Странники Полумесяца

19 число месяца Вериус 759 года, Ферскель.

Грохот, звуки горящей древесины, едва приглушаемые воплями людей под завалами разрушенных домов. Мой Дом близок к своему краху.

Уже несколько недель Ферскель находится в осаде войск Леона Ридента, восставшего против законного императора, моего мужа, Джона Роше. Я не видела его с тех пор, как началось восстание. Он остался в столице Империи с обещанием защитить наш дом, Ферскель. Не знаю, что с ним случилось мы сидим здесь не меньше полугода, не получая никаких новостей извне. Войска Ридентов под нашими стенами безмолвно отвечают на вопрос: «почему?»

Каждый раз, проходя мимо окон замка я ужасаюсь тому, что происходит на улицах ещё совсем недавно великого города. Войска Ридентов уже сражались внутри городских стен. Они рубили каждого встречного. Заснеженные улицы города окрасились в багровый, а небо окутало дымом из-за пожаров. Это наш был наш конец, леденящий мою душу. Мои руки трясутся, а сердце бешено колотится. Здесь и сейчас рушится устоявшийся миропорядок. Рушится всё, что я любила и всё, о чём я мечтала. У меня осталось только ещё не родившееся дитя, которое я могла спасти.

Я поднимаюсь в тронный зал и тяжело дыша открываю дверь. Здесь меня уже ждут Хранители, которым мы дали убежище и обещали защитить.

— Вы смогли? — спросила я, ещё не отдышавшись от тяжелого подъема по лестнице.

Все как один напуганы и отчаялись. Все понимали, что другого выхода нет. Я выполню последнее обещание моего мужа, даже если придётся принести себя в жертву. Только Эльверик с горечью смотрел в мои глаза.

— Эльверик? — обратилась я к своему придворному Хранителю, — Вы смогли найти то, что я просила?

— Да, моя госпожа… — тихо ответил он, — Всё готово.

Я прошла в центр зала. Снаружи почти непрерывно слышался грохот. Ридент не собирался захватывать Ферскель, он хотел его разрушить до основания. Мы прекрасно это понимали. И выбора у нас не оставалось, нужно было любыми средствами сохранить город и моё дитя. Перевернуть ход войны и навсегда изгнать врагов из нашего дома.

Несколько сотен лет назад, когда Империя только зарождалась, ей дали отпор магией. Самой сильной и самой разрушительной. И, наверное, самой романтичной. Рождение новой жизни, неподконтрольной и столь же прекрасной, сколь ужасающей. И мысль о том, что оно могло сделать с теми, кто отнял счастливое будущее моего народа, внушала мне уверенность в том, что я поступаю правильно.

— Госпожа Эвелина, примите этот стилет, — ко мне подошёл Раймунд и протянул кинжал, — Пусть Ваше отчаяние, Ваша злоба и Ваше наставление новой жизни даруют нам Вечность на ночном небосводе.

Согласно древним манускриптам, хранившимся в Кавеллине, Цветы рождаются из тех, кто не может уйти. Тех, кто пожертвовал собой в час отчаяния. И тех, кто оставил завет. И пусть нам достоверно неизвестно, правда это или лишь старая легенда времён Долгой Весны. Другого выхода нет. Сегодня я стану сердцем Цветка или погибну.

— Благодарю вас за верную службу. Можете быть свободны, — сказала я, осмотрев Хранителей. Все кроме Эльверика начали уходить из тронного зала.

— Эльверик, твоя служба Дому Роше окончена. Можешь идти в крипту. Всё остальное я сделаю сама.

— Позвольте мне остаться, госпожа. Я поклялся служить вашему Дому до конца своих дней. Моё место здесь.

Я не стала спорить и отправилась к трону. Когда-то здесь проводились весёлые вечера в кругу моих близких. Я верила, что счастье будет долгим и безмятежным. Надеялась, что смогу подарить всё это нашему ребёнку.

Вдруг послышался бой колоколов на главной площади города, совсем недалеко от нашего замка. Город пал, войска Ридентов уже рядом. Ворота в нашу обитель были открыты, по моему распоряжению. Мне осталось только дождаться тех, кто пришёл по душу моего дитя.

Эльверик выглядел разбитым, он хорошо понимал, что это наши последние минуты. Очень хотелось провести это время в своих приятных воспоминаниях о прошлом. О тихих и спокойных деньках в летних садах. Мне всегда нравилось проходить мимо цветочных клумб и болтать обо всём на свете со своей семьёй. Как же мне хотелось, чтобы всё происходящее оказалось ночным кошмаром. Хотелось проснуться в объятиях Джона и сказать, как сильно я его люблю. По щеке проскользила слеза. Я безумно скучаю по нему.

