукотворные озёра и вертикальные шахты? И от кого мне там грозила опасность? Кто их охраняет?

- Слишком много вопросов, великолепный спрут, - вздохнул дельфин. – Начну по порядку. Но, предупреждаю, я знаю не всё, о многом лишь догадываюсь.

Про опасность:

Шаманы чувствовали силу этого места, потому и устроили здесь алтарь, установив идолов. А чтобы защитить его от любопытных сородичей и посторонних варваров, понаставили вокруг ловушки, которые действуют до сих пор. Но главная опасность не в них, хотя и они способны лишить жизни непрошенного визитёра. Там действует древняя сильная магия, проявляясь как Духи природы, присущие каждому месту силы. Они располагаются... в узлах пространства. И особо не любят праздного любопытства посторонних, то есть - не посвящённых. Потому эти силы и закружили тебя, лишив возможности ориентироваться в пространстве.

- Надо было их умилостивить? Прийти к ним с поклоном, с подношением?

- Кто знает… Хотя и это не всегда срабатывает. Кто мы и кто они? И тут дело не в уважении, а в посвящении. Кто посвящён, служит им всю жизнь...

- Духи? Закружили? – удивился Оуэн. – И потом - я считал, что уже подружился с ними.

- Даже шаманы не дружили с ними, а лишь покупали их благосклонность, - отмахнулся дельфин. – А те, кто сотворил этот лабиринт и прорезал тоннели... Эти существа знали об узлах, может - создавали их. И жили здесь очень давно. А люди... Они иногда помогали строить подземный город. А когда те ушли, то они в нём прятались, поскольку знали кодовые команды. Но это было так давно, что все схемы ходов и коды команд утеряны. Уцелела лишь часть - рисунки на нескольких древних табличках. Но люди принимают их за бесполезный орнамент. Да это и хорошо. Только людей нам здесь не хватало! Всю рыбу распугают. Впрочем, Духи их всё равно не впустят в тоннели. Ведь они сейчас не умеют… даже подкупать Духов природы, как это делали шаманы.

- Вот как? Тут есть город из тоннелей? – удивился Оуэн. – С тобой не заскучаешь, Фью. Откуда ты их берёшь, эти города? Один – Дельфиний город исчез - Один забрал, так у нас теперь ещё один объявился, прямо у меня под боком, – пошутил он. – Как мы его назовём? Неужели этот город находится так глубоко, что даже твой био-локатор с трудом не берёт?

- Под боком? Шутишь? Да эти туннели ведут не только вглубь, но и вширь - во все концы земного шара, на другие материки! – воскликнул Фью. – Тысячи километров сообщения! Его название… Ша… Нет, я его не ухвачу. Оно давно утеряно. Давай назовём его Гортон – Город Тоннелей.

- На все материки? – поразился спрут. – Зачем?

- Я не слишком хорошо обо всём этом знаю. И плоховато в этих лабиринтах ориентируюсь, - вернувшись после очередного вдоха, сказал Фью. - Нам ещё повезло, что ты не успел далеко зайти. Здесь, поблизости, я кое-что знаю. Вернее - чувствую.

- Но зачем эти ходы? Кто в них прятался? От кого?

- Всегда найдётся от кого прятаться, - философски заявил дельфин. – Такова жизнь: одни прячутся, другие их ищут. Мне кажется те люди, которые скрывались под землёй, просто не хотели никого убивать. Поэтому не имели этого… как его? А, вооружения, что ли. И единственной защитой для них была глубина. Впрочем, я и сам предпочитаю иногда… ретироваться, - махнул он хвостом, всплывая.

- Подземная цивилизация? – проговорил Оуэн, когда тот вернулся. – Наверное, это было ещё до… Протеи. – Он вдруг растерянно замер – кажется, он снова произнёс это запретное слово. И сердитозаявил: Ну и хватит об этом! Всё это, конечно, интересно - тоннели, города, Духи, материки - но я подумаю об этом позже! А сейчас, мне кажется, я должен подкрепиться. Я слишком устал и проголодался.

- Хорошо, - обрадовался Фью. - Я тоже устал ото всей этой древней занудной истории. Думай, великолепный Оуэн! Но без меня! До завтра!

- До завтра, мой друг! И спасибо за помощь! – рассеяно отозвался Оуэн.

Но Фью был уже далеко. Явно где-то на горизонте появился корабль и он помчался туда - соревноваться с ним.

Глава 2. Снова Тайфун?

Трое стажёров – Лана, Сэмэл и Танита – сидели на террасе дома профессора Донэла. Их лица были унылы. Поскольку они ожидали решения Учёного Совета галактики Тиуана, аврально собранного из-за их несанкционированного контакта с протейцем, гигантским спрутом Оуэном. Вернее – с единственным представителем протейской цивилизации, выжившим после планетарной катастрофы на Протее, теперь именуемой Земля.

Под утро, едва Лана, Сэмэл и Танита вернулись в эту реальность, их вызвал командир экспедиции Донэл. И оказалось, что на террасе его дом их уже ждут. Здесь, на экстренное заседание коллегии, собрались все руководители научных секций экспедиции. Вид они имели грозный, едва ответив на приветствие стажёров. А профессор Донэл официальным тоном объявил им, что все - вплоть до Учёного Совета, также аврально собранного по этому поводу, знают про их несанкционированный контакт с Серым Гигантом. И как это, мол, вышло, что космо-навигаторы, входящие в состав его экспедиции, не спросив дозволения, танцевали с Оуэном в Ночь Полнолуния?

- Это ЧП, форс-мажор! – воскликнул профессор Вотэн, руководитель секции археологии и истории.

- Но это всего лишь Танец, досточтимые члены коллегии! – пролепетала Лана. – И наш контакт с Оуэном произошёл телепатически. Что в этом… форс-мажорного?

Юные навигаторы только сейчас осознали, что автономное информационное пространство Луноона транслировало это событие. Ну и что? Стажёры не делали из этого тайну. Они и не предполагали, что столь невинное событие так взбаламутит всех.

- Танец Силы! – поднял руку химик Готэн. – Силы! Потоки, проникающие сквозь миры и вселенные! Многократно усиливающие интуицию, ясновидение, проникновение во вселенские законы и вибрации. Кто знает, как это срезонировало. Оуэн мог… заглянуть, куда не следовало. И узнать то, до чего не дозрела его Душа. Некоторые, поняв своё несовершенство, умирают…

– Совет решает сейчас вашу судьбу. И не только вы можете быть наказаны! Но и командир экспедиции - профессор Донэл, – заявил Фаэн, капитан космического корабля «Странник», на котором они прибыли.

- А он за что? – вырвалось у Ланы. – Он же с нами не танцевал!

- За то, что не уследил! – хмыкнул Фаэн.

- Нарушен ЗоН, дорогие мои, это не шуточки! - заметила эколог Бониэла Шиуни.

- Не понимаю – в чём? – пробормотала Танита.

- И это очень плохо, деточка! – вздохнула гидролог Вионэлла. – Неужели непонятно? Вы же не «недоклювики», а дипломированные исследователи космоса!

- Вы несанкционированно вступили в телепатический контакт с представителем протейской цивилизации. Которая, как известно, погибла из-за досрочного доступа к Сверх Энергии, – пояснил археолог Вотэн. – При этом у вас произошёл обмен информацией. Это опасно! Если Оуэн при этом случайно ухватил хотя бы часть Сверх Знаний, он может натворить бед.

- Но, досточтимые профессора и коллеги! – испуганно воскликнула Лана. – Оуэн не опасен! Он - одинокий осколок этой исчезнувшей цивилизации! Кому и чем он может навредить?

- Мало ли кому? А если он затаил на кого-то обиду. Например – на тех ловцов, Стивена и Мэйтату, и всё человечество в их лице! – возразил Вотэн.

- Вы и о них знаете? – удивился Сэмэл.

- Мы с вашей помощью прочитали всю его длинную жизнь! – отмахнулся Вотэн. - Акулы, например, его обижали. Съесть хотели. Люди вокруг суетились с приборами. Мог затаить обиду на весь мир. И то, что он живёт изгоем, очень подозрительно.

- Он мудр и добр! – нерешительно возразила Танита.- Просто одинок!

- Это и подозрительно! А где же любовь ко всему сущему? Почему Оуэн сторонится всех? Ведь, как известно, в сознании тех, кто не достиг Безусловной Любви, таится монстр по имени ИСВ. То есть - Инстинкт Самосохранения Вида! – возразил археолог Вотэн. - Для проявлений ИСВ в морально незрелом субъекте достаточно мелочи. А Юрий! Он читает мысли Оуэна, как открытую книгу! Следовательно, СЗ могут проникнуть и в человеческую цивилизацию. А что, если он воспользуется СЗ для уничтожения тех, кто не по нраву его ИСВ? Он – человек, а человеческая цивилизация крайне несовершенна! Они о БВЛ даже не помышляют! Как известно, сейчас на Земле непрерывно происходят войны и военные конфликты. Представьте, что будет, если люди получат доступ к СЭн – Сверх Энергиям! Вы хотите, чтобы трагедия Протеи снова повторилась на этой планете?

- Нет! Ни в коем случае! – воскликнули стажёры. – Это было бы ужасно!

- Почему вы думаете, Оуэн получил СЗ? – воскликнула Лана.

- Потому что Оуэн – уникальный феномен природы, - сказала эколог Бониэла. – И мы не знаем всех его талантов. А уж о Юриных и речи нет – он способен на многое. И, не забывай, он – человек, а человеческая цивилизация незрела. И если через него они получат Сверх Знания…

– О Юрии я и не подумала! – вздохнула Лана.

- Ты ни о чём не подумала, когда начала всю эту затею. Увы, твоими действиями, Лаонэла Микуни, часто управляют… Хотел сказать – эмоции, но это не так! – сердито проговорил профессор Донэл. – Скорее – некий внутренний голос, который часто неподвластен логике. Иногда он тебе помогает, а иногда превращает в Глаз Тайфуна. - Он почесал макушку. - Всё это так некстати! В последнее время, мне кажется, Учёный Совет только нами и занимается.

- Но я не понимаю… - растерянно проговорила Лана.

- И зря. С той минуты, как вы вплыли в моих «Странников», только ЗоН и Кодекс должны руководить вашими помыслами! А не внутренний голос или личные симпатии. Всегда помни о долге перед КС! – сердито заметил капитан Фаэн. – Запомни - вы уже не милые юные «недоклювики», - снова всплыло это неприятное слово, - а открыватели космоса. Космо-навигаторы! Исследователи космоса! Суровые и бдительные представители многомиллионного Космического Сообщества! Об этом вы должны помнить даже во сне!

Лана вздохнула: «Хорошо бы. Что-то уж слишком часто сны внедряются в её жизнь, превращая её в Глаз Тайфуна, как это верно определил профессор Донэл. И никакой ЗоН им не указ».

- Вы хоть понимаете, что такое Сверх Знания? – воскликнул химик Готэн. – Это бомба мгновенного действия! И если она попадёт к неразвитому в моральном плане, не достигшему БВЛ существу, то может разнести в клочья не одну галактику! Вы готовы взять на себя такую ответственность?

«Почему сразу – галактику? Ну, пообщались мы с древним протейцем! - вздохнула Лана. – Даже если он ухватил крупицу СЗ, это не опасно, - уговаривала она себя. - Оуэн анахорет, он ни с кем не общается. Юрий не в счёт - он тоже в своём роде анахорет. Мы просто танцевали! Какой же это контакт? Я поблагодарила Оуэна за моё спасение и за то, что научил управлять Потоками Силы в Танце. И что теперь? - вздохнула она. - Сотрут ему память о нас? Чтобы уж ничего не пропустить. Но вряд ли мы передали ему Сверх Знания… Что я о них знаю? Или, всё же, передали? - засомневалась она. В эти минуты она меньше всего не думала о том, какие кары придумает для неё Совет. Больше всего Лану волновала судьба Серого Гиганта. И ей очень не хотелось обрывать общение с ним, таким одиноким и мудрым

- Передали, Лаонэла, не сомневайся! – прервал её мысли профессор Донэл и она поняла, что опять забыла закрыться. Таким суровым Лана не видела его с тех пор, как произошли те неприятности с Ужасным Нечто в бездне Мари-Кана. – Хотя - да, ты права: объём ваших знаний не так уж велик, но и в них содержатся некие опасные крупицы… Например, вы знаете устройство космических кораблей, принцип работы двигателя и типы топлива, галактические навигационные карты. Да много чего, к моему удивлению.

- Мы иногда заглядывали в библио архив и видео-библ, досточтимый профессор! - обиженно пробормотал Сэмэл, известный полиглот.

- Увы! Я сам настаивал на этом! Каюсь! – насмешливо поклонился в его сторону командир Донэл.

– Вы ещё имеете смелость оговариваться? – удивился химик Готэн. – Иерархов на щупальца подняли, оторвали нас от важных научных исследований!

- И всё из-за того, что мало думаете, прежде чем делать то, что может обернуться трагедией для многих Видов! – вмешалась эколог Бонэна. – Что, ели утечка необратима и сейчас все службы Сообщества ринутся спасать их? Если успеют!

- Простите, многоуважаемые, был не прав, - опустил голову Сэмэл.

- О, мы совершили ужасный поступок! – воскликнула Танита. – Извини, Лана, но это так, - заметила она, обернувшись к ней.

- О, Древние Мудрецы! Не допустите этого! Только не это! – прошептала Лана.

«Если нас не отстранят, я буду самым дисциплинированным моллюском в мире!И, вплыв в «Странников», сто раз подумаю, прежде чем сделаю что-то. Даже во сне! Я не моллюск! Я – представитель Космического Сообщества! Внушала она себе. - И ЗоН – мой внутренний ИСВ. Пусть выскакивает всякий раз, как я задумаю что-то не то! О, Древние Мудрецы! О, Творец Вселенных! Дайте мне ещё одну малюсенькую возможность! Я исправлюсь!» - взмолилась Лана.

- А может это и хорошо, что внимание Учёного Совета так часто приковано к нашей экспедиции!– заявил астрофизик Конэл. Он сидел почти рядом с проштрафившейся тройкой. Будто по-прежнему считал себя членом этой вольнолюбивой и неуправляемой стаи с тех пор, как они вместе защищали перед членом Совета Ронэлом чавинцев. – Ведь в работе этой Наблюдательной Базы надо многое менять.

- Да погодите вы с Базой, досточтимый Конэл! Поменяем! – устало махнул рукой Донэл. – Нам бы с нынешней ситуацией урегулировать! Что-то долго Совет думает! Вам не кажется?

Всем казалось. Особенно стажёрам, от волнения и свалившейся на них ответственности уже слегка бледным.

- Не переживайте, дорогие мои! В Совет входят самые мудрые представители Сообщества. Они разберутся. Стажёры ещё, по сути, дети. Их простят. И Иерархи придумают наилучший выход из ситуации.

Спасибо, что уже хоть «дети», а не «недоклювики», как она их сегодня обозвала. А ведь они считали гидролога Вионэллу своим другом.

- Я совсем забыла, что Оуэн дружит Юрием! – тихо посетовала Лана, наклонившись к Сэмэлу. - Но он всего лишь послушник монастыря. Идёт по пути духовного совершенствования и постижения БВЛ. Зачем ему планетарные катастрофы?

- Кто знает, до какого места на этом пути он дошёл? – вздохнул тот. – Минул ли точку невозврата?

- Вот-вот! – вмешался археолог Вотэн. - Некоторые духовные лидеры - и не только на Земле - ради всеобщего блага самозабвенно уничтожают себе подобных. А особенно - инакомыслящих. Монстры подсознания, ИСВ… Они ненасытны, как огонь! Вспомните зелунян. Написали Кодекс, а потом уничтожили Иерархов, не согласных с ними. Человеческая цивилизация ещё очень незрела. Их психика и мораль весьма нестабильны. Да и Оуэн… Вспомните, хотя бы, случай с научной экспедицией, приплывшей изучать потухший вулкан. Он её едва не уничтожил, поскольку люди покушались на неприкосновенность его территории…

- Но он же справился со своей агрессией, досточтимый профессор, и загнал ИСВ обратно, - вздохнула Лана.

- Но не избавился. Его ИСВ в любой момент может проявиться ещё. Несмотря на то, что со времени гибели протейской цивилизации прошло так много витков, Оуэн не готов вступить в КС. А значит – получить СЗ.

- Это так, досточтимый профессор, - сдавшись, согласилась Лана. – Простите меня, уважаемые члены коллегии! – повысила она голос. - Я полагала… Короче – это я допустила ошибку, затеяв телепатический контакт с Оуэном. И не вините Сэмэла и Таниту. Это я их уговорила.

- А своя голова им на что? – ехидно спросил капитан Фаэн. – Нет уж – вместе танцевали, вместе и отвечать.

Друзья, переглянувшись, вздохнули.

- Я согласен! – тихо сказал Сэмэл. - Мы же вместе - и все дела у нас вместе.

- И я! Что касается одного, то касается и других! – добавила Танита.

- Я вас обожаю! – прошептала Лана.

Капитан Фаэн только хмыкнул в ответ. А командир Донэл, наверное, проявив сочувствие к совсем затюканным коллегией стажёрам, объявил:

- Все желающие могут пройти в дом! Там для вас подготовлены коктейли. – Все поднялись и направились к окнам. Даже профессор Конэл. - Штрафников приглашаю тоже! – прищурился Донэл в сторону стажёров.

- Благодарю! Спасибо! Мы тут посидим! – дружно ответили они.

Им хотелось отдохнуть от всеобщего внимания и осуждения.

- Ну, как хотите, - сказал Донэл и тоже скрылся в окне дома.

Друзья облегчённо расслабились.Даже бледность со щёк постепенно схлынула.

Танита тихонечко всхлипнула. Наверное, от умиления и жалости к себе. Она подумала о том, как мама расстроится, узнав, что её дочь дисквалифицирована. Чем ей заниматься? Где работать? И перед друзьями семьи стыдно…

- О, Древние Мудрецы! Как всё непросто! - вздохнула Лана. И наклонилась к друзьям: Очень прошу вас, простите мою глупость! Хотя ей нет прощения.

- Да, ладно! Проплыли! – отмахнулся Сэмэл. – Вместе ж танцевали! – хихикнул он. - Зато какая была вечеринка! А Луна! Всю жизнь буду вспоминать!

- Я тоже! – ещё жалостнее всхлипнула Танита.

- И что дальше? - грустно проговорила Лана. – Нас – на Итту, Оуэну сотрут воспоминания? А я так привыкла даже среди чужих галактик чувствовать… его взгляд. И мудрое спокойствие.

- Взгляд? Ты меня удивляешь! – возмутилась Танита. - Тут судьба решается, а ты – взгляд! Мне бы твоё самообладание! Я так боюсь!

- А как думаете, сильно нас накажут? Действительно дисквалифицируют? Или пожалеют? Я пока не слышала, чтобы звание Героя Итты отменяли, - хмыкнул Сэмэл.

- Похоже, мы и тут будем первыми, - усмехнулась Лана. - Ты чем будешь заниматься, если нас выгонят? – спросила она его.

- Пока не знаю, - отмахнулся Сэмэл. – Надеюсь, работу долго искать не придётся. Помните, нас посылали на практику совершать рейсы к Амбасадоре, планете отпускников? Туда никто не хотел идти работать вместе с ветеранами, летающими режиме автопилота. Надеюсь, их ещё не отменили. Да и другие местные рейсы - на планету пенсионеров Ламиру, например, и прочие развлекательные туры, ещё не отменяли? Нас оторвут со щупальцами! Хочешь с нами? Потом будет, что внукам рассказать! Всю жизнь только развлекались. А всё почему? Мы – бунтари! Из-за нас Учёный Совет сутками заседал! Потому Иерархи нас и выгнали на Итту. Отдохнуть захотели.

- О, Древние Мудрецы! – воскликнула Лана. – У тебя? Внуки? По-моему, ты никогда не повзрослеешь!

- Давай взрослеть вместе, - тихо ответил тот.

