Страшные сказки Тота Баюновича

«В некотором царстве, в некотором государстве рос старый лес. На опушке того леса стояла избушка. Все честь по чести – самоходная, самовзводная, да еще и функцией умного дома оснащенная. В круг избы той выше крыши стоял забор из леса нетесаного. На кольях черепа висели. Вечерами загорались они огнем чародейским.
Жила в той избушке старушка, звали ее Баба Яга».

– Так… Тот Баюнович, ты опять? – голос, раздавшийся над ухом, заставил дернуться перо.
– Ягушенька, ну нельзя же так пугать! – черный кот с белой манишкой прижал лапу к правой стороне груди. – Я так инфаркт поймаю.
– А ты меньше всякую чушь пиши, – разгневанная женщина лет сорока держала в руках полотенце, видно, только помыла руки. Она перекинула полотенце через плечо, отчего кот прижал уши.
– Ну как же чушь? Как чушь? Это самая что ни есть правдишная правда.
– Ну, ну! – женщина отодвинула бумагу и перо-самописку. Достала миску с мукой и принялась замешивать тесто.
– Ну, что ты нукаешь? У нас ведь есть лапы у избушки. Она у нас сама ходит, – принялся загибать пальцы на лапе кот.– Сама двери открывает, печь топит, свет зажигает.
– Ну, тут ты не прав. Не самоходная, а с помощью заклинаний. В печи саламандра спит. Свет от светлячков.
– Да кому интересно, что ты закончила Академию Высшего колдунства с отличием? Думаешь, простым людям оно надо?
– Тот, так ведь неправду пишешь!
– Это не неправда, а художественный вымысел. Я, может, сказочником стать хочу, как пращуры мои. Вон тот же Кот Ученый или сам Баюн. Чем я хуже? – кот распушился, надулся и развернулся к женщине хвостом. – А ты своими словами музу мою прогнала. Где я ее теперь искать буду?
– А где до этого брал? – женщина, прикрыв пышное да нежное тесто чистым полотенчиком, принялась убирать лишние ингредиенты.
– Где, где… – проворчал Тот. – В болоте у Кикиморы.
– Хм… А она мне ничего не передавала?
– Ой, вон в лукошке ягоды, да траву какую-то еще сунула. Говорит, в пирогах хороша. Нет, чтобы мясо или рыбку в пироги положить, – кот скривился и, пока ведьма ходила за корзинкой, продолжил корябать на листе:

«Была она страшная во гневе. Очи ее сверкали, от голоса стены дрожали, а как что не по ее было, так брала она ступу да помело и вылетала на пришельцев, призывая кары небесные».

– Тооот!!
– А, что? – кот спрятал бумагу за спину.– Я же ничего.
– Значит так. Пока я твою писанину не одобрю, не смей никому ее показывать. Ты меня понял?
– Чёй-то? Я свободный кот, где хочу, там пишу. С кем хочу, с тем и разговариваю! – возмутился кот.
– Останешься без сметаны!
– Оооо… жестокая! Как ты могла? Как могла??? – кот повесил голову, опустил хвост и, прихватив бумагу с пером, поплелся на улицу. Уже с улицы до Ягини донеслось:

«И было у нее три помощника. День ясный, ночь темная да кот из рода Баюнова – умница да красавец. Пока Яга по делам летала, дом был под надежной охраной кота.
Как-то раз решил кот завести себе человека обыкновенного. Договорился в селе с девицей-разумницей лет восьми, что будет она чесать его хвост и пузико поглаживать, а еще сметаны давать без меры».

