Дочерям посвящаю
Миры, галактики, вселенные — нет им числа. Кто их создал? Зачем? Разбегаются ли они? Или, наоборот, сбегаются? По каким правилам в них всё вершится и вертится? Какие силы играют ими? И возможно ли избежать участия в этой игре? Нет ответа. Или, может, есть? Но он где-то там, далеко. Впереди. А, может, и в прошлом. А вдруг — все ответы ты уже знаешь, но забыл? Ведь участвовать в играх богов так интересно...
«Существует очень мощная Сила, которой до сих пор наука не нашла официальное объяснение. Это Сила включает в себя и управляет всеми остальными явлениями, работающими во Вселенной. Эта Вселенская Сила - ЛЮБОВЬ…
Любовь есть Бог, и Бог есть Любовь. Эта сила всё объясняет и дает смысл жизни. Это переменная, которую мы игнорировали слишком долго, может быть, потому, что мы боимся Любви...
Только через Любовь мы можем найти смысл в жизни, сохранить мир и каждое разумное или чувствующее существо, помочь нашей цивилизации выжить».
Из письма Альберта Эйнштейна к дочери Лизерл.
КНИГА 1
ЛЮБОВЬ И МИРЫ
«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.
Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви - то я ничто.
И если я раздам всё имение мое и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.
Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится.
Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится.
Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое.
Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицом к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно, как я познан.
А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше».
Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла, глава 13.
«Существует очень мощная Сила, которой до сих пор наука не нашла официальное объяснение. Это Сила включает в себя и управляет всеми остальными явлениями, работающими во Вселенной. Эта Вселенская Сила - ЛЮБОВЬ…
Любовь есть Бог, и Бог есть Любовь. Эта сила всё объясняет и дает смысл жизни. Это переменная, которую мы игнорировали слишком долго, может быть, потому, что мы боимся Любви...
Только через Любовь мы можем найти смысл в жизни, сохранить мир и каждое разумное или чувствующее существо, помочь нашей цивилизации выжить».
Из письма Альберта Эйнштейна к дочери Лизерл.
Ловцы
Он не знал, сколько ему витков.
Да и зачем их считать, эти витки? Это человек отмечает завершение каждого прожитого им года-витка как невероятно важное событие. Причём, чем больше было этих витков, тем ему грустнее. Какой в этом смысл?
Хотя он ещё помнил времена, когда и сам считал свои витки. Тогда таких как он, разумных головоногих моллюсков, на этой планете было много. И тогда обретать индивидуальность каждому помогало не только имя, выбор которого был ограничен историческими традициями и фантазией родителей, но и число витков прожитой им жизни, то есть – возраст индивида. Допустим в твоём окружении несколько Саанэнов, но они рознились как именами родителей, так и числом витков. Так и говорили – Саниэн, Моонов сын, который четырёхсот витковый: Саниэн Мо мэ ти-тан го. А сейчас его имя было просто Оуэн. Безо всяких «го». Да и родителей своих помнил только он. А называть его, как бы то ни было, было некому. Хотя имя это всё что осталось ему от той давней, очень-очень давней, жизни. А число его личных го выросло невероятно… Да и зачем их считать, эти го, если отличаться этим уже не от кого? Ни одного Оуэна на планете - впрочем, как и Саниэна, больше нет. Когда-то ему было пятьсот тысяч витков – Оуэн мэ до-мэн го, но он уже давно сбился со счёта этих го…
«Почему Творец дал мне такую длинную жизнь? – снова спросил себя Оуэн, сидя в пещере, расположенной неподалеку от южного острова. Название которого он знал, но принципиально не употреблял. В те давние времена на этой планете не было островов. Почти что не было. Да они и не играли никакой роли. – Зачем я вообще живу? – спросил он себя и виновато покачал головой, устыдившись. - Опять хандрю? Это недостойно звания морского философа, каковым я себя считаю. Я ведь догадываюсь – зачем? Мне, как и каждому мыслящему существу, надо постигнуть смысл жизни, познав вселенскую мудрость и научиться воспринимать все перипетии судьбы с философским спокойствием. А также - быть благодарным Творцу за то, что Он дал мне так много времени для постижения вселенских истин. В моей жизни есть смысл. А одиночество…что ж - путь философа всегда одинок и тот, кто уходит далеко вперёд, не имеет попутчиков. Путь философа, это путь сильных. Будем считать, что я сам добровольно избрал его. Но как же он труден! – не удержавшись, снова вздохнул он. - Я ведь начал его так давно и совсем в ином мире – ещё в Великом Океане, моей прародине. Мировия - нарекли его люди, обнаружив древние знаки его существования. Мы же называли его Тоо-Тэто-Кан - Великий и Могучий Поток. Потому что наш Океан был живым и постоянно двигался. Когда-нибудь я, наконец, уйду я в бескрайний Океан, туда, куда ушёл весь мой род. И он будет из Света - Иной Океан. Хотя я только догадываюсь, каков он и что там будет, за гранью. Мои соплеменники говорили, что в Океане Света, объединившись с Творцом, каждый из нас постигает Истину. И всё тайное и вечное, что сейчас сокрыто за границами материального, станет явным. Как радостно мне будет узнать его и понять то, что влечёт. И что мучает меня здесь: каков смысл существования, каковы законы мироздания, как возник этот мир и каковы истоки и цели возникновения вселенных... Но я всё ещё здесь. И, наверное, мне сначала надо постараться понять и осмыслить всё это самому. А иначе – зачем Творец подварил мне столь долгую жизнь? Она так одинока и печальна, - Оуэн снова вздохнул. – Мне надо учиться быть беспристрастным. Ведь Истина даётся лишь смиренным. А это не просто. Ведь каждым существом, живущим по законам этого мира, управляет инстинкт самосохранения. Он и внушает ему постоянную тревогу - чтобы дать возможность выжить здесь, среди меняющихся энергий, и быть в безопасности. Поэтому, наверное, я так и не научился полностью нейтрализовать эту тревогу за свою жизнь. Разве что вот тут, в тишине пещеры, где в безопасности так легко думается о смысле жизни, я вне эмоций. Но какова в этом моя заслуга? Ведь находясь за пределами этой самой жизни – отстранившись, многое видишь в ней по-другому, искажённо. Что-то теряется из истины. И где же правда? Как её постичь, отключив эмоции? Но и здесь мне иногда это удаётся – свести два мира воедино. Потому что я морской философ и постоянно к этому стремлюсь. Сила намерения - великая сила, она помогает преодолеть косность сознания и влияние чувств. Когда имеешь возможность их отключить»…
Но сегодня Оуэн, гигантский морской спрут, сидя в своём надёжном и тихом укрытии, был встревожен. Для этого была серьёзная причина - он совершил ошибку. Что само по себе, конечно, бессмысленно - ведь прошлое уже совершилось и тревожится о нём не разумно. Надо бы это принять со смирением, ибо ничего исправить уже невозможно. Но он, хоть и был философом, увы, ничего не мог с собой поделать.
Вчера он не завершил достойно танец Полнолуния, Танец Сфер, и не послал вселенной символ спирали - знак его беспредельной благодарности за своё существование. Так, согласно древним традициям, было заведено ещё его предками с незапамятных времён. И Оуэн, сколько себя помнил, ни разу этого правила не нарушил. То, как невежливо он прервал контакт с небесными сферами сегодня ночью, недостойно древнейшего существа планеты. А, кроме того, это может внести дисбаланс в его физические и духовные силы. Возможно, что его сегодняшнее уныние и есть последствие этой ошибки. Единственное, что служит хоть каким-то оправданием - ему помешали это сделать. До древних ли традиций ему было, когда под вопросом была его жизнь?
«Хотя и это меня не оправдывает, - вздохнул Оуэн. - Отнять или оставить мне жизнь – это не в моей воле, а в замыслах Творца».
Оуэн с недоумением покачал головой, заново осмысливая события сегодняшней ночи.
Этого Полнолуния спрут Оуэн, как и всегда, впрочем, ждал с радостным возбуждением. Танец Сочетания Небесных Сфер в Ночь Полнолуния был лучшим моментом в его однообразном существовании. К тому же, восполняя его силы, это действо позволяло ему сохранять бодрость и активность до следующей такой же волшебной Ночи.
Дождавшись момента, когда Луна окажется в зените, Оуэн плавно включился в мощный Поток Света и Мудрости, полившийся на мир с небес. Космический спутник Земли, оптимально приближаясь к планете раз в месяц, давал импульс всему живому на планете к новому росту, восполняя энергию и синхронизируя ритм с солнечной системой и всей вселенной. Древние знали это, а нынешние забыли. Кроме, может, самых чувствительных существ.
Оуэн, радостно поприветствовав с помощью древних символов сияющую Сферу Луны, ликующе закружился в Танце, с отточенным за тысячелетия мастерством демонстрируя вселенной универсальные знаки, соединяющие его с мирозданием. И сочетающие его биополе с невероятным потоком чистой энергии Космических Сфер и с их гармоничными колебаниями. Вот он уже ощутился себя среди звёзд и планет, среди невероятных галактик и туманностей...
Но вдруг в окружающем пространстве что-то случилось…
Оуэн с удивлением увидел рядом со Сферой Луны ещё одно небесное светило – огромную Сферу, полыхающую зелёным светом. Оно изливало такую мощь, что Оуэн, ощутив дисгармонию энергий, растерянно замер…
И тут в его большой голове прожужжал нагловатый человеческий голос:
- Вот он, монстр! Танцует под Луной! Ишь, как колбасит его! Я же говорил, что это гигант? Музей отвалит нам кучу денег!
«Музей?»
Перед мысленным взором Оуэна вдруг пронеслась странная картинка: ряд безводных помещений, в одном из которых его гигантская туша торчит на постаменте, лишенная внутренностей, и – о, ужас! мозга! - набитая какой-то сыпучей субстанцией. А рядом стоит множество таких же несчастных выпотрошенных существ, вокруг которых бродят люди! Некоторые, с ужасом таращась на него, брезгливо говорят: «Вот ещё одно чудовище! Какой жуткий монстр!»
- Отличный экземпляр Octopus vulgaris! Или, скорее – Giant Octopus, гигантский криптит, - шелестел тем временем в рацию другой, довольно занудный голос. – Ну, Мэйтата! Удивил!
– Давай, хватай, Стивен! Чего телишься! – зажужжала беспардонная радио-речь другого ловца. - Кидай сеть, пока он не улизнул! Эх, ты, раззява! Лови его!
Но Оуэн был уже далеко. Он ловко «улизнул» от Стивена с Мэйтатой, применив один фокус: создал в пространстве иллюзию своего тела, а сам тем временем дал дёру. Это было просто. От пребывания на большой глубине его чернильный мешок изменился и теперь был наполнен светящейся флуоресцирующей жидкостью. Её-то он, придав ей свой облик, и выбросил наружу. А сам, став почти невидимым, мгновенно опустился вниз, во тьму. И сеть, наброшенная на этот обманчивый силуэт людьми, прошла сквозь него, лишь разбросав вокруг флуоресцирующий состав и ослепив незадачливых ловцов.
Раздалась злобная ругань Мэйтаты и разочарованные стоны Стивена. Но Оуэн, включив реактивный режим, уже мчался к своей пещере. Влетев туда, он забился в её самый дальний угол и замер. Все его три сердца были готовы выпрыгнуть наружу, а древнее тело гигантского криптита от пережитого страха было почти белым. Но, главное – чтобы оно не было алым.
Он уже давно не позволял себе алой окраски – признака сильных и неуправляемых эмоций. Но и белеть - стыдно...
«Меня, древнее существо, выпотрошить? За что? Хотя и из отряда Giant Octopus, - гигантский осьминог, Cephalopoda – головоногие, подотряд Cirrina – глубоководный, если уж быть точнее. И использовать благородную учёную латынь. Это вам не Protozoa - простейшие. Но не монстр! Я не только тело, но и разум! Я - мирный морской философ! - бормотал он, постепенно розовея. Однако тут же придя в себя, Оуэн застыдился себя. – Но неразумное поведение людей не должно меня так нервировать. Они же ещё дети. И неужели я ещё так держусь за свою древнюю жизнь?- вздохнул он. – Возможно, вариант попасть в компанию вполне приличных реликтов, – не самый плохой. Они бы с удовольствием слушали мои истории о древних мирах и сокровенные философские выводы, наверняка считая, что я просто сошел с ума из-за психологической травмы. И относились бы с сочувствием. - Оуэн, расслабившись, раскинул руки и удобно уперся ими в стены. Надо отдохнуть - пережитое волнение всё ещё давало о себе знать. - Иногда я и сам не знаю, для чего живу? – думал он, смежив зрачки. - Мне ведь даже некому пожаловаться на действия Стивена с Мэйтатой, ловцов музейных редкостей. Но моя никчёмная жизнь мне почему-то ещё дорога. И я всё ещё надеюсь, что она дана мне Творцом для каких-то важных целей. И не Мэйтате со Стивеном её отнимать! – отголоском проявил себя глупый гнев. - Да ведь они и так остались ни с чем. Стоит ли сетовать? А жаловаться, кому бы то ни было, вообще непродуктивно! – думал Оуэн, постепенно засыпая. - Это почти что сдаться. А я должен оставаться бодрым - чтобы жить за весь свой род столько, сколько позволит Творец. И буду бороться за свою жизнь всегда. Ведь она – Его великий дар, - Оуэн снова приоткрыл зрачки. Он всегда думал о важном, когда хотел привести свои мысли и чувства в порядок – чтобы заново расставить все приоритеты. - Такому гиганту, как я - Giant Octopus, и цели под стать великие. Например – постичь законы и Истину Творца, как ни кощунственно это звучит от такого, как я монстра, - усмехнулся он. – Чтобы совершить путешествие в неизведанное. В будущее, например, которое таит в себе так много нового и прекрасного. Хотя, куда уж дальше-то путешествовать? – опять усмехнулся он. - И так уже сквозь сотни веков прошёл, так что и рядом уже никого не осталось. По крайней мере, я должен думать, что это имеет смысл! - опять попытался он себя приободрить. - Иначе... сам полезу в сети Мэйтаты. А это неразумно и недостойно реликтового существа. Я – морской философ! Любящий мудрость, по латыни. Я изучаю то, что ускользает от других – великую нить времён! Хм! Когда, конечно, самому удаётся ускользнуть от преследователей. Или - "улизнуть», - хмыкнул он.
И Оуэн понял, что стресс, наконец, преодолён. Именно смех помогал ему в любых обстоятельствах обрести равновесие. Сузив зрачки, Оуэн положил голову на руки и задремал…
Но одна рука с отдельным, стационарно работающим в ней мозгом, даже во сне продолжала внимательно ощупывать пространство вокруг – чтобы подстраховаться от внезапного нападения мурен, мечтающих отхватить от тела морского философа лакомый кусочек. Хотя он, даже будучи в панике, успел завалить вход камнем. Но осторожность никогда не повредит. «Опасность, всюду опасность! Но я держу всё под контролем!» – посылала конечность сигналы в его мозг. И Оуэн мысленно похвалил её. Ничего, пусть сигналит. Такова задача восьми автономных участков его мозга, расположенных в гибких и умелых конечностях, обладающих даже обонянием – быть настороже, ведя дозор. Их цель – защитить основной мозг, находящийся в голове криптита от неожиданностей и опасностей, чтобы он не отвлекался на мелочи и, соблюдая спокойствие, вовремя сортировал сигналы, поступающие от внешнего мира.
«Надо выспаться, - плыли в нём мысли, - и набраться сил перед дальней дорогой… Какой ещё дорогой? – встрепенулся Оуэн, открывая зрачки. И согласился с ним: - Ах, ну да, правильно - надо отсюда уходить. Опасность извне не исчезла. Стивен с Мэйтатой где-то здесь».
Оуэн всеми своими многочисленными нейронами чувствовал, что ловцы не успокоятся. Придётся, наверное, и вправду, искать другое место обитания, не то можно угодить к реликтам. «Как? – пожаловался его основной не дремлющий разум. - Я, древнее мыслящее существо, гожусь лишь на то, чтобы стать всего лишь ёмкостью для сыпучего вещества? А, вспомнил, как оно называется – опилки, крошки от их деревьев. Смешно. «Музей отвалит кучу денег», - так сказал Мэйтата?» - вспомнил он. И вздохнул: Деньги… Древний божок людей…»
Власть денег над людьми Оуэн хорошо знал. Он ведь с начала человеческой цивилизации наблюдал за ними. И мог легко проникать в их не слишком высоко развитое моно-сознание –способности к телепатии у его сородичей были врождёнными. А деньги – мера обмена товарами - для людей были очень важны всегда. Даже когда это были всего лишь продукты или шкуры животных.
«Разве может быть мера ценностей важнее самих ценностей? Например – жизни этих животных?» – в полудрёме вздохнул криптит.
Сам человек, приобретая тем или иным путём много денег, редко становился от них лучше. Чаще наоборот – он делался жадным и безжалостным, считая себя выше других. И ему хотелось иметь их всё больше. На протяжении истории человечества эквивалентом обмена были: продукты и шкуры, ракушки и бусы, минералы и металлы, а потом даже маленькие клочки бумаги - вексели, едва ли пригодные ещё на что-либо. А с недавних пор деньги людей стали и вовсе невидимы. Это были всего лишь символы в машинах кровеносной банковской системе, основе человеческой цивилизации. Полный абсурд! По сути, жизнями миллиардов людей управляли закорючки с нолями. И за эти нули люди были готовы на любое преступление...
