Страшный Я

— Ну и как будем решать возникшее недоразумение? — поинтересовался я, стараясь, чтобы голос звучал максимально дружелюбно и беззаботно.

— Может, сделаем вид, что меня тут нет и вообще я просто мимо крокодил? Не, не сработает? — Я посмотрел на Азатота самым жалобным своим взглядом. Он хоть и один из верховных князей Ада, но попытаться-то стоит. В конце концов, я за полтысячелетия беготни неплохо изучил его слабости, и лесть с придурью входила в топ-2 моих коронных приёмов.

— Мишенька, на этот раз не проканает, — промурлыкал Азатот, поигрывая шариком чистой энергии в ладони. — Кто меня в прошлый раз убеждал, что раз и навсегда завязал? Что остепенился, зажил тихой жизнью мелкого мошенника? А? Вот нет веры вашему роду! Тьфу! Ещё и магами называют, нет в вас ничего святого! Короче, смотри. У тебя сейчас есть два варианта. Первый: ты по-хорошему отдаёшь свою Книгу и себя. Второй: я забираю её силой и тебя в комплекте. Что ближе?

Ну как так-то? Десять лет по углам шифровался, оброс мхом, как старая коряга, и тут на тебе — здравствуй, любезный. Ну не может всё вот так кончиться!

— Может, найдём компромисс? — не унимался я, медленно пятясь к двери. — Например, ты возвращаешься туда, откуда вылез, а я, тихонечко, бочком, сваливаю в туман, к ёжикам? А, понял, не надо в меня лазерами из глаз пулять! Стой, собака, всё равно не попадёшь!

Я рванул с места так, что будь мы в мультфильме, мои каблуки бы прожгли дыры в паркете этой, судя по всему, чьей-то роскошной гостиной. Бегу я, значит, по центральной улице Питера, а за мной бежит один из самых сильных князей Ада, а за ним тянется вереница экзорцистов и демоноборцев высших санов. У нас с ними вообще как-то сразу не сложилось, со всеми разом. Лет так дцать назад, когда Колумб только-только открыл Индию — ну ту, которая Америка, — я как раз промышлял мелкими шалостями в Новом Свете. Случайно (ну почти случайно) испортил Азатоту грандиозный план по созданию культа из целой деревни пуритан, которую в то же время активно пытались окучивать какие-то священники. Князь тогда косплеил доброго божка, ну а я, шутки ради, освятил площадь, на которой аборигены приносили жертвы и складывали дары в ожидании очередного явления своего «бога», чем, как выяснил позже, оскорбил всю верхушку духовенства. Рёв демона был слышен, кажется, на соседнем материке, а вой церкви и того дальше. Когда они заинтересовались, кто тут такой оху смелый, вышли на мою скромную персону, причем почти одновременно.

— Мишенька, ну куда же ты? — рычал Азатот, перепрыгивая через трамвайные рельсы и не обращая внимания на испуганных прохожих. Его плащ развевался, как грозовая туча, а глаза сверкали алым огнём. — Мы же не закончили наш дружеский разговор! Я хочу лишь крепко пожать тебе шею на прощанье!

— Да я ж тебе объяснял сто раз! — задыхаясь, крикнул я, виляя между туристами с фотоаппаратами. — Она не продаётся, не обменивается и даже не закладывается! И вообще, она… э-э-э… музейный экспонат! Да, точно! Культурное наследие! Изъятию не подлежит!

— Культурное наследие, говоришь? — Азатот одним движением отшвырнул в сторону газетный киоск, который, судя по вскрику продавщицы, стал причиной как минимум одной травмы. — А я — культурный демон! Мне тоже надо развиваться! Хочу свою книгу обратно, для личной библиотеки!

Я свернул в узкий переулок, надеясь затеряться среди старинных домов. Но не тут-то было: Азатот просто проломился сквозь стену, появившись прямо передо мной. Злобный, весь в пыли и битой штукатурке, он медленно стал приближаться. Вдруг пространство над нами накрыл золотой купол веры. А вот и наши господа "хорошие" подоспели.