- Давай, - вздохнула Лана. - Мы всегда с тобой, Сэмэл! Да, Танита? Друзья своих не бросают! И – будь, что будет!

- Правильно! Что было, то было!- развеселилась Танита. - И если б ты меня сейчас снова позвала к Оуэну – танцевать при Луне, я бы… Ой, нет! Вот теперь бы я подумала своей головой! – растерянно проговорила она. – И вспомнила ЗоН со всеми этими железобетонными сводами и правилами, будь они неладны!

- Мы бы все, наверное, подумали, - вздохнула Лана. – Капитан Фаэн прав – одно дело личные симпатии, и другое – ощущать себя представителем Сообщества.

- Увы, это так, - согласился Сэмэл. – Если бы нас оставили в навигаторов, происшедшее было бы для нас серьёзным уроком.

- И в этом вы правы. Но что было, не воротишь. Я всегда знала, что вы – отличные моллюски! – сказала Лана. – И – будь, что будет!

В ответ Сэмэл и Лана ободряюще подняли две руки, в знак поддержки, а потом все трое и вовсе обнялись.

Профессор Донэл, выйдя на террасу в эту минуту, удивлённо покачал головой:

«Как говорится: «Всё кончилось, как хвост селёдки»! По-прежнему веселятся. Даже в таких обстоятельствах! Я и то волнуюсь, барракуда им в бок!»

Глава 3. Решение

Тем временем время члены коллегии, ожидая решения Учёного Совета, попивали коктейли в доме. И жаль, что юные стажёры не слышали их разговоры – те, конечно же, закрылись. В воспитательных целях, конечно.

- С этими недоклювиками не соскучишься! – недовольно проговорил командир Фаэн, беря в руки очередной коктейль. – Вечно у них щупальца чешутся! Ищут приключения на свои непутёвые головы! А, учитывая, что мы доверяем этим сумбурщикам свои жизни на время их вахты, за ними нужен глаз да глаз. Я это сразу почувствовал!

- И всё же, они молодцы! Тут-то мы можем быть откровенными, – оглянувшись на террасу, заявила эколог Бониэла Шиуни. – Я всегда курировала экологическую обстановку на Земле, но в Лунооне, впервые. И, насколько поняла - такой прорыв здесь впервые.

- Какой - такой? – рассеяно спросила гидролог Вионэла, пробуя нечто странное, оранжевое. Наверное, коктейль с абрикосовой мякотью.

- Нестандартных решений! И прорыв в познании жизни обитателей Земли. Одно дело - смотреть на неё со стороны, фиксируя цифры и факты, а другое – заглянуть в суть, понять её основу, проникнуть в чувства и ощущения жителя этой планеты. И завести дружбу с таким феноменом, как этот древний протеец Оуэн. Сенсация на всю галактику! – восхищённо проговорила Бониэла.

- А мы их ругаем? – вздохнула гидролог Вионэлла.

- А как же? Это необходимо в воспитательных целях! Они ещё слишком молоды, пусть учатся дисциплине! – отмахнулась Бониэла. – Да и наказание для них, я думаю, у них будет чисто символическое. Они же нам так помогли! Да ещё - Герои Итты. Это учтут.

- Вряд ли. А вот прорыв в знаниях оценят, - предположил химик Готэн.

- Ну, а как же иммологи? – недовольно проговорил археолог Вотэн. – Где их помощь? Они же живут на Земле очень давно и никакого прорыва. Разве их присутствия и участия в земных делах недостаточно для получения полной информации?

– Увы! Информация, полученная от земных иммологов, не идёт ни в какое сравнение с той, что почерпнули наши опальные недоклювики, - заверила эколог Бониэла. – У нас появились уникальные знания о жизни морских животных и рыб, о человеческой цивилизации, об энергетическом состоянии полей и потоках времени. А главное - мы прочувствовали эту жизнь, окрашенной мыслями, чувствами и эмоциями. А что иммологи… По сути это такие же автоматы, что находятся на Луне и в земных тайниках. Только регистрируют более подробно о мелких деталях вещей и изнанке политических событий.

- А, по-моему, ещё неизвестно, насколько честны с нами иммологи. Всю ли информацию доносят? - покачал головой Вотэн. – И, на месте Учёного Совета, я бы их работу тщательно проверял. А ещё лучше - свернул бы программу по внедрению иммологов в человеческое общество.

- Чем они вам не нравятся? На мой взгляд – идеальные во всех отношениях супер-существа и работники. Они, практически, вечны, и безупречны в выполнении любых задач, - возразила Вионэлла.

- Это и подозрительно, - не уступал Вотэн. - Земные иммологи выглядят слишком… человечно, что ли. И, мне кажется, они ощущают себя ближе к земной цивилизации, чем к далёкому КосмическомуСообществу. Не хотелось бы мне иметь таких противников. Их не переиграешь.

- Да что вы жуть нагоняете? Иммологи всего лишь механизмы, чистые имитаторы человеческого образа – как внешне, так и внутренне, - возразила эколог Бониэла. –У них, насколько мне известно, нет своих желаний и предпочтений. Только функции и программы. Это, скорее, автоматы,механичные датчики. Зато – какие!

- Но стажёры нравятся вам больше? – прищурился Вотэн. – Такие сумбурные и несовершенные.

- Да, - с ходу захватила наживку эколог Бониэла. - Эта молодёжь, фыркнув на правила и ограничения, совершив несанкционированный контакт, обогатила нас невероятно. В особенности ценнынепосредственные ощущения и мыслимоллюска, наблюдающего последние времена Протеи и тысячи витков – восстановление жизни на Земле. Это невероятно!

- Вот их- то нам и надо поддержать! Зачем рассуждать об иммологах? Мы о них ничего не знаем. Это область таких чудаков, как наш кибер-техник Шаолэн. Пусть он думает о том, насколько иммологи справляются со своими задачами! – отмахнулся Конэл. – И, я надеюсь, что у таких, как он, всё под надёжным контролем. Ведь за всё время существования иммологов, они не подвели ни разу.

- Уверенны? – прищурился Вотэн. – Думаете, вам расскажут о случаях, когда иммологи дали слабину? Вряд ли. Ведь в КС к этому направлению бионики и так-то не очень доброжелательно относятся. Шутка ли – идеальные формы… ну, можно сказать– жизни. Особой формы жизни.

- Думаю, какая-то польза есть и от них, - пожал плечами астрофизик. - Впрочем, в данный момент для меня важнее судьба наших юных стажёров? Что их ждёт? Награда или опала? Капитан Фаэн, вы уже что-то знаете об этом? Почему вы так уверенно говорили о том, что они выйдут на вахту.

- Я? Нет! Это я так, образно, - отмахнулся тот, хитро усмехнувшись. – Хотя, у меня есть свои предположения. И опыт.

- Надеюсь, наши стажёры ещё порулят! Уж очень они нестандартные моллюски. Хорошая смена растёт! – задумчиво заметила эколог Бониэла.

- Это так, - подхватил её слова профессор Вотэн. – Вспомним хотя бы Мари-Кану! Досточтимые Конэл и Вионэлла, вы там были. Вспомните, как они там…отличились. Просто игнорировали общее мнение. И желание всплыть от беды подальше.

- Да-да! – вздохнула гидролог Вионэлла. - Лаонэла Микуни, тогда ещё студентка, взяла и объяснила нам, профессорам, все казусы, происшедшие там. И спасла экспедицию! Лишь благодаря ей и её друзьям – Таните и Сэмэлу, мы стали Героями Итты. А поначалу, помните, все ополчились против неё! Особенно досточтимый брюзга, наш профессор биологии Боэн. Теперь ведь тоже Герой! И если б не профессор Донэл – тогда ещё доктор, – который прислушался к предложениям этих недоклювиков, всем был бы конец.

-А здесь… Что мы видели раньше?Застой и тина, - вздохнул Вотэн. – Через эту отдалённую и, честно говоря, обойдённую вниманием Базу прошли сотни экспедиций. И быстренько её покидали, дежурно систематизировав скучные показания автоматики и отчёты иммологов. Я удивляюсь, что они ещё отчитываются. Могли бы за четыреста лет, которые предоставлены сами себе, вовсе забыть о Сообществе. А эти недоклювики, как вы их назвали, всю тину здесь всколыхнула. Действительно – Глаз Тайфуна. И это не просто слова. Я был в Лунооне вместе с прошлой экспедицией, знаю. Чавинцев, из-за которых здесь возникло столько дебатов, тысячи лет никто даже не замечал. Хотя они умудрились здесь настроить города и похитить массу народа.

- Почему, как вы думаете? – просила Вионэлла.

- Не заметили, - вздохнул Вотэн. - Чавинцы не вписывались в рамки наших научных проектов. У каждого, кто защищал диссертацию на земном материале, уже имелся список авторов, на основе выводов он готовил свою. Какие чавинцы? А уж о том, что на Протее-Земле сохранился древний протеец, многочисленные учёные-диссертанты даже и не догадывались! Они просто не искали, поскольку этого не может быть. Упустили такую сенсацию! – прокряхтел он.

- Ну, положим, о чавинцах я кое-что предполагал, - отозвался профессор-астрофизик Конэл. – На основании некоторых цифр и отчётов, которые никто не заметил. Из-за них и прилетел. Но, наверное, ничего бы не добился. Ведь, чтобы шагнуть за рамки привычного, надо быть слегка наивным или слишком самоуверенным -иначе не сломать стереотипы. Уж не знаю, чего больше у этого юного создания, Лаонэлы Микуни? Но думается, если б она была другой, и эта экспедиция, и наш кошмарный спуск в Мари-Кану окончились бы, как минимум, ничем. А угроза всему живому продолжала бы нависать над Иттой ещё долгое время. Да что там – на Тиуаной. Она, мало того, что многое чувствует, но ещё имеет смелость об этом заявлять. И действовать.

- Какая ещё угроза? – удивилась эколог Бониэла Шиуни. – Почему - всему живому? И дажеТиуане?

- Ну… - растерялся проболтавший государственный секрет Конэл, - ммм… я имею в виду неразгаданную тайну бездны Мари-Кана. От неё ведь неизвестно чего ждали, - с трудом вывернулся он. – Об этом сложено множество легенд. Некоторые, в виде табличек, оказались на иных планетах Сообщества, вконец запугав их жителей. И, наконец, они получили объяснение.

- А-а, - разочарованно протянула та.

- Да-да, слава Древним Мудрецам, что у нас есть такая молодёжь, - быстро проговорила профессор-гидролог Вионэла, уводя опасный разговор в сторону. – Которая умеет мыслить нестандартно. Я всегда обожала эту юную троицу. Они такие милые! Такие шумные! И такие непосредственные! Если есть у них какая-нибудь версия, даже не очень складная с первого взгляда, или не популярная, они её всё равно излагают. А уж вы разбирайтесь – что к чему. Или уж вовсе ни к чему. И довольно часто оказывается, что очень даже «к чему».

- Правда? – удивился командир Фаэн, отхлёбывая коктейль с сельдереем, который взял, памятуя о пристрастии к нему стажёра Таниты. – Меня они, честно говоря, поначалу повергли в шок своей активностью. И не зря! Согласитесь, моллюски, притягивающие всяческие аномалии, не любящие рутину, в комплекте с космическим кораблём, которым они пока ещё весьма неумело управляют, это довольно гремучая смесь.- Отпив коктейль, он сморщился. И заявил: Раньше я ещё сомневался, а теперь принял окончательное решение - ни за что не оставлю эту троицу на «Странниках». Пусть этот Глаз Тайфуна со своими друзьями в другом месте баламутит тину и собирает бури. А также производит всех в герои. Мне и без героизма забот хватает! – сказал он и брезгливо отодвинул в сторону недопитый коктейль.

- Ну, тут вы не правы, уважаемый капитан! – возразила гидролог Вионэлла. – У вас же на корабле с ними не было проблем? Не так ли? По-моему, наших реформаторов не желательно выпускать в неисследованные места, - рассмеялась она. – Или заросшие тиной. У Лаонэлы тут же включаются некие локаторы, превращая её в Глаз Тайфуна, и с его помощью всё встаёт на нужные места.

- Вот как? С помощью Тайфуна? С таким навигатором мой корабль надолго протянет! – прищурился Фаэн. – Вдруг и там где-нибудь тина завалялась? – Вионэла хихикнула. - Вот то-то и оно.

Остальные учёные, рассевшись группками, тем временем активно обсуждали сведения, почерпнутые из жизни древнейшего криптита Оуэна, полученные с помощью контакта. И включающую всю историю планеты после гибели протейской цивилизации. Это требовало осмысления и серьёзной корректировки архивных данных иттян. Поэтому им не терпелось поскорее вернуться в свои научные лаборатории и заняться этим. Запасы коктейлей катастрофически убывали, а новости о решении Совета задерживались. Поэтому капитан Фаэн проявил инициативу и немедленно заказал на базе ещё партию коктейлей, исключив из неё сельдерей. Эту новость приняли с энтузиазмом. Из-за волнений этого дня всем необходимо было чем-то заняться.

***

И вот, наконец, раздался гонг, извещающий о начале связи с галактикой Тиуана. Все ринулись на террасу, обычное место встречи контакта с вышестоящими и Космическими Службами.

- Я приветствую вас, уважаемые коллеги! Мира вам и мудрости! – зазвучал там голос члена Совета Космического Сообщества, академика Понэла Танауни, курирующего сектор по контролю за незрелыми цивилизациями. - Я рад снова встретиться с теми, кто ведёт ответственную работу на самых дальних рубежах Сообщества! – сказал Понэл, чей образ – в виде радужного крылатого муравьеца - проецировался на высокой стене дома. Кстати, весьма размыто - ради экономии энергии. – Что-то я к вам зачастил. Не так ли? – усмехнулся он. - Только успели подкорректировать мероприятия по улучшению экологической обстановки на Протее-Земле, как пришлось принимать меры по организации поисков чавинцев, совершающих неправомерные действия. Хорошо работаете, дорогие мои! И, помнится, некоторые идеи в отношении чавинцев были выдвинуты именно юными навигаторами – Лаонэлой Микуни, Сэмэлом Сиуни и Таниэной Тануни. поддержал профессор Конэл Тигуни. - М-да. Кстати, наши специалисты, к слову, очень высоко оценили их вклад. И вот снова форс-мажор. И снова не без их участия. Произошёл незапланированный контакт по инициативе этих навигаторов. Они у вас когда-нибудь отдыхают, а? – пошутил академик. – Грустно, что существует угроза утечки Сверх Знаний в незрелую человеческую цивилизацию. Это опасно. М-да.

Учёные слушали советника так внимательно, что казалось, будто на террасе пусто – никто даже не шелохнулся. Рыбка маурия, известная своей пугливостью, без опаски проплыла над ними, будто над неживыми статуями. По песку прополз крабац и, деловито перебравшись через ногу профессора Вотэна, спокойно прошествовал дальше. Тот даже не обратил на него внимания

- Мы, конечно, рады, что молодые кадры, Герои Мари-Каны, столь активно взялись за освоение космического пространства. Но… желательно, всё же, немного снизить эти бешенные темпы. Иначе Совету придётся забросить все свои дела и заниматься только вашей экспедицией. А также – ликвидацией последствий новаторских проектов ваших молодых коллег. Займите их чем-нибудь на кухне!

Все с облегчением рассмеялись – кажется, бури не предвидится, коли советник шутит.

- А если серьёзно… Не скрою, что некоторые члены Совета хотели наказать эту троицу за несанкционированный контакт с представителем планеты, не входящей в Сообщество. Ими были нарушены многие инструкции и правила, которые обязан каждый, кто работает на пространствах и территориях, не входящих в Сообщество. Но! Есть очень важно «но»: их контактёром было древнейшее существо на Земле, свидетель катастрофы, происшедшей по причине досрочного приёма протеской цивилизации. Это потрясло даже нас. Неоценимые сведения, источником которых он может стать, перевесили наше недовольство. Совет, учитывая молодость и пытливость этих навигаторов - Лаонэлы Микуни, Сэмэла Сиуни и Таниэны Тануни - решил не применять к ним строгих мер! - Все присутствующие радостно вскочили и подняли вверх две руки - в знак восхищения и одобрения. Лишь трое стажёров, потрясённые тем, что услышали, и не в силах поверить этому, остались сидеть на местах. – Однако впредь им рекомендовано неукоснительно соблюдать все принятые нормы и правила осуществления контактов. И хорошо заучить их. Для этого им необходимо пересдать экзамен на знание ЗоНа и Кодекса КС. И руководствоваться только этическими нормами и принципом БВЛ,выработанными тысячелетней историей Космического Сообщества. И ставить безопасность иных Видов и цивилизаций выше любых благ и интересов. Даже познания и информированности. Всё понятно? – спросил он у замерших на банкетках навигаторов.

- Да! Простите нас! Мы учтём! Благодарим вас! Мы исправимся! – вскочив, радостно завопили те.

- Вижу, энтузиазма у вас всё ещё достаточно. Надеюсь, вы направите его в нужном направлении! Желаю удачи! – улыбнулся академик. Что выражалось усиленным мерцанием его радужных крыльев. И уже серьёзно продолжил:

- Однако нам предстоит исправить то, что, по вине этих рьяных покорителей пространств, может принести вред земной цивилизации. Во-первых, это излишняя информация, полученная древним протейцем от наших неумелых контактёров. Пока она была временно заблокирована. Поэтому никакой утечки СЗ не произошло. Теперь его воспоминания о контакте будут обнулены полностью.

- И общаться с протейцем Оуэном уже нельзя? – не выдержала Лана.

- А как ты думаешь? – Усмехнулся советник. Лана лишь печально вздохнула. – Это не игрушки. Отбросим эмоции и подумаем о данной ситуации разумно. Дальнейшие контакты с древним протейцем вам категорически запрещены. Это для его же пользы, - сурово сказал советник Понэл. – Но все, кто будет иметь отношение к особой программе – «Древний реликт» - и кто будет работать теперь с древним спрутом Оуэном, будут за ним внимательно наблюдать и изучать. Ты, Лаонэла, тоже будешь иметь к ней доступ. И, при желании, можешь в ней участвовать и быть в курсе его жизненных перипетий. Если, конечно, твоя работа навигатора способность попадать в нестандартные ситуации, оставят на это время, - пошутил он. – Во всяком случае, код доступа у тебя будет. У наших учёных большие надежды на этот проект.

- А нельзя ли забрать Оуэна к нам на Итту? И там осуществлять научный проект, – спросила Лана. – И потом - он так танцует Танец Силы!

- Это будет неправильно по отношению к Земле, - ответил советник. - Баланс положительной энергии на этой планете во многом держится, благодаря Оуэну и его ежемесячным Танцам Сфер. Но, наверное, возможно будет транслировать на Итте его Танцы Силы. Или даже во всех цивилизациях, созданных моллюсками. Это усилит Потоки, благодаря его древней энергии. И станет для многих учебным пособием, – улыбнулся советник Понэл.

- Здорово! – воскликнули присутствующие иттяне, поголовно обожающие Танцы Полнотуния. Но, в данном случае, на Луне – Танцы Полноземелия.

- В следующее Полноземелие и мы у него поучимся! – с энтузиазмом отозвался профессор Донэл, известный в Пооне заводила-танцор.

- Вот и чудненько! – кивнул советник. - И в третьих. Поскольку научная программа вашей экспедиции обрела дополнительные пункты, она продлевается на неопределённый срок. Для помощи вам в Луноон скоро прибудут грузовой корабль «Силач» с провизией и команды Службы Космических Чистильщиков, а также Карантинной Службы Поиска. Ваша задача – разместить их. Думаю, в вашем немалом городе для них найдётся место. А от профессора Донэла ждём заявку с перечнем всего необходимого.

- О, я немедленно займусь этим, много чтимый советник Понэл! – с воодушевлением сказал тот. – И благодарим Совет Иерархов и Учёный Совет за помощь и проявленную мудрость! Мы очень волновались!

