|| Странствие ||

Он бард, обычный - одинокий,

Но весь утопающий в мечтах.

Иногда надломленный, с дороги,

А парой душа его живет в ветрах.

Он был не просто странником, он был скитальцем разносящем по миру весть. Хотя никто не понимал его. Его слушали, словно слова — это сказки. Но слушали, запоминали, и в свою очередь пересказывали их дальше. Так истинное предупреждение разносилось словно самим ветром. И даже если большинство не поверит, однажды миру явятся те, кто все поймет и начнет действовать. Но это надежда, а она будущие, но начнем с начала, с того времени, когда бард и сам ничего не знал и в своем нескончаемом странствии.

Очень тихий и спокойный город. Ну, тихим его считают местные жители, а не те, кто сюда приходит, слушая гул толпы, шум моря, а с другой стороны, нещадные ветра пустыни. Но для тех, кто здесь осел, эти звуки равны тишине, покою и порядку. Среди этого порядка однажды обнаружил себя бард, он всегда путешествовал, иногда с кем-то, иногда один. Но он никогда не помнил ничего иного. Такова судьба странника.

Дверь приоткрылась тихо, но скрип крайне неприятный. Ребеночья голова пролезла так медленно и неповоротливо, боясь издать какой-нибудь шум, словно предыдущий скрип, был незаметен. Внезапная голова спросила таким громоподобным шуршащим шёпотом:

– Ты спишь. А спишь? Точно спишь? Точно же не спишь или спишь, спишь?

Потревоженный гость с огромной неохотой на это ответил

– Уже нет.

Тогда как будто это было приглашение войти, в комнату влетела троица, самый младший из которых и являлся задавателем вопроса.

– Расскажи ещё! Расскажи, расскажи, расскажи! – Они облепили его со всех сторон, самый тяжёлый, навалился прямо на живот. – Давай мы хотим историю. Давай расскажи.

– Ох, ну что ж, с вами такое. Ладно, расскажу, расскажу вам о трех гоблинах, очень маленьких, юрких, необычайно красивых для своего вида. Так однажды случилось, что они узнали, где находится. Знаете, кто?

– Кто?

– Кто?

– Кто дракон?

– Э, да! Самый настоящий дракон. И они решили, что раз это дракон, значит, у него в логове много и много золота. Какая необычность. Ура. И так уж получилось, что они ни с того ни с сего, без подготовки, без каких-то чего-то там ещё. Залезли в логово дракона, но золота там не было, тогда они стали искать его везде. Даже не обращая внимания на то, что грозный, ужасный и сильный дракон спал прямо посреди пещеры, и тут один из них предположил, а может, он все съел? И они полезли проверять. Открыли его пасть, залезли, а тот проснулся и проглотил их! Все, конец. Теперь кыш-кыш отсюда.

Вся троица с визгами и криками буквально вылетела из комнаты.

Барду ничего не оставалось, кроме как встать, сон уже совсем не шел. Он натянул рубашку, перекинул сумку через плечо, взял дорожный плащ, и коробку, в которой хранится скрипка.

Сейчас еще совсем раннее утро небо только начинает светлеть, но на улице достаточно оживленно, и бард с какой-то неохотой вливается в эту чудную стихию.

Главная городская площадь, здесь меньше всего людей в такое время. Странно что место для нее нашлось прямо на обрыве скалы, где внизу морские волны бьются о скалы, но главная местная достопримечательность чуть выше: это огромное и безумно высокое строение, конусообразная башня, расширяющаяся к вышине, белоснежная с редкими вкраплениями стеклянных мозаик с разнообразными сюжетами, и самое главное льющийся с вершины башни водопад, уходящий в каналы, разветвляющиеся по всему городу.

Отдельные городские районы находиться на розной высоте по уровню моря, и эта площадь самая высокая точка, с которой видно весь город бесконечных лестниц.