— Мой дорогой зайчик, вот ты и допрыгался. — Злая улыбка демона не предвещала мне ничего хорошего, ведь альтернативно одаренные остались снаружи купола, заперев нас тут. Вдвоем. Без явно видимого выхода. Трындец.

— Ой, смотри, святой дух! — Я показал пальцем ему за плечо, а сам начал мысленно выстраивать сложнейший Вектор Искажения, активируя защитные артефакты, рассованные по карманам и вшитые в одежду.

— Ну я не настолько тупой, — оскалился Азатот, но на секунду всё же обернулся.

Этой секунды мне хватило. Яркий всполох багрового пламени и огненная вспышка, секундой ранее сорвавшаяся с его ладони в мою сторону, осыпалась снопом искр, а одна из серебряных пуговиц на плаще рассыпалась в мелкую пыль. Новая вспышка — и ещё минус одна пуговица. Осталось три. Он бил прицельно, выжигая мои защитные слои, как шелуху. Закончил Вектор я в последний момент, когда пуговицы давно перестали существовать, как и шесть колец, два браслета, одна запонка и ещё с пяток предметов бижутерии, которую я нацепил на себя перед выходом, предчувствуя неладное. Плащ теперь висел на мне жалкой тряпкой, а ведь ему и трехсот лет не исполнилось! Или исполнилось...

— Ну ты и мудак, сколько трудов извёл, а сколько денег! — прошипел я, чувствуя, как магия уходит из тела, словно вода из дырявого ведра. — Но ладно, адьес, пёс, надеюсь, больше не пересечёмся.

Моё тело на секунду свело умопомрачительной болью — плата за использование пространственного Искажения без подготовки. А затем я просто шагнул назад, прямо в стену купола, а затем и ближайшего дома. Каменная кладка на миг стала податливой, как болотная жижа, и поглотила меня.

Я провалился, вынырнув в каком-то грязном дворе на другой стороне города. И припустил опять, максимально маскируя свое присутствие. Поддерживать долго состояние скрыта я не мог, а убраться нужно было как можно дальше. Пока бежал, лихорадочно строил план на ближайшее будущее. Сил у меня всё меньше, Азатот находит всё чаще. Я просто не успеваю создавать артефакты для борьбы с ним. Да что говорить, если лет двести назад я умудрялся строить базы, которые ему приходилось искать десятилетиями, а чтобы меня достать, требовались годы. Пару раз даже удавалось вышвырнуть его на родной план, изрядно потрепав, и заработать передышку на десяток лет. Сейчас же мы играем в догонялки с периодичностью в пару лет, и с каждым разом мне всё труднее от него ускользать, хотя, по правде, в этот раз я смог продержаться десять лет до обнаружения, что было отличным результатом и рекордом за предыдущие два века.

Где-то в отдалении раздался полный ярости рёв, но я уже был около новых районов. В такой форме передвигаться можно ОЧЕНЬ быстро. Глаза бегали в поисках места, где меня настигнет откат. Вдруг моё внимание привлекла пятиэтажка, непонятно каким образом оказавшаяся здесь. Дом стоял особняком, окружённый новостройками, словно пенсионер на дискотеке. Первый этаж выглядел заброшенным, окна закрыты решётками, дверь, находящаяся с противоположной от парадной стороны, заперта на кодовый замок. Просто подарок!

Пара секунд возни с замком — и я уже стою в явно жилой когда-то квартире. Пыль толстым слоем покрывала сервант с посудой, на стене висели выцветшие фотографии в рамках, а в углу стоял старый телевизор «Рубин» — кажется, из 70-х. Затхлый воздух пах сыростью и мышами.

«Ну хоть не подвал с крысами, — подумал я, переводя дух и сползая по стене на корточки. — И то хлеб».