— Знаешь, Эльверик, — тихо сказала я, — Если то существо, в которое я превращусь, не убьёт тебя и выйдет так, что мой ребёнок останется жив… позаботься о нём, пожалуйста.

Он слегка воодушевился, услышав мои слова. Я рада, что напоследок смогла подарить ему надежду.

— Я сделаю всё, что в моих силах, моя госпожа.

Дверь громко распахнулась и в тронный зал ровным строем ворвались войска Ридентов. Эльверик окружил нас магическим барьером, чтобы выиграть немного времени.

Солдаты не стали нас атаковать, они лишь выстроились вдоль зала и проложили дорогу своему господину.

— Вот она, Эвелина Роше. Последняя в своём роде и одна на своём холодном стуле, — сказал Леон, — Ты думаешь этот барьер тебя спасёт?

Он был весь испачкан в крови, уверенной походкой с мечом в руках проходя в центр зала и смотрел на меня с самодовольной ухмылкой.

Пришло время расплаты. Я взглянула на стилет, моё сердце вновь заколотилось. Руки словно оцепенели, вцепившись в его рукоять. И всё что осталось в воздухе — сплошной холод.

— Ого, леди Ферскеля так просто не сдаётся, да? Ну и что ты, убьёшь меня этим? — Леон сделал ещё несколько шагов вперёд.

До весны оставалось всего полторы недели. Через месяц за окном бы всё позеленело, а я бы стала матерью. Но если стать ей мне уже не суждено, я начну Долгую Весну прямо сейчас.

— Дом Роше не сдаётся. Мы вернёмся по души твоих предков.

На его самодовольном лице сначала изобразилось удивление, а через ещё мгновение — страх. Истинный ужас осознания, что приходить сюда было ошибкой, которая стоила ему ровно столько же, сколько и мне.

Я вытянула руки, повернув к себе кинжал. Всего один миг колебаний мог стоить мне желанной мести. Кинжал вошёл в моё сердце и все вокруг исчезло, я словно провалилась в непроглядный белый свет. Я ничего не чувствовала, моё тело испарилось, оставив мой разум. Мою душу.

— Я слушаю твой завет, сердце моё, — послышался знакомый, женский голос.

Время остановилось в этом моменте, где не было ничего, кроме моего разума и этого голоса.

Лишь голос, но я ощущала всё его существо. Его мысли, его эмоции. Это был чистый холст, который пропитывался моей кровью. И моей болью. Оно стало мной, жадно насыщаясь всеми моими воспоминаниями. Для него всё происходящее было естественным порядком вещей. Словно оно долгое время росло и созревало глубоко внутри моего разума. И я чувствовала, что сейчас от меня требуется лишь дать имя новой жизни и наставление.

— Будь справедлива и беспристрастна, подари нам счастливое будущее. Сохрани мой Дом.

В этот час отчаяния, меньше всего мне хочется дальше проливать кровь моего народа. Позаботься о них, Фила.

Всё, что осталось от меня — растворилось. Эвелины Роше больше не существовало.

10 число месяца Аисет 776 года, Белый Сад.

Я проснулась, услышав глухое завывание ветра за распахнутым окном. Свеча рядом с кроватью давно затухла, я и не заметила, как уснула вчера, в очередной раз перечитывая манускрипт «Традиции и быт Лордов и Леди». Я люблю его читать. Мне нравится, как живут люди моего сословия за пределами этого холодного камня. Но, думаю, мне бы такая жизнь совсем не подошла. И мое отношение к этому сословию держится только на словах Фиалки и Эльверика. И на крови моего погибшего Дома.

— За морем кто-то на завтрак ест лимонные пирожные... — тихо сказала я, вспоминая страницу из манускрипта про любимые лакомства благородных леди.

В Саду всегда было пасмурно. Так, по крайней мере мне говорила Фиалка. И каждое утреннее, дневное или вечернее небо стягивалось густыми тучами. И за стены Белого Сада всегда крупными хлопьями, медленно, падали снежинки, которые таяли на массивных зеленых корнях. Они опутывали дома, фонарные столбы и заледеневшие стены замка. Нетронутыми оставались лишь некоторые здания, в которых проживали последние живые люди.