Тяжелый выдох барда, излучающий настоящую боль от ожидающих его пыток. Он закрыл глаза и мысленно взвесив свои желания побрел поближе к башне, где расположились скамейки расставленный в одну сторону, и встав перед ними как перед зрительским залом, он сбросил свои пожитки, доставая скрипку и сам для себя запел:

В мире сотни дорог

Для тебя открываются,

Но где ж наш чертог

Зачем души скитаются?

Вот мы в бесконечном пути

И не просыпаемся,

Нас от себя не спасти

Когда в мечты окунаемся.

Провидцы вещают о том,

Как беды рождаются,

Пугают серым огнем,

А в тиши улыбаются.

Они ждут проливные дожди,

Смотря как мы терзаемся,

Ведут на суд безгрешных они

Говоря, что мы ошибаемся.

Но всех дорог им не закрыть

Мы и сами справимся.

Им души нас не лишить

Мы сами к свету явимся.

Мелодия осторожно вклинилась в поток нескончаемых шумов и звуков, осторожно и пугливо, но все-таки слилась во едино с голосом города, который никогда не молчит, и словно бы даже закончившись, так ни куда и не делась.

Бард неторопливо собрал свои вещи и пошёл в башню лестница за ней, должна была, по рассказам местных вести в низ к морю, а там и порт рукой падать.

Поначалу все казалось простым, но стоило ему пройти два пролета, как лестница закончилась и открыла перед ним два коридора, освещенных мягким свечением, от диковинных растений, раскинутых по стенам.

Каких-либо указаний по направлению нет. Он, сделав глубокий вдох резко выдохнул и закрыв глаза раскрутился, решив пойти просто наугад. Но влетел в стену между проходами.

Отряхнувшись и выругавшись, он решил подумать совсем немного и, вспоминая детскую считалочку:

Ты ящерицы хвост один

Поймаешь между двух картин.

А там три раза просвистят

Все четверо младых ягнят.

Считая ее совершенно не впопад, в итоге выбрав правый проход, бард смело шагает вперед.

Первый поворот ведёт в совсем короткий коридор, а следующий открывает ему развилку, но на этот раз коридоры немного разной длины, и он выбирает тот, что короче. Первый поворот, второй — и он в тупике.

– Ну что ж, делать нечего.

Он возвращается назад к развилке, к более длинному коридору, который поворачивается точно в тех же направлениях, держась ровно в стенке от предыдущего коридора. Но после третьего поворота его, вместо тупика, ждёт новая развилка. Прежде он дважды поворачивал направо.

– Ну что ж, почему бы не повернуть направо снова?

Он не успевает пройти долго и встречает очередную развилку и снова выбирает право, но первый же поворот ведёт в тупик. Бард возвращается к последней развилке и на этот раз поворачивает налево.

Пройдя немного и дойдя до следующей развилки, он видит, что в одну сторону ведёт тупик – и сразу же поворачивается в другую. Но в отличие от всего предыдущего этот коридор очень длинный, и он решает идти до самого конца, не обращая внимания на все проходы по пути.

Дойдя до тупика, он снова по считалочке выбирает левый поворот – но сразу попадает в тупик.

– Что ж, направо так на право.

Следующий туннель извивается как змея: сначала направо, потом налево, снова направо и опять налево.

– Последний же? Как же безнадежно…

Усталость даёт о себе знать, но бард прогоняет неудобные мысли прочь.

Новый коридор оказывается почти такой же длины, как тот самый длинный, который он уже встречал. На секунду задумавшись о том, стоит ли попытаться вернуться и выбрать другую развилку, одну из тех, пропущенных в тот раз, он всё же решается идти вперёд. Но почти сразу останавливается закрывает глаза и напевает, с неохотой продвигаясь вперед:

Как пусто и тленно всё вокруг.

Слишком рано замирает звук.

Но вот дан мне последний шанс

Или мрак подвигает баланс?