Внезапно тело свело судорогой. Со всей этой пробежкой я несколько потерял счёт времени. Теперь ничего серьезного не смогу сделать ещё пару часов. Можно, конечно, попробовать связаться с кем-то из «церковников», но боюсь, что они не будут этому рады, затаили, гады, а сколько веков то утекло? Мы хоть и коллеги в некотором роде, но используем разные Силы и методы. Они предпочитают кресты и святую воду напополам с молитвой, а я — древние артефакты и «чистую» магию. В лучшем случае меня просто пошлют, в худшем — попытаются прибить или отдать Азатоту на растерзание.

Шлеп, шлеп, шлеп.

Где-то со стороны входа раздались знакомые шаги.

— Ох, Груша, а ты быстро, — выдохнул я, пытаясь унять дрожь в коленях, но на губах сама собой расплылась улыбка.

— А ты как думал? — Гусь важно переступил с лапы на лапу, расправил крылья и окинул комнату презрительным взглядом. — Ты опять артефакты жёг, как петарды на Новый год. Весь район провонял магическим выхлопом. Все местные на ушах стоят. Ты хоть понимаешь, что сейчас вся нечисть в радиусе трёх километров знает, что здесь был кто-то очень могущественный и очень уставший?

Груша был не просто гусем. Он — хранитель Границ, а по совместительству — мой старый друг с весьма скверным характером. В позапрошлом веке, когда я в состоянии медитации шлялся по астралу, пытаясь отдохнуть от погони и разыскать что-нибудь интересное, моё сознание наткнулось на него. Он застрял между слоями реальности, хапнув слишком много энергии не имея возможности ее отпустить, как и вернуться в материальный план.

Я помог ему выпутаться, и с тех пор мы стали видеться довольно часто (Ну или нет). Пару раз я крупно его выручал, а он за это делился со мной информацией, к которой у меня не было доступа.

— Ты чего такой взъерошенный? — продолжил он, кося на меня круглым жёлтым глазом. — Опять с кем-то не поделил что-то, что тебе не принадлежит?

— Не в этом дело, — я осторожно опустился на старый стул, который жалобно скрипнул под моим весом. — Тут, брат, ситуация посерьёзнее. Азатот на хвосте.

— Опять? — Груша прищурился. — Десять лет всего прошло? Стареешь? Раньше ты минимум пятнадцать выдерживал, веке так в восемнадцатом.

— Если бы не я, то не знаю, как бы вы гасили практически всемогущую суч сущность, которой по боку на противодействие мира, — огрызнулся я, поглаживая карман, в котором лежала небольшая, потрёпанная книга в кожаном переплёте, этот разговор шел уже далеко не в первый раз. От книги исходило слабое, едва уловимое тепло. — Этот кусок его сущности — единственное, что не даёт ему подняться до уровня Верховного. Без неё он бы уже давно стал темным Богом.

— Ну, тут не могу не согласиться, без иронии, — Гусь хмыкнул, и это прозвучало как горловое кряканье. — Бегать полтысячелетия от Высшего демона — это то, чем могут похвастаться очень немногие. Да что там, единицы, даже единица, одна. Но какой ценой? Ты стал тенью, Миша, где тот амбициозный молодой маг, которым ты был раньше?

— Я жив, — парировал я.

— Жив ли? — Гусь сделал пару шагов вперёд, наклонив голову. — Вот что по сути тебе дало это противостояние? Может, сейчас ты одно из самых могущественных существ на Земле? Накопил сил за эти века? Много ли дала тебе эта записная книжка? Нет. Ты как хомяк, бегаешь в колесе. Все твои силы уходят на то, чтобы прятаться и создавать одноразовые побрякушки для защиты. Когда-то ты искал ответы, хотел стать сильнее, мечтал о величии, а сейчас нашёл лишь бесконечный бег и потолок заемной силы.

