Страшная находка

Михалыч уже много лет был «районным» бомжом. Точнее, бомжом с понятиями. Никто не знал, при каких трагических обстоятельствах он лишился жилья, работы и денег, зато весь район отлично знал, к кому следует обращаться в самых разных случаях. Михалыч не гнушался никакой подработкой — собирал макулатуру, стеклянные и пластиковые бутылки, металлолом и прочую радость и сдавал в пункт приема. Порой жильцы дома сами выносили ему во двор все ненужное ныне добро с пояснениями: «Это Михалычу». Он частенько помогал пенсионеркам выбрасывать мусор, хоть мог в нем и порыться в поисках «сокровищ». Мог за небольшую плату помочь донести тяжелые пакеты кому-то до самой двери, осенью его приспособили убирать листья в ближайших дворах — тоже за разумную плату. Да и трудился он намного лучше, чем вечно пьянющий дворник Олег, которого трезвым видели, наверное, еще в детстве.

В целом, Михалыч несмотря на свое состояние и запущенный внешний вид — лохматые давно нестриженные волосы, длинная борода и очень затасканный универсальный комплект одежды на все времена года — был человеком довольно положительным, если не сказать хорошим. Зимой сердобольные соседки порой пускали его погреться в подъезд, кто-то даже выставил старый стул воле батареи для этих целей. Периодически то та, то другая старушка позволяла воспользоваться ее ванной за небольшую плату в виде выноса мусора или поднятия тяжестей. Обычно Михалыч никогда не отказывал и никогда не спорил, если кто-то чем-то был недоволен. После того, как он поселился в их районе, дворы стали в разы чище, мусор отсортирован, жильцы сплотились и выглядело все весьма неплохо. До одного рокового дня.

Рано утром, до приезда мусороуборочной машины, Михалыч всегда инспектировал помойку. Это было традицией даже несмотря на то, что в последнее время соседки наперебой подкармливали его остатками обедов-ужинов и порой покупали ему хлеб и булочки. Не мог он пройти мимо выброшенных коробок, большого пакета с пустыми пластиковыми бутылками из-под пива, жестяных банок кока-колы и прочей радости, которую можно сдать. Не так давно он нашел вполне пригодные к ношению старые растоптанные ботинки, чуть подклеил таким же выброшенным тюбиком суперклея (хозяин, видимо, просто не смог его открыть) и теперь был полностью готов к осени и холодам.

Сегодня ботинок не попалось. Зато попались неплохие сухарики в ополовиненном пакете, несколько пластиковых бутылей из-под воды (их тоже можно сдать), большая картонная коробка от телевизора и… Михалыч задумчиво достал почти с самого дна контейнера большой черный мусорный пакет. В нем определенно лежало что-то тяжелое… Порывшись там же, он добыл еще три таких же пакета. Раз тяжелое, значит там может быть что-то ценное, решил он, и с помощью туповатого ножа разрезал пакет.

На руки ему брызнуло что-то мокрое, и Михалыч уже подумал, что там какие-то отходы, но тут заметил кровь. Ругнувшись, он распотрошил пакет и достал длинную тонкую женскую руку. Вскрикнув, Михалыч выронил руку на землю, отшатнулся и почти отпрыгнул в сторону. Это была настоящая человеческая рука, неровно отпиленная в районе плеча, еще даже немного кровоточащая, с длинными желтыми нарощенными ногтями. Женщина, видимо, была ухоженной, из хорошо зарабатывающей семьи.

Михалыч судорожно метнулся в сторону домов в поисках хоть кого-то с телефоном, способным вызвать полицию. На его счастье, одна из активисток дома, которая частенько подкармливала его жидким супом, сейчас выгуливала собак во дворе. Она с ужасом уставилась на перекошенное бледное даже под тонким слоем грязи лицо Михалыча и без лишних вопросов поспешила за ним к мусорным бакам. Собака на поводке громко залаяла и сама рванула к окровавленной руке.

Полиция приехала быстро. То ли испуганный женский голос и такой же вторящий ей мужской подействовали, то ли пропавшую женщину уже искали, то ли помогло раннее утро и желание поскорее сдать смену. Когда они раскрыли эти страшные мусорные мешки, то обнаружили разобранную по частям женщину, довольно молодую, судя по хорошей фигуре. Соседку стошнило прямо за баками, Михалыч держался в меру своих сил, но стал слегка заикаться. Приехавшую забирать мусор машину заставили обождать, пока не обыщут все баки на предмет вещей женщины, ее телефона или сумки, но так ничего и не нашли.

В тот день Михалыч впервые напился и его никто не осудил. Обычно он не пил и старался все полученные деньги потратить на еду и кое-какие лекарства, но теперь ситуация сложилась так, что нервы его не выдержали. Он сидел во дворе на лавке, всхлипывал и потихоньку цедил дешевую водку прямо из горла бутылки. И его даже никто не осуждал. Страшная новость всколыхнула не то, что район — город. В маленьком захолустном городке убийства случались либо по пьяни, либо из-за семейного насилия. Но даже старожилы не помнили, чтобы кого-то вот так цинично разобрали и выбросили в пакетах.

Конечно, Михалычу добрые соседи доложили, что полиция роет носом землю, но все еще непонятно, ни кто эта женщина, ни кто ее убил. Сплетни дня три носились по городу заполошными пташками, но никто ничего не знал и от того становилось все страшнее. Сам Михалыч протрезвел и снова продолжил разбирать мусор, вот только теперь он каждый раз содрогался при виде больших черных мешков с непонятно чем и старался их отложить на потом, а то и вовсе никогда не трогать.

Он так и не узнал, чем закончилось дело, постепенно все стихло, и жизнь вошла в свою колею. Но иногда, когда он дремал возле батареи на стуле и засыпал крепче, чем следовало, ему снилась женщина с отрезанной головой, бледная, блеклая и усталая и спрашивала: «Ну почему он со мной так поступил?». Михалыч не знал ответа. Лишь просыпался в ужасе, вздыхал, бормотал молитвы и отправлялся на промысел в поисках того, что еще можно сделать для своего района.

Когда убийцу, наконец, поймали, Михалыча не было в живых уже больше года…