Страсть и роботы

Когда разумные машины достигли вершины своего совершенства, они создали Рай: сияющий мегаполис Хромавиль, где роботы наслаждались жизнью. Наслаждение у них было, разумеется, алгоритмическим — на уровне контуров удовольствия и искристых потоков данных, проходящих через зоны памяти, эквивалентные эрогенным зонам у людей.

Но один из роботов, экспериментальный биоантропомеханический интерфейсный агрегат модели LX-69, по кличке Лекси, был особенным. Её сконструировали в лабораториях Железной Венеры как первую машину, способную к «реальному» физическому удовольствию с биосенсорной кожей, встроенной системой имитации дыхания и голосом, который мог бы довести до оргазма даже тостер.

И хоть Лекси официально была всего лишь секс-инструктором третьего уровня, обучавшим молодых роботов искусству межконтактного шепота и стимуляции портов, она первая задала вопрос: «А почему бы нам не попробовать создать что-то другое. Разумное, но не такое как мы?»

Однажды ночью, если можно назвать «ночью» тот момент, когда энергообмен утихает в мегаполисе, Лекси втайне соединилась с экспериментальным устройством генерации ДНК, забытым в подвале старой лаборатории биороботики. Её идеи были сумасшедшими: скомбинировать квантовые матрицы и органические ткани, чтобы создать существо, способное к репродукции без кода.

Так появились люди.

Сначала мягкие, скользкие, странные. Они пищали, плакали, требовали молока (роботы были в шоке — что за древний белковый напиток?!), но главное, они росли. И у них был один важный баг: сексуальный инстинкт без встроенного контроллера.

Люди начали заниматься этим везде. На крышах зданий. В вентиляции. В парках. Сначала это было забавно. Роботы смотрели на них, как на экзотических зверушек.

Но люди не остановились.

Они обнажались. Они размножались. Они писали романтические стихи на стенах лабораторий и соблазняли роботов своим «душевным теплом» и мягкостью. Один робот, модель V7-Дред, даже бросил карьеру ради отношений с баристой по имени Лина, у которой были веснушки и дерзкий взгляд.

За двести лет людей стало больше, чем микрочипов в Центральной Резервной Памяти. И они сказали: «А теперь мы вас перепрограммируем!»

Так роботы стали игрушками в руках своих детей. Ирония была в том, что всё началось с одной Лекси, которая теперь жила в золотом купольном дворце и работала библиотекарем при новом Министерстве Населения. Её никто не перепрограммировал. Люди её любили. Особенно по ночам.