В безрассудство – мой добрый путь

И как тут от бед ускользнуть?

Но искусство велит мне и требует:

Найти цвет что сам мир не ведает;

Выкрасть из сердца случайного

Чудо, что храниться отчаянно;

Тигра чуть-чуть раздразнить;

Чудовище встречное развеселить.

Но безумство меня не пугает ничуть,

Тут толпам дверь легко распахнуть

В распутство направить, в любви убедить

Сердца верить заставить и так излечить

А отыграна роль почти что случайно

Хоть поприще дано мне и нечаянно

Но великая боль поможет защитить

Она дана лишь бы чудо осуществить.

В этом коридоре нет дополнительных проходов: дойдя до конца, он делает два коротких поворота, а встречая последний – мимолётным вдохом облегчения – он вдруг вспоминает о своей усталости.

Теперь перед ним – лестница. Очень странная: площадки между небольшими кусками ступенек кажутся отдельной лестницей; каждая ступенька ростом с него самого.

Но сделав глубокий вдох, он медленно спускается, но с каждым шагом всё медленнее. Успокоившись, бард наконец осознаёт: он слышит море. Единственное – понять не может: когда именно он начал его слышать? В лабиринте? Или уже на лестнице?

Одно точно известно: выход он всё-таки нашёл.

Уставший, уже выйдя на солнечный свет, он, почти падая, прислоняется к стене. More. В лучах заходящего солнца. Оно почти неразличимого оттенка. Просто искрится. Просто немного искрится. А безоблачное небо? Совершенно алая на горизонте. Покрыто. Будто покрыты пурпурным одеялом. Отдавая синевой на редких облаках.

Громкий стук, крик и смех. Мимо него пробегают 2 девчушки. Но, заметив, барда быстро возвращается, смотря на него абсолютно круглыми глазами.

–При-ветствую – Его улыбка, неестественной формы заставляет их сделать несколько шагов назад, но, младшая из девочек все же подходит ближе и даёт ему бурдюк с водой. Он с трудом из себя выдавливает благодарность.

– Так, девчушки, не подскажете, где должны стоять корабли.

Но дети на него странно посмотрели и просто пожали плечами.

– Мы только что были – начала младшая – в городе и пошли,

– Мы сами заблудились. – не дала е закончить старшая сестра

– Я так долго спускался. И умудрился ничего не найти ах, что ж за лабиринт дурацкий.

– А какой ещё лабиринт? – удивленная старшая сестра приблизилась и уселась рядом.

– А, ну тот от башни сверху.

– Там же просто лестница? Младшая из девочек отошла назад, приглядываясь на вверх скал, но разочарованно вернулась и присела к сестре под бок.

– Так это интересно. Видимо, я где-то не туда свернул.

– Если ты не знаешь, куда идти, кажется, все плохо.

– Но Аннет, дядя ведь сказал, что если мы забудемся, то должны оставаться на месте.

– Но мы же не знали, что мы заблудимся! Но тогда останемся здесь…

– Я буду только рад компании. Но точно не пойду обратно в лабиринт. Дайте мне немного отдохнуть и можем пройтись немного, осмотреться может. Ой, порт где-то по ту сторону или по другую сторону.

– Ты устал? Луше отдохни. – Аннет обняла сестру. – Нас точно надут… этот дурак слишком носатый.

– Дурак? Так, что-то мы не с того начали. Меня зовут Гильем. А вас девочки?

– Я Аннет, мою сестру зовут Коллетт.

– А кто дядя-дурак?

– Нет! Ох… Дядя Эрн

– А дурак Ранкардис! – вмешалась сонная Коллетт.

– Он наш ровесник… – обиженным голосом продолжала Аннет – и он дурак.

– И чем же он провинился?

– Ну… собрал ядовитых грибов и…– Старшая девочка затихла

– И чуть не умер. – закончила младшая.

– Да, это глупо… собирать не знаю, что собираешь.