- Да не стоит! – кивнул Понэл. - Честно говоря, мы сами потрясены… Эти ситуации – с чавинцами, с протейцем и так далее – высветили некие дефекты в работе Наблюдательных Служб. И не только на этой Базе. Наверное, дело в том, что наши Службы слишком завязли в ограничениях и запретах. Это уже мешает правильному наблюдению и способности реально оценить обстановку на наблюдаемом объекте, - На террасе снова все замерли, слушая эти невероятные речи. - Дело в том, что когда возникают внештатные ситуации, мы боимся сделать малейший шаг шага в сторону от инструкций. А надо не отгораживать себя запретами, а находить оптимальное решение задачи. И, если нужно, применять не стандартные решения. Мы стали слишком косны. А как же прогресс? Сам Творец позволяет нам быть несовершенными и делать ошибки, чтобы исправляться, учиться, а, следовательно - развиваться и улучшаться. А то мы, выходит, непогрешимее самого Творца?

Учёные не верили себе. Это происходит наяву? Член Совета проявлял сочувствие кнарушителям дисциплины? Рекомендовал делать ошибки? И даже позволил себе критику принятых правил? Фактически - ЗоНа? Такого не может быть!

Хотя если уж Советом принято столь мягкое решение о нарушителях ЗоНа, юных навигаторах, то и речи советника о гибкости стратегии в работе Наблюдательных Служб КС, возможно, не пустой звук... Хотя – поживём, увидим. Иттяне, головоногие моллюски, по своей природе всегда были осторожны и скептичны.

- Ну, миловать, так миловать! - тихо сказал командир Фаэн гидрологу Вионэлле и археологу Вотэну, стоящим рядом. – Совет простил моих стажёров? Милую и я! Эта троица остаётся в команде «Странника»! пусть только сдадут мне экзамен по ЗоНу! Буду делать из них настоящих космо-навигаторов! Не могу же я быть зануднее самого Совета Иерархов? Но, учтите – это до х первого прокола! Уволить этих сумбурщиков, героев Мари-Каны, я всегда успею.

- Вот и правильно! – обрадовалась Вионэлла. – У них всё получится. Вот увидите!

***

Оуэн открыл зрачки и обнаружил себя в своей верхней, ближней пещере.

Как он сюда попал? Что с ним было вчера? Давно ли он ел? Что-то с ним явно не так? Он болен?

Оуэн подвигал конечностями, проверил их гибкость. Опробовал обоняние, осязание и работу всех восьми автономных участков мозга, расположенных в каждом щупальце. Всё в порядке. Но на душе было неспокойно. Что-то с ним не так. Но что? Что-то на днях случилось важное, но хорошее или плохое он не знал. За какое событие зацепиться бы?

Танец Сфер! Если рассуждать логически – недавно он его должен был танцевать. Но танцевал ли? может, провалялся в пещере с жаром? Скорее всего. Потому что когда Оуэн попытался восстановить этот последний Танец, то не смог ничего вспомнить.

Такого с ним ещё не бывало. Ведь воспоминанием о Танце, черпая из них силу, Оуэн жил целый месяц. Но сейчас он всё забыл. Как начинал, как сияла Луна, что чувствовал и сделал ли все нужные па и символы? … И всё же, что-то в памяти осталось…

Он даже сейчас ощущал невероятную силу любви Творца к своим созданиям, струящуюся в потоках света. Любовь ко всему сущему. Она всюду! Она - само космическое пространство! Его Любовь живёт в каждом атоме частице света, создающего вселенные и звёзды! Она преодолевает всё! Стоит только…

Но вдруг это ощущение ускользало.

Оуэн сидел в нише, дрожа. Совершенно пустой… Это, очевидно, первые признаки старческого маразма. Что ж, уже пора. Ничего не поделаешь. Он даже не знал, о чём только что с восторгом думал. Что-то о любви, вроде, которой так мало в этом мире. Скорее всего, его Танец среди звёзд в этот раз не состоялся. Он просто проспал, поэтому так ужасно себя чувствует. И эти спутанные воспоминания всего лишь сон. И всё же что-то было в этом сне более важное, чем Танец. Но что?

Оуэн вздохнул – что же ещё? Конечно – мечта о неосуществимом. О том, чего он множество витков не может понять и постичь. А Луна… Он просто когда-то придумал, что там есть город, в котором живут непостижимо совершенные существа, знающие всё об этом мире. Впрочем, ничего не мешает и дальше хранить в душе эту сказку. С ней легче жить, надеясь, что где-то есть мудрые и добрые, которые защитят и спасут всех несовершенных и неразумных от своих несовершенств.

Ничего не поделаешь - непрочная биологическая субстанция, она рано или поздно изнашивается....

Вспомнил!

Ночь Полнолуния была вчера ночью и он, очевидно, проспал её. А потом, днём, он зачем-то проник в туннель, что охраняют идолы в Дальней пещере. И потом, с помощью Фью, он с ужасом сбежал из этоголабиринта, проникающего на другие материки. Он чуть не погиб там. И неудивительно! Чего он вдруг удумал? Нужны ли ему, морскому обитателю, сухие и опасные катакомбы! К тому же, Духам не понравилось его любопытство, а Духов он почитает.

Впрочем, хватит витать в небесах! То со снами его уносит к звёздам, то он зачем-то тащится глубоко под землю. Пора вернуться в реальную жизнь. И хорошенько подкрепиться. А Танец… Утерянную гармонию и силы он обязательно восстановит в следующее полнолуние. Как-нибудь доживёт. Итак – жить дальше!

Оуэн не стал телепортировать планктон в пещеру, хотя уже знал в какой стороне стая. Надо прогуляться и немного прийти в себя от своих фантазий и потрясений.

Оуэн выбрался из пещеры и побрёл в ту сторону, где жужжала стая планктона, распугивая по дороге рыб и крабов. Сегодня он был как-то не собран, неуклюж в движениях. И выглядел необычайно угрюмо. И всё живое вокруг почувствовало подавленное настроение этого гиганта, местной достопримечательности, феномена морского сообщества. И все мгновенно разбегалось с его пути: мамы-рыбы и папы-воспитатели, не зная, чего ожидать от него в таком состоянии, подали знак и попрятали своё потомство в зарослях и впадинах, крабы зарылись в песок. Разнообразные раковины захлопывались, щупальца втягивались. Но Оуэн даже не обратил на это внимание.

Всё как обычно, думал он, бредя – суета, борьба за выживание. Как всё мрачно.

Оуэн чувствовал себя… обворованным, что ли. Как будто он что-то забыл или потерял. Он и вчера мучился похожим ощущением…

Надо увести сознание по другой ветке реальности, что сводит на нет ценность вещих снов и наваждений. Иначе можно сойти с ума. Поэтому он постарался отвлечься и занять себя чем-то обычным, повседневным. И ему это удалось.

Подкрепившись, Оуэн окончательно проснулся и пришёл в себя. Теперь можно вернуться в пещеру и спокойно подумать.

Он сам, и не во сне, постигнет тайну Любви и её значения для вселенной. И роль Творца в этом божественном калейдоскопе. Сны сами по себе, а он - анахорет моря, Giant Octopus, Octopus vulgaris, криптит, древний головоногий моллюск, одинокий осколок исчезнувшей цивилизации – сам по себе. Он не сдаётся и бодро идёт к своей цели. Сам. Один.

***

- Всё в порядке! – сказал Наблюдатель-иммолог, отключая прибор, похожий на старинный фотоаппарат, установленный на треноге на берегу океана. Это был пожилой загорелый мужчина в льняных полосатых шортах и растянутой футболке неопределённого цвета. – Он хорошо перенёс обнуление.

- Уверен, Марселло? – переспросила стройная девушка в светлом сарафане, складывая штатив и прибор в большую полотняную сумку.

- О, да, Инес! – кивнул тот, забирая у неё сумку и направившись от моря шоссе, проходящему рядом. - Ничего удивительного! Выживет. Он планетарную катастрофу пережил. Что ему какая-то мозаичная корректировка памяти.

- Чудесный экземпляр , Giant Octopus! – кивнула Инес. – Нам повезло с этим проектом. А то люди такие скучные и жестокие существа. Я рада, что нас перевели.

Пара уселась в яркую красную машину, и уехала. Только прозрачная вода с шумом набегала на золотой прибрежный песок, да чайки, как обычно, кричали над волнами, выманивая наверх рыбу. Иная проявляла любопытство, выглядывая на шум, поплатившись за это жизнью.

Глава 4. Пернатые

На таёжной лесной поляне происходило нечто странное.

Три вороны, расхаживая по ней, изъяснялись на неком квакающем наречии. И даже, кажется, хихикали. Тот, кто знал иттянский язык, мог бы принять их за иттян. Но их внешность…

- Как ты себя чувствуешь? – проквакала одна ворона

- Как рыба, подброшенная… выброшенная… Ну, неважно! Я опасаюсь, что мои жабры исчезли навсегда и я больше никогда не смогу дышать нормально. О, вода! Жиденькое моё счастье! Как ты прекрасна и нежна! – забулькала другая. - Неужели есть существа, которым нравится так жить? Я уже засыхаю, чахну в этом море кислорода! Воды мне, воды!

- Клоун! - булькнула первая ворона. – Ты дышишь вполне нормально. Ведь твой адаптор чётко следит за нужными пропорциями состава химических элементов, поступающих в твой клоунский организм.

- Да! Не преувеличивай свои страдания! – добавила третья ворона. – Зачем тут вода? Ведь большинство существ, находящихся рядом, отнюдь не жаждут оказаться в ней. Будь милосерден, соблюдай ЗоН! И принцип БВЛ! Особо напомню - не навреди человеку разумному, Homo sapiens, сухопутный прямоходящий гоминид, автор существующей здесь развитой цивилизации. Воду он только пьёт и лишь слегка ею моется. Так что веди себя прилично.

- Ну и зануды вы! – махнула крылом вторая птица. – Опять про ЗоН? Я сдал этот экзамен командиру Фаэну прекрасно! Хотя он очень не хотел этого признавать. Мне просто хотелось вас немного попугать. А вы даже не посочувствовали. Вообще-то я, и правда, чувствую себя неуютно в этом вертлявом тельце. Из-за огромного клюва я с трудом удерживаю равновесие. И еле стою на двух тоненьких костлявых щупальцах. А ещё надонаучиться махать двумя растопыренными щупальцами в очень разреженных потоках газа. Которыми, как я ощущаю, бесполезно даже пытаться что-то схватить!

- Тебе неуютно? А как же курс муляжирования, отличник? – съехидничала третья ворона.

- Увы, я изучал его дистанционно, Лана. А лабораторные выполнял невнимательно. Мне казалось навигаторам этот камуфляж ни к чему.

- Как видишь – к чему, - сказала Лана-ворона, важно расхаживая в траве. – Птицей быть – это прекрасно, Сэмэл. Учти, что вместо жабр у тебя уши – это и есть видоизменённые жабры: дыши ими, сколько хочешь. А хватать всё подряд ты можешь вот этим самым огромным клювом. Смотри! - И она попыталась, разинув клюв, схватить камень. Слишком большой, наверное. Потому что он тут же выпал из него на землю. – Ну, примерно так!

- Спасибо за совет, - хихикнула вторая ворона.Очевидно, это был замуляжированный Сэмэл, неунывающий в любых обстоятельствах. - Но умерь свой аппетит. Камни, даже земные, не съедобны.

– А я сама себе очень даже нравлюсь! – заявила первая ворона, встряхивая чёрными перьями. - Такая вся ладненькая, крылатенькая. Всю жизнь мечтала о таком приключении.

Сидящая на ёлке сорока, изумлённо за ними наблюдавшая, вдруг заполошно затрещала и, сломя голову, полетела над лесом – разносить новость про квакающих ворон. Такого здесь ещё не бывало. Может – дрессированные, из цирка сбежали? Или это чернобыльские лягушки, обросшие вдруг перьями, прилетели в их лес? Бедненькие!

Хотя, какой там цирк. Это были Лана, Сэмэл и Танита, спустившиеся с небес на Землю для знакомства с ней. И превратившиеся в ворон с помощью программы муляжирования. Это была идея профессора Донэла, послушавшегосясоветов иммологов! Мол, вороны – самая незаметная птица на этой планете. И имеет возможность проникать всюду, не привлекая внимания. Поскольку вороны хитры, нагловаты и распространены на Земле повсеместно. К тому же, малосъедобны. И вот, пожалуйста, учись теперь существовать в столь нелепом и непривычном для иттянина виде. Конечно, им проще было включить программу автопилота – как это сделали остальные участники рейда на Землю. При её использовании внедрённые в муляж программы сами управляют всеми функциями тела. Но юные стажёры на это не согласились. Это скучно и непознавательно, во-первых. А во-вторых – летать на автопилоте, даже в виде вороны, для них, космо-летчиков, значит потерять своё лицо. Поэтому, пока стая носатых учёных-ворон телепортировалась в американские дебри к заброшенным городам инков – или кто их там построил, неизвестно, надо ещё разобраться - друзья решили немного потренироваться в малообитаемой местности. На этой опушке в Сибири.

- Ждём вас у города Мачу-Пикчу через час, – строго наказал им профессор Донэл. То есть – большой иссиня-чёрный ворон.

Конечно, не стоило оставлять столь непредсказуемую троицу одних. Но, честно говоря, сам профессор Донэл с удовольствием бы тоже поучился летать в автономной программе, а не на автопилоте. Но это как-то несолидно. Пусть уж хоть они повеселятся.

То, что друзья попали в этот рейд, было невероятной удачей. Капитан Фаэн не хотел их отпускать. Поскольку, мол, «Странникам» может в любой момент потребоваться срочный ремонт, осуществить который без юных навигаторов практически невозможно. Мало ли, сенсоры засбоят. Которые, честно говоря, невозможно поломать. Но капитан должен всегда быть готовым к этому. Фаэн опасался, что без его надзора его стажёры могут совершить… очередное геройство. И снова по всей галактике Тиуана будут трепать его честное имя. Но Лана, обратившись к командиру, профессору Донэлу, отстояла право на их участие в рейде. Мол, корабль "Странники" и так уже утонул в заботе и смазке. Отстранить их от рейда, значит совершить вопиющую несправедливость. Ведь именно они добились включения в программу экспедиции пункта об изучении влияния загадочных чавинцев на древние племена майя, инков, тоультеков и прочая. Профессор Донэл, как всегда, пошёл ей уступил.

- Только предупреждаю! - сказал он. – Больше никаких тайфунов! Вести себя так, чтобы вас не видно и не слышно! Ни одного буруна на отмели! Дайте Учёному Совету отдохнуть от форс-мажора.

И начал с того, что позволил Лане, Сэмэлу и Таните самостоятельно побродить по сибирским лесам. Ну, или полетать. Уж как получится. Он явно благоволил им. или в душе, понимая их, сам оставался таким же непоседой. Но стажёрам хотелось большего.

- Да уж – сидеть тихо! – кипел Сэмэл, усаживаясь в кресло мини-кабинки, используемой для передвижения по Луне, а также телепортирующейся на ближайшие небесные объекты Солнечной системы. – Даже в университете, отрабатывая задания на стендах, у меня было больше свободы действий! Не о таком я мечтал, получая диплом исследователя космоса! Может, нам ещё телепатический поводок наденут? Как на неразумных куделей-губастиков?

- И я считала, что Героям Итты можно хоть чуточку больше доверять! – поддержала его Лана. - Что плохого в том, что мы…, - задумалась она.

- Ну-ну! Что? – подзадорил её Сэмэл.

- Ну… Суём свой клюв туда, где… интересно, - подсказала ей Танина-ворона.

- Неправильно рассуждаете! – хмыкнул Сэмэл. – Нас учили чему? Нельзя совать свой клюв в то, что интересно, а действовать только в рамках, ограниченных запретами! К чему приведёт освобождение от них? К очередному заседанию Совета! А нам приказали сидеть тихо и не мутить ил вокруг себя.

- Если взбаламутить ил, его унесёт течением. Разве нет? Хорошо, например, было, что Ужасное Нечто таилось в Мари-Кане, угрожая миру катастрофой? Или спасателей гибнущих народов чавинцев отправить в карантин?

- Ну, что они спасатели, это ещё надо доказать! – вздохнул Сэмэл. - И вообще! По-моему, свой любопытный клюв суёт везде наша Лана. А мы с тобой, Танита, идём к её клюву прицепом. Придаём ему, так сказать, вес и солидность.

- Я за это вам очень благодарна, - отозвалась Лана. – А как доказать? Главное - не давать илу засосать себя!

- Согласен, - кивнул Сэмэл. – Будем законопослушны, одновременно взбаламучивая ил. Если получится, - сказал он, посмеиваясь.

Танита ткнула его кулачком в бок:

- Ты же обещал командиру Донэлу! Хочешь, чтобы на тебя не надели поводок?

Капсула кабинки остановилась, пассажиры мгновенно оказались снаружи, а она испарилась. И прибудет сюда только по сигналу - во избежание проникновения в неё случайных лиц и любопытных существ, которых надо будет потом выдворять. Чтобы материализовать её, потом достаточно будет просто нажать кнопку на браслете.

И вот они на Земле. Хоть и в виде ворон. Разве это не чудо?

Увидел бы их сейчас досточтимый профессор Натэн, то-то гордился бы ими! Орланы-перуны!

Глава 5. Мачу-Пикчу

Большая капсула с группой иттянских профессоров, телепортировавшись на Землю с Луны, снизилась к Перуанским Андам в Южной Америке. Там она спланировала к высокому горному пику, укрытому облаками. Именно на его вершине и располагался интересующий иттянских учёных объект. Направляя капсулу так, чтобы она не была видна среди облаков, они облетели эту гористую местность.

- Гора Уиньяй-Уайна, - вещал космо-навигатор, - высота 2460 метров над уровнем моря. Расположена в живописной долине реки Урубамба, её длина 725 километров. На вершине Уиньяй-Уайны находится город Мачу-Пикчу, в переводе – Старая гора. Город построен, по мнению некоторых земных историков, девятым правителем Империи Инков Пачакутеком, правившим между 1438 и 1471 годами по земному летоисчислению. Но, другие учёные считают, что ни время, ни строители этого города точно не известны. Как и имя этого древнего города. Название Мачу-Пикчу дал ему исследователь, ищущий утерянное инкское золото и заново открывший для мира эти руины в 1911 году. Город состоит из жилой зоны и каскада сельскохозяйственных террас, размещающихся на крутых склонах. Мачу-Пикчу построен в очень труднодоступном месте. Ближайшие населённые пункты – селение Агуас-Кальентес, расположенный в 6 километрах, и город Куско - в 100 километрах. Несмотря на это об этом городе, покинутом жителями, мало кто не знал. «Город-загадка», «город в руинах» или «город среди облаков», а также - «потерянный город инков» называют Мачу-Пикчу.

В настоящее время Мачу-Пикчу признан землянами одним из чудес света и является охраняемым памятником культуры. Также это объект активного международного туризма. Город знаменит тем, что часть его строений сооружена с помощью мегалитической полигональной кладки, секрет которой не разгадан на Земле и поныне. По общепризнанной версии, Мачу-Пикчу являлся комплексом сооружений, предназначенных для отдыха инкских правителей и осуществления культа Солнца, которому поклонялись инки. Также считается, что в нём имелась древняя обсерватория, из которой велись астрономические наблюдения за небесными телами, явлениями и природными циклами, обозначенными Летним и Зимним солнцестоянием.

Учёные с интересом это слушали, осматривая панораму города.

От этого места веяло тайной, что космические гости ощутили даже на расстоянии. Вернее – с высоты облаков. И некой защитной магией – это почувствовали уже не все, а лишь те моллюски, которые спускались когда-то в бездну Мари-Каны: профессора Донэл, Вотэн и Конэл. Некое веянье равнодушного ужаса и жестокой мудрости. Там им довелось испытать этого сверх всякой меры. Что, как известно, моллюскам противопоказанно. Вот и появилось у них теперь аномальное чутьё на всякое… аномальное. Что бы значил этот холодок по спине? Неужели и здесь побывал Небесный гость? Или, того хуже - Ужасное Нечто? Ведь это всего лишь груда камней, брошенная и забытая кем-то в дождевых лесах Анд тысячи лет назад. Невесть кем и неведомо когда. Вот и надо разобраться - когда. И особенно – кем.