Аромат свежих пирогов отогнал музу. Из распахнутого окна появился противень с пирогами. Судя по запаху, там были не только ягодные, но и рыбные. В животе у кота тут же заурчало.
– Ягушенька, звезда очей моих. Солнце мое ясное, а мне пирожочек, ну хоть один? Ну, пожалуйста. Я же хороший. Честно-честно.
– Подлиза ты, Тотушка. Иди уже ешь. Тебе Уголек рыбку жарит.
Кот, он кот и есть, хоть и говорящий, а против природы не попрешь. Да и как не любить фамильяра семейного? Покормив кота, Яга взяла корзинку и положила в нее несколько пирожков.
– Тот, ты на хозяйстве, а я к Лешему и Кикиморе заскочу и вернусь. Справишься?
– Конечно, я же самый лучший, – кот от важности надулся и облизал усы, на которых задержались остатки сметаны.
Ягиня, выкатив из-под крыльца ступу, взяла метлу и была такова.

– Так… на чем я там остановился? Ааа... Ага!
«Привел кот девочку к избушке. Избушка к коту передом повернулась. Дверь открыла, в гости приглашает. Девочка зашла. В домике чисто, пахнет похлебкой из травы. Накормила девочка кота, погладила, поиграла с ним и домой собралась. Да только выйти-то никак. Дверь не открывается. За окном уж темнеть начинает. Родители ругаться будут, если домой опоздает. Сидит девочка, плачет. И кота нигде нет – он за подарком для своей человечки пошел. Выползает тут мышь коварная да злая.
– Чего, девонька, слезы льешь?
– Домой мне надо, а дверь не открывается.
– А ты смажь ее маслицем.
Девица-дурочка так и сделала. Дверь открылась, и побежала девочка домой. Кот бежит за ней и кричит: «Куда ты?» А она только быстрее бежит».

– Фу… гадость получается. Что это я такой… – кот почесал в затылке.
Раздавшийся топот, заставил кота отложить перо. Наглая мужская рука заскребла по подоконнику, подбираясь к остаткам пирогов на окошке.
– ААААа….. то есть МЯУ!! МЯУ!!! – кот подпрыгнул, запнулся об стол, упал пузом на подоконник и уронил пирожки с него.
– Ай... Ой... больно же! – раздался мужской вопль вместе со звонким ударом противня о какой-то предмет. Кот несмело выглянул вниз. Под окошком добрый молодец лет так двадцати собирал пирожки и складывал их за пазуху. Благо они уже остыли.
–А ну, брось пирожки! – Тот Баюнович грозно зашипел.
– Ага, ищи дурака. Они так вкусно на всю округу пахнут, а я тебе выброси, – хохотнул молодец, откусывая от одного из пирожков сразу половину.
– Ах ты, ворюга малолетняя!
– Не ворюга. Я, Иван-царевич, значит, все, что есть в царстве, мое. И взять я могу все что угодно.
– Вот вернется Баба Яга, ты ей и расскажешь, какой ты дурак – на пирожки с приворотным зельем позарился, – промурлыкал кот, довольный своей придумкой. Царевич подавился и закашлялся.
– Что значит с приворотным зельем?
– А то и значит. Кого первым увидишь, того и полюбишь.
– Это тебя что ли? Ты же кот? – Иван с опаской смотрел на кота, – или кошка?
– Да, кот я, кот. Надо бы нам с тобой до Киры Борисовны сходить, антидот взять.
– Чего? Куда?
– Ну… К Кикиморе идти надо, говорю, чтобы приворот снять.
– А-а-а... Так бы сразу. А то – андидот, Кира какая-то еще. А она хоть красивая?
– Кто?
– Ну эта, которая Кира? И имя у нее такое необычное, – царевич уже мысленно представлял себе неземную красавицу
– Ага, ага. Пойдем, провожу.
– Ну, пойдем, – царевич, не сомневаясь, направился следом за котом. Тот, довольный своей задумкой, бежал впереди и помахивал своим шикарным хвостом. Дело, правда, уже к вечеру было.
– Далеко еще? Я притомился. Мне бы почивать лечь.
– Вот дойдем, я тебя познакомлю, да там уж и сами.
«Дойдем» растянулось почти на два часа. То ли кот так водил, то ли царевич медлителен был. Ну, скажем так. Умудрялся добрый молодец еще и пирожки доедать по дороге.
Долго ли, коротко ли, пришли к болоту. Болото не болото, но вода была. А недалеко от бережка дом стоит. Добротный, из бревен тесовых сложенный. Окна нараспашку, музыка играет та, что недавно во дворце у батюшки слышал. И девичий голосок выводит:
«За родные скалы, за леса и реки
Улетай, колдунья, улетай на веки.
За родные скалы, за леса и реки
Улетай, колдунья, улетай на веки.