«Что такое ноль? – приоткрыл Оуэн зрачки. – Ничто. Дырка, пустота в пространстве, которая играет какую-то роль, лишь, если рядом с ней есть хотя бы мизерная единица. И в зависимости от того, куда человек помещает этот ноль - впереди единицы или за ней – значение нуля мгновенно возрастает. А если за единицей повторить эту пустоту многократно, то она раздувается до невероятных размеров: тысяча, миллион, миллиард… Дурная бесконечность с мизерной циферкой в начале. Какой в этом смысл? Ведь вселенная порождает только реальные вещи и даёт человеку всё нужное без меры, не ожидая от него оплаты нолями. Хотя, чего уж, нулями он и платит, считая единственным хозяином вселенной и потеснив на планете все прочие формы жизни. Боюсь, вселенная скоро, исчерпав выданный человеку кредит доверия, в очередной раз переставит все нули - которыми он так раздул значение собственной единицы - вперёд него и превратит его в мизер. Как это уже было не раз. И отправит в начало Эволюции. И тогда шкала ценностей на планете вновь поменяется, оставив лишь реальные величины. Возможно, на этот раз другой Вид займёт первенство в этойшкале. - Оуэн усмехнулся: - Что-то я сегодня не в меру строг. Не из-за Мэйтаты же? Никто не знает, когда и как Творец решит судьбу человека. Возможно, он ещё образумится, вернув долги миру, благодаря которому существует. И его значимость. Да - пусть всё идёт, как идёт, и будет, как будет - как говорят мудрецы! Лучше я подумаю, как мне быть дальше? – вздохнул он. - Шкалу ценностей Стивена с Мэйтатой легко определить. Я для них и есть тот самый ноль. Добавленный к единице Стивена, я увеличу его значимость, как учёного. А к единице Мэйтаты - его статус в деревне. Здесь, по сравнению с человеком, моя роль – ноль и явно не в мою пользу, - усмехнулся он. – Никто не поставит меня вперёд человеческой единицы. Впрочем, как и любое другое существо на Земле».
Оуэн всегда старался держаться от людей подальше. Лишь эйфория Танца Сфер двух светил лишила его бдительности и помешала избежать серьёзной опасности. Хотя нет, скорее - инцидента. Он, Giant Octopus - гигант моря, порвал бы их сети в клочья. Его паника была неразумной и возникла лишь от неожиданности.
«Но я ведь осьминог, а для нас характерна некоторая… эмоциональность, - попытался оправдать себя Оуэн. – Надо было просто использовать телепатию и внушить им, что я, например - китовая акула, которая их сетям не по зубам».
Оуэн, как и некоторые другие животные на Земле, был телепатом. Он мог даже проникать в ИПЗ - Информационное Поле Земли и узнавать жизненную историю любого существа. Не секрет были для него мысли и судьбы двух этих ловцов.
Один – Мэйтата, местный темнокожий рыбак, был ловцом жемчуга и изменчивой удачи. Он жил в бедной деревеньке на острове, мечтая разбогатеть и уехать в большой город. Жаль только, что он не имел для этого никаких талантов, кроме непомерного бахвальства. Гигантский осьминог, которого он случайно заметил при сборе раковин на большой глубине, мог стать его выигрышным билетом в счастливую жизнь. И показался ему настоящим монстром из легенды, подобным древнему спруту Туму Раи Фенуа, который поддерживал небо после сотворения мира высшим африканским богом Тангароа. А главное - на нём можно было заработать неплохие деньги! Мэйтата потом специально съездил в прибрежный город на материке, где по слухам один гринго, заезжий учёный, скупал у населения всякие морские диковины. Звали его Стивен Смит. Он с восторгом отнёсся к рассказу Мэйтаты о гигантском осьминоге. Чего он, глупец, даже не скрывал. И тут же взялся снарядить шхуну для его поимки. Мэйтата сразу перестал уважать этого глупого гринго за полное отсутствие у него хитрости и деловой хватки. Ему бы напустить на себя важности и презрения, пару раз отказать, а потом хорошенько поторговаться с Мэйтатой. По крайней мере, сам Мэйтата, считающий себя очень неглупым малым, именно так и поступил бы. А гринго, даже не торгуясь, сразу согласился на все его условия. Если Мэйтата, конечно, не соврал насчёт размеров осьминога. А он - в данном случае - не соврал. Хотя сам африканский бог Ньянкупонг не возражал бы, если б Мэйтата хорошенько одурачил этого глупца, возомнившего себя великим учёным. Мэйтата ликовал от своей удачливости, хотя, конечно, как всякий умный человек, Стивену этого не показал. Даже наоборот, как уважающий себя человек – скривился, сделав вид, что расстроен тем, что сильно продешевил. И ещё раз хорошенько с ним поторговался - чтобы поднять свой статус. И – кто б сомневался! - выбил из пустоголового гринго хороший аванс. И мог бы на этом и скрыться. То-то в деревне смеялись бы! Но деньги ему были очень нужны.
Мэйтате нравилась Нкиру – самая красивая девушка в деревне и даже племянница вождя. Нужной суммы, чтобы купить стадо коров - на выкуп этой невесты, у него не было и никогда не будет. Поэтому он надеялся просто выманить Нкиру с собой в город. И там уже жениться. Или уж как получится. Если прокормить её не удастся, тогда уж пусть сама о себе, да и о нём, заботится – в городе это легко, пока девушка красива. Мэйтата уже всё продумал, оставалось только добыть денег на первое время. Родители Нкиру – весьма уважаемые в деревне люди, не ставили этого босяка ни в грош и не отдали бы за него дочь, даже если бы он пригнал это самое стадо в счёт выкупа. И правильно бы сделали - у Мэйтаты неважное будущее, как предчувствовал Оуэн. Этот Мэйтата не был хозяином - ни себе, ни своему слову.
Другой ловец, гринго Стивен Смит, был относительно хорошим человеком. Ведь вряд ли этот эпитет можно применить к учёному в человеческой цивилизации. Их учёные, как правило, мыслят умом, полностью отключая при этом сердце. А это сильно высушивает душу. Они, скорее, приборы, чем люди. Проникая умом на разные глубины бытия и оставляя незадействованным сердце, учёные становятся лишь генераторами идей или заблуждений. Для этого и живут. Но у Стивена есть семья, которую он действительно любит - жена Кэтрин и двое маленьких детей: Энни и Том. В остальном Стивен всецело посвятил себя науке, так называемой морской биологии – ихтиологии, малакологии, а также тевтологии, изучающей моллюсков. И достиг в этом определённых успехов, даже получив какие-то научные титулы и степени, которые были лишь несущественной добавкой к его всепоглощающей тяге к познанию моря и его обитателей. Одно Оуэна удивляло и смущало – зачем Стивену, чтобы изучить какую-нибудь селёдку, надо её обязательно сначала убить? Неужели мёртвая селёдка ему больше о себе расскажет? Ведь все её жизненные процессы при этом угасают, а для её изучения остаётся лишь незначительная биомасса. Истоки жизни селёдки гораздо сложнее, а биомасса - лишь слабая тень живого существа. Оуэн в своё время тоже был учёным-биологом и всегда изучал жизнь различных существ во всей её полноте, никогда не причиняя им – венцу Эволюции - вреда. И почему Стивен при этом так презирает её? Иначе его отношение к изучаемой селёдке и не назовёшь. Он полностью отказывает ей в интеллекте! Да, он невысок, этот селёдкин умишко, но она же старается - изучает жизнь, тысячи лет эволюционно приспосабливаясь и стремясь больше узнать о жизни, строит планы, вынашивает икринок-детей. Радуется жизни, в конце концов. И, по крайней мере, никого не убивает из любопытства. Самое непостижимое для неё, наверное, то, что убивая её, Стивен даже не голоден. Это бы она простила - такова жизнь. А любопытство… Просто чтобы отметить, сколько весит её икра, не рождённые мальки, и выбросить всё это потом за борт, потому что воняет… Странно это. Никакая наука этого не стоит. Оуэн в свою бытность учёного так не поступал. Изучая, он оберегал и защищал тех, кто, как и он, шёл по пути Эволюции, обитая рядом с ним, деля одну планету и помогая ему познать мир. Достойно ли такое поведение, как у Стивена, звания учёного? Или же – представителю господствующего Вида? Нет, конечно! И всё это потому, что он сам ещё ребёнок, возомнивший себя взрослым, и ломающий всё, до чего дотягиваются его любознательные руки.
Оуэн мог бы многое рассказать Стивену Смиту. О том, как рождался заново этот мир, как восстанавливался. И какой неимоверно длинный и нелёгкий путь прошло каждое существо на этой планете, - от бессмысленной клетки до красивого и сложного создания, минуя для этого невероятно много стадий развития и преодолевая опасности. Каждое такое творение - это триумф неутомимой Природы и Эволюции. Можно ли относиться к нему пренебрежительно? Да, никто не отменял еду - это также закон Природы и его пищевых цепочек: одни помогают выжить другим. Но всё должно быть разумно - в пределах необходимого и достаточного. А у человека наука сродни варварству дикаря – разобрал по винтикам и выбросил, потому что, став разобранным, всё теряет смысл. Сам этот мастер-ломастер такого чуда уже никогда не сделает. Потому что не понимает, как оно устроено.
И перед взором Оуэна вдруг пошла череда разнообразных Видов – от простейших до самых сложных. Все они были прекрасны и добры, потому что вспомнили, зачем пришли в этот мир…
***
Оуэн открыл зрачки. Кажется, он, всё же, уснул. Наступал вечер. Кстати, надо бы подкрепиться, а то вчера он даже забыл о еде.
Оуэн не помнил, с каких пор он перестал употреблять в пищу живых существ - рыбу, крабов и прочую живность. От рождения, как и его предки, питающиеся искусственными смесями, приготовленными из полезных растительных и минеральных компонентов, он был вегетарианцем. Необходимость стать хищником появлялась вынужденно – ему надо было выживать. Хотя для него было очень непросто есть живых существ, мыслишки которых он телепатически слышал. Пришлось учиться ставить на свои чувства и внутренний слух блок, что для истинного учёного подобно слепоте. Ведь он любил эти создания, такие разнообразные, по-своему красивые и разумные - соответственно достигнутой ими степени совершенства. Истинным избавлением для него был момент, когда Оуэн обнаружил, что стаи мельчайшего планктона тоже годятся ему в пищу. Планктоновая диета помогла ему вернуть самоуважение. И слух.Фитопланктон, зоопланктон, как ибиопланктон прекрасно насыщали его. К тому же, голос этих маленьких существ был тих, а эмоции невнятны. Эти огромные стада планктона, конечно же, обладали неким коллективным разумом - хотя и довольно невысоким, и потеря тысячи-другой особей не наносила ему вреда. Он договорился.
Оуэн, выбравшись из пещеры через узкий лаз, прикрыл его камнем - чтобы в его жилище никто не пробрался и не затаился там, и медленно побрёл вдоль скалы, прячась за её уступами. Он уже слышал дружный и слаженный шум стаи планктона, состоящей из миллионов мельчайших созданий. Сейчас он подкрепится, а потом подумает, что же делать дальше?
И вдруг Оуэн, покрывшись пупырышками, всей кожей почувствовал опасность. Прислушавшись, он понял, откуда она исходит. Там, наверху стояла шхуна, на которой происходила какая-то неприятная суета. Да, так и есть!Это неугомонные Стивен и Мэйтата готовят ему очередную каверзу - спруту Туму Раи Фену и Giant Octopus, монстру. Сосредоточенно налаживают водолазное снаряжение, сворачивают сети, регулируют лебёдку. Спорят – выдержит ли она вес такого гиганта. На этот раз они решили выйти на подводного зверя во всеоружии. Прислушавшись, Оуэн с тревогой почувствовал, что это ещё не всё - сплавав в порт, ловцы приготовили ему новую каверзу, на которую гринго Стивен возлагал особые надежды, а Мэйтата тем более. Так, так - ага… Вслушавшись, Оуэн понял, что этот прибор, способный прощупывать рельеф морского дна с помощью особых лучейуже подбирается к нему. Оуэн услышал и его название - сонар бокового обзора. А в информационном поле он с-читал, что сонар работает по принципу: излучая звуковые сигналы, улавливает ответные, отражающиеся от дна и крупных объектов, находящиеся на расстоянии до километра. И рисует на экране чёткий контур, на котором он – Giant Octopus, конечно же, обозначится. В настоящий т коварный луч сонар уже шарит по дну рядом с ним. Вот-вот нащупает криптита, мирно пробирающегося по дну к стае аппетитного планктона.
Оуэн отреагировал мгновенно.
Он резко выпустил реактивную струю и, резко сместившись в сторону, прижался к скале. И, предательский невидимый луч проскользнул мимо. А он осел от пережитого волнения, снова побелев, как привидение. Оуэн был рад, что ему пригодился жизненный опыт, который он обрёл в те времена, когда от точного установления опасных мест, таящих излучение, зависела жизнь. Его и других…
«Да. Пора уходить отсюда! Я слишком стар. И игра в прятки уже давненько меня не забавляет, – усмехнулся Оуэн, распластавшись по камням. - Придётся уходить, не прощаясь, по-английски, - усмехнулся он. - Непонятно – почему по-английски, если не только человек, но и другие Виды часто действуют по этой поговорке? М-да. Тысяча метров… Долговато ползти, таясь от сонара. А если прямо сейчас попытаться? – вдруг осенила его идея. - Жаль, что я мало практиковался в магии. Получится ли? Надо вспомнить, как это тогда произошло? Как я «улизнул» от акул?»
Оуэн уселся поудобнее среди крупных камней и попытался восстановить события того дня. Он ведь так и не понял, как произошёл тот фокус. Иначе происшедшее и не назовёшь. Но разгадать это сейчас стало просто жизненно необходимо…
Магические фокусы
Оуэн вспоминал тот день, стараясь не упустить из него ничего:
Тогда его шансы уйти от стаи акул были равны тому самому нулю. Без всяких единиц.
Оуэн, выбравшись к вечеру из пещеры, не спеша брёл по дну, ища сигнал отдрейфовавшей невесть куда стаи планктона. Он был погружён в философские размышления. Делается это просто: берёшь интересующее тебя понятие или явление и начинаешь о нём философствовать. Иногда приходят очень занятные мысли. Но тогда философствования Оуэна были прерваны появлением белых акул, выскочивших из-за дальней скалы. Две свернули, отсекая ему путь назад, к спасительной пещере, а две ринулись ему наперерез. Криптит не почувствовал опасности заранее, по агрессивному запаху, исходящему от них потому, что задумался. Да и привык, что округа безопасна. Наверняка, залётные. И это были настоящие морские убийцы, а не какие-нибудь Стивен с Мэйтатой с сеткой для ловли селёдок. И всё же Оуэн сумел быстро отреагировать. Мгновенно выпустив реактивную струю, он помчался к скальной гряде сбоку, зная, что там есть пещера с узким ходом. Он как-то случайно её обнаружил. Теперь она его выручит.
Но обманулся. Приплыв к ней, Оуэн её не обнаружил входа. Он исчез под завалом. Такое бывает – сейсмические подвижки. А над тем местом навис широкий козырёк, под который с разбега поднырнул осьминог. Теперь он перекрывал ему путь верх. Назад тоже нельзя - акулы, окружив, приготовились его атаковать. Оуэн угодил в ловушку. Но он решил задорого отдать свою древнюю жизнь, и, развернувшись, выставил конечности. Но долго повоевать ему не удастся. С одной или двумя он бы справился, но не с четырьмя.
Оуэн вспоминал, как он прикрыл зрачки, чтобы не видеть кровожадные морды акул, обступивших его. продолжая лишь слышать их ликующие мысли о скором обеде. И с отчаяньем подумал о своей пещере, которая тогда была так далеко от него: «Эх! Если бы сейчас я был там! А не здесь!» «Да-да, именно так: «Если бы сейчас я был там!» - повторил он. И вдруг что-то вокруг него изменилось. Исчезли акулы, вернее - их запах. Как и их плотоядные эмоции. В чём дело?
Оглядевшись тогда, Оуэну обнаружил, что находится … в собственной пещере! Как и почему это произошло, Оуэн не смог понять ни тогда, ни потом.
«Я уже умер?» - удивлённо подумал в тот момент Оуэн.
Но перед смертью он должен был ощутить хоть какую-то боль, но этого не было. Или просто уснул и видел сон? И тут он услышал, как вдалибеснуются акулы:
- Куда он делся? Это ты его упустил! Нет, ты! У, гад! Загрызу!
Оуэн с радостью и недоумением наблюдал издали за их суетой. Акулы обшарили тогда каждую щель. Как будто гигантский осьминог мог вдруг превратиться в морскую змею. От ярости передрались между собой. Не могла же их аппетитная добыча вдруг растаять? Не почудился же он им? Но их мозг был слишком мал, чтобы вмещать в себя столь странные мысли, и акулы, переключившись на более привычное дело – уплыли на поиски очередной жертвы.
Оуэн, не найдя объяснение случившемуся и пытаясь разгадать эту загадку, даже заглянул в ИПЗ. Он обозначил это, как внезапное перемещение предмета в пространстве. И нашёл.
Такие явления можно было разделить на четыре категории:
1-якатегория. Бывали случаи, когда в экстремальных ситуациях некоторые существа обретали невероятные способности, совершая гигантские прыжки, развивая запредельную скорость, поднимая неподъёмные тяжести, за короткий срок, преодолевая огромные расстояния и в одиночку побеждая множество врагов. Опасность пробуждала в них некие силы и умения, о которых они сами раньше не подозревали.
Но Оуэн, сбежав от акул, даже не пошевелил ни одним щупальцем и ни одним присоском на них. Он не дрался с акулами. Никуда от них не убегал. Просто неведомым образом мгновенно переместился на тысячу метров в сторону своей пещеры. Так что этот вариант не подходил.