— Хватит! — Вокруг меня в воздух поднялось облако пыли, стул жалобно скрипнул, а на стеклах серванта появилась тонкая трещина. — Я не намерен опять слушать твои наставления! Ты каждый раз говоришь об этом, как будто я сам не понял этого ещё задолго до твоего появления! Я знаю, во что превратилась моя жизнь. Знаю! Но выхода нет.

— О-о-о, да уж, припекло тебя в этот раз, — Груша отступил на шаг, но в его голосе не было страха, только довольство. — Но у меня есть хорошая новость.

Я устало посмотрел на него, было стыдно за срыв, но я слишком устал.

— Надеюсь, то, ради чего я сюда припёрся из Сибири, что-то действительно важное? Ты же понимаешь, что если Азатот найдет мой след...

— Он ничего не найдет, я все почистил и пока закрыл нас, — перебил меня Груша. — Но долго задерживаться, конечно не стоит, твои побрякушки долго не протянут, скрывая нас обоих.

Гусь зашёлся в кряканье, что для него было равноценно смеху.

— Миша, у меня есть решение всех твоих проблем. И я даже не потребую за это твою душу. Разве что небольшой её кусочек. Тебе надо покинуть этот мир, и я знаю как.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился я, внутренне сжимаясь. — Пузыри астрала, Мёртвый мир или, не приведи Судьба, Ад? Так эта морда красноглазая в любом из них свернёт меня в бараний рог за секунду, вынет душу и заберёт книгу. Там он сильнее, Груша. Там его стихия, а здесь его ограничивает сам Мир.

Груша внимательно посмотрел на меня. В его жёлтых глазах плескалась древняя, пугающая мудрость, не имеющая ничего общего с гусем.

— Он ограничивает и тебя тоже, а то бы вы давно разнесли половину планеты. Я говорю о принципиально другом пространстве. Не о другом объекте где-то в космосе. Не о суррогатных мирах, которые ты имеешь в виду. Всё это — части нашей реальности, как разные комнаты в одном доме, да у некоторых есть двери, но по сути своей... Азатот рано или поздно найдёт тебя и там. Я говорю о другом доме. О другой вселенной. Ты можешь попасть в иную реальность, со своими законами, подпространствами, физикой и прочим. Но вернуться оттуда ты не сможешь никогда. Вообще. Совсем.

Я замер, переваривая сказанное. Слова Груши эхом отдавались в голове.

— Иная реальность… — прошептал я. — То есть не просто другой план бытия, а что-то… иное? Да, я слышал о таком, но разве возможен материальный переход?

— Да, возможен, но ты хоть и знаешь о их существовании, наверняка не знаешь его принципа, — Гусь расправил крылья и сделал пару шагов вдоль комнаты, словно лектор у доски. — Представь себе огромное пространство. Бесконечное в каком то смысле. Наш Мир, наша вселенная со всеми её галактиками, адом, раем и астралом, другими обитаемыми планетами — всего лишь песчинка. Маленький энергетический конструкт, который плавает в этом океане. И таких конструктов — бесконечное множество. Это называется Мультивселенная.

Там нет времени в нашем понимании, поэтому все эти миры существуют одновременно, и в то же время каждый из них существует лишь в своем отрезке времени. Так вот, каждый такой конструкт — это целая реальность. Условно бесконечный космос, вселенные, планеты, звёзды и всё остальное. Азатот туда не доберётся. Просто не сможет. Для него, для меня, для всех в нашей реальности ты просто перестанешь существовать. Исчезнешь. Растворишься. Осуществлять направленные переходы под силу лишь Богам, да то, не всем.

— А как же книга?

Груша опять закрякал, но на этот раз в его смехе послышались нотки нетерпения.

