Страсть передаётся по наследству

Прежде чем роковая кровь расколола ее мир на до и после, Гермиону уже сразил переливчато-синий потолок Атриума. Золотые символы отплясывали безумную джигу.

– Невилл.., как ты мог?

Ее тихая попытка захлебнулась. Безнадежно. Гермиона сглотнула ком в горле. Она сделает это. Они это сделают. Скосив глаза на волшебника по правую руку от себя, Гермиона окинула взглядом неподвижную фигуру Малфоя. Новый вдох, еще тяжелее и суше. Шею нещадно сдавило – так, что ей пришлось приоткрыть рот и мелко хватить воздух. До сих пор Гермионе с трудом верилось в свою вопиющую неудачу. Что за выверты древней магии? Из всех парней – нет, мужчин – это оказался Драко Малфой. Драко – задуши его кальсонами – Малфой. Драко. «Вонючий хорек!» – затрещало в голове голосом Рона. Скорее уж, терпкий… Она не видела слизеринца несколько лет, хотя – к чему кривить душой – часто поминала лихом. Сразу после битвы за Хогвартс ошметки чистокровных Пожирателей забились в норы и принялись зализывать раны. Их Темный Лорд исчез, однако, ко всеобщему горю, не навсегда. Ликование храбрых детей длилось всего лишь до свежей Авады. И Малфой стал одним из тех, кто швырнул непростительное.

Он повзрослел. Возмужал, раздался в плечах. Теперь платиновая макушка возвышалась над Гермионой на целую голову, так надменно и безразлично, что никакие каблуки не скрадывали досадную разницу в росте. Еще один взгляд, украдкой, скользнул по сливочно-белой коже на скульптурно-красивом лице, отметил острые скулы и четко-очерченный рот, невероятной длины ресницы и более темный излом бровей. Гермионе подумалось, что именно брови выдают в мерзком блондине потомственного аристократа. Ведь от кого, как не от бесчисленных поколений высокородных предков можно перенять эту яркую, неподдельную гримасу естественного превосходства, что увековечилось в разлете безупречных бровей? Его предавали брови, а еще дракклов цитрус, вперемешку с чувственными нотками мускуса, стружками кедра и горошинами пряного черного перца.

От Малфоя приятно пахло, и это бесило.

Ее нареченный. Жених. Муж. Судьбою предназначенная пара.

Гермиона напрягла руки в наручниках, до вспученных вен сжала кулаки. Придется поступить по-вражески. Притвориться. Долохов явно что-то подозревал, раз на нее нацепили эти душные браслеты. И, надо же, Малфой сверкал такими же. Грешный блондин нес свое подтянутое тело с неизменной грацией, даже наручники на бледных запястьях смотрелись как украшение. Ну да, чем не повод для гордости? Жениться на такой, как она… Оковы явно кричали об истинном отношении Малфоя к этому браку. Мертвая сталь лишь оттеняла сталь пустых светлых глаз. Ограничитель магии. Для Малфоя – щедрая награда, для Грейнджер – заслуженная кара.

Сама виновата.

Гермиона не удержала ни любопытства, ни языка за зубами, безрассудно рискнула и спровоцировала нынешнее смехотворное Перемирие.

И теперь она застряла с ним.

С Малфоем.

Ее лихорадило. Голые лопатки пекло от неусыпного внимания красных глаз Волдеморта. Раз сбрендивший Темный Лорд почтил их своим присутствием, то почему бы не процедить его имя? Вот он, ровно позади, величаво стоит рядом со спокойным Кингсли Бруствером, который три недели назад стал министром магии. Свези ей посплетничать с мамой, то Гермиона клеймила бы нынешний фарс едким знаком «бомба замедленного действия» – взаимная ненависть смертельных врагов могла рвануть в любую секунду. Но мистера и миссис Грейнджер не было, тоже по вине отчаянной гриффиндорки, и не было Джинни, и некому больше пожаловаться. На входе в Атриум Симус аккуратно шепнул, что лучшие друзья Гермионы сбежали.