Сверху им открывался великолепный вид на окружающие вершины горы и долину Урубамбы. Что слегка беспокоило инопланетных гостей, побаивавшихся такой высоты в безводном пространстве. Но их адаптор автоматически отрегулировал их вестибулярный аппарат. Чувство страха прошло.

Внизу виднелись фигурки людей, бродивших меж руинами Мачу-Пикчу по круговому маршруту.

- Ну что ж, пора и нам выбираться! Идём тоже на экскурсию! – предложил профессор Донэл.

По его мысленному распоряжению кабинка плавно с телепортировалась на склон горы наименее видимый из города. И мгновенно исчезла, оставив на каменистом склоне десяток ворон. Те принялись осматриваться, расхаживая ноги и косясь в сторону Мачу-Пикчу.

- Давайте подберёмся поближе! – предложил археолог Вотэн. – Отсюда ничего не видно.

- Сядем где-нибудь повыше, - заметил кто-то. – Желательно – в кроне дерева.

Стая учёных ворон дружно взлетела и устремилась к руинам.

Но оказалось, что на территории города очень мало деревьев – это место когда-то добросовестно расчистили от джунглей. Поэтому пришлось пернатым представителям продвинутой водной цивилизации взгромоздиться на подвернувшуюся высокую и неровную стену полуразрушенного сооружения. Она, чтобы окончательно не упала, была подпёрта несколькимибрёвнами.

- Да уж, - пробрюзжал профессор химии Готэн. – Хорош памятник культуры. Я бы ещё назвал этот город «рассыпающимся».

– А я – «упадническим» - хмыкнул командир Донэл. И, испугавшись, что своим бульканьем привлёк внимание, с опаской предупредил: Давайте будем говорить потише, коллеги! Нас заметят!

Но к этой носатой пернатой стае - даже булькающей - никто не проявлял интереса. Внизу, озираясь, бродило множество групп людей, увлечённо изучающие руины.

- А народу-то! – восхитилась гидролог Вионэлла. – Совсем как у поонской Хрустальной Скалы! Но там – красота, а тут… старые камни, даже кое-где рассыпающиеся.

- Но рушится только кладка, которую позже сделали сами инки, - пояснил Вотэн. - Далековато им до древних мастеров.

- И, судя по всему, люди добираются сюда пешком, - заметил кто-то. – Вон, вижу, бредут по краю обрыва чуть не ползком.

- Сюда нет дороги, досточтимые, только опасная горная тропа. И, несмотря на это, за день Мачу-Пикчу посещает около двух тысяч туристов. Хочу напомнить – город открыт для посещений больше ста лет, но любопытствующих не убавляется. И это удивительно, – тихо проговорил профессор Донэл. Впрочем, туристы так шумели, делая сэлфи и обмениваясь репликами, что можно было булькать и громче. – Выходит, и людей притягивают тайны. Как и нас.

- Любопытство – один из двигателей прогресса, - заметил кто-то.

– А ещё более удивительно, что за эти сто лет земными учёными не создано ни одной толковой версии о времени возведения Макчу–Пикчу и его создателях. И, что удивительно, в Перу, впрочем, как и по всей планете, есть ещё немало подобных ему объектов, построенных с использованием полигональной кладки. Это города Пума Пунку, Ольянтайтамбо, Тиуанако, Куско, Писак, Чокекирао и так далее, -рассказывал Вотэн, одновременно проецируя в сознание коллег их вид.

- Да, для них это такая же загадка, как для членов Сообщества тайна цивилизации Странников Моэмы, - вздохнула Вионэлла, у которой, очевидно, сегодня было грустное ностальгическое настроение.

- Каких ещё странников? – удивился кто-то. – Это в честь которых назван наш корабль?

- Странники Моэмы это статуи с планеты Моэма, в одиночестве покоряющие космические просторы, - заметил профессор Донэл. – А в честь кого назван наш корабль, спросите у капитана Фаэна. Впрочем, давайте не будем отвлекаться, уважаемые.

И стая ворон принялась старательно вертеть головами.

- Что тут такое чавинцы понастроили? – недовольно сказала эколог Бониэла. – Выглядит довольно… неаккуратно.

- Чавинцы строили с применением мегалитической полигональной кладки, в которой плиты отшлифованы и притёрты без малейшего зазора, - пояснил археолог Вотэн, демонстрируя им всё это в увеличенном виде.

- А постройки, в которых камни плохо обработаны, не прилегают друг к другу, а швы между ними заполнены глинистым раствором, сделаны гораздо позже. Они непрочны и со временем рассыпаются, - продолжил ворон-астрофизик Конэл, кивая на подпорки внизу. – А строениям из полигональной кладки даже землетрясения нипочём.

- За исключением случаев, когда люди разбирают её на свои нужды. Если удаётся, - добавил археолог Вотэн. – Ведь некоторые блоки весят более тысячи тонн. Современная земная техника не способна не только изготовить подобное, но даже не сдвинуть с места. А их учёные продолжают утверждать, что древние инки вытесали их с помощью молотка и зубила.

- Люди не хотят признавать, что человеческую расу могли в древности колонизировать, - заметила гидролог Вионэлла. - Или что их посещали инопланетяне. Разве возможно всерьёз верить, что в бесконечных вселенных, созданных Творцом для развития и совершенства, нет разумной жизни, кроме них?

- Это свойственно всем отсталым цивилизациям. Их ИСВу – Инстинкту Самосохранения Вида, так комфортнее. Он такого превосходства не может допустить даже теоретически. Хотя – вот оно доказательство, что некие высшие существа, умеющие плавить и кроить камень, как глину, когда-то побывали здесь. И строили свои опорные базы, - заметила эколог Бониэла. – Исходя из высоты и размеров дверных и оконных проёмов, можно определить их рост. И, похоже, чавинцы мало отличались от людей. Лишь, как мне кажется, в их строении существовала некая диспропорция: нижняя часть тела была более объёмной, чем верхняя. Хотя, по сохранившимся рисункам индейцев, космонавты были очень похожи на них. Или, возможно, чтобы облегчить контакт, чавинцы муляжировали свою внешность – под людей. Как мы сейчас – под ворон.

- Скорее всего, так и было, - согласился профессор Донэл. – И, однако, двери они по привычке делали расширенными к низу. Как у себя дома.

– Да-да, внешне чавинцы очень походили на людей. Я кое-что нашёл в отчётах, подобранных для меня иммологами, - заметил астрофизик Конэл. – Там есть и изображения – светловолосые и высокие. Земные учёные именуют их то шумерами, то ольмеками. Иногда их называют - народы из ниоткуда. Поскольку эти развитые цивилизации возникали очень быстро и исчезали мгновенно. Куда уж яснее? Прилетели шумеры - или чавинцы, покрутились и растаяли в небесах. Однако земные учёные упорно называют их племенами. То есть – отсталыми. Опять ИСВ?

- А вон и эти самые учёные! Ведут очередные поиски истины, - хмыкнул химик Готэн, указав клювом в сторону археологических раскопок.

- Скорее – ищут подтверждения собственной версии! А всё, что в неё не впишется, решительно отвергнут, - усмехнулся Вотэн. – Или зароют обратно. Чтобы не быть осмеянным учёным сообществом за новаторство. О-у! – громко квакнул он. И тут же снизил тон: - Обратите внимание – там нашли осколок черепа и глиняную посуду! - указал он на девушку, призывающую к себе коллег. – Ничего нового! Запишут: найдена часть черепа от ритуального человеческого жертвоприношения. Или – напротив, от самого жреца, приносящего жертвы и погребённого в том священном месте, где он проливал невинную кровь.

- Как определить? – озадачилась гидролог Вионэлла. – Жертва это или жрец?

- О, это очень просто! Статус черепа определит ценность посуды, лежащей рядом. А, по-моему, это преступник, изгнанный из племени, нашедший здесь пристанище. От него так и веет раскаяньем и одиночеством! Эх, если б этот осколок да мне бы в щупальца! Изучить повнимательней!

- А ЗоН! Космическая этика, – предостерегающе проговорил химик Готэн. – Забыли, досточтимый? Мы имеем право изымать из цивилизации только те материальные предметы, которые привнесены в неё нами же. И ни в коем случае - не объекты исторической ценности.

- Некоторые цивилизации за этим не особо следят! – хмыкнул Вотэн. – Сколько уж всего на иных планетах понаоставляли! Как, например, чавинцы. Вот – понастроили города и бросили. Разбирайтесь, мол.

- Вы не правы! Кроме уникальной кладки, которую земляне не в силах повторить, в них нет ничего опасного для цивилизации! – возразил Донэл. – А они ищут истину не там, - кивнул он на учёных внизу. – Смотреть надо по сторонам. Но люди не видят очевидного.

- Или заглянули бы внимательней в свои музейные запасники, которые завалены всяческими дисками, лампами, батарейками и даже втулками от космических кораблей! - вздохнул Конэл. – Которые нам, так сказать – инопланетянам,с полным правом можно изъять.

- И изымают, - сказал Вотэн.

- А как же архивариусы? Их же наказывают! – удивилась Вионэлла. – Это неэтично!

- Ничего подобного! Чаще всего исчезновение неудобных раритетов списывают на утерю. Мол, вечные втулки треснули, неразрушимые диски рассыпались. Ведь всем от этого только лучше. Особенно учёным, чьи теории эти находки основательно расшатывали, - пояснил Донэл. - Шутка ли – молоток инопланетного геолога, обнаруженный в куске древнейшего пласта угольных отложений, которому полтора миллиарда лет! Как это вписать в общепринятую версию, что человек разумный, Homo sapiens, появился на земле всего сорок тысяч лет назад? Что доказано парой найденных скелетов. Или, например - откуда вдруг возникла негасимая вечная лампа, с питанием от геомагнитного поля, найденная на глубине, соответствующей эпохе палеолита? – хмыкнул он. –

- Нонсенс! – хмыкнул археолог Вотэн. – Тут надо или теории менять, или лампу – того. Загасить.

- Вот именно! – рассмеялся Донэл. - Нет тела, нет и дела! Какая-такая лампа? Покажите, коллега! А, так уже её нет? Значит - вам показалось! Раз показать не можете.

- Так и с этим городом. Открыли для мира, а разъяснить не удаётся, - хмыкнул Вотэн. – И в запасники не спрячешь. Приходится делать инков великими зодчими. Хотя они во времена девятого правителя Империи Инков Пачакутека даже колеса не знали.

- Но, согласитесь – город расположен очень удачно. Отсюда хорошо видна долина, река Урубамба, гряда гор, покрытая облаками! Здесь очень красиво, - вздохнула гидролог Вионэла. – Чавинцы выбрали отличное место для своей базы. А как замечательно они продумали обеспечение водой Мачу-Пикчу – или как там они звали свой город? Ими создан целый каскад водопроводов, действующих и сейчас. И даже есть фонтаны!

- Кто за что, а досточтимый гидролог – за воду! – усмехнулся Готэн.

- Уважаемые коллеги! Подведём итоги! Думаю, что вы достаточно изучили данный объект, созданный чавинцами? – сказал профессор Донэл.

- Да, более-менее. Но хочу добавить несколько важных моментов, - заметил профессор Вотэн.

Первое. Как я уже упоминал - объекты с полигональной кладкой есть и в других городах Перу и даже в иных странах и материках планеты. Думаю, визуального просмотра вам было достаточно. Но хочу особо упомянуть - только здесь, неподалёку, рядом с перуанским городом Саксайуман, есть поле-мастерская, где чавинцы обучали полигональной кладке индейцев. Взгляните! – Показал он стены, углы, повороты, возведённые из огромных блоков методом полигональной кладки. – Эти идеально сложенные элементы кладки не замкнуты в строения или оборонительное сооружение. Обратите внимание - кое-где стены как бы потекли. Это кто-то из учеников не справился с устройством, плавящим камни

- Да-да, очень похоже на то! – отозвались зрители

- Мастера, сдавшие экзамены и освоившие технику полигональной кладки, строили потом для чавинцев - и не только для них, в других местах.

- Но куда делись эти мастера потом? Почему не передали навыки и инки, например, не смогли достроить Мачу-Пикчу с помощью этой технологии? – спросила Вионэлла. – Почему навыки утеряны?

– Город достраивался другим племенем спустя тысячелетия. И у него не было прибора, плавящего камни. А без него, древними медными молотками обрабатывать многотонные куски гранита и вести полигональную кладку невозможно. Я уж не говорю о необходимости перемещать их без возможности левитации предметом.

- И где же эти приборы? Где мастера?

- Мастеров, скорее всего, забрали с собой чавинцы. А приборы… об этом поговорим позже.

- Вы говорите – прошли тысячелетия. Но хотелось бы знать точное время появления здесь чавинцев. Например, календарь, приписываемый племени майя, но, скорее всего, созданный с помощью чавинцев, ведёт отсчёт существования человеческой цивилизации уже более пяти миллионов лет, – напомнила профессор Бониэла. – Как известно, этот срок близок к истине. Сравните этот календарь с современным, насчитывающим всего около 2 000 лет.

- Увы, земные учёные не придают календарю никакого значения. Как и молотку из угольного пласта, - заметил профессор Донэл. – А что до нас – мы будем стараться соблюдать истину.

- У нас, кроме календаря, есть ещё от индейцев много полезной информации о чавинцах, - сказал профессор Вотэн. - Это росписи на стенах святилищ – с летательными и космическими аппаратами, траекториями небесных тел, картами созвездий и прочим. Это и, так называемые, камни Ики, обнаруженные недавно близь города Ики – с выгравированными рисунками, где много ценной информации о чавинцах и их достижениях, которыми они поделились с индейцами.

- А ещё –рисунки на плато Наска в Перу, - добавил астрофизик Конэл. – Здесь же, неподалёку. Они заметны только с большой высоты и использовались чавинцами для ориентирования их летательных аппаратов на местности.

- Но почему те племена, которым чавинцы передали столько знаний, были с Земли изъяты? – спросила Вионэлла. – Ведь чавинцы не входят в КС и не знают ЗоН. Выходит, они его соблюдают, но по-своему. Мы – не даём знаний, если цивилизация не готова, а они дают. Но перевоспитывают тех, кому их доверили, и увозят с собой.

- Да, возможно, чавинцы, или кто это был - ещё предстоит выяснить - не хотели повлиять на развитие земной цивилизации, - ответил Вотэн. - И давать раньше времени знания, способные погубить её. Но и не были столь альтруистичны. Они использовали обученных индейцев, как рабочую силу. Ведь если экипаж прибывшего корабля был невелик, то они были вынуждены найти себе помощников. Не уничтожать же их потом? Это аморально. И не выгодно. Хотя, на просторах вселенной всякое бывает.

В это время внизу появился молодой человек, похоже, индеец – в спортивном костюме, бейсболке, в телефонных наушниках и с небольшим рюкзаком за плечами – он уселся прямо возле стены, на которой сидела стая учёных квакающих ворон.

- Я всё сделал, - сказал он негромко в микрофон телефона. – Какие ещё будут задания?

- А вот и наш иммолог! – пробулькал профессор Вотэн.

– У вас есть распоряжения, досточтимый Донэл? – спросил индеец, жуя что-то. Очевидно, листья колы, пользующиеся у этой народности популярностью.

– Нет! – отозвался тот. – Можешь возвращаться в Агуас-Кальентес, Хэстиин.

И тот, поднявшись, ушёл с вереницей туристов. А Вотэн пояснил коллегам:

- Иммологу Хэстиину было поручено раскидать здесь анализирующую и считывающую аппаратуру - в виде мелких камушков. Она поможет нам определить многое из того, что нас интересует: истинный возраст руин, их назначение, материал и применяемые здесь технологии. По шкале Майбеля. Возможно, и хроношкалу удастся восстановить. Всё зависит от того, есть ли здесь защитное поле. А оно, похоже, ещё сохранилось. Пригодятся и наши личные впечатления. Потом осмыслим.

Кстати, оцените юмор: имя этого иммолога Хэстиин, в переводе с индейского, значит – человек, - усмехнулся Вотэн.

Все промолчали, зная его недоверие к иммологам. Ну, прибор он и есть прибор – хоть и уникальный – стоит ли ему так реагировать?

- Ну что ж, всё сделано, следующим этапом мы отправимся к мегалитам, - сказал профессор Донэл. – Я правильно понял ваш план, досточтимый Вотэн?

- Именно так!

- Зачем – мегалиты? Где это? – заинтересовались учёные.

- Интересный вопрос! – усмехнулся Вотэн. – Да везде! Мегалиты - это грандиозные сооружения, доказывающие невероятно высокий уровень применяемых технологий древних зодчих. Кто бы они ни были. Мегалиты разбросаны по всей Земле. Кое-какие мы изучим.

А кроме них, третьим этапом поисков, мы изучим некие загадочные места. Здесь их называют – места Силы. И там могут быть скрыты тайники.

- Тайники чего? Или с чем? – удивилась Вионэлла. – И кем они созданы? Чавинцами?

- Мало ли с чем! – проговорил профессор Донэл. - С теми же самыми приборами, используемыми в строительстве уникальных древних сооружений – мегалитов, полигональной кладки. Или с летательными аппаратами, позволяющими перемещаться по планете. Для которых и были нанесены рисунки на плато Наска. И с помощью которых созданы древнейшие карты, до точности изображающие береговые линии материков. Надо проверить эти места Силы. Уж очень там фонит. Через них, возможно, мы выйдем на чавинцев.

- Какие места? Что нам там делать? – удивлённо зашумела стая учёных. – Где они?

- Уж не хотите ли вы и здесь найти Ужасное Неч..- начала фразу гидролог и замолкла.

На расшумевшуюся стаю ворон даже обратили внимание туристы.

- Мне показалось или эти вороны, правда, квакают? – удивлённо проговорила женщина среднего возраста, приостанавливаясь внизу.

- Ну, что ты! Тебе показалось! – отмахнулся её спутник, совершенно растерявшийся от обилия впечатлений от руин. Ему только квакающих ворон не хватало. – Это, наверное, эхо.

- А-а, - вздохнула та. – Действительно, в таком месте чего только не почудится.

И они ушли дальше.

- Ну, если мы будем разгадывать все загадки землян, нам и жизни не хватит, - сказал профессор Готэн. – Ведь, как известно – их учёные большие путаники.

- Нет- нет, нас интересуют только то, что связано с чавинцами, - ответил Донэл.

- Обещаю не ворошить другие загадки землян, - вздохнул Вотэн. - Хотя очень хочется. В кои-то веки нам разрешается свобода действий на иной планете. Но не будем увлекаться. Только тайники! И - мегалиты, колоссы и менгиры. Такое впечатление, что с их помощью некогда земной цивилизации было оставлено чавинцами некое послание, которое она пока ещё не готова понять.

- Так, не увлекайтесь! – сказал профессор Донэл. – Это послание не нам!

- Кстати, а где наши юные стажёры? – спохватилась гидролог Вионэлла. - Куда они запропастились? Или их передумали брать в рейд?

- Сейчас попробую их вызвать, - пообещал Донэл, но отвлёкся на продолжающуюся полемику.

- Я так понимаю – этих мегалитов очень много? А мест Силы ещё больше. Не проще ли было послать к ним иммологов? – вздохнула эколог Бониэла. – Изучили бы отчёты в спокойной обстановке, в воде. Как-то непривычно быть на такой высоте, да ещё в безводном пространстве…

- Проще поручить, - согласился археолог Вотэн. – Но я не доверяю иммологам. Ведь при этом будет многое утеряно. Например - древняя аура. Чувствуете её веянье здесь?

- О, да! Вы, досточтимый профессор Вотэн, похоже, переняли от своего учителя, почтеннейшего архивариуса академика Жанэна Дукуна, уникальный способ проникать в суть вещей и явлений при непосредственном контакте с ними? – хмыкнула гидролог Вионэла. – Ну, тогда я спокойна – вы легко разберётесь с этими чавинцами, подобравшись к ним через ихтайники и менгиры!

- Ну, я бы не делал столь щедрых авансов, - засмущался профессор Вотэн. – Но – да, хотелось бы. И не ради личной славы! А ради торжества БВЛ, справедливости и истинной науки.