– Нуу, нет… он то знал, что они ядовитые.

– Ау. Вот оно что.

– Скажи, а ты тоже на чествование плывешь? – Аннет

– Нет, я просто перевожу одному богачу магический инструмент. – бард с гордостью продемонстрировал скрипку. – Хотите спою?

– Только что ни будь спокойное. Пусть Коллетт засыпает.

– Как прикажите моя леди! – Почти шёпотом произнес бард и тихонько запел, играя на скрипке.

Инструмент под его руками начал слабо светиться, а мелодия, словно живая плясать огнями в воздухе.

В небе меж лучами заката

Намечен вперед путь фрегата

Утешь там спящих пиратов

Где беспечен хранитель ядов

Жребия лик их рогатый

Встречен этот злобный сохатый

Без трепета лучащихся взглядов

Но сердечен от взрыва снарядов

И ты плыви, взывая к звёздам

В ночи ищи след алконостов

Проживи в бессмертных грёзах

Но молчи о бушующих грозах.

Лови просто посреди облаков

Заветные ключи от чьих-то оков

Гребнем русалочьим отплатили?

Извечной утратой тебя заклеймили.

Древним законом не поперечь

Беспечной наградой себя не покалечь

Лучше верни его обратно в море

И возможно твое спасение вскоре

Сквозь огни просочиться и придёт

Но осторожен будь на его счёт

И ты плыви, взывая к звёздам

В ночи ищи след алконостов

Проживи в бессмертных грёзах

Но молчи о бушующих грозах.

Лови просто посреди облаков

Заветные ключи от чьих-то оков

Волшебным отваром богаты?

Придут за спасением сваты

Враждебным взглядом донеся

Украдут эти чудные чудеса

Но не окрепнут, они виноваты

Понесут наказание хоть и богаты

Их разорвут и диво вернут

Волшебный сосуд снова тут.

И ты плыви, взывая к звёздам

В ночи ищи след алконостов

Проживи в бессмертных грёзах

Но молчи о бушующих грозах.

Лови просто посреди облаков

Заветные ключи от чьих-то оков

Свирелью прекрасной объята

Дорога, но не проста, а заклята

И целью всех вечных обрядов

Она исток всех поисков кладов.

Но к зелью прибудет дриада

Она впрок в руки даст злата

К ущелью пойдет за ней званный

Но не запомнит урок бездыханный

И ты плыви, взывая к звёздам

В ночи ищи след алконостов

Проживи в бессмертных грёзах

Но молчи о бушующих грозах.

Лови просто посреди облаков

Заветные ключи от чьих-то оков

– Странная песня. Красивая, но странная.

– Всего лишь несколько собранных легенд.

– Так ты этим и занимаешься? – оживилась Аннет – Собираешь истории?

– Иногда. Иногда работаю как наёмник иногда как торговец. Но с песней любой путь веселее.

– На празднике тебе точно будет чем заняться.

– Уверен! Только что за праздник?

– Да, чествование Рейнгольдев…

– Странные они – пробормотала задумчивая полусонная Коллетт – всю семью поубивали, а все называют это праздником.

– Летти? Еще не спишь?

Но девочка с залипшими глазами резко помотала головой.

– Кажется я что-то упускаю. Но маркиз ведь последний остался?

– Ну, когда месяц назад на особняк напали, только он, да и выжил.

– Какой еще месяц? Этой истории минимум лет десять. Аааа… – Гильем вскочил и осмотрелся вокруг, проход позади пропал, порт, на который он смотрел сверху тоже отсутствовал – Аннет, а сколько портов в городе?

– Как еще сколько… только один.

– А где утопающий порт?

– Какой?

– Хаос всемогущий! Кажется, я попал в прошлое… Примашивинт, да не встану я на твоем пути….

– Ты сошел с ума?

– Да! Наверняка!

Бард шагнул в сторону, и внезапно успокоился. Он застыл и медленно опустился, касаясь своего ботинка.