В мою дверь тихо постучали.

— Криста, ты проснулась? — послышался голос Эльверика.

— Да, Эльверик! Что-то случилось?

— Чудно! — ответил Хранитель, — Госпожа Фиалка просила узнать, может вы желаете пообедать с ней сегодня?

Я приподнялась с кровати, взглянула в окно. Как они понимают, когда наступает утро, когда день? Всегда одна и та же картина.

— Передай ей, что я скоро буду.

В детстве Эльверик мне часто рассказывал, что Белый Сад раньше был «Твердыней Дома Роше», что это был великий город, и назывался он иначе. Рассказывал, что моя династия славилась великими свершениями, занимая имперский трон. Правда, он никогда не говорил, чего великого сделала моя семья. А я всегда думала только о том, что теперь осталась одна.

На стенах, вдоль улиц и у покоев нынешней госпожи Белого Сада всегда стояла стража — высокие, широкоплечие и безвольные существа. Личная армия Фиалки, которая была такой же серой и невзрачной, как это место.

У ворот замка стояла пара охранников той же серой наружности, что и остальные. Они всегда меня раздражали, и я часто отрабатывала на них навыки фехтования. Или магии, которой меня учил Эльверик. В этот раз мало что изменилось, и туповатые громилы Фиалки не спешили открывать мне ворота.

Я тяжело вздохнула. Прикоснулась левой рукой к корням и почувствовала сильное магическое колебание между мной и Фиалкой. Это был наш с ней резонанс. Стоило мне выставить правую руку и первого стражника моментально поразило ледяное копье, пробив его правый фонарь, что был у них вместо глаз. Второго очень быстро постигла та же участь и в замок я входила, перешагивая трупы цветочных монстров.

Все корни вели к тронному залу — обитель Первого Цветка. Это было самое яркое и красивое в Белом Саду. Высокий и толстый мерцающий стебель, на вершине которого огромный цветочный бутон. Это и была Фиалка. Широкие, бархатистые листья распускались во все стороны у основания массивного стебля. А в самом центре, когда Цветок мерцал ярче всего, можно было заметить человеческие очертания.

— Ну здравствуй, матушка, — безразлично сказала я. Эльверик рассказывал, что она стала Цветком, когда наш Дом пал. Эвелина Роше была по-настоящему последней в своей династии, и она была готова на все, чтобы победить. Победой это было сложно назвать.

— Криста, ты опять убила моих стражников у ворот? — в зал вошла высокая женщина с длинными, пепельными волосами и ярко-сиреневыми глазами. Она была одета в свой обычный наряд — белую, плотную рясу. С босыми ногами. Её волосы распущены и, как всегда, в идеальном состоянии. Она источала мерцающие песчинки, которые развеивались вокруг. Это была её отмершая магическая плоть.

— Они не хотели меня пропускать. По твоему же приглашению.

— Могла бы хоть слово им сказать, они ведь даже понять ничего не успели, — Фиалка тяжело вздохнула, — Ладно, давай пообедаем на свежем воздухе.

Для меня всегда было странным, что она пытается походить на человека. Ей не нужно питаться, дышать, испытывать эмоции. Цветок — существо за гранью моего восприятия. Она очень чуткая и проницательная, но такая бездушная и прагматичная. А может ей это досталось от моей матери?

Я всегда думала, что для Фиалки являюсь кем-то вроде домашнего питомца. Она старалась уделять мне время, кормила, порой даже выгуливала по улицам пустого города. Она делала всё, чтобы я могла чувствовать себя, как дома, но посадила меня на цепь. Мне никогда не доводилось покидать Белый Сад. И о мире за его пределами я знаю только из книг и рассказов Эльверика.

Мы поднялись на террасу. Раньше здесь проводились летние застолья. Только лета я никогда не видела. Специально выведенные Фиалкой слуги из бывшего числа людей копошились, накрывая на стол горячие блюда. С террасы открывался вид на заброшенную гавань.

Стол был скудный, как обычно. Дичь, пойманная псами Фиалки. Какие-то овощи, добытые непонятно откуда. Один кувшин с водой и пара кувшинов с вином, как будто кто-то из нас, кроме Эльверика в редких случаях, пил вино. Я заметила, что Эльверик пил только когда происходило что-то волнительное или страшное. Мне это всегда казалось забавным. Когда не касалось меня.

— Не стесняйся…

— Да, чувствую себя, как дома, — перебила я леди Белого Сада, садясь за стол.