2-я категория. Имелись люди, называющие себя престидижитаторами, фокусниками и иллюзионистами - от слова: иллюзия, обман зрения, хитрая манипуляция – которые совершали чудеса с предметами и живыми существами, создавая иллюзию их невидимого перемещения. Происходило это благодаря наработанной ловкости рук фокусника и специальному оборудованию, скрывающему его манипуляции. Совсем как это произошло с ним, гигантским криптитом, внезапно исчезнувшим из кольца акул. Но где же тогда был сам фокусник и его оборудование? Оно ведь должно было иметь приличные размеры, учитывая вес и размеры криптита.
Нечто подобное такому обману зрения делал и сам Оуэн, выбрасывая светящийся состав, а сам тем временем унося подальше ноги. Это был его личный наработанный и оборудованный чернильным мешком фокус. Но в данном случае он в нём не участвовал.
Так что и этот вариант тоже отпадал.
3-я категория. Есть люди, именующие себя магами, экстрасенсами, колдунами, знахарями, ведьмами. На протяжении всей истории человечества о них сложено множество легенд, сказок и баек, уверяющих, что они без всякого оборудования могут лишь усилием мысли поднимать и перемещать предметы. Или даже себя самих. В современных фантастических романах этот феномен назывался телепортацией. Обычно такие способности магов бывали врождёнными. Но маг способен был их развить или значительно усилить. Для этого он начинал прак-ти-ко-вать- ся. То есть - упорно тренировал себя, начинал с малого – поднимал взглядом шарик или коробок спичек, постепенно наращивая вес предмета и свою магическую силу. В итоге это практикование иногда увенчивалось успехом.
«Не мог же я без прак-тико-вания поднять и кинуть свою многотонную махину сразу на километр? - усмехнулся спрут. - Или мог? Неужели я маг?»
Но, как правило, маги и колдуны это очень неприятные личности. Поскольку чаще всего используют свой дар для самых неблаговидных целей – обретения власти, личного обогащения, причинения вреда соплеменникам. А он, Giant Octopus, и малька не обидит. Да и власть ему не нужна. Кем стать? Морским владыкой? Так уже есть – Нептун. Хватит уже.
«Может, я просто не пробовал? – с иронией подумал тогда Оуэн. - Надо бы проверить».
И проверил. Для начала он попытался усилием мысли приподнять валяющуюся неподалёку ракушку. Но упрямая ракушка, как он ни старался, даже не шелохнулась. Выходит – никакой он не маг.
Оуэн тогда сам себе показался смешным: сидит гигантский древний реликт и пучит глазки, пытаясь согнать с насиженного места бедную ракушку. Глупо это! А что если его магические способности проявляются только в стрессовых ситуациях? Как в первой категории чудес? И что? Не искать же акул, снова нарываясь на неприятности? Даже ради научного эксперимента ему этого не хотелось. Оуэн поёжился. Нет. От этих зубастых тварей лучше держаться подальше.
А может, просто место у заваленной пещеры было аномальное?
И это - в четвёртых. То есть – четвёртая категория чудес.
Давно известно, что на планете есть странные места с необъяснимой энергетикой и всякими казусами времени и пространства: тектонические разломы земли; турбулентные вихри источников; мегалиты, заряженные энергетикой аномальных месторождений; места неведомых древних Сил, история которых утеряна и рядом с которыми происходит всякая чертовщина - уж лучше держаться от них подальше. До этой поры он так и делал, хотя и знал некоторые. Например – глубоководный обрыв у Сопун-горы, где он когда-то жил.
Оуэн и эту версию проверил – побывал у пещеры. Ничего особенного. Место как место - ни разломов мантии, ни залежей металлов или урана. Даже козырёк обвалился, будь он неладен.
В общем, ничего так и не выяснив, Оуэн бросил попытки разобраться в этом фокусе с перемещением. Даже практиковать больше не пытался. А надо было.
Кстати, из-за всей этой суеты с ловцами и акульими воспоминаниями, Оуэн даже забыл про Жёлтую Звёздочку. Её появление в Ночь Полнолуния казалось ему теперь сном или трансом, вызванным неким небесным гало зелёного цвета. Его голова была напрочь забита мыслями о том, как поскорее унести ноги от Стивена с Мэйтатой и их каверзного сонара с боковым обзором.
«Но как же быть? Как отсюда выбраться незаметно длят сонара? - вздохнул Оуэн, прячась среди камней, мимикрировав под их цвет, и так и не добравшись до планктона. – Жаль, если сонар нащупает меня, древнейшего головоногого, нет, скорее – голово-рукого моллюска, мирно пробирающего перекусить, - посмеивался он, прислушиваясь к коварному попискиванию зловредного прибора наверху. -Может, начать практиковать прямо сейчас – с сонара? Чтобы потом закинуть его куда-нибудь подальше. Но, увы, это не спичечный коробок, быстро не получится.
И тут Оуэн вдруг решил попробовать практиковать с себя. Ведь один раз ему это уже удалось, может, и сейчас проявятся эти способности, просыпающиеся в стрессовых ситуациях?
«Я хоть и покрупнее сонара, но нахожусь гораздо ближе к практикующему, - усмехнулся он. - Вдруг получится? Итак, начнём!»
Оуэн прочно угнездился на камне и, прикрыв зрачки, сосредоточился:
«Так. Теперь надо всё сделать так, как тогда. И сказать ключевую фразу. - Оуэн сосредоточился и вдруг чётко представил себе местность, где когда-то жил. - Если б сейчас я был там!» - мысленно воскликнул Оуэн.
И внезапно почувствовал порыв холода, тисками сдавивший его…
«Что это?! – удивлённо огляделся он. И его взгляд уткнулся в … курящую Сопун-гору. – Неужели получилось?!»
Оуэн увидел, что сидит уже не на камнях у скалы, а на открытой площадке, на песке среди буйных зарослей водорослей. А вокруг него бодро плавали разноцветные стаи рыб.
«Вот это фокус! Ведь я подумал именно об этой местности! Я – маг?»
Но как получилось, что он за один миг перенёсся на тысячу километров? Однако ощущения подтверждали, что он оказался именно там, где хотел. Холод больших глубин, высокое давление и знакомый пейзаж – всё здесь было так же, как и пятьсот витков назад. Выходит, корабль с сонаром вместе с ловцами редкостей остались далеко. А Сопун-гора, как обычно мирно курящая чёрными клубами, вот она. А ведь, когда они расстались с ней, превратилась в грозный вулкан, рядом с которым, находясь в здравом рассудке, никто не пожелал бы оказаться. Оуэн, наконец, поверив в реальность происшедшего, вышел из ступора. И радостно подскочил.
«Слава Творцу! Мне опять удалось «улизнуть»! » - возликовал он.
От него тут же метнулась в сторону большая макрель.
«Что это за чудище? – прошелестели её испуганные мыслишки. – Откуда оно взялось? Хоть бы меня не схватило!» - И шустро удрала от него в густые заросли.
Оуэн усмехнулся:
«Кажется, Стивен с Мэйтатой тоже меня уже не схватят. Ловко я попрактиковался!»
И осьминог не спеша отправился в другую сторону.
«Пусть пугливая тётенька макрель не беспокоится за свою макрельную жизнь! – добродушно посмеиваясь, подумал он. - Пусть сегодня все живут и радуются жизни!»
***
Место, где таким необычным способом оказался Оуэн, было ему хорошо знакомо. Здесь, у подножия Сопун-горы, он мирно прожил когда-то около пятисот витков. И за струйки чёрного дыма, постоянно поднимающиеся из вершины, прозвал подводную сопку Сопун-горой. Люди называют такие подводные пики, дымящиеся из-за вялотекущей в них вулканической деятельности, чёрными курильщиками. Сейчас, уютно куря, Сопун-гора как бы говорила ему:
«Не бойся, гигантский спрут. Я уже не бешусь и здесь всё тихо, как и прежде».
«Оправдываешься за буйство? - хмыкнул Оуэн. – Надеюсь, на твоё благоразумие, - Гора в ответ лишь благодушно выпустила тёмный клуб и притихла. – То-то же!» - сказал криптит.
А ведь пятьсот лет назад эта гора, разбудив среди ночи грохотом местных обитателей, показала им свой истинный норов. Грозные силы, дремлющие до этого в её недрах, вдруг проснувшись, забурлили огненной лавой и, раскидывая огромные камни, превратили эту местность в ад. Вода и пепел вздыбилась на многие километры вверх, почва и камни превратились в стекло, местные обитатели - кто успел – покинули эту местность, стремясь оказаться подальше от пылающего варева. Оуэну повезло – ему подвернулась коряга, которую он оседлал. И, на волне цунами, он с комфортом промчался на ней тысячу километров, оказавшись у далёкого острова. Там, в его лагуне, он и прожил последние двести витков. И дальше бы жил, если б на его головоногую голову не свалились ловцы с сонаром. Как говорят моряки – анкерок им в бок. И вот, волею Творца, он снова у родной Сопун-горы. И здесь снова тишь и благодать. Как будто и не было того светопреставления, погубившего всю флору и фауну, а он будто и не уплывал отсюда, восседая на коряге, сопровождаемый грохотом и пламенем.
«Надо бы осмотреться, - решил Оуэн, отправляясь на обход вокруг Сопун-горы. Ему хотелось убедиться, насколько теперь это место пригодно для мирного проживания морского философа. М-да. Гора, как ни странно, стояла, как и прежде - не раскололась тогда на куски и не улетела в стратосферу. – Если б я лично не был тогда здесь во время катастрофы, то ни за что б ни поверил, что старик-Сопун способен такое выкинуть! - подумал Оуэн, бредя вдоль её подножия. И усмехнулся: М-да, удачный каламбур - уж выкинул, так выкинул! Вместе со мной. Еле ноги унёс!»
Оуэн убедился, что вся живность и растительность прекрасно здесь восстановились. Безмятежно покачивались многоцветные ламинарии, посидонии, зостера, макроцпистисы, порфира, фуксовые и красные водоросли; красовались пышные актинии и филлоспадикс. Всюду оживлённая суетились местные обитатели: проносились косяки разноцветных рыб – колюшка, морской конёк, рыба-игла, карась-барабан, сельдь, тунец – нет им числа,и стайки беззаботных мальков% по своим неотложным делам ползли куда-то по дну клешнястые крабы. Всё было как прежде и даже лучше.
Кажется, он, наконец, снова дома, а этих двухсот витков как не бывало…
Но что это? Невероятный голод вдруг охватил Оуэна. Он едва не потерял сознание. Такого с ним ещё не бывало. Ведь его подкожных жировых запасов хватало надолго и, медитируя и философствуя, он мог пару-тройку дней сидеть в пещере, не вспоминая о еде. Но только не сейчас! Казалось - если он в этот же миг что-нибудь не съест, то скончается на месте. Теряя над собой контроль, Оуэн пошарил руками вокруг себя и чуть не схватил подвернувшуюся рыбину. И – тьфу ты! – опять это оказалась всё та же любопытная макрель, увязавшаяся за ним подглядывать. Что это с ним? Негоже обижать новых соседей. Ещё прослывёт тут рыбоедом, разбегутся от него, нарушится мирная красота этого места.
«Никаких зверств! Я ем только планктон! – приказал он себе. И с отчаяньем воскликнул: Но где же он? Подайте сюда немедленно планктоновые стада! Если я сейчас же их не найду, то умру от голода!»
Но, успокоившись и прислушавшись, Оуэн с радостью обнаружил неподалёку жужжащую стаю планктона. Включив реактивную струю, он ринулся к ней. Тётя-макрель, тем временем благоразумно убравшаяся в заросли, увидев, что этот гигант всего лишь любитель планктона, снова осмелела и потащилась вслед за ним – не каждый же день здесь можно увидеть такого великана. Да ещё эдакого дураковатого – подпрыгивает, мечется туда-сюда. Рыбу не ест. Как с Луны упал!
Добравшись до планктона и вволю наевшись, Оуэн весело подмигнул макрели - теперь уже старой знакомой – с любопытством наблюдавшей заего трапезой, и направился вдоль горы – продолжать исследование местности, прерванное приступом аппетита.
Рельеф дна, из-за разлившихся потоков лавы, заметно изменился. А сама Сопун-гора, перебесившись, теперь стала более пологой. И даже спуск в глубоководную впадину - куда Оуэн так и не удосужился заглянуть, чувствуя там некую аномалию, заметно сгладился. И всё же, последствия той бурной вулканической эпопеи для постороннего взгляда были уже практически незаметны. Морская флора и фауна быстро освоили некогда сожжённую территорию. Мурен и акул раньше здесь почти не водилось. И есть надежда, что буйство Сопун-горы разогнало их окончательно. Непуганая макрель своим поведением эту версию явно подтверждала. Его прежняя пещера, конечно же, бесследно исчезла тогда в потоках лавы. Ещё бы! Но это не беда. Ведь новую ему долго искать не пришлось. Оуэн обнаружил на одном из её склонов отличную базальтовую пещеру, расположенную среди завалов вулканического стекла. На неё никто и не позарился, что и не удивительно – к стекловидным стенкам не прикрепишься – скользки и колки; икринки нигде не скроешь, поскольку ил почти отсутствует; и в стекляшки от врагов не зароешься. Да и рядом с пещерой на голом базальте также почти ничего не росло, не привлекая сюда мелкую живность, которой можно бы поживиться, аккуратно высунувшись из пещеры. Следовательно, она не интересовала и более крупных обитателей дна. А он с удовольствием здесь поселится – тихо и спокойно.
Оуэн очистил пещеру от острых осколков, натаскал и расположил вокруг неё огромные валуны – чтобы отдыхать, сидя на них, любуясь на округу. Да и маскировка для входа. Затем нашёл и притащил плоский камень, который прекрасно годился на роль входной двери. Заодно и внутри, в извилистом ломаном ходе, положил несколько плоских камней – закрываться в случае нападения внезапных мурен или иных хищников, охочих до его телес. Пещера стала уютной, чистой, и при этом сверкала, будто рубка лайнера. Ничего, жить можно. Оуэн за хлопотами даже забыл о коварных ловцах Мэйтате и Стивене, устроивших в его жизни такой переворот. Да и зачем их теперь вспоминать? Его приключений в тёплой лагуне как будто и не бывало. Всё началось заново, хотя и слегка на старом месте. Возможно, ему даже будет полезна эта встряска – засиделся, обомшел. Новый этап, новые ощущения. Да и стая планктона, обитавшая поблизости, была великолепна – гораздо аппетитнее прежней. Или ему с голодухи так показалось? Да, кстати вспомнил о ней! Подкрепившись ещё разок от её щедрот, Оуэн, наконец, облегчённо вздохнул и отправился отдыхать в своём новом благоустроенном жилище.
«Что ни говори, а денёк сегодня выдался необычайно волнительный. Но ещё более - удачный! Для меня, по крайней мере. Пусть Мэйтата со Стивеном не обижаются – обойдётся их музей без реликта», – улыбаясь, подумал он, смежив зрачки и быстро засыпая.
***
Вскоре Оуэн привык к своему новому-старому месту у Сопун-горы и прекрасно здесь обжился. Лишь немного докучали ему местные дельфины, жаждущие полакомиться осьминожьим мясом. Они наивно полагали, что большой стаей им удастся одолеть этого гиганта. И, мелодично пересвистываясь, часто кружили дружной ватагой неподалёку от входа в его пещеру. Радовались поначалу такому неожиданному подарку, свалившемуся к ним невесть откуда. Впрочем, у них и без того всегда было отличное настроение. Но Оуэн сумел его немного подпортить. Ведь он уже хорошо освоил телепортацию, или, как говорят маги – напрактиковался в этом деле. Если Оуэн находился вне пещеры, то, едва завидев спешащую к нему стаю дельфинов, просто мгновенно телепортировался в другое место. Чаще - поближе к планктону. Поскольку такое перемещение всегда вызывало у него приступ голода. А подкрепившись, он уже своим ходом не спеша возвращался в пещеру. К этому времени потерявшая его стая дельфинов, заскучав, уже мчалась куда-то, забыв о нём. Ведь эти весёлые существа постоянно жаждали игр, соревнований, приключений и погонь за кораблями. А вскоре умные дельфины и вовсе утратили к гигантскому осьминогу интерес, как к объекту охоты. Не получается, ну и ладно. Найдутся дела и поудачнее, а главное - повеселее.
Оуэн любил этих странников моря – игривых, общительных, живущих дружными стаями и способных к взаимовыручке. У них, щедро одаренных природой, было много талантов. Они тоже в какой-то степени обладали телепатией и, после того как перестали воспринимать его как пищу, не раз пытались выйти с Оуэном на контакт. Но он этого избегал. Слишком уж разные они были – одинокий отшельник моря, предпочитающий глубокие пещеры, и весёлые бродяги, играющие с волнами и кораблями. Хотя, как считал Оуэн, дельфины вполне способны были создать собственную цивилизацию. Но у них не было для этого движущих мотивов. Ведь они имели всё необходимое для комфортного существования – благоприятную среду обитания, неограниченные источники питания, отсутствие серьёзных противников и отличные физические возможности, позволяющие им легко растить детей и весело изучать мир. Зачем напрягаться? А если мир был к ним иногда недобр, например – при нападении акул, то они сбивались в стаю и давали отпор. Потеря одного-другогосоплеменника их, конечно же, огорчала, но ненадолго. Они быстро забывали о любых невзгодах и весело устремлялись по волнам дальше - навстречу новым приключениям.