- Верно! Махрово! Вы правы, уважаемый! – согласилась стая. - Не ради славы, а ради БВЛ!

Очередная группка туристов изумлённо воззрилась на расшумевшихся на стене ворон, странно квакающих. Но, тут же забыв о них, понукаемая курсирующими вокруг охранниками, направилась к следующим строениям. И не удивительно. Не захочешь, поспешишь. Здесь не кормили, местных удобств не имелось, задерживаться или возвращаться назад по маршрутной тропе было строго воспрещено. Так что скорость передвижения была для посетителей этого мёртвого города жизненно важна. Некогда ворон считать.

- Да где же наши юные друзья? – воскликнула опять Вионэлла. – Я что-то тоже захотела есть, глядя как эти любители старины маются. Неужели местным властям трудно было организовать для них достойное обслуживание?

- Наверняка – не трудно. Просто тогда часть туристов надолго поселятся здесь – аура тайны весьма притягательна, - сказал профессор Донэл.

- Да уж! Трудновато попасть под облака, не имея наших крыльев, – посочувствовал им кто-то. – Или капсулы.

– А нашей молодёжи, тоже, наверное, понравились крылья? – заметил Готэн. - Может, оставить их здесь, на Земле, с воронами? Пусть летают.

- Да мы уже давно здесь! – обижено подал голос Сэмэл. – Просто заслушались вас, внимая учёной беседе.

Стая зашевелилась, оглядываясь. И действительно – поодаль на стене соседнего здания расхаживали три вороны, на которых никто из них не обратил внимания.

- А я принял вас за местных обитателей! – расхохотался Конэл, уже не опасаясь реакции туристов.

- Выходит, иммологи правы, предложив нам мулляжироваться под ворон? - хихикнула Танита. – Даже нам эти существа неинтересны.

- Не скажи! Вы так шумели, уважаемые, что привлекли внимание местных собратьев-учёных, – заметил Сэмэл. - Они более наблюдательны и скоро пойдут в атаку, решив, что вороны обнаружили здесь не пронумерованную ими мумию инкского вождя. И делят между собой эту деликатесную добычу.

- Фу! Сэмэл! – попыталась толкнуть его крылом в бок Танита. – Вечно твои неаппетитные шутки! – Но её крыло лишь приятно обдало его ветерком.

- Возможно, ты и прав, Сэмэл! – посмеиваясь, сказал профессор Донэл. – Пора нам отсюда убираться. Пусть наши собратья мирно роют скальные грунты в поисках истины.

Итак, друзья, вернёмся на откос с другой стороны горы Уиньяй-Уайны. Пора вызывать кабинки.

И стая взмыла в небо. Кстати, стажёры – в данный момент вороны-стажёры – ничуть не уступали в технике полёта коллегам, которые летели на автопилоте.

Глава 6. Гоша и пустота

- Гоша, ты где? Приглашаю тебя на чаепитие, - прозвучал чей-то голос.

В данный момент Гоша был на краснодарском вокзале. И его били. Чай был бы кстати.

В привокзальный полицейский участок сегодня поступила жалоба о краже у прибывшего пассажира поезда «Москва - Новороссийск» двух чемоданов. Пострадавший указал в заявлении, что в тот момент, когда он покупал сигареты в ларьке на перроне вокзала, поблизости ошивался бородатый нищий с миской для подаяния. То ли цыган в серьгах, то ли кришнаит без определённого места жительства. Очень подозрительный. Он-то, небось, и стянул его имущество.

Скорее всего, рассудили в участке,«подвертел углы», то бишь – украл чемоданы, известный байданщик, ранее сидевший Василий-Цепной. Он частенько с мечтательным видом ошивается здесь на «бровчике», то бишь – на вокзальном перроне. Но полицейским было недосуг разбираться. Где он сейчас, Цепной, ищи-свищи его! Небось, и от «углов» давно избавился, где-то «заханырив хабар». АГоша вот он и – при серьгах, как показал терпило–потерпевший в «заяве». Хотя и без «углов». Но это уже не имеет значения.

- Гад кришнаитский, ты чемоданы «сбанчил»? Куда заханырил? – орал Костяныч, метеля его ногами. – Где твой подельник? Куда «углы» дел? Говори! - Бил жестоко.

Полицейский Костяныч не считал бомжей за людей:

«Хуже насекомых, мля! Для чего на свете живут? Только атмосферу портят. Никакой пользы от них человечеству, одни проблемы».

И всячески помогал избавить мир от ненужного балласта, считая себя санитаром этого леса – привокзальной территории.

На Гоше Костяныч срывал зло на весь этот сброд, портящий ему статистику правонарушений. Ведь сегодня последний день месяца, значит отчёт из-за этих чемоданов испорчен. А это премия.

«Что-то он сегодня слишком раздухарился, - недоумевал напарник Костяныча, получивший от вокзальной братвы кличку Хрюша – за уютную полноту и относительное добродушие. Он отлично знал – впрочем, как и сам Костяныч - что безобидный Гоша не причём. Не «банчил» он и «на атасе» не стоял – не по нему, полусумасшедшему мечтателю о заморском кришне, эта бодяга с чемоданами. - Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой.

И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши. Они с Костянычем, пыхтя, замерли возле… пустого места.

«Как свят дух испарился, - удивился Хрюша. – И мне, что ль, в кришнаиты податься? Как он исчез из-под рук или, скорее – ног Костяныча? От него ведь фиг сбежишь».

- Чо за фигня?! – зло вскричал Костяныч, оглядываясь. – Куда делась эта мразь?!

- Растаял, кришна! Во, чудеса! – удивлённо отозвался его напарник.

- Он чо, сахар? А я – кипяток? Ты его упустил?

– Я? Ни боже мой! Да ты не боись, найдём! Куда он денется с подводной лодки? На вот, надень! – сказал Хрюша, поднимая фуражку Костяныча и протягивая ему.

- Мля! – вскричал Костяныч, отталкивая его руку. – Найду - убью!

И, выскочив из участка, ринулся на поиски исчезнувшего подозреваемого, расталкивая возмущённых пассажиров.Хрюша с фуражкой в руках побежал вслед.

Но Гоша был уже очень далеко.

***

- Да пребудет с тобой свет! – поприветствовал Юрий Гошу, входящего в лесную избушку, где они с ним беседовали этой весной. – Ты сюда с боями пробивался, - кивнул он на следы побоев и порванную одежду Гоши.

- Да пребудет с тобой любовь! Я не участвую в битвах майи, - ответил тот, усаживаясь на топчан. – Но ты отвлёк меня от постижения самадхи. Что случи… Хотя я и так знаю – опять проблема выхода из пифоса?

- Типа того. Прости, что прервал твою учёбу, - улыбнулся Юрий, поворошив в печи горящие угли и подкидывая дров. На плите посвистывал закипающий чайник.– Но мне казалось, что ты уже и так академик.

- Ты всё ещё любишь развешивать ярлыки? – усмехнулся Гоша. – Что значит это звание вне майи?

– Тогда зачем это? – указал Юрий на его синяки и сел за деревянный самодельный стол. – Ведь ты бы мог… сменить картинку майи.

- Учусь любви, - сказал Гоша. – Ускоренный курс.

- Что такое любовь в твоём понимании?

- Милосердие. То есть – милость сердца.

Он сидел, пряча глаза за завесой спутанных волос. Так, наверное, удобнее витать в загадочных мыслях шайвы - Шайвачариара, сидха, гуру - от которых его не могло отвлечь ничто. Даже вопросы Юрия или пинки Костяныча.

- А как с милосердием у других?

- Пока учатся в школе справедливости. Это первый шаг к совершенству.

- И это называется справедливость? – указал Юрий на синяк, который наливался на щеке Гоши.

- Да. Сколько нас, отдельных миров, столько и справедливостей.

- А для тебя это что?

- Для меня справедливости вообще не существует. Нет меры - нет сравнения, нет обид – нет и желания отомстить. Добавить или отнять надо, когда чего-то не хватает. Мне хватает всего.

- И Костяныч этому учится? Он достигнет совершенства?

– Все достигнут..

- И ты на него не обижаешься?

- Один мудрец сказал людям, услышав, как они осуждают злого человека: «Не осуждайте. Вы не знаете всю его историю».

- И какова вся история Костяныча?

- О, она забавна, - улыбнулся Гоша.

- Расскажи!

- В прошлой жизни он был калекой. И это была плата за то, что когда-то он оставил без помощи своего калеку-отца, пострадавшего на войне. Поэтому он сам родился калекой. Его никто не любил и над его уродством издевались даже дети. Поэтому он больше всего мечтал о том, чтобы получить власти над людьми и отомстить им. И в этой жизни он стал полицейским Костянычем.

- А что будет дальше? Знаешь? – прищурился Юрий.

- Подумаешь – бином Ньютона, - хмыкнул Гоша. – Конечно, ты прав - будущее многовариантно и направление ветки зависит от решений, принятых в развилках судьбы. Но карму трудно отменить, не выйдя из майи. Поэтому Костяныч скоро снова станет инвалидом. В перестрелке он прикроет собой полицейского по кличке Хрюша. Ведь это единственный человек, к которому он испытывает привязанность. Но он проявит характер и станет чемпионом параолимпийских игр. Ему будут подражать многие. И у однорукого Костяныча – Николая Константиновича Суркова - появится много друзей. Он станет наставником слабых и одиноких. И даже заведёт семью. В следующей жизни Костяныч будет врачом. И даже бомжам подавать милостыню. Ведь он поймёт, что не знает всей их истории.

- Зло иногда порождает добро?

- Оно всегда порождает добро. Только не сразу. Нужно время.

- Значит, все полицейские добрые?

- Они стремятся к справедливому возмездию. Но не всем это по силам.

- Справедливому ли? Или каждому – по карме его?

- Они её орудие, - вздохнул Гоша. – И их главная задача - не уподобиться злу, против которого борются.

- Современные мытари? – усмехнулся Юрий.

- И сотники, - кивнул Гоша. – Не ведающие, что творят. Так что - не осуждай, если не знаешь всю историю.

- Так, с современными мытарями ясно. А кто такие Ангелы, которые учат людей добру? И кто демоны? Зачем они, если всем уже всё по карме прописано?

- Бог милостив. И закон причинно-следственной связи событий всегда предполагает выбор. И право на подсказки на развилках судьбы.

- Как сложно…И для этого боженька содержит целый штат Ангелов и демонов?

- Всё просто, Юрий! Ангел, это ты и есть, твоё высшее сознание, находящийся вне майи и круга сансары. Ты его слышишь, как голос совести.

- А демон это кто?

- Тоже ты. Та твоя часть, которая находится здесь. И жаждет получить заказанное в прошлой жизни. И в нынешней, если ты слушаешь его голос, а не Ангела. И если душа выбрала зло, её демон, напитавшись, вырастает. И победить его будет трудно. Потому послы Света и шли с помощью к падшим. А не к тем, кто слышит своего Ангела.

- Но если я уже там, то почему я тут? Разве совершенные души возвращаются в майю? - спросил Юрий, наливая кипяток в кружки с ароматными травами. – Почему продолжаю крутиться в колесе сансары?

- Твоя совершенная часть там, а несовершенная тут. За пределами майи времени нет, - пояснил Гоша, взяв кружку. – Иисус, взяв на себя грехи мира, воскресил всех, выведя из ада майи в рай. Это уже произошло. Ведь время и причинно-следственные связи существуют только в майе. Поэтому каждый человек, благодаря Иисусу обретя своего Ангела, уже за её пределами. Но душа многих, не избавившись от желаний, вернулась сюда. И человек это одновременно демон и Ангел. В разных долях, конечно. По карме, - усмехнулся он. – А нирвана или состояние самадхи, это безвременье, присущее душе вне добра и зла. Некоторые достигают его, находясь в теле.

- А всё началось с Адама. Где он сейчас?

- Да, друг Бога Адам – или Атом - избрал путь познания добра и зла. То есть – нахождения в пространственно-временном континууме, в котором он мог усовершенствоваться, познав добро и зло. И уподобиться самому Богу, включающему в себя все миры – совершенные и совершенствующиеся. И, с согласия Творца, душа Адама разделилась на индивидуумы, способные завершить познание сущего. Но вскоре демон – злая часть, стал брать в них власть. Потому в этот континуум, майю, явился Иисус, сын, то есть – Слово Божие о спасении человечества. И, вочеловечившись, включившего в своё божественное тело всех детей Адама – части его души. Благодаря Ему, каждый человек получил возможность исправиться. И достичь высшего совершенства. Но не только состояния безгрешного Адама до падения, но стать выше. То есть – выйти за пределы добра и зла - то, к чему и стремился Адам. А когда все части души Адама достигнут этого, он вернётся к Богу. Хотя, можно считать, что уже вернулся - в образе Иисуса Христа, преодолевшего майю. - Гоша вздохнул: Юрий, мы уже об этом говорили. Ты сам прекрасно всё знаешь. Прислушайся к своему Ангелу, соединись с Атманом. В общем – вернись к себе. Но не к демону. Умей их отличать.

- Да уж, задачка – преодолей сам себя. Вытащи за волосы из болота… Понимаю, почему ребёнок, рождаясь, плачет. Он всё помнит, но уже знает, что потом забудет…

- Если заиграется с майей – обязательно забудет. - Гоша усмехнулся и опять вздохнул: – Раньше, слушая о гуру, убегающих от, тех, кто считал себя его учениками, не думал, что и сам буду в этой роли. Стань сам себе учителем, Юрий. И тебе, в отличие от многих, ни учителя, ни майя будут не нужны. Учителя бывают разные. Иной – сам слепец и твой путь удлинится. Или, даже, ты попадёшь в яму.

Юрий, молча, пил чай. По избушке распространялся цветочный аромат.

- Я пытаюсь, Гоша, - наконец, сказал он. – Эти алтайские травы я собирал в горах с бурятским отшельником Лодоем. Ну, думаю - ты знаешь, что я оставил тибетский монастырь, чтобы не подвергать опасности Тинджола и Цэрина. Затем я ушёл из дома Индиры – что мог, я там сделал. С Лодоем мы почти не разговариваем. Я много думаю… И немного устал от этого.

- Одиночество? - задумчиво проговорил Гоша. - Это сложно. И опасность не в отсутствии общения или комфорта. Это самое лёгкое. А в том, что ты можешь не справиться со своим демоном. Там они активизируются. Поэтому лучше не думать. Некоторые практикуют мантры или Иисусову молитву. Потому что демон, лишённый пищи - то есть твоих желаний, идёт в генеральное наступление. И пытается вернуть себе душу, заманить в майю, А те, кто считает, что их демон находится снаружи них – лёгкая добыча. Водой или кадилом его не одолеть.

- А если демон, заключая договор, покупает душу, то всегда исполняет её желания? - спросил Юрий.

- А-а, договор! Как с Фаустом? – покачал головой Гоша. – А чего ж не исполнить? Хотя – какой от этого прок? Ведь жизнь человеческая коротка, а колесо сансары вертится непрерывно. А желания это дым в мираже майи.

- Договор, и правда, существует?

- Ну, это, конечно, фигура речи. Договор это карма и дописанные в неё желания и обязательства. И он действительно скреплён кровью. То есть – кровным родом человека, который в муках рождается вновь и вновь. И в слезах. Поскольку, побеждённый своим демоном, он уже не слышит Ангела в развилках судьбы, опускаясь всё глубже в майю.

- Сатана – князь мира сего? Он управляет майей? Может ли он что-то обещать, если это всего лишь часть нашей души? Как мог он обещать царства земные, искушая Иисуса в пустыне?

- Ты прав, сатана не властен ни над майей, ни над её царствами-миражами. Он сам её слуга. Властен над майей только тот, кто не желает владеть её царствами.

- А что это за евангельская притча, где Иисус был вознесён на крышу храма? В которой сатана предложил Ему упасть вниз, чтобы Отец небесный подхватил Его? Чего он хотел?

- Чтобы Иисус проявил, наконец, желание. Ведь Он, на время искушений, был оставлен Богом. То есть – Атманом. И должен был сам, как человек, победить демона, находящегося внутри Него.

- Внутри Иисуса был демон? – удивился Юрий.

- Да. Он есть в каждом живом существе мира майи. И называется - инстинкт самосохранения. Поэтому Иисус и называет себя то Сыном Божьим, то сыном человеческим. Если б Он пришёл на Землю только Богом, Адама спасти не получилось бы.

- Поэтому Он во время казни сказал: «Эли, Эли, лема савахтани?», что значило: «Боже Мой, Боже Мой! Почему Ты Меня оставил?».

- Именно! Божественная Его часть оставила Его. Иисус прошёл свой крестный путь, ни разу не попросив облегчить Ему ту ношу, которую взял на себя – грехи мира. Или карму человечества, начиная от Адама.

- Понятно. А вот с кем боролся библейский Иаков? Там описывается, что он боролся с Богом всю ночь. И тот даже вывихнул ему бедро. Неужели и, правда, с Богом, как это пишут в Библии?

- Ты уже знаешь ответ, Юрий, - улыбнулся Гоша. – Иаков боролся сам с собой. То есть, его человеческая сущность боролась с Ангелом, Атманом, Богом внутри него. И победил Бог, вывихнув Иакову бедро. Это знак, что можно победить себя.

- А что значит заря, остановившая эту битву?

- То, что она происходила во сне, при погружении в подсознание, астральное состояние. И из майи. Свет зари вернул Иакова в этот мир майи. Хотя, что такое сны?

- Ну, наверное, это состояние, когда человек покидает свою физическую оболочку.

- Или входит внутрь через оболочки, составляющие его энергетическую сущность, достигая уровней, где может встретиться с Богом. То есть – с внутренним Атманом. Некоторые считают Его Богом. И когда дети Адама воссоединятся, достигнув совершенства, Его Единая Душа достигнет Бога.

- А Иаков, выходит, уже встретился с Ним? И даже победил себя? Удивительно!

- За пределами майи, - вздохнул Гоша и взглянул на Юрия: А теперь поговорим. - Юрий хмыкнул, но Гоша продолжил: Ты похож на оторвавшийся от дерева листок, несущийся неведомо куда, - сказал он. – Не позволяй ветру майи управлять тобой. И потом – причём тут Ветхий Завет, который ты знаешь наизусть? Это только слова, хоть и сакральные. Уходи от смыслов, понятий и форм. Это инструменты майи. Будь вне майи!

- Я действительно не знаю, куда меня несёт, – сказал Юрий. – Не знаю, зачем я пришёл в этот мир? Кому всё это нужно? Куда идти?

- Вопросы – тоже крючки май. Я, например, иду в никуда. И ни зачем. Делай, что делаешь, и пусть будет, что будет. В этом и есть смысл всего, - вздохнул Гоша. – Или, может, отсутствие смысла во всём.

- Извини, но, прежде чем стать никем, я хотел бы хотя бы узнать – кем я был?

- Ты висишь в пустоте и наблюдаешь за пузырём майи, Юрий. Причём века и тысячелетия, так и не выбравшись к свету. Тебе кажется, что ты рождаешься, страдаешь, задаёшь вопросы, что-то ищешь в пустоте, а затем умираешь. Чтобы вновь вернуться к тому же.

- Тогда зачем жить?

- Зачем? Чтобы стать равным Богу, - усмехнулся Гоша. - Бог создал человека по образу и подобию своему, вдохнув в него часть себя. Ты не можешь постичь Бога. Как же ты сможешь постичь себя, Его подобие? Или лишить себя жизни, уничтожив Его частицу? Бог вечен.

- Выходит: мы и есть Бог, но – инкогнито?

- Настолько инкогнито, что все забыли о совершенном Боге, который внутри нас. И знают лишь свою оболочку, несовершенную форму, возведя её в кумир.

- Но ведь стать Богом можно только за пределами майи? Ты сам об этом говорил, – вздохнул Юрий.