Фиалка отвернулась и стала смотреть куда-то в морской горизонт. Её волосы и одежда слегка развевались на ветру. Через мгновение к нам, кряхтя, зашёл Эльверик и сел за стол.

—Эльверик, как ты считаешь, что сейчас происходит за морем? — спросила Фиалка.

Эльверик молчал некоторое время, тщательно обдумывая свой ответ.

— Прошу меня простить, госпожа. Боюсь, любое предположение будет неверным. Столько лет прошло, я уверен, что многое изменилось.

— Эльверик! Это же светская беседа, а не обсуждение военной стратегии, — отмахнулась она.

— В таком случае надеюсь, что за морем у людей всё хорошо. Вряд ли они позволили людям свободно изучать магию. Наверное, травма реформ Джона Роше ещё актуальна для высшего света.

— Травма реформ Джона Роше? Думаешь, изучение магии можно так драматизировать?

— Раз уж они из-за этого развязали гражданскую войну и тем самым раздробили Империю, наверное, можно.

— Ха-ха, и правда, что-то я забыла. Это так глупо, ты не находишь? — весело спросила она.

— Люди боятся Цветов. А вы, как явление, как раз следствие свободного изучения магии. Я думаю, пока секрет вашего рождения сокрыт в Белому Саду, им ничего не угрожает. Но их страх вряд ли уймётся, пока вы живы.

Она почти регулярно устраивала подобные посиделки и каждый раз спрашивала у Эльверика его мнение о разных политических вещах, в которых я мало что понимала. Меня же она вечно расспрашивала об успехах в изучении языка, магии и арифметики. Учиться фехтованию было моей инициативой. Это помогало мне выпустить пар и снять лишнее напряжение.

Фиалка хитро покосилась на меня, пока я ковыряла непонятное блюдо с овощами и грибами. Сейчас опять спросит о том, как у меня дела.

— Скажи, пожалуйста, Криста чего бы тебе сейчас хотелось больше всего? — спросила Фиалка, копошась вилкой в своей тарелке. Она не съела ни кусочка.

Я опешила от неожиданности и чуть не подавилась.

— Даже не знаю, уйти отсюда? — грубо ответила я.

— Почему?

— Мне надоели эти светские беседы и серые стены твоего города.

Фиалка пыталась сделать расстроенный вид.

— Ты хочешь отправиться в неизвестность лишь бы не находиться рядом со мной? — спросила она, глядя мне прямо в глаза с серьёзным видом.

— Я просто хочу покинуть твой серый сад.

— Белый Сад, — моментально поправила меня леди этого замка, — Взгляни на этот снег!

Она провела рукой через террасу, указывая на белые просторы своих владений, а я внимательно следила за ней. Но небо-то серое.

— Впрочем, я думаю будет честно дать тебе уехать.

— Что?

— Мы соберём тебя с Эльвериком в путь, дадим золота, еды, найдём корабль. Ты сможешь отправиться куда угодно.

Я не понимала с чего вдруг такая щедрость ударила ей в голову. Она никогда не тратила свои богатства на то, что ей не нужно. И никогда не понимала моё желание уехать из Белого Сада. Считала, что это самое безопасное место для меня. Что вдруг изменилось?

— Что тебе от меня нужно?

— Главное для меня — твоя безопасность. Я боюсь, что в скором времени наш чудесный город накроет новая волна невзгод.

Эльверик выпил ещё вина.

— Ты держала меня здесь семнадцать лет, рассказывала о том, какой опасный мир за стенами твоей обители. А теперь говоришь, что я могу спокойно уйти, потому что мне там будет безопаснее? В чём тогда вообще смысл всего этого!?

И ещё вина… Фиалка тоже потянулась к кувшину. Не думаю, что она нервничала. Скорее пыталась обдумать свой ответ подольше.

— Я не врала тебе, Криста. Выйди за пределы Белого Сада и у границ ты увидишь реки крови. Север утопает в насилии и бесконечных, пустых жертвах. Война между Цветами и человечеством всё ещё продолжается, — она говорила холодно. Её вовсе не беспокоили человеческие жертвы, я это прекрасно понимала.