«Чтобы умницы-дельфины начали ещё больше умнеть, им необходимы очень большие неприятности, – думал Оуэн. – Например: долговременное ухудшение климата, недостаток источников питания, беззащитность перед естественными врагами и суровой природой. Как это случилось, например, с людьми. Трудности и физически слабая конституция тела научили их бороться за место под солнцем с помощью сметки и изобретательности. Но ведь в море всегда было легче выжить, чем на суше. Вода – естественный защитный барьер перед капризами природы и внешнего мира. Поэтому дельфины и остаются всё теми же весёлыми и умными существами с задатками высокого интеллекта, резвящимися в кильватерах чужих кораблей. Вот и возникает резонный вопрос – жестока ли вселенная, посылая бедствия и катастрофы своим созданиям? Или же в этом проявляется её величайшая мудрость? Иногда, отбирая почти всё, она щедро одаряет, а не в меру одаряя – лишает будущего великолепия. И иногда отнимает вместе с разумом и жизнь - если Вид по собственной вине забредает не туда, куда нужно, - вздохнул Оуэн. Умом он это понимал, а вот сердцем… – Впрочем, я не буду сегодня думать о грустном. Впрочем – совсем не буду. Никогда».
Ему в его большую голову и войти не могло, что скоро он будет не только вспоминать об этом самом грустном, но и подробно рассказывать…
3. Хрустальная Скала
- Что это у тебя? – сказала Мэла, указав в лицо подруги.
Лана устремилась к зеркалу и, узрев след ушиба на щеке, воскликнула:
– О, древние мудрецы! Это я случайно ударилась о раму в университете.
Как же! Случайно! Удивительно как она вообще жива осталась, саданувшись щекой о раму, стремглав вылетев из аудитории в окно, и пребывая в полном восторге от лекции досточтимого профессора Натана Бишома о дальних мирах. И вот – щека красная. А ведь они собрались на Танцы Полнотуния. Лана вздохнула. Почему же она сразу не удосужилась приложить к ушибу походный магнитул, который всегда валялся в её сумочке? Сейчас бы от него и следа не осталось. От ушиба, конечно, а не от магнитула. Магнитулы вечны, как и скептицизм её подруги Мэлы.
– Как это некстати!– воскликнула Лана. - Может, сегодня здесь станцуем? – нерешительно покосилась она на подругу, резонно полагая, что та не согласится.
Танцы дома? Фи! Такое на Итте позволяют себе только очень больные или весьма престарелые особы. К тому же, всякие общественные мероприятия Мэла обожает не меньше, чем пробовать новые коктейли.
- Здесь? - критически огляделась Мэла, будто впервые увидев их совместный с Ланой дом. И вдруг заявила: - Ах, да! Забыла тебе сказать! Почтенный доктор Донэл вернулся! И он обязательно будет сегодня у Хрустальной Скалы! Не хочешь полюбоваться на него? - мечтательно подкатила она глазки. – Он та-а-кой танцор!
Провокация была её излюбленным приёмом.
- Так он же в экспедиции! На Баритане! – удивилась Лана. Сразу забыв о зеркале.
- Танита сказала, что уже вернулся, - пожала плечами плутовка. - Ну что, поплыли? Или, всё же, здесь станцуешь?
Могла бы и не тратить яд - для Ланы теперь все травмы мира утратили свою актуальность. Её глаза сияли, как фонарики глубоководной рыбы пурины, а движения лихорадочно ускорились. «Донэл! Я увижу Донэла! Жизнь прекрасна!» - ликовала её душа. В таком состоянии Лану можно было смело выбрасывать прямо в открытый космос, без скафандра – она даже не заметит, что лишилась воды, и всё также счастливо улыбалась бы. Мэла с усмешкой наблюдала за ней, будто говоря: «Знаю, подруга, о чём ты грезишь. И пойдёшь на Танцы, даже если вся снизу доверху покраснеешь. Раз уж почтенный Донэл Пиуни, наш декан, будет там».
И не ошиблась.
Лана, радостно сияя, заявила:
- Давай, поторопимся! А то опоздаем!
Она быстро облачилась в свой любимый кислотно-жёлтый цвет и упорхнула к окну, рыбкой взвившись наверх - к транспортной площадке на крыше дома. Мэла, любительница холодных оттенков - сегодня нарядившаяся в сиреневую расцветку – едва успевала за ней.
- Пригаси реактор, подруга! - воскликнула она. - Восход Туны не скоро! Успеешь ещё навздыхаться, глядя на своего обожаемого!
А про себя добавила: «И на то, как он танцует с другими».
Но Лана, не слыша её, пребывала на своей волне. «Донэл, Донэл, Дон!» - пела её душа, как заевшая пластинка. Хотя, надо признать, и Мэла была уже слегка на взводе, едва не пританцовывая от возбуждения. «Танец! Танец Силы у Хрустальной Скалы! Древнее волшебство!»
Транспортная кабинка резко взмыла вверх, распугав мирнопарящих над верхней террасой сонных рыбок-губастиков, и устремилась в направлении сверкающей огнями Хрустальной Скалы на краю города.
Сегодня там будет праздник - Танец, знаменующий наступление очередной Ночи Полнотуния - Ночи, когда небесный спутник планеты Итты, Туна, обретает беспредельную космическую Силу. Эту традицию с незапамятных времён оставили жителям Итты Древние Мудрецы. А совершается он в Местах Силы, также избранных Мудрецами. Они знали, что Энергия, которую в такую ночь дарит миру Туна, невероятно живительна и научили их этому Танцу, позволяющему плавно вливаться в Поток космической Силы, льющийся в Ночь Полнотуния в мир, и черпать из этого источника молодость и бодрость, творческую энергию и духовные озарения. Даже Великий Океан Итты в эту Ночь как будто приподнимается на цыпочки, вздымаясь до высших отметок, а подводная растительность неудержимо тянется вверх, к мерцающим вдали звёздам. Да что там - каждая частица планеты, жужжа, вертится и трепещет от избытка космической энергии, возникающей от вибрирующих гравитационных полей двух танцующих небесных объектов. Чтобы быть созвучными этим мощным вибрациям, почерпнуть Силы из этого невероятного космического источника, иттяне и исполняют древний Танец предков. Он - их послание вселенной, с которой они вступают в эту Ночь в любящий диалог. Ключом и кодом, позволяя гармонично с нею взаимодействовать, были древние символы и знаки, выраженные в танцевальных па. «Мы – твои дети! Нас – мириады миров! Мы едины! Вселенная любит своё творение, как и мы любим её!» - говорят они галактикам. Правила Танца, передавая из поколения в поколение, иттяне также получили от Древних Мудрецов. Кто были эти Мудрецы и откуда пришли, никто не знал, и даже их имена не сохранились. Да разве это важно? Главное – это их объединённое послание огромному и прекрасному миру, выраженное в Танце в Ночь Полнотуния. Оно позволяет иттянам жить в гармонии и созвучии с Вселенной.
Хрустальная Скала города Поона, также избранная ещё Древними Мудрецами, считалась красивейшим Местом Силы на планете. Хотя это упорно оспаривали другие города Итты.
Тоонцы, например, были убеждены, что их чёрный базальтовый кратер потухшего вулкана Тахико, украшенный сверкающими выходами алмазных трубок, гораздо красивее Хрустальной какая глубокая чернота стен! Какие яркие алмазы сверкают по этому чёрному полю! Будто звёзды на ночном небе! И в Танце границы Ночи и окружающего пейзажа сливаются в единое пространство!
Лоонцы - столичные снобы, настаивали на превосходстве своего нефритового каскада Пуссон. Зелёное – это цвет их Туны! Это цвет жизни и надежды! Есть ли что лучше этого каскада, включающего все оттенки зелёного?
Моонцы же превозносили выше волн Океана достоинства своей лазуритовой скальной гряды Лолото, украшенной прото-иттянскими рисунками, сюжетом которых был Танец Полнотуния. На нём древние иттяне, изображённые в образе великолепных танцующих гигантов, переставляли горы и доставали руками звёзды! Они и сейчас танцевали вместе с моонцами, будто и сейчас перебрасываясь звёздами и горами.
Все Места Силы на Итте были, конечно же, уникальны - не зря их когда-то избрали Древние Мудрецы. Но именно Хрустальная Скала стала символом галактики, именуемой Тиуана, в которую входила и фоонская система, где располагалась Итта. Так что пальма первенства, без сомнения, принадлежала Хрустальной Скале. А её изображение было растиражировано в КСЦ - Космическом Сообществе Цивилизаций, как одно из чудес света. К поонской Хрустальной Скале ежедневно устремлялось множество межгалактических туристов. А остальные красоты планеты Итты - кратер Тахико, каскад Пуссон, как и прото-рисунки лазуритового Лолото - шли лишь приложением в путеводителе. Да и сами поонцы смирились с тем, что лишь живут в лучах славы своей Скалы. Знакомясь, так и говорили: «Я из Поона, что рядом со Скалой». И все понимали, о чём речь. Так что, как говорится – стоит ли пускать пузыри, оспаривая её превосходство?
Лана с Мэлой, подлетая к Хрустальной Скале на транспортной кабинке и залюбовавшись ею с высоты, в очередной раз убедились: она великолепна!
Хрустальная Скала сверкала великолепными гигантскими друзами, нежно расцвеченными в пурпурные, розовые, зелёные и лиловые оттенки примесями кобальта, лазурита и бирюзы, как праздничная Гирлянда Героя из светящихся ракушек с планеты Тооса. Её террасы украшали разноцветные ковры из звёздчатых актиний и анемонов. Сквозь хрусталь просвечивали золотые прожилки, переплетаясь в узоры, подобные древним символам Танца. Если днём Хрустальная Скала драгоценностью ослепительно сверкала в ярких лучах голубого Фоона, то ночью, в матовом искусственном освещении, она будто мираж парила над городом в приглушённом зелёном свете Туны. И раз в месяц, как сегодня, собирая на своих ночных террасах всё население Поона.
Отпустив кабинку, подруги нашли своих друзей на одной из террас, смешавшись с толпой университетской молодёжи. Здесь уже было немало поонцев. Всюду слышался смех, приветствия, обмен любезностями. Все были в прекрасном настроении и наряжены в свои наилучшие расцветки. Праздник! Ночь Полнотуния! Ночь приобщения к древним традициям! Ночь единения! Самые благоразумные поонцы уже загодя оккупировали места у балюстрады, откуда можно первым увидеть величаво поднимающуюся над поверхностью Океана зелёную Туну и, в высоте у вершины заводил, начинающих Танец Силы. Некоторые уже пританцовывали от нетерпения, разминая конечности. Их лица сияли - «Танец! Скоро Танец Полнотуния! Апофеоз Космических Вибраций!» А их руки и ноги, каждая из которых имеет свой собственный разум, уже вибрировали, вспоминая танцевальные па и древние символы, настраиваясь на ритм. Пожилые поонцы тоже уже здесь, держась подальше от острых друз. В такую Ночь, лишь мерно покачиваясь с краю, они, обретают новые силы и на глазах молодеют. Ведь этот танец – их воспоминание о Танцах молодости, о плодотворно прожитой жизни, о лучших витках своей жизни. Здесь всегда полно и малышей. Чувствуя разлитый в атмосфере праздник, они будут вертеться с края, поодаль от танцующих, как заведённые, получая, таким образом, первые навыки. Сегодня им раздолье – никто не решится отправить их в сонный куб. Да разве можно в такую Ночь спать? Волшебство! Праздник! Торжество гармонии и вселенского ритма! Танец Полнотуния! Танец Силы!
Но с особым нетерпением все ждут обычное шоу, чтобы посмотреть на прославленных танцоров Поона. Иной из них выделывает такие па, проносясь в опасной близости от острых друз вершин и хищных нитей актиний, что дух захватывает. Такое виртуозное мастерство - это особый талант и результат долгой учёбы у великого Танэна, хранителя и законодателя Танцевальных традиций в Пооне. Но в основном иттяне предпочитают наблюдать за ними, не рискуя вытворять подобное. Ведь среди головоногих моллюсков особо почитается разумное здравомыслие и рассудительная осторожность. Риск и азарт - не их морской конёк. Прослыть в их обществе оригиналом или чудаком – плохой тон. Однако в такую Ночь танцорам-виртуозам многое прощается. И даже поощряется. Ничего не поделаешь – Ночь Полнотуния! Ночь волшебства! Ночь лёгкого безумия. Но завтра каждый из них непременно станет таким же консервативным и сдержанным – до следующей Ночи Полнотуния.
Почтенный Донэл Пиуни, которого сегодня так жаждала увидеть Лана, был известным виртуозом-заводилой в Пооне. Что не сочеталось с его званием доктора наук и декана факультета минералогии поонского университета. Но в эту Ночь это сходило ему с рук. Да что там – ему многое сходилос рук, благодаря неунывающему характеру и лёгкому пофигизму, свойственному обычно молодёжи, с которой он ежедневно общался. И, как видно, опылился. Но Донэл не боялся прослыть оригиналом – консерватизма ему хватает и в науке. И в Ночь Полнотуния обычно отплясывает так, что едва вода в Океане не закипает. Лана всегда с замиранием сердца следила за его опасными виражами. Сама она, увы, танцевала неважно, лишь плавно покачиваясь и вертясь в такт общему ритму почти что вместе с малышнёй. Наверное, потому что во время Танца она видела лишь его – Донэла, Дона. В которого была влюблена, увы -безответно. Впрочем, как и половина особ женского пола в их университете. Да и ответа она не требовала. Так, томилась в сторонке. Он же её, наверняка, совсем не замечал. Мало ли кто там прозябает на краю террасы на этом празднике жизни? Что для него какая-то мелкая студенточка? Да ещё слегка не успевающая по его предмету. В прошлое Полнотуние почтенного доктора Донэла Пиуни, к большому разочарованию Ланы, на Танцах Силы не было, поскольку он возглавлял очередную научную экспедицию. Как же здорово, что он вернулся! Лана вдруг, сама не зная почему, решила, что сегодня всё будет по-другому. И с ней обязательно произойдёт нечто особенное. Может, он, наконец, заметит её и станцует с ней? «Хотя это вряд ли, - вздохнула она, не участвуя в общей беседе однокурсников. – У него своя компания».
Тут Сэмэл Сиуни, известный шутник и лучший студент курса, прибывший сюда с подругой Танитой – куда же он без неё - прервал её мечтания. Заметив на щеке Ланы ушиб, он вскричал:
- О, подружка! Что с твоей щекой? Ты так соскучилась по любимой Скале, что на радостях приложилась к ней? На долгую память? Или сейчас это модно – румянить одну щеку?
Но Лана даже не ответила. Её вдруг пронзило чистое электричество, всегда возникающее при появлении доктора Донэла.Она увидела, как он приблизился к группе университетских преподавателей, держа под руку некую юную особу. И стал им что-то оживлённо рассказывать. Обычное дело! Все знали - Донэл Пиуни никогдане лезет за словом в чужой рюкзак. Про таких иттяне в шутку говорят: «Мама не приучила малыша к соске, а теперь уж поздно – язык великоват».
Лана радостно вздохнула, а Мэла ехидно шепнула ей:
- Видела? Донэл опять с новой подружкой! Это Сионэла Титуни, говорят – его лучшая аспирантка. Она была с ним в экспедиции на Баритане.
Тут Лана с болью увидела, как Донэл наклонился и что-то с улыбкой сказал этой самой Сине. Лану пронзило уже не электричество, а настоящая молния. «Тысяча барракудр! – дёрнулась она. – Зачем я только сюда пришла? У меня же ушиб. Могла бы и дома потанцевать!»
- Меня они не интересуют! – прошипела она.
- А ещё говорят, - продолжала Мэла, не обращая на неё внимания, - что Сина и Донэл нашли в пещере Баританы некие очень древние таблички, ставшие научной сенсацией.
- Я рада за них! Но меня это не интересует! – пробормотала Лана, зажмурившись от досады. А про себя подумала: «Я тоже сделаю открытие! А пока станцую!»
– О, Туна взошла! Пора танцевать! – воскликнула она.
И неожиданно крепко схватив Мэлу за руку, устремилась наверх, к краю террасы, где обычно лишь танцоры-заводилы открывали ежемесячные Танцы Полнотуния. Поонцы расступились, с удивлением пропуская их: эти подружки в заводилах здесь не числились. Некоторые заинтересованно переглянулись – мол, молодёжь наверняка некий сюрприз приготовила! Кто-то одобрительно поднял вверх руки и захлопал, подбадривая новичков. Тут Мэла уде спохватилась и, испуганно вырвав руку, отскочила от подруги в толпу.
«О, Древние Мудрецы! Кажется, Лана сошла с ума! - с раскаянием подумала она. – Не надо было её дразнить».
Но Лану уже ничем нельзя было остановить. Она станцует! Никакая она не малышка, танцующая с краю! И докажет это прямо сейчас!
Лана отчаянно подбоченилась, дерзко огляделась, и смело начала свой сольный Танец. Одна. Такого здесь ещё не бывало. Обычно выходили двое или даже группа танцоров. Ведь первый удар Потока Силы очень мощен. Простому танцору с ним не справиться.
Все заинтересованно наблюдали, ожидая некое шоу. Однако вскоре поонцев охватил ужас. Кажется, Танец Силы сегодня начала абсолютно бездарная танцорка! Что будет?
Ведь дел-то у неё сразу как-то не заладилось.
Слишком разогнавшись, она едва не ударилась об острые друзы скалы, лишь чудом сумев вывернуть в сторону. Поонцы ахнули. Затем, взлетев вверх, Лана, согласно традиции, должна была сложить первый символ Танца – распускающийся бутон, символизирующий зарождение вселенной. Однако её конечности мгновенно разметало мощным косым потоком Силы от восходящей в зенит Туны. И вместо бутона у неё получилась некая увядшая актиния. Поток завихрило. И он снова понёс Лану всё к той же Скале. И к её острым друзам.
Поонцы были в ужасе: неужели эта недостаточно обученная древним символам и па неумеха, собирается продолжать?
«Ты погибнешь! Остановись! Прекрати!» - телепатически требовали они.
Но она продолжила. Почему она так рискует? А, может, это всего лишь игра?