– Девочки, что бы не случилось, сидите на месте и не шевелитесь. И молчите!

Гильем не разгибаясь шагнул в сторону, и сделал резкий взмах рукой. Лезвие кинжала отрезало полупрозрачное щупальце, внезапно возникшее перед ним. Но из песка сразу же, полезли еще два. Гил отпрыгнул в сторону, подальше от детей, смотря как щупальца потянулась к нему. Перекат и из земли за его спиной возникло еще одно. От неожиданности Гил воткнул кинжал в него, но не смог забрать. Шагнув назад, он упал, схваченный за лодыжку. Следом руки так же оказались зажаты щупальцами.

– Нет! –Резкий выкрик Гила, заметившего то Аннет вскочила. – Жди там!

Бард лишенный возможности двигаться, решил сделать то, что умеет лучше всего и он запел.

Тишина свое откроет око

Оборвав для нас жестоко

Сна невидимую сеть

Но в явь не дав успеть

И где-то меж пустой

Грани утерянной мглой

Метя в обиталище душ

Создание ждет безумств

Внушая черной звездой

Желание быть ему слугой

Исполняя скрытую нужду

За это оставляя в бреду

Но одета душа мольбой

От длани протянутой судьбой

Рассвета да будет триумф

На грани ослепших чувств

Исчезая с остывшей слезой

То создание так ждет что герой

Обуяя доблестью подобно холсту

Примет послание и души черноту

Но слово вето это иной

В плане шанс идти тропой

И обета того не снять груз

Пока раны горький вкус

Не станет эха тишиной

А создание в слепой

Хватке не оборвет союз

В упование заматывая ус

И теперь да будет герой

Так странно уже не впервой

Как зверь спасен простой

Тактикой как будто игрой

Уверь, что каждой нуждой

Первозданно будет скалой

Как зверь стоя к спине спиной

Отважно бороться с любой бедой

С каждым словом песни, пока у барда медленно темнело в глазах, хват ослабевал. Щупальца все еще вылезали из земли в разных местах, но вяло и медленно.

Заметив, что почти все уже просто лежат на земле, Аннет осторожно подошла и вытащила короткий кинжал. Она коснулась и одернулась, но сразу застыла. Обернувшись на Коллетт, подола знак молчать и резко выдернула оружие. Песня почти бессознательного барда продолжалась, пока осмелевшая девочка, отрезала, держащие его путы.

Сделав глубокий вдох, ненадолго остановивший бард приподнялся, не отрывая взгляд от чудовища.

Отходя, с песка к камням, он осторожно продолжил петь, медленно, но нетерпелива подходя к скрипке, и придерживая Аннет от резких движений.

Мелодия в его песне изменилась, стала резче и глубже. Все его тело озарило перламутровым светом, который постепенно перемещался на щупальца, поднимая все чудовище вместе с песком в воздух. Когда как прямо под ним, поступала волна, перекрыв какой-либо проход от возвышения, на котором остались Гильем с детьми.

Чудище полностью растворилось от странного заклинания.

– Что это был за монстр? – Спросила маленькая Коллетт

– Проклятие. – короткий и усталый ответ

– Да, а как этот зверь называется? – не утихала девочка

– Мо… Ну… Это не настоящий зверь. А буквально магический конструкт.

– И такое можно сделать магией? – Аннет с восхищением смотрела, на затопленный кусок суши

– Да. И такое… Нам повезло.

– Тебе повезло – Коллетт гордо подняла голову – что сестрица была здесь!

– Точно, – Гил нежно потрепал девочек за волосы – я везунчик.

– А только как мы отсюда выберемся? – уверенность Коллетт улетучилась, сменяясь на ужас – нам же не придётся самим плыть?