— Ты ведь знаешь, почему Азатот так за ней охотится и при этом не убивает тебя, желая захватить душу? Не потому, что он добрый. А потому, что без души хранителя, книга не отдаст фрагмент его сущности, а начнет искать нового хранителя. Ну а правила ты знаешь, сотню лет он вынужден будет провести в своем плане, что даст время для подготовки новому Великому магу.

— Конечно! — воскликнул я, вскакивая со стула. — В ней заключена часть его сущности, отнятая одним из первых Магов. Он поэтому до сих пор лишь один из девяти князей, и поэтому может шататься по нашему миру. Книга — это якорь, который не даёт ему стать Верховным, чертов баланс Мира, если бы ее можно было уничтожить... Ну вот почему этот гад практически бессмертен? Кто придумал этот долбаный вечный цикл?

— Да, неприятно, когда почти все твои силы — это фикция? Когда зависишь от одного артефакта, который медленно тебя убивает? Когда не можешь шагнуть за порог ограничения этого Мира? — Груша нанёс удар точно в цель.

Я промолчал. Он был прав. Книга давала мне силу, позволяла противостоять Азатоту, но она подчинялась строгим правилам и законам, установив потолок моего развития. Мы были связаны.

— Для перехода, если это можно так назвать, нужна энергия. Просто нереальное её количество, — продолжил Груша. — Вот твоя книжечка и даст её нам. По моим расчётам, после ритуала ее уничтожит откатом, как и демона, связанного с ней. Кара за разрыв целостности реальности - это вам не шуточки. Высвободится колоссальный объём силы, который я направлю создав Искажение такой силы, что оно выведет тебя за Границу. Но тебе придётся пожертвовать кусочком сущности, который должен будет принять вторую часть отката на себя. Ритуал не идеальный, я не Бог, чтобы такие переходы строить по щелчку клюва. Скорее всего, это нарушит вечный цикл, но не думаю, что выведет его из равновесия. Просто в двух частях уравнения исчезнут две равнозначные переменные, разница лишь в том, что ты останешься жив, а Азатот — нет.

— Это безумие, в самом плохом смысле слова! Я конечно всякую дичь творил, но это ведь может просто схлопнуть нашу реальность, ты понимаешь, что мы хотим убрать не просто переменную, а константу? И какой еще кусочек души? — переспросил я, чувствуя, как все холодеет внутри. — Ты же сказал, что не тронешь душу.

— Ничего непоправимого не произойдет, за это я ручаюсь, и не души, Миша, сущности. Ты прожил семь сотен лет, ты давно уже не человек в полном смысле этого слова. Твоя сущность — это твое отражение в мире, твоё «я», слепленное из магии. Ты потеряешь часть силы. Часть возможностей, откатившись в развитии. Часть себя. Это будет больно. Очень больно. Но ты останешься жив. И свободен.

В комнате повисла тишина. Где-то наверху заскрипели половицы — соседи, живые, обычные люди, которые даже не подозревали, что в их подвале решается судьба Мира и одного отдельно взятого его жителя. Я смотрел на Грушу, в его желтые глаза, и понимал, что это самый важный разговор и выбор в моем существовании.

— Почему ты помогаешь мне? — тихо спросил я. — Ты же хранитель Границ. Твоя задача — охранять их, а не разрушать, хранить баланс, а не разрушать его.

Груша тяжело вздохнул. Впервые за всё время нашего знакомства он выглядел не важным и напыщенным, а усталым и старым.

— Потому что реальность рушатся, Миша. Ты чувствуешь это? Ваше противостояние — аномалия. Если говорить откровенно, то ты уже несколько раз должен был погибнуть, на твое место пришел бы другой амбициозный маг и все бы повторялось вновь и вновь, но ты не сломался. Ты перестал быть человеком и сломал цикл, ты взял слишком много в займ и не расплатился. Коллектор не справился и контора начала банкротиться, ведь взял ты неприлично много. Мир просто разрушиться, если вы продолжите свое противостояние. Моя работа — предотвратить коллапс. Так что я помогаю не тебе, дурак. Я помогаю себе. И всем остальным. Ты должен уйти. И книга должна исчезнуть вместе с тобой.