Однако, и вторую позицию Танца – спираль, позволяющую вступить с вселенским Потоком в гармоничный диалог, Лане изобразить не удалось. Её руки и ноги, разметавшись от напора вращающей турбулентной Силы, хаотично замелькали, так и не сложившись в осмысленное па. Лану снова понесло неуправляемым Потоком. На Скалу. Опять на Скалу.
«Почему она всё время встаёт на моём пути? – устало подумала Лана. - Но я ни за что не отступлю! Или погибну, или выйду победителем!»
В этот раз её пронесло лишь в нескольких миллиметрах от неё и лишь благодаря завихрению Силы, отнесшему её в сторону. Всё вокруг смешалось в круговороте света и тени. Пылающее сияние зелёной Туны неудержимо влекло Лану ввысь, а её сердца падали вниз, в самые кончики дрожащих ног и рук. И где-то с краю этого хаоса маячили ошеломлённые лица поонцев. Они обмерли от ужаса. Танец этой особы и хаос её движений, усиленный неимоверной Силой Туны, порождал невероятную какофонию во всех сферах энергий. Вмешаться сейчас, войдя в разбалансированный Поток, было равносильно смерти. Поонцы потрясённо ждали страшной развязки.
«Что-то я не то затеяла, – отстранённо подумала Лана. – Не справилась».
Мощь магического Потока Силы, которую она сегодня впервые по-настоящему ощутила, несла Лану в никуда…
Но вдруг что-то изменилось. Вихри замедлились и выровнялись, а энергии утратили свою агрессивность и хаотичность.
И Лана увидела, что рядом с ней появился… О, кто это такой? Этот странный серый гигант выделывал невероятные па. А от него исходила очень непривычная, но очень мягкая энергия. Лана бы могла назвать её очень древней, если б способна была сейчас думать. Без сомнения он в совершенстве владел всеми правилами Танца Силы. И это сразу же почувствовалось по укрощённым вихрям Потока. Его па слились в грациозную феерию, благодаря которой он заискрился и полился гармонично и ровно.
Время для Ланы будто остановилось…
Но тут Серый Гигант телепатически сказал ей: «Я помогу тебе, Жёлтая Звёздочка! Я научу тебя парить среди звёзд! Запоминай!» - И послал в её сознание знания о великом Танце Силы. Одновременно он, продолжив Танец, поддерживал с Туной и её мощным Потоком энергии гармоничный диалог из символов и па. «Любовь, гармония, энергия! - пела вселенная. – Мы неразделимы! Ты это я, а я это ты!» И – о, чудо! – Лана, запомнив всё, сумела повторить их. И достойно вступила в Танец, проявляя необычное умение во взаимодействии с Потоком. Оказывается это так легко и просто!
Лана и Серый Гигант летели меж сияющих звёзд. Она, наверное, могла бы, как те гиганты с прото-иттянских рисунков, передвигать руками горы. Она, недавно будто пылинка, уносимая неуправляемым Потоком, вдруг стала с ним едина. «Ты это я, а я это ты!»
Но вдруг привычный мир вернулся на место. Хрустальная Скала вновь закружилась рядом, а Серый Гигант исчез. Она снова осталась одна?
И тут Лана запаниковала. Все символы опять перепуталась в её голове, последовательность па прервалась, а Поток и, потеряв с ней контакт, опять начал завихриваться. Ещё миг и он снова принесёт Лану всё к той же Скале. Вот уж и золотые прожилки на хрустале стали видны, а в голове всё не проясняется - там всё та же мешанина из символов: «Теперь «треугольник» вверх или – вниз? Как остановить вихри?»… - Раньше она и не думала, что эти золотые искорки в хрустале могут так её пугать…
Но тут её вдруг плавно развернуло, а рядом появился силуэт. «О, слава Мудрецам! Серый Гигант вернулся?» - обрадовалась Лана, сразу вспомнив все нужные па. Она виртуозно увернулась от коварных друз и легко включилась в Танец. Поток радостно обвил её, приняв в свои объятия. Её партнёр уверенно поддержал Лану.
Но что это? У него была совсем другая энергетика! Рядом с ней ь не Серый Гигант. Это… Да-да! Это Донэл! Он, приняв значительную часть Потока на себя, восстановил его гармоничное звучание. Лана, подхватив линию сюжета и каскад па, легко присоединилась, добавляя свои па, радостно подхваченные потоками энергии. Спасибо подсказкам Серого Гиганта!
«Неплохой дуэт сегодня у наших новичков-заводил получился, однако! – решили повеселевшие поонцы. – Славно! Вот так шоу! А почему мы в стороне?» - И влились в Танец.
Поток радостно засиял и наполнился гармоничным пением их сердец.
Вскоре Танец Силы у Хрустальной Скалы стал всеобщим, заиграв всеми оттенками слаженно вибрирующего Потока Силы. А Лану и Донэла окружила толпа согласованно танцующих поонцев. Сила укрощённого Потока была невероятно могуча. Так мастерски Танцы Полнотуния здесь ещё не открывали.
На балюстраде
Постепенно Донэл сместился к краю и, плавно описав положенную спираль, вывел Лану из Потока. Поонцы проводили их овациями – помахав и похлопав над головой двумя руками. Они были в восторге. Все теперь догадались: сегодня здесь перед ними был разыгран талантливый спектакль. Сюжет которого заключался в том, что будто бы особа, вступившая с Потоком Силы в диалог, юная и неумелая, ощутив его волшебное воздействие и, познав гармонию вселенной, обрела вдруг невероятное мастерство. И мгновенно научилась танцевать так, как было дано только древним мастерам, знающим утерянные тайные секреты Танца. На самом деле это была одна из неизвестных танцорок, обладающая невероятным мастерством, дающим возможность одной укрощать Поток Силы в Ночь Полнотуния. Во всех новостях уже показывали запись с её рисковым выступлением-пантомимой. И назвали имя новой звезды-танцорки: Лаонэла Микуни. Благодаря ей, Поон и Хрустальная Скала обрели ещё большую известность.
***
Донэл привёл свою спутницу к балюстраде, с которой открывался прекрасный вид на ночной Поон. И пережившая стресс Лана с облегчением уселась на скамью.
Кажется, наконец, можно выдохнуть. Энергия, казалось, всё ещё льёт через неё потоком. Может, это она освещает сейчас полгорода? А не СР - Станция Ретранслятора?
Только теперь Лана осознала происшедшее. И ужаснулась - что это на неё нашло? Буйный пещерный стункс, что ли, укусил? И что это за таинственный Серый Гигант явился ей? Может, это один из Древних Мудрецов возник из прошлого, возмущённый её дилетантством? Энергетика у него очень странная, но, возможно, в древности иттяне такими и были? Или же у неё от страха случилась галлюцинация и никакого Гиганта вовсе не было? Но тогда кто ей подсказал древние символы Танца? Например – вот этот и этот? – вспомнила она новые па. – Даже великий Танэн их не знает. И куда исчез Гигант? Ведь его появление среди танцующих поонцев произвело бы ещё больший фурор, чем её сумасшедшая выходка. Хотя, кто бы он ни был, Серый Гигант появился весьма кстати. Впрочем, она подумает об этом потом. Ведь сегодня произошло кое-что не менее удивительное - с ней, как она и мечтала - танцевал сам Донэл! И это он сейчас держит её за руку, спрашивая о самочувствии! А она даже не ощущает привычного электричества, охватывающего её в его присутствии! Её, видите ли, волнует явление Серого призрака! Странно это! Может, танец с Гигантом излечил её от безответной любви к бездушному декану? Позволил ей взглянуть на него... более сфокусировано, что ли? Вот – виртуоз Гигант, а вот – давно знакомый ей декан. Мир очень разнообразен и не сосредоточен на деканах. А, может, она влюбилась теперь уже в таинственного Гиганта? Хотя, вряд ли. Она, может и легкомысленная особа, но не до такой же степени, чтобы полюбить призрака! И всё же, почему сам Донэл Пиуни кажется ей теперь таким… обычным, что ли? Ведь он тоже герой! Он вовремя подхватил эстафету от Серого Гиганта, удержав буйный Поток в рамках. Иначе бы он легковпечатал её в золотые искорки Скалы. Хотя она и сама сегодня была довольно буйной! А теперь ещё и неблагодарной. Она, мало того что не испытывает пытки электричеством, но даже с интересом думает о неком призраке, когда декан Донэл держит её за руку.
«О, Древние Мудрецы! Помогите! Я, кажется, совсем запуталась!»
- Ты уже в порядке? – уловив её сфокусированный взгляд, снова спросил Донэл - почтенный доктор минералогии Донэл Пиуни. - Какой феерический был танец, малышка! – восхищался он, сияя, как полная Туна. – Ты научилась этому у гениального Танэна?
Лана лишь неуверенно пожала плечами и вздохнула: и всё же она опять малышка?
– Ну, что ж. Я и сам догадался, что Танэн писал сценарий, - заявил Донэл. – Ведь больше на такое никто не способен. Он – известный оригинал, - сказал он, конечно, не имея в виду ничего плохого. - Но, согласись, это было слишком… эксцентрично! Тебе не кажется? Ты, малышка, шутила сегодня со смертью!
Лана снова пожала плечами. «Эксцентрично – это ещё слабо сказано! А я – всё ещё малышка для него», - уныло подумала она.
– И, всё же, твой танец был великолепен! – продолжал свой одинокий монолог доктор Донэл. - Откуда ты знаешь вот это и это? -виртуозно повторил он некоторые па из арсенала Серого Гиганта. – Бесподобные выкрутасы! Обязательно выскажу Танэну своё восхищение! И возмущение тоже! Почему он только тебя этому научил? Ты его любимица? Лучшая ученица?
И тут Лана вдруг поняла, что Серого Гиганта во время её безумного танца никто не видел. Он ей и правда привиделся, что ли? А как же её внезапно обретённые знания о выкрутасах? Но об этом она подумает позже. Надо глубже дышать, чтобы привести голову в порядок. И усвоить невероятный объём энергии, полученный сегодня.
- Никто меня не учил, - пробормотала она, вдруг вновь охваченная бунтарским настроением. – У великого Танэна я побывала всего лишь на одном уроке. После которого он меня просто отчислил с курсов. За бесперспективность.
- Шутишь? – Лана отрицательно потрясла головой. – Даже так? – удивился Донэл. - Хотя, возможно, как всякий самородок, ты не была им оценена по достоинству. - Лана только усмехнулась. - Таков удел истинных талантов, - продолжал развивать свою версию Донэл. - Твоя задумка сюжета хоть и рискованна, но Танец был бесподобен! Начать так беспомощно, а потом удивить всех невероятными акробатическими па! Как тебе это удалось? Пару раз ты была практически в миллиметрах от смерти.
- Настроение такое было! – буркнула Лана, потупившись и слегка покраснев. – Вот я и закрутилась.
Она боялась встретиться с Донэлом взглядом. Как же нелепа была её выходка! Все смотрели на неё как… на сумасшедшую. Да она такой и была! И если б не Серый Гигант, пришедший ей на выручку, она бы погибла. И так глупо. Да и так, наверное, прослыла оригиналкой! О, Древние Мудрецы! Для иттянина это всё равно, что считаться сумасшедшим! Лана прислушалась к эфиру…
К счастью, этого не случилось. Поонцы, как и Донэл, восприняли её нелепую выходку за оригинальный акробатический номер. Сюжет, мол, такой: неумелая танцорка, принявшая от Потока Силы древнее мастерство и мгновенно ставшая мастером. Её бешенное выступление уже вовсю транслировалось по всей планете. Публика была в восторге! Звучали восхищённые отзывы специалистов об оригинальном Танце, продемонстрированном сейчас в Пооне талантливой ученицей Танэна. И о новейших символах и идеях Танца. Ничего себе! Им бы в такой переплёт попасть, не к сонному кубу будь сказано! М-да! А великий Танэн, наверняка, в глубоком недоумении. У него отличная память – он вспомнит её и ужаснётся. О, Древние Мудрецы! Помогите мне из этого выбраться!
- Настроение такое было, значит? Ну-ну! –продолжал свой монолог почтенный доктор Донэл. – Ну, малышка, если в следующее Полнотуние будет настроение повертеться, тебя придётся изолировать. – «Если он ещё раз скажет – малышка, я встану и уплыву!» - с отчаяньем подумала Лана. - Иначе ты нам Скалу разнесёшь! Или Океан из берегов выйдет. Цунами нам только не хватало! – хихикал тем временем Донэл.
- Не удержите! – сердито вскинулась она. – Я теперь самая ярая танцовщица! Танец – моя стихия!
- Так, значит - ярая? О, Древние Мудрецы! – с притворным ужасом воскликнул Донэл. – Начнётся буря! А остальным поонцам, похоже, у Скалы и места не останется. Не знаешь, где тут ещё можно покрутиться?
Лана хихикнула, Донэл поддержал её. И тут, наконец, Лану отпустило.
- Спасибо вам, почтенный доктор Донэл! - сказала она виновато. – Вы меня сегодня просто спасли. Не знаю, что на меня нашло. Глупо было так… выставляться…
- О, нет! Выставляться надо! Ты же теперь звезда! Гордость Поона! А для меня танец с тобой всегда будет удовольствием, - галантно поклонился Донэл. – Давно так не крутился. У юных иттянок подобный кураж я наблюдал… или нет, ещё ни разу не наблюдал! Они ведь предпочитают... более спокойный ритм, что ли. Да ты и сама знаешь.
Лана знала. Она вспомнила себя, прежнюю, вяло пританцовывающую рядом с малышнёй, и смутилась.
- И всё же, где-то я видел тебя раньше, малышка? - сказал доктор Донэл, присматриваясь к её хмурому лицу. – Только вот не могу вспомнить - где…
Он даже толком не помнит её, а она… Ей стало стыдно. Намечтала себе какой-то нереальный образ и стремилась к нему, будто рыбка туняна на свет недостижимой Туны.
- Конечно, видели, почтенный доктор Донэл. Я ваша студентка, - смущённо проговорила Лана. – Четвёртый курс, факультет космических исследований и космо-навигации, Лаонэла Микуни.
Она готова была забиться в самую дальнюю пещеру.
«О, Древние мудрецы! Вот и познакомились!»
- О, даже так? – рассмеялся он. – То-то коллеги повеселились, наверное, любуясь, как я лихо отплясываю со своей ученицей! Кручусь, так сказать, под Туной. Но другого способа остановить тебя я просто не видел. Пока ты Скалу нам не разнесла. Чего ты на неё так разъярилась? Ведь это наша гордость! Поначалу я и не думал, что это всего лишь спектакль, – покачал он головой. – М-да, хорошие кадры мы растим. Не закомплексованные, верткие, так сказать! Не зацикленные на учёбе. Теперь-то я припоминаю. Это ты, Лаонэла Микуни, сдавала мне теорию формирования древних аллювиев аж три раза? Зато в третий раз отвечала блестяще, - щедро подсластил он пилюлю.
- Ага, это была я, - потупилась Лана.
К её стыду, она специально заваливала тот экзамен по аллювиям - чтобы лишний раз увидеть почтенного Донэла, и послушать, как он, сочувственно вздыхает, слушая её лепет. Отчасти возникающий и по причине охватывающего её электричества. Хотя, если честно, предмет, который преподавал Донэл, Лана знала лучше всех на курсе. В него она была влюблена не меньше, чем в самого преподавателя. Неужели это она сейчас болтает с ним, не испытывая даже лёгких разрядов от его присутствия? После перенесённого стресса и пропущенного через себя Потока рядом с ним ей было легко и спокойно. И всё. Никакого электричества. Как говорится – ток током вышибает. Или что-то подобное, точно она сейчас эту поговорку не помнила.
- А скажите, почтенный доктор Донэл, правда, что вы с Сионэлой нашли в пещере Баританы ценные древние таблички? – спросила Лана, меняя неприятную тему.
- Пока трудно сказать, насколько они ценны, - рассеяно проговорил доктор Донэл. – Хотя некоторый фурор в научных кругах они, несомненно, произведут. И вскинулся: – А откуда тебе о них известно, Микуни? Это пока что тайна.
«О, уже Микуни, не малышка!»
- Да? Тайна? – удивилась Лана. – Но боюсь -если что известно моей подруге Мэле, то об этом скоро узнают даже мальки в Океане.
Донэл рассмеялся:
- Малькам это ни к чему. Будем искать источник утечки информации. Хотя, я уже догадываюсь, откуда она произошла. Моя аспирантка проболталась. Будем воспитывать.
- Почтенный доктор Донэл, а в следующую экспедицию вы не берёте студентов? – с надеждой спросила она. – Мне бы очень хотелось в ней поучаствовать.
А почему бы не попытаться? Ведь танец с Донэлом она уже станцевала. Наступает пора начать осуществлять вторую сегодняшнюю мечту - сделать открытие. Сегодня такая Ночь. Волшебная.
- Вот как? В экспедицию хочешь? Думаешь, там ещё пара артефактов завалялась? Похвально, но – увы, бесперспективно! Такие, как мы с тобой, Микуни, уже всё на Итте перерыли. С таблицами Баританы нам с Сионэлой невероятно повезло. Случайно заглянули в эту пещеру, которая была уже изучена вдоль и поперёк. А в ней недавно произошёл оползень, вскрыв тайник. Иначе эти таблички покоились бы там ещё не одну тысячу витков. Капитально были замурованы.
- Тысячи? А сколько же им?
- На мой взгляд – миллионы витков. Но точный их возраст определят только радиоуглеродные и термолюминесцентные тесты.
- Ого! Расскажете нам о результатах, почтенный доктор Донэл?