- Не обязательно покидать этот мир, чтобы выйти за рамки майи, - пожал плечами Гоша. - Я всё сказал, что ты можешь вместить. Дерзай! И как сказано – по вере твоей будет тебе. Дзэн-монахи считают, например, что наивысшего смысла достигает тот, кто умеет щёлкать одним пальцем. Научись у Лодоя хотя бы этому.

- Щёлкать пальцем или верить в это? – усмехнулся Юрий.

- Или в то, что этого пальца не существует, - сказал Гоша с улыбкой.

- И меня тоже? Ведь палец-то мой.

- Ты - единственное, что существует в мире, созданном тобой.

- Мной? А люди тогда где?

- Люди – каждый в своём мире, в своей вселенной. Лишь на какое-то время притягиваешь ты их в свою вселенную. Согласно прежним договорённостям с ними, - ответил Гоша, казалось, засыпая от собственных речей. – Они помогают тебе проходить уроки. А ты – им.

- Какой договорённости?

- Там, за пределами майи. Между перерождениями.

- Когда я слушаю тебя, Гоша, мне всё понятно. Но когда я остаюсь один, я ничего не знаю! – покачал головой Юрий.

- Заявление, достойное истинного философа, - улыбнулся тот. – Я тоже ничего не знаю.

– Понимаешь, стоит мне поверить, что вокруг меня только майя и мира не существует, то тут же перестаю существовать и я сам. Я не ощущаю себя осмысленной личностью. Меня нет, как и этого мира. Кто мы? Из чего состоим? Из ощущений нашего тела, из происходящих вокруг событий, из ожидания будущих? Без этого как будто нет и меня. Как выйти из майи, не исчезнув самому?

- Исчезают твои личины, иллюзии, чужие установки. Мыльные пузыри. Но не ты. Отпусти их прочь, это не твоё. Найди себя истинного.

- Будде это удалось, - проговорил Юрий. – Но ведь и после просветления он остался жить в майе, среди людей. Зачем?

- У Будды осталась на Земле только его часть, над-сущностная личность, –проговорил Гоша. – Он учил людей Пути к истинному себе – к Атману. В квантовой физике, например, считается, что частица способна находится сразу в двух местах. Так и душа человека – Душа, Дух, Атман. В христианстве это: Отец, Сын и Дух Святой. Также и человек многослоен - с поправкой на пространственно-временной континуум. Его аура состоит из семи оболочек, тел – физическое, эфирное, астральное, ментальное, казуальное, буддхическое, атмическое. Сознание-подсознание-высшее «я». И всё это – человек. По образу и подобию Божию. Потеряв хоть одну из составных, человек меняет своё место во вселенной. Впрочем, это уже другая тема.

- Как видно, мой Атман очень глубоко сидит, - грустно пошутил Юрий. – Не знаю, до каких оболочек дошёл Лодой? Его имя значит - мудрый. Но он больше похож на простака, чем на святого, каким его все считают. Я не смог добиться от него ни одного осмысленного духовного понятия. Или обнаружить в его сознании какие-то достойные внимания идеи, кроме бытовых.

- Возможно, его путь – освобождение своего сознания от всего лишнего?

- Не знаю, Гоша. Понимаешь, он ежедневно выходит на совершенно пустынный перекресток дорог и сидит там. Спрашиваю – зачем? Отвечает - благословлять проходящих. Но там за целый месяц иногда не бывает ни одного путника. И тогда он просто сидит и дремлет. Я спросил, зачем он теряет время? Лодой ответил, что ждёт тех, кого судьба приведёт на перекрёсток мира, где он их ждёт, чтобы благословить. Кое-кто из соседней деревни даёт ему еду, ещё у нас есть травы. Так и живём. Я предлагал ему читать вместе со мной мантры – как в тибетском дацане, но он только смеётся. Говорит – он сам мантра.

- И кто получал его благословение? – спросил Гоша, внимательно взглянув. - Святые? Паломники? Разбойники? Добрые люди?

- Только разбойники, – сказал Юрий, вздохнув. – И те случайно. Или заблудившись. Те, кто хочет прийти к Лодою специально, сбиваются с пути,

- Значит, и его друзья – мытари? – спросил Гоша. – И нет ни одного благоверного фарисея?

- Выходит так, - кивнул Юрий.

- Он им нужнее, - улыбнулся Гоша. - Иначе они не услышат голос своего Ангела.

Иногда просвещённые люди сетуют - почему вселенная не посылает им просветлённого учителя, который бы помог идти по духовному пути? И почему же, как ты думаешь? – спросил Гоша.

- Ну…

Во-первых, если разберёшься сам – это почётнее.

Во-вторых, если найдёшь учителя, твой путь удлинится.

В третьих…- замялся Юрий.

- Ну-ну, и в третьих? – прищурился Гоша.

- Как ты сказал: иной учитель сам слепец. Учись у себя:

Совесть – твой внутренний голос.

Ангел – твоя совершенная часть.

Атман – твоё внутреннее совершенство и твоя божественная душа.

- Ты прав. Вселенная всегда беседуют с тобой, - кивнул Гоша. – Только слушай.

- Но как не спутать совесть с демоном? - сказал Юрий задумчиво. И сам же ответил: - Любовь подскажет правильный ответ! Если совет даёт любовь к миру и всему сущему – верь ей. Если любовь к себе - гони прочь. А чей голос слушаешь ты, Гоша? – спросил он.

- Ничей, - пожал тот плечами. – Я слушаю внутреннюю тишину. И отвергаю любой голос. В том числе и шести энергетических оболочек. И тогда моё седьмое, атмическое тело обретает полный голос.

- То есть – не образ божества, а Его подобие? Сам Бог? – удивился Юрий.

- Именно так! – кивнул Гоша.

- Хорошо сказано! Но как это сделать? – улыбнулся Юрий. И пошутил: Вот теперь-то я понимаю, почему не слышу тебя! И часто не могу проникнуть в твоё сознание.

- Ты просто не знаешь мою историю, - ответил Гоша и направился к двери. – Извини, мне пора. Успехов тебе в познании себя!

- Света и просвещения тебе, Гоша! – ответил Юрий.

***

«Не ровен час, «ласты склеит». Жалко. Человек, всё же, не собака. Хотя и собаку жалко», - думал Хрюша, чисто для протокола, махая над Гошей дубинкой. И тут произошло нечто странное: дубинка Хрюши прошла сквозь то место, куда он только что ударил. И где только что была многострадальная спина Гоши.

Они с Костянычем огляделись.

- Да вот же он! – заорал Костяныч, указывая на Гошу, откатившегося в угол. – Ну, сейчас убью, байданщик! От меня не скроешься! – И бросился к нему.

Тут дверь участка резко открылась и в неё вбежала перепуганная молодая цыганка, держа в руках два чемодана. В спину её толкал патрульный с соседнего к вокзалу участка - привокзального сквера, Боря-бухло.

- Вот, прихватил на тёпленьком, - сказал он, сопя от усталости и остатков похмелья, явно обозначенных на его лице. – Вот, лярва! Сидела в кустах, Аза-черноглаза! Чьи-то чемоданы дербанила. Спросил – что в них лежит? Не фига не знает! Да и так ясно: скомуниздила у кого-то! Откуда у чавэллы чемоданы кожаные? У тебя, Николай, заява на покражу чемоданов поступала?

- Поступала, а как же! – одёргивая на себе китель, пробурчал Костяныч. – Вот следственные мероприятия проводим.Спасибо, друг, за оперативность! Щас оформим! Не обрадуется!

- Служу… как его там…С тебя бутылка! – заржал довольный Боря-бухло.

- А ты чего тут разлёгся, кришна? – заорал Хрюша на Гошу. – Курорт тебе тут, что ли? Вали отсюда, пока в обезьянник не закрыл!

Гошу долго просить не надо – тут же как ветром сдуло. Действительно – не курорт.

Глава 7. Оуэн и привидения

Оуэн постепенно приходил в себя.

Его жизнь шла как прежде: философствования, редкие вылазки из пещеры - в основном ради пропитания, и на очередной Танец Полнолуния. За исключением того, что в Верхней пещере - с опасным лабиринтом и Духами, коварно готовящими ему ловушки - Оуэн больше ни разу не был. Ему и тут неплохо. Спокойно и комфортно.

Правда - как ему показалось после ночи, когда он пропустил Танец, исполняемый им… очень много витков - чего-то в нём теперь явно не хватало. Какой-то его Танец стал… одинокий, что ли. Но что за ерунда? Он всегда танцевал Танец Сфер один. Ещё с тех пор, как его цивилизация вымерла. А это было… ну, неважно сколько с тех пор прошло витков. Не в витках смысл жизни. И Небесные Сферы, которым Оуэн, танцуя и посылая сложнейшие символы, вступал во взаимодействие, как-то уменьшили свою яркость.Они явно… что-то не договаривали древнему криптиту. Поэтому этот очередной, после того пропуска, Танец Полнолуния обманул его ожидания, что ли. Но Оуэн списал это ощущение на счёт своего нелепого сбоя в отлаженном ритме взаимодействия с Небесными Сферами. Ну, что ж, сам виноват, проспал. Постепенно он возместит этот урон – и в своих ощущениях, и в восполнении энергии. Эта его рассеянность… Оуэн сам не понимал, как с ним такое могло произойти? Да, он плохо себя чувствовал в то утро, после пропущенного Танца, но ведь он не был болен…

Возможно, Юрий мог бы ему объяснить происшедшее - он же всё так тонко чувствует - но он так и не появился. Оуэну не хватало их бесед. Надо признаться, он привык к Юрию. И очень переживал о том, как сложилась его судьба.

Но жизнь идёт. Как идёт...

И вот однажды, проснувшись в своей нижней Базальтовой пещере, Оуэн с недоумением осмотрелся и понял, что не может больше философствовать. Никакие мысли о тайнах вселенных и о смысле бытия его больше не волновали. Одна лишь тайна – тайна туннелей не давала ему покою. Что это с ним?

Хотя, с другой стороны, что же он за морской философ, если его не интересует столь необычное явление? Ведь это так интересно: кто сделал эти туннели? Зачем? Где сейчас их создатели? И почему Духи святилища, такие мудрые и независимые, охраняют их? Для кого? Или и у них есть чувство собственной территории, которую нужно оберегать от чужаков? Тогда не такие уж они и мудрые.

В Оуэне, наверное, проявиласьего натура учёного, хотя слегка растерявшего научную пытливость за время его отшельнической жизни. Он вернётся в Верхнюю пещеру и всё про эти туннели узнает! И, главное - внимательно послушает их стены и колонны. Почувствует их мысли, проникнет в прошлое…

Только вряд ли разумно спускаться туда без верного оруженосца – если уж вспомнить дон Кихота Ламанчского – дельфина Фью. Оружия у него никакого нет, но зато он от природы имеет способность сканировать звуком - или что там у него срабатывает – все эти пустоты и ходы-выходы. Надо пригласить его с собой в эту научную экспедицию. Пусть ассистирует ему, как и положено в научных экспериментах. И предупреждает об опасностях.

Дельфин Фью примчался на его зов сразу.

- Прекрасного дня, великолепный спрут! – воскликнул он, накручивая круги вокруг Оуэна, взгромоздившегося на свой любимый большой камень у входа в пещеру. – Кажется, твоя хандра закончилась! Я этому несказанно рад!

Но когда он услышал, что затевает его друг, его весёлое настроение заметно испортилось.

- Ну, вот, приплыли! – протянул он. – Оуэн, у тебя очень большая голова, да ещё в придачу восемь дополнительных мозгов в твоих длинных ногах, но ты ими иногда совершенно не правильно пользуешься! Мало того, что ты в этом лабиринте однажды чуть не пропал, так ты снова туда лезешь? Зачем тебе это?

- Научная экспедиция!

- Для кого? Узнаешь всё и будешь молчать? Как всегда.

- Меня это интересует! – упрямо заявил Оуэн. - Так ты не хочешь мне помочь? – обиделся он. – А я-то считал тебя другом.

- А я и советую как друг! – не уступал дельфин. - Хочешь, я договорюсь с Духами и они снова пустят тебя в Верхнюю пещеру? Да я и так знаю – пустят. Они и не выгоняли тебя. Только предупредили, чтобы ты сидел тихо. Как раньше. И не проявлял любопытства к тому, что тебе, спруту, ни к чему! Возвращайся и живи там, Оуэн! Но в туннель не лезь – не вернёшься больше! Это чужая жизнь, она к твоей не имеет отношения. Они, кто строил их, так хотят! Духи подчиняются.

- Они? – удивился спрут – Ты знаешь, кто сделал эти туннели? – Он попытался с читать эту информацию с мыслей Фью, но получалась какая-то туманная ерунда: люди, люди, машины. И всё.

- Нет! Я ничего не знаю! – отнекивался дельфин. – Только догадываюсь. Скорее, больше похоже на сны. У меня нет слов, которыми я мог бы перевести то, что чувствую. Но, ещё раз повторяю – это не для нас! Там всё закрыто.

- А-а, понятно, - резюмировал Оуэн. – Но, в таком случае, это ещё интереснее. Какие-то люди прогрызли под поверхностью моей планеты лабиринты и тоннели, а я не должен об этом знать? Или, даже, любопытствовать. Ты считаешь, мой весёлый дельфин, что это правильно? Это же прямое нарушение чужой территории и я должен в этом разобраться! –проговорил он. – Не хочешь – не надо! Я сам туда спущусь!

- О, моя Великая Мать–Дельфиниха! – булькнул последним воздухом Фью и пробормотал: Я наверх!

Пришлось Оуэну помочь ему телепортироваться. Иначе б дельфин, увлекшийся спором, наглотался воды.

- Что это с тобой, великолепный спрут? – удивлённо спросил Фью, вернувшись. – Раньше ты таким не был!

- Каким? И когда это – раньше? – недовольно спросил Оуэн.

- Любопытным! Ты просидел в этой пещере много лун и не заглянул в неё дальше святилища. А после той ночи, в Полнолуние, когда ты танцевал с привидениями, тебя как подменили.

- С какими ещё привидениями? – удивился спрут. – Ты видел меня в ту ночь?

- Так вот же я и говорю: ты танцевал с привидениями в то Полнолуние! А я случайно проплывал мимо. Моя Фиу-Фиала послала меня среди ночи за камбалой - вот я и увидел тебя.

- За камбалой? – удивился спрут. – Ночью? Почему?

- Ну, да! Всем же известно, что беременные самки любят в этом положении иногда изъявлять странные желания. А тётушки сказали мне, что отказывать в этом нельзя. Потому что потом дети могут родиться нервные. Зачем мне нервные дети? Я люблю весёлых, таких как я. Вот я и поплыл к той лагуне, куда стекает большая река. Ведь камбала, будь она неладна, живёт только в местах с пресной водой. А это очень далеко. Так что мне было не до привидений, сам понимаешь.

- И что? Поймал ей камбалу? – сочувственно спросил спрут

- А куда мне деваться? Без камбалы, сказала Фиу, не возвращайся. И всё зря! Вернулся я на другой день с добычей в зубах – большущей камбалой, а она на неё даже не взглянула. Приказала – выкинь эту гадость. Пришлось самому её съесть. Не пропадать же такому деликатесу? А потом я спасал тебя из лабиринта. Тот ещё был денёк!

- Так, понятно. Сочувствую, Фью! Здорово мы тебя все достали. Ещё раз спасибо за помощь!

- Да ерунда! – отмахнулся тот. – Главное – все живы-здоровы. А капризы Фью и твои причуды – с ними только веселей.

- Хм, вот я и попал в одну компанию с беременной дельфиночкой, - усмехнулся Оуэн. – Забавно.

Так, мы немного отвлеклись, Фью. Ну её, камбалу! Лучше расскажи мне о привидениях! Я ведь ничего такого не помню!

- Не помнишь? - Удивился дельфин. – А я-то считал, что твоя хандра из-за этого.

- Нет, хандра не из-за этого… Выходит, Фью, я стал лунатиком? Но я же осьминог! - запаниковал он. – Это только у людей такое случается, что в полнолуние они бродят по крышам своих пещер с закрытыми глазами. Теперь вот ещё и спрут-лунатик объявился, - почесал он в макушке. - Этого мне не хватало.

- Так ты уже давно лунатик! – хихикнул дельфин. – Только не признавался раньше. А твои танцы под Луной - это что? Не лунатизм?

- Ценю твой юмор, Фью! Но, всё же, расскажи мне о той ночи, пожалуйста, подробнее.

- Да что тут рассказывать… Плыву я мимо твоей Ближней пещеры. С хорошей скоростью, конечно, потому как лагуна далековато. Вижу, поодаль толпа спрутов танцует. Ага, думаю, это у великолепного спрута сегодня праздник – Ночь Полнолуния. И хотел дальше плыть. Только вдруг вспомнил, что свои танцы и ночь Полнолуния ты проводил без компании.

- Вдруг вспомнил? Ты что такой рассеянный, как я?

- А что удивительного? Да с моей Фиалой забудешь, с какого конца рыбу надо хватать, не то, что про твои танцы… Короче, остановился я, хотя и некогда было. Смотрю: точно ты и ещё трое! Но они были какие-то странные… Как будто это не спруты, а просто их тени. Я и подумал, что это, ну, твои… родители и жена, Атея. А то, что они маленькие ростом, так никто ж не знает, какими мы будем, попав в мир иной. Или они не были гигантами?

- Были... - Оуэн был озадачен. Неужели это правда? - Но почему ты потом мне ничего не рассказал?

- Расскажешь тебе! - хмыкнул дельфин. – Стоит только упомянуть твою любезную прежнюю жизнь, как разговор тут же заканчивается. Я и не стал. Подумал – может ты уже научился духов предков вызывать, чтобы не тосковать? В пещере научился, в Ближней. Там шаманское святилище, всякое может в голову прийти.

- Не вызывал я никаких духов! У них своя жизнь – там, у нас своя - тут. Они не пересекаются, потому что энергетика вибраций разная, - растерянно проговорил Оуэн. – Я просто ничего не помню о той ночи, значит я, точно, лунатик! А это, по-моему, не лечится. А, с другой стороны, выходит я, всё же, танцевал свой очередной Танец Сфер? Ну, хотя бы это радует. А как выглядели… эти привидения? – с опаской спросил Оуэн, снова чувствуя некое внутреннее сопротивление – не любил он разговоров о своих близких. Особенно явившихся в таком странном виде. - Ты их рассмотрел?

- Ты считаешь, что это было бы вежливо? – возмутился Фью. – Подплыть и начать рассматривать вас, отплясывающих? Я воспитанный дельфин! И вообще - предпочитаю держаться от тебя подальше, когда ты вытворяешь невесть что - совершаешь эти невероятные прыжки и крутишь штопоры в Ночь Полнолуния. Мне кажется, это опасно.

- Правильно кажется, - кивнул Оуэн. – Но я уже с читал твою память, Фью. Нет, эти контуры не похожи на… я не знаю, что это такое было. Или кто. В общем, я подумаю на эту тему потом.

А сейчас скажи: ты готов, Фью, подежурить у входа Ближней пещеры, пока я поброжу в туннелях? – вернулся он к прежней теме.

- Похоже – да, - с недоумением ответил Фью. – Может мне кажется, но кто-то тоже очень хочет, чтобы мы исследовали этот лабиринт, крючок ему в бочок! Возможно – Духи? – предположил он. -Хотя, зачем им это? Они и так всё про него знают. Но у тебя, всё-таки, есть какая-то надежная защита. Я её чувствую. И она идёт от… Луны, - удивлённо проговорил он. – Точно – ты, наверное, стал настоящим лунатиком и она теперь тебя оберегает. По крайней мере, я это так ощущаю. Что за ерунда? А, понял! По логике, Луна очень одинока и потому прониклась к тебе, очень одинокому великолепному спруту, лишившемуся своего племени, симпатией. Вот и оберегает.

- Луна? Не говори ерунды. Звёзды, планеты и их спутники идут по своей траектории, очень отличной от нашей. Непрочной биологической субстанции, - вздохнул Оуэн, вспомнив что-то и тут же забыв. - Поплыли уже. А то опять придётся тебя телепортировать наверх.