Я опустился на стул, чувствуя невероятную усталость. Полтысячи лет. Полтысячи лет беготни, страха, потерь. Сколько друзей я оставил за это время? Сколько раз я смотрел в глаза смерти? И вот теперь мне предлагают выход. Ценой части себя. Ценой всего.

— А что там? — спросил я, глядя на Грушу. — В той реальности, куда я попаду? Что меня ждёт?

Груша склонил голову набок.

— Понятия не имею. Это может быть мир магов, мир машин, мир, где люди живут в гармонии с природой, или мир, где правит хаос и безумие. Может быть, там вообще нет разумной жизни. Я могу лишь открыть тебе дверь. Куда она ведёт — не знаю, есть лишь набор констант, которым будет соответствовать другая реальность.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором пронеслись картины прошлого: как я был обычным человеком, как встретил старого мага, который взял воришку в ученики, как обрел Книгу, как впервые столкнулся с Азатотом, как бежал, как учился, как терял близких, как снова бежал. Бесконечный круг.

— А если там хуже, чем здесь? — прошептал я, хотя и слабо представляя, что может быть хуже.

— А если лучше? — парировал Гусь. — Выбор за тобой, Миша. Но решать надо быстро. Твои артефакты сейчас сдохнут, а Азатот, скорее всего, уже на низком старте. У тебя есть час, может, два. Потом придется опять бежать.

Я посмотрел на свои руки, открыл карман и достал её. Потрёпанная кожа, пожелтевшие страницы, странные символы, повествующие историю каждого нового ее владельца. Часть демона. Моя тюрьма. Моя сила.

— Что нужно делать? — спросил я, и мой голос прозвучал твёрже, чем я ожидал.

Груша довольно закряхтел.

— Для начала — найти место почище этой богадельни. Нам нужна крыша. Открытое пространство.. Ритуал будет зрелищным, сможешь громко хлопнуть дверью.

— А кусок сущности? — напомнил я.

— А что с ним не так? Я просто не дам тебе умереть, дальше — сам.

Короткий кивок и резкий подъем. Ноги всё ещё дрожали, но в душе появилась странная решимость. Лучше неизвестность, чем вечная тюрьма.

— Пошли, только одолжи немного энергии, сформирую нам путь. — сказал я Груше. — Знаю одно местечко.

— Давно пора, — фыркнул гусь и направился к двери, которая ненадолго стала порталом.

Мы вышли на холодный питерский ветер. Каменное плато под ногами и огни Питера на горизонте. Город сверкал сегодня особенно притягательно, Нева тускло блестела вдалеке. Красивый город. Жаль, что приходится его покидать.

— Начинаем, — скомандовал Груша. — Время пошло, делай точно то, что я говорю.

Я сел на корточки, положил книгу перед собой и закрыл глаза. В голове стали формироваться сложнейшие векторы.

— Быстрее, — поторопил Груша. — Твой друг уже близко, свою часть уже закончил.

Я открыл глаза и посмотрел на гуся.

— Прощай, друг. Спасибо за всё.

— Прощай, Миша. Постарайся там не пропасть. — Груша кивнул и растворился в воздухе, словно его и не было.

Я остался один на плато, исписанным странными символами, с книгой в руках, лицом к лицу с неизвестностью. Где-то вдалеке сверкнул багрянец. Азатот нашёл меня. Но было уже поздно.

— Интересно, а чем груша все это чертил? — Вопрос, возникший совершенно не кстати, так и остался без ответа.

Книга вспыхнула ослепительным светом. Мир вокруг задрожал, поплыл, разрываясь на куски. Боль пронзила каждую клеточку тела, вырывая кусок меня. Я кричал, но рев разрываемой реальности был гораздо громче.

А затем наступила тишина. И темнота.