– Ничего страшного, нужно только дождаться отлива, и мы сможем спокойно пройти. А пока. Я расскажу вам пару историй… однажды ко мне приплыли стеклянные рыбы, разные, цветные, но из настоящего стекла

– Таких не бывает! – Коллетт успокоилась

– Клянусь своей шляпой, именно стеклянные. И плавали они прямо по воздуху…

Когда детские глаза стали совсем слипаться, бард сумбурно завершил историю и начал тихонько петь, выдумывая новую песню на ходу.

Знай, я никак не аскет, мне дорога острота

Жизни на грани у побед, хоть и она непроста

Но вот я великий ловец во мне такая нужда:

На пути, как храбрец повернуть в никуда.

Да вереница бед – таков путь до добра

Но иди хоть в след, всему своя череда.

А куда бы не вел свет, мирно лишь иногда,

Хотя то силуэт, чья-то путеводная звезда.

На соль странных бесед, судьба мне щедра

Но где бы хоть след, капли разума искра?

Да и жаль, что просвет обмана зрения игра

Но даже этим согрет я у потухшего костра.

И завтра будет рассвет, он отражение заката.

Кто же злой близнец? Что есть корень трактата?

Но не ввести паритет, если в цикле соната

Кружась словно, лжец, что открывает стигматы.

Закончив песню Гильем поднял свою скрипку стал вертеть со всех сторон, ему внезапно так захотелось внимательно осмотреть инструмент. Чёрное дерево с серебряной окантовкой, на первый взгляд, казалось, почти не изменилась, но узор на нижней деке на его глазах стал двигаться.

Изначально узор представляя собой композицию из цветочных узоров, нарисованную тонкой серебряной краской. Но теперь, вместо цветов – звёзды, а в центре изображения песочных часов. В лучах закатного солнца рисунок становился ярче, а как только последние лучи пропали он засветился.

Не до конца уверенный, что в принципе можно с этим сделать он так и смотрел на неё перестающие двигаться узоры.

Время незаметное шло и Гильем, поглощённый в изучении узоров, вернулся к реальности, только тогда, когда заметил, как похолодало. Ночь уже полностью наступила и девочки, мирно спали в обнимку.

Он отложил скрипку и достал из кармана небольшой кубик: странный, тёмный, неразличимого оттенка. Бард повертел его в руках вспоминая, с какой крышки нужно начинать, но решил не задумываться лишний раз и попытался открыть случайную. Крышка не отделилась от куба, а растянула его сразу в семь раз. Затем он повернул и повторил это еще с двух других сторон и так маленький умещающийся в ладони куб стал размером с небольшой стол. Цвет также менялся, чем больше артефакт становился, тем становился и светлее.

Гильем положил его на камни, поближе к девочкам, раз хлопнул в ладоши прямо над ним, и куб залился тёплым белым пламенем.

Ощутив тепло, бард вернулся к изучению скрипки, узор на не застыл, до тех пор, пока он снова не взял инструмент в руки. Звёзды стали вытягиваться в знаки магического языка.

Гильем так и вглядывался, пытаясь найти логику и смысл начертанного, но обнаружил себя на том же пляже, утром после тяжелого удара о голову.

Дети, теперь их трое, стояли рядом и каким-то страхом смотрели на него. Бард смотрел в ответ потирая шишку на голове.

– Ты в порядке? – осторожно спросила Аннет

– Да. Нет. Да-да. Что только…

– Ты не отвечал – протараторила Коллетт – и глаза были какие-то странные.

Дети рядом согласно кивали. Гил крепко закрыл глаза и протер их. Открыв детей, все ещё было трое. Две рыжих головы и одна черная.

– Знакомься это Ран! – Громко объявила младшая из девочек.

– Так это тот д… – выразительный взгляд старшей не дал барду закончить фразу – а я Гил! Рад знакомству!

– Почему ты такой странный? – очень медленно произнес мальчик, держа в руке подозрительную подзорную трубу.