- Нет, ну почему – ерунды? Я точно что-то чувствую, - бормотал дельфин, всплывая рядом с Оуэном. – И я теперь за тебя даже не боюсь. Изучай свои норы сколько угодно. Я подожду. Хотя, нет - вдруг Фиале опять чего-нибудь захочется? Так что ты, великолепный спрут, не задерживайся там, постарайся побыстрее.

- Быстро не получится, - ответил спрут, останавливаясь у входа Ближней пещеры. – Сам знаешь, какие там длинные ходы. Фиала подождёт. У неё тётушки есть. Давай дыши и быстрее возвращайся обратно.

***

- Надо же! Какое невероятное чутьё у этого дельфина! Он, фактически, свёл на нет все наши усилия по уничтожению воспоминаний Реликта, – недовольно сказала стройная блондинка, наблюдая эту сцену на экране аппарата, похожего на ноутбук, но имеющего совсем другие возможности и параметры.

Этот прибор имел лишь видимость земной техники, транслируя происходящее на дне океана прямо в Луноон. Оттуда, из научной лаборатории, реализуя проект «Реликт Протеи», за событиями, происходящими на дне океана с Оуэном, сейчас внимательно наблюдали эколог Бониэла Шиуни, биолог Занэна Согуни, и ещё несколько любопытствующих учёных-иттян. И, конечно, велась постоянная запись.

Иммологи с именами Инеса и Марселло – проще говоря, биороботы, уникальное изобретение иттянских биоников - сидели на пляже в кафе с ноутбуком. Рядом на столике стояли стаканы с коктейлями, полупустые чашками с кофе и валялась открытая пачка сигарет. Впрочем, это был камуфляж. Ведь иммологам не нужны ни кофе, ни, тем более, ноутбук. Они сами – многофункциональные и совершенные приборы. И практически вечные. Иммологи, согласно заданию, осуществляли наблюдение за Оуэном круглосуточно, лишь притворяясь, что спят или едят. Однако, чтобы органично вписываться в человеческое сообщество, эта красивая пара - якобы, родственники: то ли дядя с племянницей, то ли дед с внучкой – изображала людей, отдыхающих в этом райском уголке среди пальм и пляжей. И производила впечатление увлечённых этим бездельем людей: они гуляли по набережной, загорали и плавали в океане, ходили в кино. И везде таскали свой ноутбук, который чаще всего использовался для общения по скайпу. А уж с кем они говорили, это вопрос могущий иметь любой ответ. Впрочем, он никого не интересовал. Все тоже отдыхали, не обращая ни на кого внимания.Курортные городки все таковы. В них очень легко спрятаться от любопытных глаз.

- Да, Инеса, дельфин забавный. Неужели и его обнулять придётся? – проговорил Марселло, закуривая.

- Вряд ли, - заметила Инеса, отпив глоток кофе. – Я чувствую – биолог Занэна Согуни наблюдает за ним с большим интересом. Наши учёные считали земных дельфинов довольно примитивными животными. Она на примере Фью хочет внести новое слово в науку о земных Видах и создать монографию о дельфинах. Обнулить Фью, значит отменить эксперимент и лишится ценного экземпляра. Нет смысла. Пока что. - И попросила: Не закажешь мне мороженое, Марселло?

Глава 8. Иммологи

Инеса, иммолог – искусственный механизм молекулярно-логический – про функционировала…. Нет, всё же - прожила на Земле четыре тысячи триста сорок один год четыре месяца и два дня, по земному летоисчислению. Марселло находился на Земле пять тысяч сто сорок один год и тридцать дней. Ну, часы и секунды опустим, за малостью. Хотя в памяти иммологов были чётко зафиксированы и они.

Иммологи – биороботы, разработанные биониками Космического Сообщества около пятисот тысяч лет назад, лишь недавно были внедрены в земное сообщество. Они, выполняя свои задачи, были полностью идентифицированы под вид и тип поведения человека. Человека разумного, Homo sapiens, вид рода Люди, Homo, из семейства гоминид в отряде приматов. Сухопутные прямоходящие существа, подающие надежду, что когда-нибудь они станут действительно разумными, то есть способными жить по законам вселенной. В задачи иммологов входило пассивное наблюдение за развитием человеческой цивилизации. И вести они себя должны были соответственно роли, будь он профессор, разносчик горячей пищи ли воин. А также ежедневно - в земном понимании, разумеется - посылать отчёты о ситуации в социуме и уровне на планете… Ну, неважно чего, слишком уж велик был перечень показателей, посылаемых иммологами в Наблюдательную Базу на Луне - НБЛ. Которая затем отсылала эти данные в НЦ. И,согласно сводок НБЛ, ученые Наблюдательного Центра Космического Сообщества - НЦ КС строили графики, отражающие положение дел на планете Земля, и составляли прогнозы дальнейшего развития цивилизации Homo sapiens, разрабатывая программы помощи. Ну и раз в четыреста лет иммологи, телепортировавшись, посещали Луну, чтобы доложить обстановку прибывшей с Итты научной экспедиции. И каковы их, бесстрастных регистрирующих механизмов, выводы.

Идея использовать иммологов для наблюдения за неразвитыми цивилизациями возникла однажды у Иерарха, входящего в Учёный Совет КС и курирующего НЦ КС. Ранее иммологи применялись довольно ограничено только в сверхсложных научных проектах и в опасных для биологических субъектов условиях - воздействии слишком высокой или низкой температуры, активной химической среды, повышенной радиации или гравитации, высокой степени агрессивности существ других планет, при разгуле стихии и прочих казусах. Хотя ещё не известно, что безопаснее для иммолога - нахождение на планетах, которые населяли духовно отсталые существа, не соблюдающие элементарных этических норм, или огненные стихии? Как оказалось – иммологи сильно рисковали во время рейдов в зарождающиеся цивилизации. И если б не имели способности восстанавливаться,вряд ли в Сообществе дождались их отчётов. Поэтому, как и все существа, обитающие в таких местах как Земля, они имели право защищаться, не соблюдая принцип БВЛ и Космический Кодекс. Как говорят люди – с волками жить, по-волчьи выть. И всё же иммологи – морально совершенные, хотя не органические творения КС – предпочитали делать это в крайних случаях. И защищаться, а не выть…

На планету Земля, бывшую Протею, иммологов внедрили сравнительно недавно - около шести тысяч лет назад. Практически в последнюю очередь среди опекаемых цивилизаций, поскольку этот объект наблюдения находился очень далеко от дислокации Космического Сообщества, фактически на задворках. Ведь под наблюдением НЦ КС находится более десяти тысяч незрелых цивилизаций, выбранных из сотен тысяч, обнаруженных Космической Службой. Отбирали только перспективные. И Протея-Земля среди них отличницей не числилась. Если б Землю не курировали иттяне, эту цивилизацию гоминидов, задержавшихся в развитии, НЦ КС давно бы исключил из списка подопечных. Не перспективна. Все её графики - морально-этического фона, освоения принципа Безусловной Вселенской Любви – БВЛ, прогнозируемого развития и прочие - не внушали оптимизма Наблюдателям КС. Они говорили об отставании процесса духовного роста и ускорении темпов технического развития человеческой цивилизации, а это значит - её существование не стабильно. И даже находиться сейчас рядом с Землёй или даже в солнечной системе - опасно. В Сообществе предпочитали не рисковать кораблями и кадрами. Некоторые авторитетные учёные предлагали даже … очистить Землю от Homo sapiens, поскольку люди наносят своей планете всё больший урон, расточительно истощая природные запасы, бездумно уничтожая природу и приближая планету к катастрофе. Пусть бы первенство взял иной Вид, чей духовный путь к совершенствованию, возможно, будет удачнее. Но пока Homo не минули точку невозврата, согласно кривой графика Пористела, характеризующего сложную взаимосвязь нарастающих негативных проявлений в цивилизации, включающих множество показателей, и накопления в ней оружия массового поражения, надежда ещё оставалась. Все ждали и надеялись на перемены и что человеческая цивилизация образумиться. Для начала, хотя бы, заложив в первые строки бюджетов стран победу над болезнями людей, лекарство для которых уже давно открыто, и спасение вымирающих Видов планеты. Но пока цифры и кривые бесстрастно констатировали: планета и цивилизация гибнет. БВЛ в дефиците. А финансовая элита на Земле купается в роскоши и равнодушна к плебсу. Всё так же, как это было тысячи лет назад…

Иммологи, как и полагается искусственным молекулярно-логическим механизмам, чётко выполняли задание. Они дислоцировались в информационно важных местах планеты, стараясь ничего не упустить. Они добросовестно несли свою вахту на Земле, вдали от… Да неизвестно – от чего. Разве у них, бездушных механизмов, хотя и с высоким молекулярно-логическим интеллектом, была родина? В смысле – место, где бы они провели свою юность и становление личности. Иммолог рождался на конвейере на одной из малозаселённых планет – в виде секретности этой отрасли бионики – и сходил с него уже готовым к любым заданиям и испытаниям. И – к любой трансформации. Пока лишь в виде левитирующего комка сверх материи, шара, сгустка. И, к счастью, в программу иммолога не были заложены такие понятия, как родина и ностальгия. Зачем?

Глава 9. Инеса

Инеса была одной из пяти.

Их прислали… завезли на Землю – это далёкая от Тиуаны галактика Млечный Путь, находится в системе планет, вращающихся вокруг жёлтого карлика, третья по удалённости от светила – для контроля и наблюдения за развитием человеческой цивилизации. Ранее к данной функции на этой планете уже приступили три иммолога. Они были размещены в местах, где были выявлены наиболее развитые участки цивилизации землян. В основном это была южная часть планеты. Древнейшие цивилизации мира располагались в Африке и Азии: в Китае, Междуречье, Древнем Египте, в районе реки Инд, на острове Крит, Нубийская цивилизация (так называемая Куш), цивилизация Хеттов, и, в южной Америке – чавинцы, ольмеки, майя,

Тёплый климат и благоприятные природные условия способствовали быстрому росту цивилизации – быстрому увеличению численности населения, развитию земледелия, ремёсел и торговли. Постепенно возникли города (первые – в долине реки Инд, в Хараппском государстве) в которых сосредоточились основные материальные ценности и возникла знать. Некоторые становились центром управления обширными территориями, а затем, насильно присоединяя соседние княжества, они стали первыми государствами.

Трём иммологам было всё сложнее вести наблюдение за увеличившимся человеческим сообществом, контролируя также ситуацию на материках и в океанах. Точную карту которых они создали – чтобы систематизировать наблюдения. И отчитываться перед НБЛ и НЦ КС. Кстати, одна из таких карт, именуемая "Карта Пири Рейса" - с подробным описанием животных, обитающих в разных климатических зонах - долгое время ходила среди мореходов, используясь ими в дальних плаваниях. Им было и невдомёк, что многие из материков и островов, указанных на ней, ещё не открыты.

И вот, через восемьсот лет – с очередной экспедицией иттян, – на Луну прибыла следующая партия иммологов числом пять особей. Или технических единиц, если точнее. И иммологи стали работать парами, поддерживая между собой связь. Даже если эта пара на долгие годы или даже жизни была разбросана по разным уголкам планеты. Это давало возможность обмениваться информацией, корректировать и согласовывать действия. Периодически, раз в декаду, между всеми земными иммологами проводился сеанс связи. Вместе все десять собирались только в случае форс-мажора - Ф-М. А таких Ф-М было, увы, немало - на этой планете постоянно случалось что-то из ряда вон выходящее. То открытия, не вовремя сделанные людьми и угрожающие безопасности человеческой популяции, то природные катаклизмы – извержения вулканов, падение метеоритов, подвижка материковых плит и прочее. И, благодаря иммологам, Земле удалось избежать многих катастроф, обойдясь малыми последствиями, не приводящими, например, к ледниковому периоду или сдвигу климатических зон. Как это бывало на Земле до их появления. Поэтому иммологи не любили моменты, когда им приходилось собираться вместе. Это было всегда связано с напряжением. В смысле – с повышенным уровнем использования энергии и искрением поля. Из-за подобныхавралов их программы даже немножко сбивались, а их энергетическое поле слегка потрескивало. А если перевести на человеческие эмоции – иммологи чуточку нервничали. Кстати, благодаря таким авралам, у Наблюдателей Сообщества заметно поубавилось работы – не так часто требовалось прибытие дежурных Служб Чрезвычайной Помощи Планетам. Они справлялись сами. Но этого как-то никто не заметил и не оценил. И не удивительно – в Космических службах КС и так забот хватает. Что им какая-то планета на задворках их обширной территории?

Инесе – её идентификационный номер… впрочем, он слишком сложен и мало вразумителен - достался в напарники иммолог-мужчина, впоследствии получивший имя Марселло. При формировании ЗГИ - Земных Групп Иммологов, кибер техник и их инструктор Чу-Чин, Вида кошачьих, руководствовался одному ему понятными мотивами, но он угадал. Инесса и Марселло стали отличной парой. Он мужчина, она женщина – их энергии прекрасно сочетались. Хотя, вроде, такие понятия как «он» или «она» для иммологов не должны иметь значения. С виду они казались абсолютно одинаковыми. Однако многие из них имели свои особенности и предпочтения – всё же высокий интеллект, хотя и механический. Инесса, например, ощущала… считала себя особой женского пола, поскольку её программы первоначально писала женщина - Унаэна-Сури-Кан, Вид рептилоидов с планеты Жаминэ. А на сверхчувствительные схемы это оказывает некое влияние, что ни говори. Потом программы Инесы не раз переписывались, а молекулярные схемы модифицировались, но некая женственность в её характере… подходе к осмыслению мира так и осталась. И неважно, что ей часто приходилось выполнять задание на Земле в образе особ мужского пола. Это лишь работа, а в душе… то есть – в глубине своих молекулярных микросхем, она считала себя особой романтичной.

Иногда, уединившись где-нибудь в пустынных уголках Земли и приняв свою первоначальную шарообразную форму, Инеса парила и вращалась в небе... И в такие мгновения она казалась себе… источником света, способным… ну, может, хоть чуть-чуть согреть кусочек этого жестокого мира… Хотя ведь никто и никогда не задавал ей команду это делать. В смысле – согревать что-то или кого-то. Но и механизмы способны совершенствоваться. И в этом её вращении был некий… драйв, романтика – делать то, что не запрограммировано. Сбой программ. Это так бодрило, то есть – искрило. Марселло иногда присутствовал при её танце. И молчал. Она доверяла ему, хотя не знала, как он относится к её причуде - они не говорили на эту тему. Ведь Марселло был немногословен и скуп в оценках - как и положено мужчине. Его модель за эти века немного устарела, но он не хотел её обновлять. Привык, встроился. Он просто зависал неподалёку, охраняя её во время танца. Но Инесе не нужна была охрана – она контролировала всё на много парсек. Даже во время сна, если можно назвать сном снижение напряжения её энергетического поля. Но эта видимость заботы со стороны иммолога Марселло делала жестокий земной мир… уютнее, что ли. Энергия без всплесков это так… кайфово… энергетически высоко. И эти танцы были их маленькой тайной. Что гораздо лучше, чем большая. Ведь больших тайн у земных иммологов было более чем достаточно. Извержения вулканов, испепеляющие города, цунами, затапливающие побережье, нашествия саранчи, обрекающие целые области на голод. И войны, войны, войны между земными братьями - по разуму и Виду… Бесконечная сага о Каине и Авеле, делящих этот бесконечно щедрый и богатый мир…

После прибытия Инесе было предложено самой выбирать место дислокации на Земле. Просканировав обстановку, она быстро приняла решение.

В те времена роль женщины в человеческом сообществе и её доступ к политическим решениям, как и к важной информации, которая так необходима иммологу, были незначительны. Кроме, конечно, африканского царства Куш, Нубийской цивилизации. Но она к этому времени, будучи побеждена египтянами, приходила в упадок. И, сделав выбор, Инесса долгие века была человеком-мужчиной в Китае. Тогда, более чем за тысячу лет до Рождества Христова, Китай населяла одна из самых развитых наций с высокой культурой и богатыми традициями.

Инеса, подправив кое-что в родословной одного богатого шанхайского клана, добавила им в память лишнего ребёнка и стала «шиитом», аристократом по имени Хенг, что в переводе - бессмертный. Юноша отличался разнообразными талантами - был поэтом, учёным и воином. Он отлично управляя колесницей, метко стрелял из лука и самострела, мастерски владел пикой – «мао», копьём – «гэ», и мечом – «цзянь», знал приёмы рукопашного боя, и превосходно управлял тысячей бесстрашных воинов, участвуя в бесконечных военных действиях своего правителя за новые территории. Вскоре за боевые заслуги - в основном за хитрость и смекалку, и – как в Китае без этого - подкупив золотом и ракушками каури придворных, Хенг занял при дворе должность военачальника - «хоу». А затем возглавил охрану правителя области - так называемого «ван», князя. Было много интриг. Но такова придворная жизнь. Участие в ней на протяжении долгих веков давало возможность вести наблюдение за развитием цивилизации в этой части света. Очень кровавое зрелище, надо признать, несмотря на высокую культуру нации. А когда воюющие области объединились, и возникла имперская власть - не без помощи Инессы, конечно - она возглавила охрану императора – «гоу», проживая в столице империи, городе Сиань. Что дало возможность влиять на решения «гоу», способствуя прогрессу. Например, с её помощью китайцы освоили технологию производства бумаги и книгопечатание, стали пользоваться компасом игидравлическим насосом. Перед её молекулярным взором минуло немало династий – Шан, Чжоу, Цин. Её глиняная фигурка, в виде военачальника Веймина, в числе воинов «Терракотовой армии» в 210 году до нашей эры была с почётом захоронена вместе с императором Цинь Шихуанди, правителем династии «цин». А она, вечно живущий иммолог, продолжала наблюдать за тем, как возникали новые династии. Кстати, это она, под именем военачальника Веймина, и её друг Марселло – в роли богатого купца Люй Бувэя, возвели Цинь Шихуанди, сына наложницы, не имеющего на это права, на императорский трон. И Цинь Шихуанди оправдал их надежды – он создал первое централизованное китайское государство, империю.

Потом Инесса вела наблюдение, обосновавшись в других цивилизациях – в роли советника ли, главного жреца или военачальника. В Греции, Египте, Римском государстве. Там где дислоцировался иммолог Марселло.

Глава 10. Марселло

Марселло, прибыв на Землю, обосновался на острове Крит в городе Кноссе - культурном и политическом центре цивилизации, спустя века названной минойской. С появлением Марселло – и это не совпадение, здесь начались прогрессивные преобразования. Опередив греков, минойцы, тогда ещё эллины, создали свою республику, управляемую единым Правительством, объединяющим наместников-царей, которые, также имея свои Советы, управляли городами острова. Царь на Крите был номинальным и имел в Правительстве совещательный голос - от Кносса. И, впервые в те времена, в этой столице и других городах острова появились многоэтажные дома, уличное освещение - естественное и искусственное, в здания был проведён водопровод и канализация, в них имелась вентиляция и отопление, а улицы и дороги мостились камнем. Этот период потом называли дворцовым, поскольку каждый город являлся, по сути, единым дворцом. В Кноссе он состоял из 1300 помещений в 5-этажном здании, включающим в себя все достижения архитектуры и культуры того времени. На разных его уровнях селились горожане, наверху - знать. Марселло – сначала его по-эллински звали Лука, затем Нестор, Василий, Григорий, Карп - занимал должность Главного Визиря, то есть управляющего казной, и был Советником в демократическом Правительстве. Он подсказал эллинам многие идеи, способствующие процветанию царства. И научил их строить корабли. Вскоре с Крита во все концы света плавал эллинский флот с богатыми товарами - в Средиземноморье, Грецию, Финикию, города Балканского полуострова и дальше. А в портовые города эллинов стекалось множество торгового и ремесленного люда со своими товарами. По всему свету разошлись легенды о чудесах некоего острова в океане.