- В своё время. А насчёт экспедиции – я подумаю,- вдруг согласился он. - Ты уже на четвёртом курсе? – Лана кивнула. – Ну, что ж, пора уже к серьёзной практике переходить. Ваши придонные рейды, конечно, интересны, но настоящая наука это совсем другое. А такая талантливая и верткая тунная танцорка, как ты, уверен - имеет огромный потенциал, - похлопал он её по плечу. – Люблю рисковых, сам такой! Надо же – такой танец сочинила! Зайдёшь как-нибудь в деканат, обсудим этот вопрос. Можешь и болтливую подружку прихватить. Только насчёт таблиц пусть пока с мальками не мутит.
- Ой, спасибо вам, почтенный доктор Донэл! – обрадовалась Лана. - Я не подведу, вот увидите!
- Да уж, не подводи! – улыбнулся он. – Я этого не люблю.
И тут Лана поняла, что она теперь полностью свободна от пытки электричеством. И относится к своему декану…, как к товарищу.И больше не будет стаять в его присутствии, словно медуна в лучах Фоона. Он – мудрый наставник, она – почтительная ученица. И не более того.
Почему же за три учебных витка она не удосужилась разобраться в своих чувствах? Он считает её неразумной малышкой? Но она такая и есть! А Донэл – почтенный педагог, хотя и вызывающий у студенток восхищение своими несомненными достоинствами. И всё! Она приняла уважение за любовь. Выходит – это Поток Силы в Ночь Полнотуния загасил в ней излишнее электричество, сменив его на разумную диэлектрическую мудрость? Лана с облегчением вздохнула. Стыдно быть смешной. Не зря же Мэла над ней всё время потешалась.
- А не кажется ли тебе, тунная танцорка Микуни, что мы пропускаем лучшую часть этой волшебной Ночи? – сказал Донэл, поняв её настроение по-своему. - Туна льёт на нас могучую Силищу, наши ноги и руки так и закручиваются винтом, стремясь к выкрутасам, а мы прячемся здесь, в тени, как робкие крабацы.
- Вы правы, почтенный доктор Донэл! – весело согласилась Лана. – Крабацам необходимо срочно выбираться на свет Туны! Погреть клешни, - изобразила она символ созвездия Крабацев.
- Так вперёд же! Без тунной танцорки, звезды Поона, там становится скучно! Скала ждёт! Ударим ещё разок по друзам! – воскликнул Донэл, помогая ей подняться. – Тебе это отлично удаётся. Да и я, старичок, на что-нибудь сгожусь! – добавил он, притворно прихрамывая. – Кхе-кхе! Если только ты научишь меня паре твоих новых выкрутасов. Вот этому непременно! – изобразил он. - И вот этому обязательно! Договорились?
- Но ведь вы уже всё умеете! – посмеиваясь, ответила Лана, сама себя не узнавая. А где же волнение? Где восторг от его – ЕГО! - приглашения на танец? Ведь в начале вечера она об этом только мечтала! Но сегодня Ночь Полнотуния и самые её смелые мечты сбываются! Она – тунная танцорка и звезда Поона! А скоро о ней заговорит весь мир!
«Хотя, что это со мной? – спохватилась Лана. – Мания величия? Но мне не нужна слава! Я хочу… сделать что-то нужное своему народу!»
– О-хо-хо! Теряю квалификацию! В ученики к своей студенточке подался! – притворно ковыляя рядом с ней, сетовал тем временем Донэл. - А ведь считал, что я уже дока в Танцах! – прибеднялся он. – Видать, ошибался! Смена поколений не за волнами! Придут и превзойдут!
Лана, посмеиваясь, следовала за ним. И вот,под приветственные овации поонцев они влились в магический Танец, закружившись с ними в едином ритме. Лишь Донэл, осваивая новые выкрутасы Гиганта, то и дело выскакивал за край балюстрады, демонстрируя их восхищённым горожанам. А Лана, не замечая касаний воды, парила в общем Танце. Все танцевальные па и древние мистические знаки, лишь недавно ею освоенные, мгновенно завладели её невесомым телом. Ей казалось, что она ничуть не уступает виртуозным па доктора Донэла. И, уж точно, ничем не напоминает ту унылую личность, которая недавно вяло кружилась где-то там, с краю террасы, грезя о неосуществимом. Она намечает цели и добивается! Она – Тунная танцорка Микуни! Она – лучшая!
Ну, или станет такой, если ещё немножко поупражняется.
«Как прекрасна Ночь! Какая сегодня великолепная Туна! – ликовала Лана, взлетая и паря, вращаясь и кружась. – Никогда ещё она не была такая ярко-зелёная! Донэл Пиуни танцует со мной! И я пойду с ним в экспедицию! Жизнь прекрасна и удивительна!»
Мэла, танцуя неподалёку с университетской молодёжью в своём обычном экономном ритме, поглядывая, удивленно хлопала глазами.
«У них теперь роман с нашим деканом, что ли? – недоумевала она. - Вот так всегда! Всякие чудеса происходят в Ночь Полнотуния, но только не со мной!»
А Сэмэл с Танитой, увлечённые Танцем, уже забыли о странной выходке подружки Ланы. Она ведь всегда рвётся в первые ряды, это всем известно. Вот и теперь выбилась в звёзды Поона, став знаменитой танцоркой. Ну, что ж, успехов ей! Хотя могла бы и не волновать публику. Поначалу ведь это был просто бульк, а не Танец! Мало ли что сюжет такой! Нервы друзей можно было и поберечь, предупредить. Придонный катась!
Досточтимый Натан Бишоп
Лана с Мэлой, вылетев в окна двести пятого этажа из библио-архива, где они готовились к занятиям, спускались на двухсотый этаж - в буфет. Они, как и транспортные балконы, располагались на каждом десятом этаже университета. Подруги решили перехватить пару подкрепляющих коктейлей перед лекцией Натана Бишома.
Мимо них, весело болтая, бодро проносились стайки студентов, важно проплывали преподаватели с выделяющимися на плече голубыми рисунками. Две «Звёзды Знаний» – «ЗЗ», у аспирантов, три - у докторов и четыре - на плече у профессоров. Академики с пятью «ЗЗ» здесь встречались весьма редко. Они обитали в нижних этажах, в самой глубине, где царила почтительная академическая тишина, способствующая сосредоточенным раздумьям и открытиям. Обычно студенты и аспиранты спускались к ним вниз снаружи здания, а они всплывали наверх, чтобы дать лекцию, по центральной его штольне, связанной входами с преподавательскими кабинетами. У студентов-первокурсников, только начавших свой путь к знаниям, на плече сиротливо голубел всего лишь один начальный «ЛЗ» - «Лучик Знаний» от «Звезды Знаний» - «ЗЗ». У второкурсников было два «ЛЗ», у третьекурсников - три и четыре «ЛЗ» у заключительного, четвёртого курса университета. Пятый лучик и полную «Звезду Знаний» студенты получали, лишь защитив диплом. А следующие «ЗЗ» добавлялись уже за научные степени – по восходящей до пяти «ЗЗ» академиков. Но никто так не гордился одиноким и неярким «ЛЗ», начавшим освещать путь к мудрости, как первокурсники. Они старались выбирать для себя окраску исключительно тёмного цвета - чтобы почётный синий лучик особо выделялся на плече. Ещё бы – для поступления в университет они прошли самый строгий отбор и собеседование. Но, честно говоря, и без «ЛЗ» и прочих ухищрений они были здесь самыми заметными. Никто так не шумел и не радовался всякой студенческой мелочи, как они. «О, ура! Вот наша аудитория!», «Все сюда, расписание вывесили!», «Все за мной! Я знаю, где эта лаборатория!», «Гляньте, какую я книгу откопал в библио-теке!» И - «О, этот препод такой махровый!», «Ага, губчато зажигал!» - так, на молодёжном сленге, они комментировали свою студенческую суету и маститость лектора. Или: «Такой стартёр! Я от его лекций просто в стратосфере зависаю!» Жизнь и нерастраченная энергия в них так и била реактивной струёй. Старшие курсы только посмеивались, наблюдая за их шумной суматохой – и им поначалу всё здесь было также интересно. Пройденный этап развития от личинки до взрослой особи.
- Мама моя, как же они вопят! – поморщилась Мэла, садясь с питательным коктейлем за столик. – Дали б мне волю, я бы их отправила на самый верхний трёхсотый этаж. Пусть перекрикивают там шум волн и морских тахун. И не разрешила бы им оттуда даже щупальца сюда всовывать! Пока не научатся себя вести. Нечего мешать старшим!
- Да ну? – улыбнулась Лана, отпивая свой любимый коктейль со вкусом маниолы. – Какая же ты у нас суровая! А помнится, пару витков назад громче тебя здесь никто не вопил! Забыла, как тебя чуть не наказали за то, что ты наскочила на глубокочтимого академика Замэла? И он едва не полетел кувырком? Ты избежала общественного порицания только благодаря ходатайству твоего папы, уважаемого губернатора округа. А твоя мама, член Совета Итты, помнится, тогда не захотела за тебя заступаться. Сказала, что ты должна отвечать за свои поступки и неумение вести себя в общественных местах. Чтобы впредь была повежливее и смотрела по сторонам.
- Ишь, чего вспомнила! – недовольно фыркнула Мэла. - Да этот высокочтимый академик Замэл просто зануда! Я только чуть задела его. Он сам отлетел, заохал! Чтобы мне досадить! А потом поднял такую бузу! Сам виноват – шествует, не глядя, будто пит на океанском просторе. А тут народ вокруг, студенты! Смотреть же надо! И нечего ему было лезть в эту суету! У них своя штольня, у нас – своя!
- Ладно-ладно, ты же у нас просто ангел, а все просто так кувыркаются у тебя под ногами и мешают тебе шествовать спокойно, - усмехнулась Лана. – Не так-то просто было заметить пять «ЗЗ» академика на его плече.
- Ну да, где-то так, - кивнула Мэла невозмутимо. И перевела разговор на более интересную тему: – Слушай, Лана, ты мне лучше расскажи, что там случилось у Хрустальной Скалы между тобой и почтенным Донэлом? А то всё отмахиваешься от меня, как от малька неразумного! Сама на себя не похожа. Раньше ты бы всю голову мне замутила своими восторгами: «А он мне вот так сказал!», «А я, такая, растерялась!» Я-то думала, что у вас роман закрутится! А ты про него и не вспоминаешь. Что случилось? Ему понравился твой танец? Все поонцы в восторге, ты же знаешь. Да и в других городах все забульбились от восторга. Теперь у тебя полно последователей среди танцоров - заводил. И, говорят, что такой сюжет замутить ещё труднее, чем просто делать виртуозные пируэты. Я-то считала тебя так себе танцоркой, - недоверчиво оглядела она подругу. - Хотя я тогда и не поняла, чего ты там утворила? Слишком перепугалась за тебя. И главное – ты жива. Обнимались хоть с Донэлом на террасе? Он так бережно тебя увёл.
Лана лишь махнула рукой и вздохнула. В этот раз ей надо что-то говорить, уйти в свою комнату, как дома, или закрыться библом не удастся.
- Я сама не знаю, как всё это случилось. Просто спонтанно взяла и освоила Танец. - Про Серого Гиганта она ни за что не скажет Мэле, ещё примет её за сумасшедшую, беседующую с призраками Древних. - А Донэл… Да, ему понравились мои… выкрутасы. Но нам было не до обнималок! Мы знакомились! И я вдруг поняла, что моя влюблённость – иллюзия. Мы стали просто друзьями, - сбивчиво поясняла Лана, пытаясь объяснить свои сложные чувства подруге, адаптируя под её понимание.
- Во как? Друзьями?Шутишь!– подозрительно уставилась на неё Мэла. – А, может, и правда? – задумалась она, даже забыв о коктейле. - А то - куда делся твой мандраж, трепавший тебя перед каждой его блестящей лекцией и при случайной встрече? Я теперь не узнаю влюблённую Лану! Он что, дал тебе потрогать у Скалы электрического ката? Или сказал там, в таинственной тени беседок, что навсегда убывает с Синой в экспедицию на Боруту? И этот низменный поступок навеки исцелил тебя от непреодолимой тяги к докторам наук? Да, Борута – ещё тот подарок! – закатила глазки эта любительница захватывающих саг и романов, - Я б тоже излечилась. Там же ни капли воды! – актёрствуя, воскликнула она. – Всюду один аммиак! Жить всё время в скафандре? Кошмар! Пусть себе сами едут! Правильно, дорогая!
- Типа того, - усмехнулась Лана. – Но всё не так печально, подружка. Он едет в экспедицию. Но не с Синой, а со мной! И не на Боруту!
- Да ты что? Вот это да! – возбуждённо уставилась на неё Мэла. – А куда?
- Пока не знаю. Да это и неважно.
Мэла пристально всмотрелась в её лицо, пытаясь прочитать мысли подруги. Но та тут же закрылась от неё.
- Что ж, твоё право, - скорбно пожала плечами Мэла. - Право на личную жизнь и всё такое. Но это же нечестно! Я твоя подруга и хочу о тебе знать всё! А ты что-то скрываешь от меня! Я теперь спать не буду! И приду ночью к тебе в куб с вопросами. Сонная, ты выдашь мне все тайны! – пригрозила она.
- Нет, поверь, - усмехнулась Лана. – Не надо – в куб. Я и так всё расскажу. Мы теперь с ним, и правда, друзья. Доктор Донэл отличный моллюск, но не мой идеал. Хотя он геройски выручил меня. Это я напросилась к нему в экспедицию – по дружбе. Он сказал, чтобы я зашла в деканат и записалась в экспедицию. Хочешь со мной? Он разрешил взять подругу. Только попросил, чтобы ты пока про найденные им таблички Баританы никому не говорила.
- Какие ещё таблички? – отмахнулась та. - И что, он с риском для жизни выдернул тебя из безумного танца со смертью, чтобы просто пригласить в экспедицию? Какой скучный тип! Занудный препод!
- Типа того. И я ему очень благодарна за это.
- А, я всё поняла! – радостно блеснула глазами Мэла. - Весь твой любовный бред и дикие танцы в Полнотуние это всего лишь хитрый ход! И всё из-за твоей непреодолимой тяги к…успешной научной карьере! – радостно усмехнулась Мэла. – Вот уж не думала, подруга, что ты такая карьеристка! Аспиранткой хочешь стать? Как Сионэла? Научным сухарём?
- О! Ты меня плохо заешь! Я ещё та штучка! - рассмеялась Лана. – Так пойдёшь со мной в экспедицию? Доктор Донэл опять что-нибудь интересное замутит. Он замечательный! Я его обожаю!
- О, узнаю прежнюю Лану! – усмехнулась та. - Всё ж таки ты к нему до сих пор неравнодушна, а? Но нет, подруга! Я не пойду с тобой в эту занудную экспедицию с твоим занудным деканом. Что интересного может быть здесь, у нас на Итте? – отмахнулась Мэла. – Тайны, покрытые толщей веков и донных отложений это не моя стихия. Предлагаешь мне самозабвенно хватать в забытых веками пещерах грязные осколки прошлого и, подкатив от восторга глаза, радоваться им, как плодам голубой мокуты? Нет, это не про меня! Я люблю чистоту и более-менее обжитые места. Комфортные! Или романтичные. Типа – космоса. Или книги о космосе.
- Жаль! Вдвоём было б веселее радоваться осколкам прошлого, - усмехнулась Лана, отправляя пустой контейнер в утилизатор в центре стола. – Ладно, пошли, подруга, а то опоздаем на лекцию досточтимого Натана.
И, выпорхнув в широкое окно буфета, они быстро спустились к окнам сто сорок третьей аудитории – входу в храм науки профессора Натана Бишома - лауреата, дипломанта, эксперта и обладателя прочих немалых степеней и учёных наград. Влетев в неё, они оказались в родной атмосфере - в гомоне, спорах, мельтешении входящих и уходящих студентов. Лекции – дело добровольное. Передумал присутствовать лично, появилось дело– окна всегда открыты. Онлайн-режим и записи лекций доступны всегда.
***
Профессор космогонии Натан Бишом давно приметил эту большеглазую студентку с четвёртого курса - Лаонэлу Микуни. На его лекциях она всегда задавала самые каверзные вопросы, а на практических занятиях выбирала самые сложные темы. Глядя на неё, профессор вспоминал свою юность. Он когда-то тоже был довольно тугристым студентом. Ему тогда казалось, что время идёт слишком медленно и самое интересное происходит без него, и что он не успеет открыть и сделать нечто важное. Его опередят. Натан всегда бредил космосом, тайнами вселенной и загадками неоткрытых галактик. Возможно, когда-нибудь он превратился бы в Вечного Астронавта, бесконечно путешествующего по неизведанным мирам, как это случилось с его лучшим другом Шанэном, ставшим легендой Цивилизаций. Но он не стал. На этом пути для юного Ната оказалось слишком много преград, создаваемых запретами и ограничениями,обозначенными строгими правилами КСЦ - Космического Сообщества Цивилизаций, куда входила и Итта. Его свободолюбивой душе были тесны эти рамки. Они казались ему слишком жёсткими и негуманными. И Бишом, лучший студент курса, успев лишь немного попутешествовать по мирам, вернулся в университет, избрав своим полем деятельности науку. Ведь она, хотя и имеет ограничения в пределах возможностей разума, но в ней нет границ для интуитивных прорывов. Более того – в научной деятельности даже приветствуется стремление рушить стереотипы, раздвигать горизонты знаний и, не оглядываясь на общепринятые теории и установленные законы, открывать свои собственные. А также есть возможность, став наставником, щедро делиться своими знаниями и сомнениями с теми, кто ещё не закоснел, не утратил интерес к новому, кто не боится спорить с авторитетами, строя свои версии. Такими, например, как Лана – пытливыми и колючими, как морские беджи. Она не была отличницей, но всегда стремилась поспорить, ко всему подобрать свой особый ключик или низвергнуть авторитеты. Конечно, со временем все они да и Лана, как многие другие до них, станут сдержанными и консервативными - как того требуют должностные инструкции и правила КСЦ, являющиеся для космо-исследователей и космо-навигаторов основой профессии. Они изменятся, поняв и приняв причины и истоки этой жёсткости. А юношескую пытливость и эмоциональность сменит разумная мудрость. А пока он ос удовольствием наблюдал, как его студенты с азартом спорили с ним и меж собой, противореча и сомневаясь, изрекая глупости и свергая признанные авторитеты в неустанных поисках истины и понимания законов вселенных. Его это восхищало - профессор Натан Бишом не любил равнодушных моллюсков. Сдержанных – да, ведь это главное качество осьминога, но не безразличных. А заодно он продолжал спорить и с собой, с прежним юным Натом. И, если честно, в этом споре всё чаще прежний Нат отступал под натиском аргументов или даже вставал на сторону нынешнего Натана – досточтимого профессора и авторитетного эксперта в области исследования космоса и тенденций его освоения. Наверное, он стал мудрее. Или, может, скупее в эмоциях. Возраст брал своё - Натану Бишому было уже почти тысяча витков. Девятьсот восемьдесят восемь, если точнее. Хотя – какая разница, разве дело в витках? Главное – опыт и выводы из его уроков.