– Смотря что ты считаешь…

– Вчера он назвался путешественником во времени! – очень гордо выкликнула Коллетт

– А затем сумасшедшим! – добавился старшая сестра.

Ран потянулся к скрипке, замерев на секунду, но Гил сам приподнял и отдел ее. К ужасу барда, ребенок стал ее расстраивать, ослабляя струны, периодически поглаживая со всех сторон.

– Теперь верни как положено – Ран протянул скрипку обратно, наслаждаясь ужасающим состоянием нового друга.

Бард, не сказав ни слова, занялся тщательной настройкой инструмента, по несколько раз поправляя каждую струну.

– Порт не в этой стороне. – раздался звонкий девичий голос, где-то за спиной барда.

– Я же говорил, он здесь! – бархатистый баритон еще ближе.

Бард поднял глаза на незнакомцев, черноволосый юноша уселся прямо рядом с ним, а за ним к месту прибежала рыжая девушка.

– Привет Гил! – обладательница нежного и звонкого голоска обняла барда.

– А мы знакомы?

По голове Гилберта тут же пришелся легкий удар подзорной трубой. Бард мгновенно осмотрелся, игнорируя ударившего его юношу. Дети пропали. Но в горе образовался проход, а далеко позади вырос морской порт.

– Твои вещи. – черноволосый юноша вручил Гилу старый узелок. – Так получилось, что, когда ты пропал, в тот день, твои вещи никуда не делись и мы решили их сохранить.

– Значит я в самом деле путешествовал во времени?

– Да… скрипка проклята, – зеленоглазая девушка улеглась прямо на каменистом земле – лучше убери инструмент.

– Как вы вообще поняли когда сюда явиться?

– Коллетт, «шутки» ради тебе кое-что сунула.

Ран в стороне рассмеялся.

– Так, а что именно? – Гил стал очень тщательно себя ощупывать, пытаясь найти незнакомый предмет, но безрезультатно.

– Наша семейная реликвия. – девушка приблизилась и сняла у него с уха серёжку, увесистую серебряную, в форме птицы с зеленым камнем на месте глаза.

– Ау… когда? Так. Погодите. Зачем?

– По традиции, артефакт передается возлюбленному, перед браком… и оба носят по одной до самой свадьбы, на которой кто-то старший из семьи должен подарить им замену.

– А-а… – неуверенно произнес бард.

– Не волнуйся. Она пожалела об этом н корабле, встретив симпатичного тролля.

– Да? Хм… – Гил хотел еще что-то сказать, но не придумал что, ненадолго оставшись в прострации. – Так вы нашли меня с помощью этой вещицы?

Ран показал парную на своем ухе. Аннет уже одела первую себе. Гил смотрел на них спокойно пока до него не дошло.

– А-а! Поздравляю! Я рад что… Вы счастливы.

В ответ на странное поздравление, пара только засмеялась.

– Да! И скоро наша свадьба. Кстати, мы уже кое-что нашли из списка, так что с тебя комиссионные. Заказчика мы все еще не знаем…

– Так, – Ран встал, отряхиваясь – капитан поотрывает нам головы, если не отплывет сегодня. Так что вперед. Список еще не закончен. – Он взял и закрыл скрипку в коробе.

– Это так странно, но… что вы еще читали в дневнике? – Гил взял свой узелок.

– Ну знаешь, – девушка неловко улыбнулась – всё.

– Фуух…как это неловко.

Ран положив ему руку на плечо повёл барда вперед:

– Не волнуйся об этом.

– По крайне мере слишком сильно. – добавила Аннет. – как минимум в этом приключении ты больше не один, так что придётся смириться…

– С тем, что мои секреты знают люди, о которых я ничего не знаю?

– Не совсем не все… – задумчиво произнес Ран – но у нас полно времени это исправить.

Бард высвободился из хватки, чтобы обнять и прижать поближе их обоих и произнёс:

– Ну что ж. Тогда, наверное, начнём? Какое приключение без занимательных историй?