Однако в 1700 году до нашей эры на острове Крит произошло землетрясение. Оно нанесло микенской цивилизации невосполнимый урон. Крит и его города превратились в руины, засыпанные пеплом. Бедствие довершили пожары, а также, увы, гражданские волнения. Воспользовавшись паникой, любители поживиться начали ограбить сокровищницы дворца, к ним присоединилось население острова, проживающее в бедных деревнях. Дворцы в Кноссе, Фесте, Закросе, Тилиссе и других городах были разграблены, часть знати убита, разруху довершили пожары и повторяющиеся сейсмические толчки...

Однако жизнь продолжалась. Марселло, собрав новое Правительство, сделал всё возможное, чтобы возродить цивилизацию, и постепенно города были восстановлены. Но дворцы, построенные на прежних руинах, уже не смогли повторить всё их великолепие. Ведь значительная часть населения погибла при землетрясении, иные ушли в прилежащие земли. Прежнего уровня минойская цивилизация уже не достигла. А в 1425 году до нашей эры произошло повторное землетрясение, снова разрушившее дворцы и спровоцировавшее гражданские беспорядки. Опустевшие города постепенно населили иные народы. Его уникальная культура и письменность, ассимилировавшись, растворилась в других культурах – ахейской и греческой. Но, благодаря влиянию Марселло, на острове возникла Республика - микенская, про-греческая. Однако ослабевшее государство, неоднократно подвергаясь набегам соседей, вскоре утратило самостоятельность. И на рубеже новой эры остров Крит превратился в провинцию Греции, полностью ей подчинившись, а эллинская культура была окончательно утрачена.

Марселло был... разочарован – он всё так хорошо просчитал. Но не создал на Земле идеальное сообщество людей. Ему казалось, что всё должно подчиняться логике и развитие цивилизации Homo sapiens можно ускорить, дав людям всё необходимое для функционирования и условия для благополучной жизни. И тогда, благоденствуя, они изменятся, станут добрыми. Но - увы! Он не слышал лекций профессора космогонии Натана Бишома о Безусловной Вселенской Любви, но сам пришёл к тому же выводу – должен измениться сам человек, а не условия его жизни. И только тогда это будет единое общество духовно совершенных особей, а не группа отдельных личностей, каждая из которых борется за своё выживание управляемая жадностью, ревностью, жестокостью и эгоизмом. Таков их ИСВ – Инстинкт Самосохранения Вида, который управляет человеком со времён палеолита. Биологическая непрочная субстанция должна себя защищать. И модифицируется очень медленно....

Марселло осел в Греции, подсказывая философам тех времён космическое мировоззрение, прививая через них человечеству идеи гуманизма и широту мировоззрения. Затем жил в Риме, в роли патриция участвуя в дворцовой жизни, пытался внедрить передовое республиканское управление. И даже добился неких успехов. Но это так, от скуки. Программы Маселло уже усвоили, что любая цивилизация должна переболеть некими детскими болезнями. И постепенно избавиться от ИСВ, сидящего в человеческом подсознании и призванного дать каждому индивидууму этого Вида выжить. Когда-нибудь и оно повзрослеет. Если эти эгоисты, объединившись в сообщество, дадут ему выжить. Надо просто ждать и, насколько можно бережнее, направлять их в нужном направлении. Время, время и только время лучший учитель. Единственное что он мог сделать, это, участвуя в политической жизни самых сильных и опасных государств, делать всё возможное, чтобы при взрослении этого неразумного младенца - человеческой цивилизации, лилось как можно меньше крови.

Марселло стал уделять больше внимания экологии. И привлёк к этому других иммологов. Вскоре с их помощью Службам КС удалось вывезти с Земли и спасти немало вымирающих Видов животных. Например: мадагаскарский карликовый бегемот,китайский веслонос и речной дельфин, яванский тигр, стеллерова корова, тайваньский дымчатый леопард, рыжая газель, тур, камерунский чёрный носорог, японский волк, восточная пума, лошадь тарпан, капский лев, фолклендская лисица, коаловые лемуры- мегаладаписы, квагга - саванная зебра, сумчатый волк, сирийский кулан, голубая антилопа, пиренейский козерог, реюньонская гигантская черепаха, шуазёльский голубь, новозеландские птицы моа, гигантские птицы эпиорнисы, маврикийский дронт и многие-многие другие. Кстати, каждый из этих Видов при благоприятных условиях был способен создать собственную цивилизацию. Но условия не были благоприятными, мягко говоря. И в основном – по вине Homo. Но кое-кто из них, всё же, проявил интеллект и вскоре начал создавать цивилизацию - только на других планетах. Например - птицы моа и тур.

Работа Наблюдателей за Землёй шла по расписанию. Иммологи с чёткой периодичностью - иначе они и не могли - отсылали отчёты о состоянии человеческой цивилизации в НБЛ – базу на Луне. А её автоматика, вместе с показаниями огромного количества датчиков - в НЦ Космического Сообщества. Каждые 10 дней между иммологами проводился сеанс онлайн-связи. Хотя, чего уж там, они и так чувствовали друг друга и то, как у каждого обстоят дела. Иногда, когда надвигающаяся природная катастрофа на Земле была не очень велика, они собирались вместе и, используя энергию гравитационного её поля, решали эту проблему сами. Жаль, на Крите им это не удалось - они лишь снизить активность вулканов - помощь Спасательных Служб задержалась. И то, что раз в четыреста лет на Луну прилетали экспедиции иттян, мало влияло на рутинную работу Наблюдателей-иммологов. Разве что - с ними прилетал кибер-техник, который обновлял иммологам программы и проводил проверку систем. Марселло всегда отказывался от обновлений, кибер-техник не настаивал - работа Марселло не имела нареканий. А что экспедиции? В задачи учёных входило лишь подведение итогов и выработка глобальных мероприятий, которые, чаще всего, были направлены на экологию Земли. ЗоН необходимо соблюдать неукоснительно. Хотя было несколько моментов незначительного вмешательства, конечно же, с согласия Совета. Это, например, попытка добавить человеку экстрасенсорные способности, закончившиеся Инквизицией и "Охотой на ведьм". ИСВ не дремлет и не допустить ничего превосходства. Особенно - женщин.

Марселло знал - для людей важно было не то, какими способностями они обладают, а то, как они понимают Любовь. И вмещает ли её их Душа. Но Марселло, как и все земные иммологи, не имели права голоса на научных заседаниях иттянских секций. Не говоря уж об Учёном Совете. Это всего лишь усовершенствованные автоматы. Пусть будет так. А все тесты учёных экспедиций подтверждали то, что иммологи и так знали: человеческая цивилизация незрела. Оно засиделось на задних партах класса, оставаясь двоечниками среди наблюдаемых цивилизаций. Да что тесты? Взглянуть хотя бы на энергетическое психо-поле планеты – полный разгул ИСВ: почти везде пики - войны и геноцид. И редкие очаги БВЛ, на которых держался этот мир - монастыри и ашрамы. А сравнительно высокий технический уровень Homo и богатые земные ресурсы ими, в основном, использовались для производства оружия массового уничтожения. Выводы экспедиций всегда были примерно одинаковы: на этой планете имелось всё для успешного преобразования человечества в совершенную цивилизацию. Но этого не происходит… ИСВ. Надо ждать, пока дефицит БВЛ на ней исчезнет.

Остальное время иммологи были предоставлены сами себе. Как они распоряжались своим свободным временем, никого не интересовало. Они могли прожить любую жизнь, но выбирали ту, в которой имели возможность помогать: миллионера-мецената, проповедника, философа, врача или изобретателя, художника или поэта. Главное было - направить, хотя бы своим примером, путь цивилизации к духовности. И хоть немного подкорректировать развитие человеческой цивилизации, конечно, в пределах ЗоНа. Который иммологи… чтили, если так можно выразиться об искусственном интеллекте. Но… иногда так хотелось кое-что подкорректировать в программе землян. Хотя иногда их эксперименты, опережающие реалии ИСВ, имеющие целью человеческое благо, приводили к кровавым революциям. Как, например… да много примеров – социальные, политические, национально-освободительные преобразования – нет им числа, заканчивающиеся резнёй и расстрелами. ИСВ. Ведь, по сути, любые революционные преобразования - то есть смена экономических формаций в любом их виде - всегда является изменением экономических отношений в жизни общества . И ИСВ индивидов до смерти отстаивает свои права. Чужой или своей. Но как быть, если – рабство? Это аморально. Ну, сколько можно эксплуатировать человека только потому, что у него кожа тёмная или что он родился в неволе? Так, с помощью иммологов во французской колонии Сен-Доминго, ныне Гаити, был свергнут рабовладельческий режим, а в Америке упразднено рабство. В результате вскоре на всей планете оно было изжито. Не зря, видать, Инеса выступила в разные эпохи в роли философов, писателей и историков, проповедующих безнравственность рабства. Об этом в КС даже не знали, а иммологи… не делились этой информацией потому что... у них не спрашивали - чем они занимаются на досуге.

Марселло уже сожалел, что не соглашался модернизировать свои схемы. Он накапливал какие-то заряды и слишком... искрил, наблюдая происходящее на Земле. Но всё тянул. Ему казалось - это не заряды, а... опыт, что ли.

Однажды иммологи узнали и срочно доложили, что люди на пороге открытия атомной реакции. У Марселло едва не замкнули схемы. Хотя и другие иммологи были не в восторге - ведь они теперь будут существовать в условиях сплошного искристого Ф-М - форс мажора. Увы, это открытие было совершено людьмислишком рано. Человечество, держа в руках атомную бомбу и управляясь Инстинктом Самосохранения Вида, осталось ребёнком. И за свои игрушки, способные разнести мир в клочья.

Были две мировые войны.

Иммологи не могли с этим ничего поделать. Это было похоже на всеобщее сумасшествие. Будто сама природа - а ИСВ и есть природа - обезумела, стремясь уничтожить своё творение его же собственными руками.

Наблюдатели-иттяне пытались что-то сделать, чтобы предотвратить Первую Мировую Войну - ПМВ. И это была их вторая попытка вмешаться в ход событий на Земле. С согласия Совета, конечно. Они, с помощью телепатического контакта, рассказали писателю Герберту Уэллсу о трагедии Протеи, погибшей в атомном конфликте. Он всё перепутал. Они попытались тогда телепатически внушить передовым писателям того времени идеи гуманизма и пацифизма. Но всё оказалось тщетно. Жажда обогащения себя за счёт других наций и государств - ИСВ - оказалась в человечестве сильнее доводов разума.

Марселло, да и другие иммологи - он это чувствовал, были на грани того, чтобы помочь Homo sapiens уничтожить самих себя. И спасти от них планету. Так как и предрекал их Апокалипсис. Но… БВЛ. Их схемы, ранее имели чёткие рамки, а теперь произошла некая индукция с биополем человечества... Они не могли этого сделать, понимая несовершенство людей, как изъян недоработанной модели природы. Их жестокость это... временная болезнь сознания. И модель, возможно, ещё усовершенствуется... Иммологи столько веков вживались в их… жизнь, что уже не могли представить себя вне человеческого общества. И тогда, чтобы остановить безумие, иммологи остановили Вторую Мировую Войну - ВМВ. И создали аномально низкие зимние температуры в районе особо жестоких боевых действий. Смерть от замерзания лёгкая. Она похожа на сон или отключение клемм. И бойцы немецкой армии просто замёрзли на подступах к российским городам - Москве и Сталинграду. Как это некогда было и войне с Наполеоном. Получив преимущество, русские, не боящиеся морозов, быстро завершили войну, дойдя до Берлина. Да, они установили на захваченных территориях про-коммунистический режим. Но на тот момент их идеология была предпочтительнее фашисткой - она проповедовала дружбу наций и народов. Хотя бы на словах. А не превосходство одной нации над другими и их полное уничтожение. Все Виды имеют право на совершенствование. Это для иммологов сыграло решающую роль.

Однако, наводя порядок на новых границах, иммологи упустили из внимания наличие атомных бомб у американцев. Честно говоря, фактически не участвующих в этой войне. Американцы, воспользовавшись затишьем, желая запугать русских и переделить мир в свою пользу, фактически, просто провели ядерное испытание в Японии. И, кинув на города Осаку и Нагасаки парочку атомных бомб, уничтожили более 200 тысяч человек за один миг. Мир это надолго вразумило, испугав последствиями и самих американцев. А иммологи, постоянно находясь под напряжением, теперь быливынуждены находиться в руководстве государств, владеющих атомным оружием. И таких, несмотря на Договор о нераспространении ядерного оружия, принятый в 1968 году не без их участия, с каждым годом становилось всё больше. Возможно, была необходимость в увеличении числа ммологов на Земле.

Хотя - зачем? Нельзя же бесконечно нянчить этого ребёнка - человечество. Пора бы ему повзрослеть.

Однако, судя по отчётам, обстановка на планете становилась всё хуже. И последняя научная экспедиция иттян, прибыв на Луну, это подтвердила. Движение человеческой цивилизации скатывалось к точке невозврата. Дефицит БВЛ стал критическим. А это в скором времени – экстренная эвакуация Видов и сворачивание Наблюдения за планетой ввиду опасности нахождения в данной планетарной системе. Которая, возможно, скоро просто разлетится на куски и пылевое облако. Или другой вариант, не раз предлагаемый учёными КС – что было не менее печально – уничтожение Вида Homo sapiens как неперспективного, необучаемого и опасного.

Инеса и Марселло, да и все иммологи были в... жёстком искрении от такой перспективы.

Странно? А если вспомнить – сколько у иммологов на Земле за время наблюдения за ней было родственников, подруг, друзей? К которым они проявляли любовь. И врагов, к которым необходимо было проявлять терпение, милосердие и прощение - согласно принципу БВЛ. Не ведают, что творит их ИСВ... Да и сейчас у каждого из иммологов их хватает - родственников, друзей, врагов. Это как-то… искрит.

То, что Марселло и Инесе поручили этот проект - «Древний реликт Протеи» как-то их отвлекло. Морской философ, живущий, ну, старающийся жить по принципу БВЛ. Просто ровное энергетическое поле, бальзам на душу, как говорят незабвенные греки. Хотя – какая у иммолога душа?

А чтобы у Марселло поменьше возникало мыслей насчёт этой Души, он всё более склонялся к тому, что пора бы ему модернизировать свои молекулярные схемы. Но почему-то опять медлил...

Глава 11. Лодой

Юрий, как всегда, встал рано утром, едва над Алтайским хребтом показался край пылающего солнечного диска - здесь часов не имелось и жизнь шла неспешно, следуя за движением Солнца и фазами Луны. Воздух был чист и наполнен ароматом цветущего багульника, заросли которого алыми волнами покрывали горы. Юрий спустился к ручью за водой для утреннего чая из трав. Затем разжёг костерок, подвесив над ним котёл. Лодой проснулся ещё раньше, а, может и вовсе не спал. Он сидел на камне у входа в их небольшую мазанку и смотрел вдаль – выше горного хребта – на ярко подсвеченные восходящим светилом облака: красные, розовые, оранжевые, канареечно-жёлтые. Казалось это огненное небо нарисовал некий художник - настолько оно было ярким и сияющими. Но вот, мгновение, и краски над горами погасли.

Лодой опустил блеклые глаза и улыбнулся.

- Солнце взошло, потом село, и вот - день прошёл, - задумчиво сказал он. – Так постепенно, по кусочку, отрывается нить нашей жизни. Она становится всё короче и неотвратимо приближается к концу. Но для чего?

- Ты прав, почтенный учитель! – кивнул Юрий, немного удивлённый разговорчивостью монаха. Он редко баловал его беседами. - Жизнь быстро проходит!

- И чем больше прожито, тем меньше остаётся, - вздохнул Лодой. – А что я успел понять за это время?

- Не думаю, почтенный учитель, что ты понял меньше людей, живущих обычной жизнью.

- Многое из того, что человек хочет иметь и на что тратит свою жизнь, ему не нужно, - продолжал говорить старик, не слушая Юрия. - Куда спешил? Зачем? Ведь умирая, человек остаётся таким же голым, как и при рождении.

Юрий сказал:

- Великий поэт Омар Хайям говорил:

Кто понял жизнь, тот больше не спешит,

Смакует каждый миг и наблюдает:

Как спит ребёнок, молится старик,

Как дождь идёт, и как снежинки тают.

Учитель, а что понял ты? – попытался привлечь его внимание Юрий.

- Я вчера сидел на развилке, - говорил, будто сам с собой, Лодой. - Ко мне подъехал всадник, молодой красивый юноша. Он спросил: «Аксакал, не нужна ли тебе моя помощь?» – Лодой тонко захихикал. - А я ему говорю: «Помощь нужна тебе, батыр, потому что ты потерял дорогу». Он рассмеялся: «Я знаю, куда еду – в эти горы, выбрать пастбище для моей отары». «А, - говорю, - ты об этой дороге? По ней ходят все. А ты найди свою – чтобы дни твои не проходили бесследно. Подумай: твоя ли это отара, батыр?» Он обиделся: «Уж не считаешь ли ты меня вором, старик?» «Конечно же, ты вор! – говорю. – Потому что ты крадёшь у себя время и жизнь».

- И как ты, почтенный учитель, объяснил ему свои слова? – спросил заинтересованный Юрий.

- Я объяснил ему только то, что он мог понять. Но понял ли он меня, не знаю, - покачал головой Лодой. - Он будет думать.

- Расскажи мне о вашей беседе! – попросил Юрий.

- Э! Чего захотел! Это невозможно! - рассмеялся Лодой. – Ведь это будут уже совсем другие слова! Да и поймёшь ты их совсем по—другому. То, что с трудом вмещает один, другой едва ли считает достойным внимания, - вздохнул Лодой. – Но у меня есть слова и для тебя, Юрий. Видно, пришло время. Сядь!

Юрий опустился на землю и сел, опершись спиной о выступ скалы.

- Я внимательно слушаю, почтенный учитель, - сказал он, всё больше удивляясь.

- Я думаю, тебе надо уходить, - впервые с улыбкой всмотрелся в его лицо Лодой – как правило, он его едва замечал, лишь давая распоряжения по хозяйству. - И тоже идти своей дорогой. А не моей.

- Но почему? – с недоумением воскликнул Юрий. – Мне тут хорошо. Я читаю мантры, выполняю молитвенные правила, живу в аскезе. Разве это плохо?

- Это не плохо и не хорошо. Но ты… не в тишине.

- А ты, почтенный учитель? В тишине? – вздохнул Юрий, внутренне признавая его правоту.

- Я? – удивился тот. И снова захихикал. – Нет, я не в тишине. Это тишина – во мне. Большего ты пока не вместишь. Приходи, когда… освободишься. И передавай мой поклон Тинджолу.

Юрий, в ушах которого всё ещё раздавался дробный смех Лодоя, вдруг оказался на той развилке дорог, где всегда сидел Лодой. Издалека, со стороны гор, к нему приближался всадник.

- Подвезти тебя, досым? – спросил он, подъехав.

- А куда ты едешь? – поинтересовался Юрий

- В Барнаул.

- Там, разве, твоя отара находится? – ляпнул Юрий, ещё не придя в себя.

- Что? – рассеяно переспросил всадник. – А! Ты, наверное, знаком с Лодоем? То-то я смотрю – на его месте стоишь.

- Я не на его месте. Просто стою, - вздохнул Юрий.

- Нет, я не за отарой, - пояснил юноша. И почесал в макушке. - Я тут подумал… давно хотел пойти учиться. На ветеринара. Вот съезжу в Барнаул, узнаю условия приёма.

- На лошади?

- А? Нет, - спохватился всадник. – Извини, я задумался. Лошадь я сдам, конечно, на ферму. Потом. И об отпуске договорюсь. Могу довезти тебя до железнодорожной станции в Ребрихе. – Юрий кивнул. Ему надо будет подумать – дорога подходящее для этого место. - Скажи, а откуда Лодой всё про меня знает? – поинтересовался юноша, протягивая Юрию руку, чтобы подсадить.

- Потому что он – пустота, а в пустоту многое вмещается, - рассмеялся Юрий, усаживаясь. – Кстати, меня Юрий зовут.

- А я - Манас. Шутку понял, а про Лодоя – не очень. Ладно, я вижу, ты сам… получил от него путёвку.

- Типа того. А почему – в ветеринары?

Лошадь тронулась и у них завязалась неспешная беседа.