Сегодняшнюю лекцию, как и было принято, длящуюся весь учебный день – так удобнее погружаться в тему, не отвлекаясь на иные размышления - досточтимый профессор Натан Бишом посвятил СНиПу и ЭСЗ – нормам и требованиям, согласно которых принимались новые члены в КСЦ - Космическое Сообщество Цивилизаций. Уже были изучены все своды параграфов и правил, последовательность прохождения испытаний и необходимые тесты. Так что можно было переходить и к самому интересному – к полемике, которая была призвана закрепить материал и выявить не понятые моменты.
- Итак, дорогие друзья, прошу высказывать своё мнение и задавать вопросы, на которые я с удовольствием отвечу, - этим обращением профессор, как всегда, завершил лекцию.
В аудитории раздался звонкий голос Ланы - Лаонэлы Микуни:
- Досточтимый профессор Натан! А почему так строг отбор в КСЦ? Этот СНиП мало кого пропустит через свои рогатки, а про мелкие ячейки ЭСЗ – Энергетическое Сито Заповедей, и говорить нечего! В него не проскользнёт и икринка маули, не то, что бедная цивилизация-кандидат. А как поступает Комиссия, если она лишь немного не дотягивает до требуемого совершенства? Есть ли возможность её подтянуть? Чтобы она повторно всё сдала. Ведь чтобы соответствовать требованиям Приёмной Комиссии КСЦ, надо быть, как минимум – святым.
- А как максимум? – улыбнулся профессор.
- Равным самому Творцу! – вздохнула Лана.
- Что ж, к тому чтобы стать подобными Творцу, должны стремиться все разумные существа, – кивнул профессор Натан. – Жаль только, что Эволюция Видов так редко создаёт столь совершенные творения. Как я уже говорил – через сита и рогатки норм проходит лишь одна цивилизация из трёхсот. И задача Комиссии - найти эту жемчужину.
- Да-да, я помню: одна из трёхсот… Но это так мало, - посетовала Лана. – Может, какую-то Заповедь разрешается не учитывать? Временно. С возможностью потом подтянуться.
- Какую, например, на твой взгляд, не надо учитывать? Перечисли-ка их ещё раз, уважаемая Лаонэла, - предложил профессор. – А мы все подумаем.
- О, их целых двадцать! - сказала Лана. – Хорошо. Я попробую. Но вы ещё не ответили на мой вопрос. Это возможно?
- Такой серьёзный вопрос не терпит спешки, - улыбнулся профессор. - Итак, мы слушаем.
Лана вдохнула воздух и застрочила:
- Первая Заповедь: Превыше всех миров и их славы Тот, Кто сотворил их - Творец Вселенных.
Универсальное уравнение, соответствующее каждой Заповеди: Творец Вселенных превыше всего. Или: ТВ
Вторая: Не создавай себе кумира, существующего лишь в тварном мире. Не поклоняйся и не служи своему творению или творению твоего разума, а не Души. ТВ
Третья: Не произноси в пустых речах имени Бога - Творца Вселенных, тем самым присваивая себе роль судьи или Его представителя в тварных мирах. ТВ
Четвёртая: Посвящай часть своих мыслей Творцу. И тогда Он будет во всех твоих делах. ТВ
Пятая: Почитай Род свой и Эволюцию свою, которые сотворили тебя, и которые созданы Творцом твоим для совершенствования Духа твоего. ТВ
Шестая: Не вреди ничему простирающему Дух свой ко Творцу. Не применяй ум свой и недостойные действия против тех, кого сотворил твой Творец. ТВ
Седьмая Заповедь: Не направляй путь Духа твоего к телесным радостям, не служи им в ущерб Духу твоему, ради совершенства которого ты и создан Творцом.ТВ
Восьмая: Не считай себя распорядителем того, что сотворил твой Творец, ибо тебе не принадлежит в этом мире ничего тварного. А принадлежат тебе только лишь плоды Духа твоего. ТВ
Девятая: Не произноси клятв, поскольку судьбы мира и нити судеб не в твоей власти. Они – в руках Творца твоего. ТВ
И Десятая Заповедь: Не простирай свои помыслы на то, что достигнуто другими. Это обкрадывает Творца и Дух твой. ТВ
- Прекрасно, Лаонэла,- сказал профессор Натан. – Итак, это крупное Сито: основные десять Заповедей. А теперь назови нам малые ячейки Сита, - предложил он.
- Постараюсь ничего не перепутать, досточтимый профессор Натан, - сказала, улыбнувшись, Лана. Ведь все на курсе знали, что её память безупречна. - Итак:
Одиннадцатая Заповедь: Счастлив тот, кто посвятил жизнь свою совершенствованию Духа, а не запросам тела. Поскольку он стремится к совершенству Творца и совершенство Творца живёт в нём. ТВ
Двенадцатая Заповедь: Счастлив тот, кто не останавливается на достигнутом, а идёт далее, стремясь к совершенству Творца. ТВ
Тринадцатая: Счастлив достигнувший мирности Духа, поскольку и мир с ним. ТВ
Четырнадцатая: Счастлив ищущий путь ко Творцу и не отступающий от него, поскольку и Творец идёт ему навстречу. ТВ
Пятнадцатая Заповедь: Счастлив дарящий мир, и мир возвратится ему, поскольку так поступает Творец. ТВ
Шестнадцатая: Счастлив чистый сердцем - в нём поселилась Любовь, которая есть Творец миров. ТВ
Семнадцатая: Счастлив провозглашающий миру мир, поскольку поступает, как и его Творец. ТВ
Восемнадцатая: Счастлив провозглашающий и дарящий истины Творца миру, будучи не принят миром, поскольку он не отвергнут Творцом. ТВ = ∞.
Девятнадцатая:Радуйтесь и веселитесь ищущие истину, поскольку высок ваш путь и неоценима награда – постижение Мудрости Творца. ТВ
Двадцатая Заповедь: Счастлив изгнанный из мира за правду Творца. И его Дух не отвергнут Творцом. ТВ
И, наконец, Истина, стоящая вне всяких норм и правил, и являющаяся основным требованием к вступающимв Сообщество. Это - соответствиепринципу БВЛ, - завершила свой перечень Лана.
- И что это такое - БВЛ? – спросил профессор. – Поясни ещё раз, пожалуйста, для закрепления.
- БВЛ – это проявление у каждого индивида, входящего в цивилизацию, Безусловной Вселенской Любви ко всему сущему.
- Почему это так важно?
- БВЛ, проявленная Творцом - основа существования вселенных. Она - ключ понимания между различными Видами и мирами. Безусловная Любовь и Творец Вселенных уходят в вечность и они превыше всего:
БВЛ + ТВ = ∞.
- А подробнее! – заметил профессор.
- Да-да, я ещё не закончила, досточтимый профессор, - заметила Лана. - Безусловная Вселенская Любовь это и есть Творец Вселенных! Он и Божественная Любовь – едины, поскольку Любовь - Его основное свойство. Это есть Бог. Но, как сказано в Третьей Заповеди: имя – Бог не упоминается попусту. И потому мы заменяем его на - Творец Вселенных.
Основное Правило СНиПа, так называемая Универсальная Формула Совершенства – УФС, выглядит так:
УФС: ))) БЛ = ТВ.
Что значит: стремись к совершенству, достигай Безусловной Любви, которая и есть Творец Вселенных, и они приведут тебя в вечность. То есть, не только Творец превыше всего, но и Безусловная Любовь также:
УФС: ))) БЛ = ТВ =))) ∞.
- Отлично. Ну и какую из Заповедей, уважаемая Лаонэла, можно исключить, чтобы облегчить кандидатам вступление в КС? – прищурился Натан. – Какие ячейки Сита показались тебе слишком мелкими? Разрешить сотворять иного кумира, кроме Творца? Красть чужое достояние? А вы как считаете? – оглядел он аудиторию. – Согласны, что ЭСЗ требует пересмотра?
- Я бы присмотрелась повнимательнее к пятой Заповеди, - подала голос Мэла. – «Почитай род свой и Эволюцию свою, которые сотворили тебя, и которые созданы Творцом твоим для совершенствования Духа твоего.Творец Вселенных превыше всего». Зачем почитать Род и Эволюцию? Они ведь свою роль уже выполнили и могут отойти в сторонку. В нарушении этой Заповеди, на мой взгляд, нет ничего безнравственного. Или опасного - для кого бы то ни было. Если такаяцивилизация получит доступ к Сверх Знаниям – СЗ, ничего плохого не случится.
- Так, давай хорошо подумаем, Мэла, - предложил профессор. - Обрати внимание на последние слова Заповеди: «…которые созданы Творцом твоим для совершенствования Духа твоего. Творец Вселенных превыше всего». Не вызывают ли они сомнений в обоснованности твоего предложения?
Мэла задумалась.
– У меня вызывают, - сказал Сэмэл, - Почитать Род и Эволюцию, это не только их почитать. Это значит - почитать своего Творца, сотворившего нас и всё, благодаря чему существует Вид, Род и вселенные.
- Верно. А кто не почитает Творца - закрывают источник, благодаря которому существует и развивается Вид и Эволюция, - кивнул Натан. – Ведь этот процесс ещё не завершён.
- Не почитая свой Род, можно легко погубить и другой, - задумчиво проговорила Лана. – Неисполнение пятой Заповеди ведёт к деБВЛ - дефициту БВЛ.
- На мой взгляд, нарушение любой Заповеди означает деБВЛ, - заметил Сэмэл. – Ведь не зря же в конце каждой из них пишется: Творец Вселенных превыше всего. То есть: ТВ = ∞.
- Так, пятую оставляем.Ну, какие ещё Заповеди кажутся вам наиболее незначительными? – прищурился профессор. – Или же наименее значительными? Какой пункт в ЭСЗ можно свести к минимуму?
- Я считаю – никакие. Все двадцать – это одна и та же Заповедь: БЛ = ТВ = - Они только записаны разными словами.
- Так и что? Каков вывод? - подзадорил аудиторию профессор.
6. БВЛ - Безусловная вселенская любовь
- Любое, даже самое малое невыполнение правил СНиПа и ЭСЗ объясняется дефицитом Любви и недооценкой роли Творца вл вселенной, - вздохнув, сказала Лана. - Что говорит о серьёзном дефекте в цивилизации.
- Как это проявляется в Универсальной Формуле Совершенства? - продолжил Натан. – Какой деформацией? И какие её совершенные составляющие заменяются на дефект и порок. Вместо Любви или Творца возникает нечто другое. Что?
- На что именно замещающий? - спросила аудитория. – На какой порок? Но ведь это уже и не УФС, а нечто другое?
- На противоположные Любви качества. И вместо Творца - на кумира. Например, случай, когда цивилизация не почитает Творца или находит в Его образе изъяны?
- То ТВ заменяется на более подходящий их пониманию тварной кумир - тк или же тварной идол – ти? – предположила Танита. - А Любовь, лишаясь достойного объекта, становится уже не безусловной, а ограниченной тварными мерками: поклонением кумиру – пк? Или идолу – пи? Поскольку в неё уже примешано несовершенство и сомнение.
- Можно обозначить и так, - согласился Натан. - Таким образом, вместо универсальной формулы
УФС: БЛ))) = ТВ))) =))) ∞.
мы получаем нечто странное:
пи = тк =?
- Почему в УФС бесконечность заменена на знак вопроса? – спросила Мэла.
- Поскольку все составные этого уравнения непрочны и подвержены изменениям во времени. Они зависят не от истины, а от точки зрения несовершенных и тленных субъектов, поклоняющихся тленным идолам. Это и создаёт условия для замены идолов при развитии цивилизации. Её тк - тварной кумир, подвержен постоянной уценке последующими поколениями, избирающими для поклонения иных богов. Это свойство молодости – свергать старое и возводить новое. Таковы законы мироздания. Иначе не было бы Эволюции Духа – ЭД.
- А при дефиците БВЛ? – заинтересовалась Мэла. - Как будет выглядеть УФС?
- Если к Любви примешан, например, страх перед Творцом, назовём его – с, или ненависть, как к Творцу, так и к ближнему, Его творению, то это – н. Страх и ненависть вытесняют в сердцах любовь, искажая картину мира и образ Творца. Он, деформируясь, опять же становится тварным кумиром - тк. То есть:
с = тк = ?
или же:
н = тк = ?
что одно и то же.
- Почему же сразу - ненависть? – удивилась Мэла.
- Потому что страх сродни ненависти. То, что способно испугать, подсознание сразу записывает в свои враги. Поскольку, как ему кажется, это способно причинить вред носителю сознания.
- И что в итоге? – спросила Танита.
- Чтите СНиП и, в особенности - ЭСЗ! - сказал Сэмэл. – Они плохому не научат!
- И не допустят к СЗ незрелые цивилизации, - кивнул профессор Натан, - Существует очень простая вещь - График Жанэля, созданный ещё при создании Сообщества этим академиком. Он чётко и жёстко отражает уровень зависимости деБВЛ от суммы Заповедей. Взгляните: не исполнение даже одной, выявляет дефицит БВЛ и нарушение УФС. Чем их больше, темсерьёзнее дефект сознания и деформация БВЛ, ведущая к порокам цивилизация. Даже один минус в Заповедях способен, в случае доступа цивилизации к СЗ, ведёт к катастрофе.
- Жаль, что не все это понимают, - подмигнул Лане Сэмэл.
- Я понимаю! – отмахнулась Лана. – Но ведь можно сделать и по-другому. Не снижать требований к кандидатам! И подойти с другой стороны! Просто помочь им заранее, ускорив совершенствование. Достичь соответствия Графику Жанэля заранее.
- Мне бы и самому этого хотелось. Но как? – развёл руками профессор. – Думается, это не так просто.
- Просто немного подтянуть цивилизацию до нужных норм! – не отступала Лана.
- И каким образом? – улыбаясь, спросил Натан.
- За уши! И тянуть до тех пор, пока не оторвутся, – пошутил Сэмэл. – Или уж – за что найдётся,
- За хвостик, например, или за плавничок, - поддержал его кто-то из аудитории.
- В Сообщество никто и никого не тащит, – возразил профессор. – Это великая честь, а не принуждение. И её надо заслужить.
- Но любое разумное сообщество имеет право на то, чтобы вступить в КСЦ! – не сдавалась Лана.- Ведь так?
- Да! И это право прописано в Кодексе КС, - подтвердил профессор. - Добро пожаловать!
– Остаётся мелочь – проскользнуть сквозь требования Комиссии! – вздохнула Лана. - А если у цивилизации имеется лишь малю-у-сенький недочёт, мы же можем немного ускорить процесс её совершенствования?
- Возвращаемся к вопросу: насколько маленький недочёт? – спросил профессор. - И как, уважаемая, вы бы ускорили избавление от него? – спросил профессор. - Даёшь Эволюцию досрочно? Так, что ли? Научите и нас.
- Ну, неважно – какой, – оживилась Лана. – Любой! – Профессор лишь вздохнул в ответ, но ничего не сказал. - А как ускорить? Во-первых, я бы создала для таких цивилизаций школы. Назовём их ШкоСи – Школы сознательности! И разъясним УПВ - Универсальные Принципы Вселенной, обучим правилам ЗЕсПа - Законов Единения с Природой, растолкуем важность СНиПа и Заповедей. После этого, я думаю, График будет преодолён и они успешно вступят в КСЦ.
- И всё? – переспросил Натан.
- Ну, потом можно ещё немножко понаблюдать за выпускниками ШкоСи, - неуверенно сказала Лана. – Чтобы, если что – помочь им… разобраться. Всё просто, досточтимый профессор.
- Ого! Действительно просто, - рассмеялся Сэмэл. – Научи, помоги перепрыгнуть, проследи, поводи за ручку. Да это не школа, а какой-то детский садик, подружка! И ты этим детям доверить доступ к СЗ? Ну, ты и горе-новатор!
- Контролировать цивилизацию после её вступления в КС - это действительно новое слово в отборе достойных цивилизаций! – усмехнулся профессор. - Я повторяю - в Сообщество входят только совершенные, равные меж собой в правах и обязанностях. Уместно ли их курировать? Ведь выпускники университета не ждут, чтобы академики продолжали тестировать их работу? Они, согласно присвоенной «Звезды Знаний», уже готовые специалисты. И их дальнейшие успехи зависят только от них самих. Кроме того, уважаемая Лаонэла, ты забыла один очень важный момент!
- Какой, досточтимый профессор?
– Как ты предлагаешь воспитывать в «подтягиваемой» цивилизации БВЛ? – улыбнулся профессор. – Ведь соблюдение этого принципа важнее всего.
- Научим! – бодро пообещала Лана. – Надо лишь…- задумалась она.