— Но почему именно сейчас…

— Потому что моя война однажды должна закончиться. Я хочу… покончить с ней. Хочу мира для Цветов и людей, — она обошла стол и наклонилась поближе, взяв меня за руку, — Я пыталась создать для тебя лучший мир в пределах нашего Белого Сада. Но понимаю, что у меня не получилось и держать тебя здесь больше нет никакого смысла. И когда ты уедешь, я смогу закончить войну… чтобы…

Она осеклась, не находя подходящих слов. Не хотела меня расстраивать. Или пугать. Мне было всё равно. У нас с Фиалкой очень редко выходило нормально поговорить. Всё вечно пресекалось её твёрдой уверенностью в том, что в моей жизни не стоит ничего менять. Или она лишь делала вид, что уверена в правильности выбранного пути.

— Госпожа, позвольте я сам всё расскажу, попозже, — неуверенно вмешался Эльверик, — Тяжело сразу так взять и всё объяснить.

Фиалка пристально посмотрела на старика. Не знаю, злилась она или думала, как лучше поступить. Я не уверена, что она вообще может злиться, но вот в чём я была полностью уверена — человеческий разум для неё столь же непостижим, как разум Цветка для человека.

— Да, наверное, ты прав, — она отпустила меня и спешно отправилась в сторону лестницы, — Я организую вам всё необходимое, будьте готовы к отбытию через два дня.

Похоже, моё мнение уже никого не интересует. Впрочем, ничего нового. Меня больше волновало другое.

— Как она собирается достать нам корабль, если Цветы не умеют их строить? И как мы управимся с кораблём вдвоём?

— С чего ты решила, что она собирается строить его? Пусть у Цветов идёт война с людьми, всегда найдутся те, кто за золото сделает всё, что угодно.

Я закрыла лицо руками, облокотившись на стол. В голове всё перемешалось. Цветы и война. Почему так сложно мне сразу всё объяснить? Неужели скоро на Севере всё будет так плохо, что Фиалка считает, будто за пределами её обители мне будет безопаснее?

— Не засиживайся на холоде, Криста. Нехорошо будет простудиться перед длительной поездкой.

— Да… спасибо за заботу, Эльверик.

Белый Сад не всегда был Белым Садом. Ещё восемнадцать лет назад все его знали, как истерзанный войной город, твердыня Великого Дома Роше — Ферскель. Я был Хранителем при дворе Джона Роше, мужа Эвелины Роше, что ныне мы знали, как Фиалку. Среди Цветов её называли почётными именем Предвестницы Второй Весны.

— Жаль будет уезжать отсюда. Я всю жизнь здесь провёл, верно служил Дому Роше, пережил осаду Ридентов, Ваше рождение. И помереть здесь собирался в тишине и покое, от старости…

Вечером госпожа пригласила меня к себе в замок, чтобы обговорить план действий. В её покоях никогда не горели свечи. В обширной комнате стояли только стол со стулом и пустой комод. Всё остальное для неё было излишеством.

— Эльверик, меня не интересуют твои ностальгические размышления, — отрезала Фиалка, — Ближе к делу, твоя задача — оберегать Кристу, быть её советником и направлять в нужное русло. Ты понял?

— Да, я понимаю. Позвольте спросить, что вы намереваетесь делать, после нашего отъезда?

— Нарцисс давно копает под моё место. Он хочет встать во главе Севера и пытается убедить сомневающиеся Цветы восстать против Белого Сада. Азалия и Эустома уже присоединились к нему. Я должна устранить раскол.

Она глубоко задумалась. Уверен, она долгое время пыталась придумать план без отъезда Криста, но осознала, что в Белом Саду больше не безопасно. Наверное, я даже рад, что нам предстоит уехать отсюда. Если Криста будет не против, я смогу продолжить изучать Царство Котлеи и наконец навещу своего брата. Однако, всё что надвигалось на Север грозовыми тучами предвещало только смертоносный ураган.

— Надеюсь, дело не дойдёт до нового катаклизма.

— Не переживай, скорее всего я просто погибну, — спокойно сказала она.

— Вас это не беспокоит?

— А почему должно? — спросила она, удивившись моему вопросу.

— Я думал Вы переживаете за свою жизнь и власть, раз желаете избавиться от заговора.

Она лишь тихо усмехнулась.

— Жизнь и власть не имеют никакого смысла, если у Цветов и людей нет будущего. Я сражаюсь за потомков, а не за себя. Именно об этом меня просила Эвелина. И я слышу, как она радуется, когда я следую её заветам. Это приносит мне что-то вроде счастья.

Мне было приятно слышать её слова. Эвелина до конца заботилась о нашем народе. И пусть её душа находится в заточении цветочного сердца, мы всегда будем воспевать Эвелину как героиню.