И река шумела, и гудели скалы,
И тайга как-будто с ними тосковала.
И во тьму клубами серебристой пыли
Ведьму молодую ветры уносили.
За родные скалы, за леса и реки
Улетай, колдунья, улетай на веки.
За родные скалы, за леса и реки
Улетай, колдунья, улетай на веки»

https://pesni.guru ( Черемша ведьма)

– Какой голос! – восхитился царевичу. – Я такого голоса отродясь не слышал. Кот, я пошел, а ты тут стой.
Кот не успел ничего сказать, как дурной царевич рванул к домику. Благо Тот вывел его на начало тропинки. Через десяток шагов, тропинка сделала резкий поворот, выскальзывая из-под ног дебелого юноши.
– Кот! Помоги! – закричал на все болото Иван.
– А чем я тебе помогу? Я же кот! У меня лапки, – Тот Баюнович демонстративно развел лапы в стороны.
– Ну, хочешь, я женюсь на тебе?
– Ты …это свят, свят! Я девушек люблю. Могу только позвать лягушку или вон до Кирочки сбегать. Потерпишь?
Кот, петляя, побежал, к дому на краю болота.
– Да куда я денусь, – крикнул ему вслед царевич. Ему ничего не оставалось, как уцепившись за траву, ждать возвращения хвостатого.
Ивану казалось, что он висит целый час. Он всматривался в сторону дома, пытался ползти, но болото под ним страшно колыхалось и почавкивало.
Вечер плавно опускался на болото. Комары грызли со страшной силой. Голос в доме продолжал петь, потом замолк. Раздавшиеся шлепки по болоту царевич воспринял чуть ли не с благодарностью. Его спасут, ведь он царевич. Он озолотит спасителя. Картавый голос произнес:
– Застрял, бедолага?
Царевич неприлично по-девичьи взвизгнул.
– Уйди, страшилище земноводное!
– Стой, дурак! Куда?! Утопнешь! – кричало зеленомордое да зеленоволосое страшилище в женском застиранном сарафане, протягивая ему слегу. Подол сарафана был мокрым и грязным. Коту с трудом удалось уговорить испуганного принца принять помощь.

Когда добрались до домика, вся компания была одинаково зелено-черной. Тот брезгливо отряхивал лапы и хвост. Все было мокрым, а потому его первым и мыли.
– Это почему еще его первым? Я царевич!
– Ты дурак! – припечатало его зеленоволосое чудище.– Из-за тебя эксперимент придется повторять: опять редкие травы замешивать, которые собирала целый месяц. Да чтобы ты женился на лягушке!

Все же искреннее пожелание, да еще и от ведьмы, всегда сбывается.

Утром, едва царевич продрал глаза, перед его взором очутилась дева неземной красоты. Сама стройная, тонкая, а на голове венец.
«Ну и что, что рот великоват. Зато красавица какая!» – думал царевич, становясь на одно колено перед девушкой.
– Выходи за меня замуж. Я царевич, этой страны Иван.
Девица, засмущавшись, опустила глазки долу и согласно кивнула. Иван на радостях схватил девицу и отправился с ней во дворец.
Тот Баюнович, Кира и Яга с интересом наблюдали , через блюдечко, , как царевич представил царю-батюшке свою ненаглядную.
– Как думаешь, Кирочка, у Ларочки хватит ума помолчать хотя бы до свадьбы?
– Надеюсь, Ягуша, надеюсь. А то ведь как рот откроет, так ни одного слова приличного.
– Злые вы девки, – Тот Баюнович недовольно мотал хвостом, – на царевича засматриваетесь, а меня не кормите и не гладите.
Веселый смех двух подружек был ему ответом, да подсунутая миска сметаны.