- Ну-ну! – подбодрил тот её.
- Ну, литература, лекции, видео… что ещё?… - растерялась она, сама понимая, что несёт околесицу.
- То-то и оно! Любви, а уж тем более - Безусловной, научить невозможно! Она – дар Творца и длительной Эволюции Духа. А в Душу к каждому, уважаемая, с указкой не заберёшься, – развёл руками профессор. – Это слишком тонкая субстанция, зачастую не зависящая от стороннего воздействия.
- И что же делать? – приуныла Лана. – Как им помочь ускориться?
- Ничего не делать. Как говорится – всё в руках Творца. И путь будет, что будет. Эволюция умеет это делать лучше нас. И, увы, иногда отсекает необучаемые Виды. Естественный отсев Эволюции, так сказать, просеивающей через своё сито.
- Отсев? Про это мне даже думать не хочется, - вздохнула Лана. - Разрушить всё, чтобы начать с чистого листа?
- Работа над ошибками, - кивнул профессор. - У Творца много времени.
- Вы хотите сказать, что цивилизации, которые уже вступили в КС, настолько совершенны? – озадачилась Мэла. – О, Древние Мудрецы! В каком же идеальном мире я живу!
- Хотел бы так сказать, но пока не имею права, - покачал головой профессор Натан.
- Вы меня пугаете, досточтимый профессор! – вскинулась Мэла. – Опять исключения? Из КС возможен отсев?
– Вполне. Да. Путь цивилизаций, входящих в КС, не окончен. И они стремятся к некоему совершенству. Но совершенен только Творец, - развёл руками Натан. – Вспомните знак бесконечности в УФС:
УФС: БЛ))) = ТВ))) =))) ∞.
- Ещё к совершенству? Это при соответствии всем Заповедям? И куда же? – озадачилась Мэла.
- Какова цель полного совершенства? - спросила Лана. - Ведь мы же не способны уподобиться Творцу?
- Мы – нет, а Безусловная Любовь, согласно формуле УФС, стремится именно к Нему. И когда-нибудь, наверное, способна приблизиться максимально, - заметил Сэмэл.
- Это в идеале, - возразил кто-то. – А реально?
- И реально тоже, - задумчиво проговорил Натан. – Ещё раз взгляните на УФС. БЛ, через познание Творца,стремится к бесконечности:
УФС: БЛ))) = ТВ))) =))) ∞.
По моему, это означает… , - сказал Натан и, замявшись, огляделся.
- Что? – озадачились студенты. – Иную жизнь? Вечность вселенных?
- Но и ещё что-то, более безупречное, чем КСЦ, - вздохнул профессор.
- Это возможно?
– Мне кажется, что – да. И где-то там, на запредельном уровне реальности, есть… назовём его - Новое Сообщество. И у него тоже есть свои Заповеди. Или, скорее, она всего одна. Нодля нас, членов КСЦ, пока недостижимая.
- Например- что это? Какая? Вы догадываетесь? – зашумела аудитория. – Скажите, досточтимый профессор!
- Стоит ли? – огляделся Натан. – Ведь это всего лишь мои догадки…
- А почему – нет? – заявила Лана. – Это ведь обсуждение, полемика, так сказать. Спор и выработка возможных версий. Это ваша версия. Мы можем с ней и не согласиться.
- Ну, хорошо. Поспорьте со мной, если хотите, - уступил Натан. -Я думаю, Новое, более совершенное, Сообщество будет состоять уже не из цивилизаций, а из Совершенных Душ, - проговорил он, - абсолютно абстрагированных от собственных интересов. И их главной Заповедью станет – «Дари миру Любовь!» А значит, как и Творец Вселенных – создавай новые Миры.
- Ничего себе! Здорово! Это прекрасно! – зашумела аудитория. – Махрово! Я бы тоже создал чего-нибудь!
- Ваша догадка, досточтимый профессор, вызывает восхищение! – воскликнула Лана. – Я её полностью поддерживаю!
А Сэмэл заметил:
– Возможно, эта версия и верна. Ведь УФС и говорит о чём-то подобном:
УФС: БЛ))) = ТВ))) =))) УФС: БЛ))) = ТВ))) =))) ∞..
Тут каждый символ – обещание… чего-то запредельного, подобного вашему Новому Сообществу! Скорее всего, УФС для НС будет выглядеть так:
∞ (((БЛ ((( ТВ ))) =БЛ))) =НС))) =БВЛ))) = ∞.
- Благодарю! – подняв верх руки и похлопав, сказал профессор. – Твоя формула замечательна, Сэмэл! Я беру её в свой багаж. – Аудитория подхватила его овации.
- О, это, наверное, очень непросто – создавать новые миры, - вздохнула Танита. – А Совершенная Душа – это почти что Творец Вселенных! И действительно, наверное, способна своей Любовью творить миры.
- Ты права – почти что Творец, - согласился Натан. – Потому что обладает индивидуальностью и Душой, которой нет у Творца. У Него – Он безличностный Дух. И УФС Сэмэла будет выглядеть немного иначе:
∞ = (((БЛ ((( ТВ ))) БВЛ)))НС))) БВЛ))) = СТ))) = ∞.
- Да, это, похоже, так, - согласился Сэмэл. - Так что, Мэла, у нас ещё есть к чему стремиться.
– Согласна. Но нам пока хоть бы с существующим положением дел разобраться, - вздохнула прагматичная Мэла. – Судите сами: тех принять, этих завернуть, а третьи - даже уже принятые в КС - не хотят соответствовать... Ну… Чему? Нормам? Кодексу? Так с этим всё ясно – графики, СНиПы и Заповеди не дадут и икринке маули проскочить. Что не так? И с кем? И почему?
- Да-да! Что вы хотели нам сказать, досточтимый профессор? – поддержала её аудитория. – Неужели есть цивилизации, которые вошли в Сообщество и затем были исключены из него?
- Оступаются – да, бывает. Для исправления ошибок существуют ВЗ – Временные Запреты и карантин. Но чтобы исключить! Было такое? – спросила Лана.
–Да. Одну – к счастью, пока только одну - цивилизацию пришлось исключить, - отозвался Натан, будто возвращаясь мыслями откуда-то издалека.
- О! За что? – зашумели голоса. – И кого? Кто дал слабину? И в чём?
- Это давняя история, - проговорил Натан, – но вы должны о ней знать.
Это случилось ещё до нашего вступления в Сообщество. Двести пять тысяч витков назад из него была исключена саанунская цивилизация. Санунцы были тогда легендой Сообщества и одной из десяти цивилизаций-Основателей, создавших КСЦ, СниП, ЭСЗ и написавших его Кодекс. Его основным пунктом было полное равноправие всех разумных Видов, входящих в Сообщество. Кстати, сами Основатели также сдавали Приёмной Комиссии все тесты и экзамены. Но спустя пятьсот витков после этого саанунцы вдруг потребовали пересмотра Кодекс КСЦ и внесении туда поправки - о том, что рептилоиды выше других Видов. Это автоматически вело к ущемлению прав остальных Видов.Конечно же, Иерархи и члены Совета КС в ответ на вопиющее нарушение Кодекса потребовали исключения саанунцев из Сообщества. Тогда Правительство саанунцев, явившись в полном составе на экстренное заседание Совета, объявило, что, в случае невыполнения их требований и непризнания саанунцев единоправными властителями КСЦ, они считают себя вправе применить оружие. И заявив, что смещают и распускают Совет, расстреляли членов заседания. Часть Иерархов и членов Совета при этом погибли. Началась война. Оказалось, что саанунцы уже создали армию, экипированную мощнейшим оружием.
- Ого! – удивились студенты. – С чего это их так забурлило? Мозги замутились?
- Позже поясню, - заметил профессор и продолжил: - В ответ Цивилизации Сообщества аврально создали Коалицию ЗКР - Защитников Кодекса Равноправных, и спешно укомплектовали Армаду Воинов.
- Это та самая «Армада», которая потом была преобразована в Службу ВНК – Выявления Нарушителей Кодекса?- спросил Сэмэл.
Натан кивнул и продолжил:
– Между саанунскими войсками и Армадой началась война. Можешь нам рассказать, Сэмэл, как это было? Я вижу, ты уже изучил этот вопрос? – улыбнулся Натан.
- Да. Здесь пишут… - начал Сэмэл, быстро долистывая видео-библ.
- Война? В КСЦ? – воскликнула Мэла. - Мы воевали с саанунцами? Это же шаг назад по Эволюционной шкале! Это нарушение абсолютно всех Заповедей! А как же наша БВЛ?
- Война была односторонней, - ответил Сэмэл. - Мы только пытались их утихомирить, неся при этом потери. Наша Армада использовала только парализующие средства, - говорил Сэмэл, демонстрируя это. – Ну, вы знаете эти установки, так называемые ПарСы – Парализующие Средства, которые иногда применяются нами, чтобы остановить военное единоборство и самоуничтожение низших Видов. Они позволяют обездвижить их и включить ПоПиГаПпы – Походные Пирамиды Гармонизации Психо-поля. Армада Воинов КСЦ просто захватывала саанунцев в плен, - говорил он, демонстрируя эти военные баталии. Выглядели они страшновато: взрывы целых караванов космических судов Армады, хитрые обходы и захваты, отступления и ловушки Воинов. - В этой войне погибло около миллиона Воинов Армады. Но, даже неся потери, они ни разу не нарушили принципа БВЛ. И сожалели, когда некоторые саанунцы, не желая сдаваться, уничтожали себя и своих соратников. Иногда прихватывая и Воинов.
- Ужас! – воскликнула Мэла. – И что было потом? Куда дели этих парализованных сумасшедших саанунцев?
- Никуда не дели! – отозвался Сэмэл. – Им дали возможность исправиться. Представьте - сейчас саанунцы вновь входят в Сообщество!
- Их простили, что ли? – удивилась Мэла. – За такое? Я бы их наказала, как следует! Поднять оружие на братские цивилизации!
- А как следует? – ехидно спросил кто-то. – Где же твоя БВЛ? Сама же сказала – сумасшедших. А таких лечат.
- Правильно. Речь шла не о прощении или наказании, а об исправлении, - сказал Натан. – И саанунцам потребовалось на это десять тысяч витков пребывания в жёстком карантине.
- Что значит – в жёстком? – спросила Мэла. – Надеюсь, им было там несладко? Поняли, что вели себя как… доисторические звери.
- Можно я поясню? – вызвался Сэмэл: Жёсткий карантин это, действительно, несладко. При обычном карантине - кстати, он был применён всего к двум цивилизациям за всё время существования КСЦ - разрешается использовать только низкие по мощности источники энергии. Например – примитивное углеводородное топливо или энергию природных объектов. СЗ - Сверх Знания, из её памяти изымаются. А если цивилизация вновь осваивает высокие технологии и выходит в космос, то СКоСл - Специальные Космические Службы Сообщества, этому не препятствуют. Поскольку моральные принципы данной цивилизации, как правило, соответствуют вселенским законам. Ну и далее её развитие идёт по обычной схеме. Если все нарушения исправлены: Приёмная Комиссия, вступление в КСЦ и прочее. Или же, если экзамены забульканы – она продолжает работу над собой.
Теперь - что такое жёсткий карантин, в который и были помещены саанунцы? Всё те же ограничение, но иещё несколько ограничений.
Во-первых: категорический запрет на выход в дальний космос, пока они снова не вступят в КС.
- Как? – возмутилась Мэла. – Без космоса жить невозможно!
- А что ты хотела? – пожала плечами Танита. – Они были опасны своей непредсказуемостью.
- Для выполнения этого пункта, когда саанунские космические корабли вновь вышли в космос, им не позволили проникнуть далее орбиты собственной планеты и трёх её спутников, - продолжил Сэмэл.
- Там стоял шлагбаум с Воинами? – озадачилась Мэла.
- Почти что, - кивнул тот. -У их космонавтов постоянно возникали поломки, сбои и нештатные ситуации, нарушающие все планы. Это случалось из-за того, что СКоСл установили в поле планеты специальные программы, влияющие на их автоматику. Постепенно они забросили космические программы, занявшись более близкими и успешными задачами. Это и требовалось.
Во-вторых: за развитием этой цивилизации осуществлялся постоянный жёсткий контроль. На Саануне присутствовали Наблюдали КС – как среди населения, так и во всех её властных и общественных структурах. Негласно, конечно. Это позволяло вовремя реагировать на уклонение в правильном направлении.
И в третьих - на Саануне по рекомендации учёных-психологов были установлены огромные стационарные ПГП – Пирамиды Гармонизирующие Пространство, которые раньше применялись лишь в отсталых цивилизациях. С помощью Пирамид в саанунской цивилизации осуществлялась психологическая коррекция и подавлялись агрессивные вибрации.
- Да-а уж, - протянула Лана. – И это называется – исправление? Мне кажется, что это больше похоже на наказание. ПГП - ещё ладно, а вот не выпускать в космос… Мне кажется, для разумного Вида это самое большое наказание - оказаться в изоляции. Они наверняка считали, что вселенная необитаема? Это так… безысходно.
- Это была вынужденная мера, - развёл руками профессор. – Надо же было спасать саанунцев от самих себя. И, вы знаете – получилось. И как только очередное тестирование показало, что с ними всё в порядке, карантин отменили. А саанунцам разрешили вновь вступать в КСЦ. Они сдали все тесты с первого раза. ГПП на Саануне были отключены, хотя сами Пирамиды остались. Стоят там и сейчас - как напоминание об ошибках. Кстати, они сами об этом попросили. Кстати, Иерархи, подумав, приняли решение больше никогда не допускать в состав Совета КСЦ представителей Саануна. Для бывших Основателей это было унизительно. Но они приняли это со смирением.
- Ещё бы! Погубить столько КаэСовцев! Да, кстати, СЗ и память о прошлой истории была им возвращена, - заметил Сэмэл. - Пишут – это сделало саанунцев мудрыми и дальновидными рептилоидами. Некоторые члены Сообщества сожалеют, что их голос не учитывается в Совете. Но неофициально он всегда учитывается.
- Вот так просто - взяли и вернулись? И даже их голос имеет теперь вес? – недовольно сказала Мэла. – А вдруг с ними опять что-то не так?
- Всё теперь под контролем! – заверил Натан.
- Но вы говорили, что в КС никто и никого за ручку не водит! – заметила Мэла. – Где гарантия, что они снова что-то не замутят?
- Вспомни - саанунцы успешно сдали все экзамены и тесты, - напомнил Сэмэл.
- Но и в первый раз они их сдали! – не уступала Мэла. – Помогло это?
- Дело в том, что… - начал было Натан.
Но Танита, извинившись, перебила его.
- Ох, ничего себе! А в библе пишут, что часть саанунцев сумела скрыться от Воинов в другой галактике! И когда их нашли, то нейтрализовали! Представляете? – воскликнула она.
- Это как? Что значит - нейтрализовали? – спросила неугомонная Мэла. - Их убили?
– Это значит – обнулили все воспоминания, - покосился на неё Сэмэл. Могла бы так же в библ заглянуть, если интересно.
- На мой взгляд, это жестоко, - сказала Лана. - Ведь обнулять воспоминания, согласно Нормам и Кодексу, разрешается только примитивным Видам, не достигшим сознательного космического возраста. Поскольку в их воспоминаниях практически нет пока ничего ценного для Эволюции. А тут… Бывших Основателей!? Обнулили?
- А что в их венных воспоминаниях ценного для Эволюции? – заметил Сэмэл. – Ужасающее нарушение Кодекса? Атавистические наклонности? Война с собратьями по разуму?
- Всё не так плохо. Тех саанунцам, которых обнулили, потом поселили на одной из свободных планет, позволив им заново начать Эволюцию, – возразил профессор Натан.
- Заново? И что в этом хорошего? – подозрительно спросила Лана.
– То, что их не рассеяли среди неразвитых рептилоидных цивилизаций в обширном космическом пространстве. Ведь бывает и такое.
- Ну, да. Это когда на одной планете проживают несколько рас одного Вида? – спросила Танита. – И обладающих - при идентичном строении и форме - разными особенностями скелета, цвета кожи, роста и психо-типа? Когдавстречаешь такие планеты, тут и гадать нечего - это, как правило, представители разных проштрафившихся цивилизаций, переселённых туда с других планет или даже из отдалённых галактик. Они лишь смутно помнят о своём былом величии и откуда пришли. Этим расам дают возможность исправиться, в первую очередь, избавившись от расизма и шовинизма, и стать единым обществом.
- Вот видите? – кивнулпрофессор. – Случай, под который могли подпадать и саанунцы. Но им подарили немалый бонус за их былые заслуги. Особенно, учитывая то, что они натворили.
- Да уж. Круто с саанунцами замутили! - вздохнула Танита. - Жёсткий карантин, обнуление, неусыпный контроль, изоляция от космоса. Мне их даже жаль.
- А мне - не очень! Я бы их там и оставила, где стоят их Пирамиды и есть Наблюдатели, – заявила Мэла. – И в КСЦ их не приняла бы! Странно это – были Основателями, и вдруг такое! Что с ними случилось? Вернулись в первобытное состояние? Ведь только на заре цивилизации морально незрелые существа убивают, делят власть и уничтожают иные племена и Виды.
- Ты права - саанунцы вернулись в первобытное состояние, – кивнул профессор Натан. – И это установленный факт.
- Даже так? Но почему? – удивилась Танита.
ТЕЛЕГРАМКанал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками
Книжный Вестник
Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)
Поиск книг
Свежие любовные романы в удобных форматах
Любовные романы
Детективы и триллеры, все новинки
Детективы
Фантастика и фэнтези, все новинки
Фантастика
Отборные классические книги
Классика
ВКОНТАКТЕБиблиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории
Любовные романы
Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров
Фантастика
Самые популярные книги в формате фб2
Топ фб2
книги