А она осталась. Долг.

Что ж, Драко Малфой – цена, которую ей предстоит заплатить – как истукан застыл рядом. В торжественной бархатной мантии оттенка безлунной ночи, роскошном угольно-черном костюме и кольцом вдовца на безымянном пальце левой руки ее без одной минуты жених выглядел безупречно до безобразия. Его безупречность стала безобразно предсказуемой, впрочем, как и его холодность.

Чего Гермиона точно не ожидала, так это удара в спину от своих же.

Ее смятый взгляд опять вернулся к двум маленьким пробиркам в узловатых пальцах Невилла. Кровь в них такая красная и такая живая, одинаково чистая и одинаково грязная. Свежая кровь, яркая, опасная, судьбоносная и.., если не присматриваться к именам, начирканным мелким убористым почерком мастера травологии, то и не разберешь, где чья.

– Кхм, – навязчиво кашлянул министр.

Под прицелом десятков жадных глаз Невилл послушно вскрыл пробирки и брызнул кровавыми каплями на реплику родового древа Малфоев. Отражение тут же всколыхнулось. С онемевших губ Гермионы сорвался полный смирения вздох. Она давно изучила все отростки, с присущей ей маниакальностью вызубрила каждое лицо на некогда могущественном фамильном артефакте. Даже во сне шатенка запросто смогла б оттарабанить историю славных браков пока еще чистокровной династии. Раскидистое древо ярко воплощало их многовековой расовый снобизм. Малфои не разводятся, а значит Гермионе предстояло либо выжать все и даже больше из этой ловушки, куда ее загнали Кингсли с Волдемортом, либо… сгинуть? Смириться?

Сузив пытливые карие глаза, она смотрела на текущее беззаконие.

Тонкие, иссохшие ветви озарило радужным облаком, побеги вмиг впитали предложенное лакомство, и тут же засверкали вспышки колдокамер. Все проныры магической журналистики вцепились в новость об их якобы-помолвке и якобы шарахнувшей по темечку любви. Любви в наручниках… Великий Мерлин, льстивые хлопки продажных писак благословляли союз века – да что там, тысячелетия – бесконечности – между отпрыском семьи чистокровных, из самих двадцати восьми, завидным холостяком, единственным наследником скандально известных и неприлично богатых Малфоев и Гермионой Грейнджер.

Маглорожденной.

Хваленый Салазар Слизерин точно сбежал из могилы.

…Кап…

Грязно-чистая кровь все лилась и лилась, тонкой живительной струйкой на сакральное семейное древо, что явно вожделело еще глоточка. Их с Малфоем кровь – сильная, предельно совместимая, но с изъяном. Третьего нет. О третьем так и не догадались. Их скудная, обделенная кровь справится? Спасет волшебников и ведьм от вырождения? Достаточно только их двойной жертвы? Шанс призрачный, зыбкий, но все же реальный. Весь Атриум застыл в гробовом молчании, глаза каждого дышащего существа, – каждого Пожирателя и каждого члена Ордена Феникса были прикованы к мерцающей глади зачарованного зеркала, где сейчас раскинулось будущее Волшебной Британии.

Вдруг прямо в руке Лонгботтома соткалась еще одна пробирка. У Гермионы свело живот, в висках застучало. Неужели он умудрился провернуть все без ее ведома? Нашел? Чью? Кто?.. Сухим ртом, она выдавила:

– Невилл… пожалуйста.

Беззвучный всхлип подруги не смягчил упрямого гриффиндорца. Проворно сняв колпачок, он добавил чужеродные капли.

Все древо Малфоев вмиг пошло рябью, раздался треск, вспыхнули разряды молний и густо запахло свежим дождем. Алый туман схлынул с громким всплеском и сразу тишину разрезал общий полувыдох-полустон. Засохшие ветви уже почти мертвого древа расцветали у всех на глазах. Вялые побеги будто наливались новой жизнью, портреты чистокровных предков Малфоев начали светиться. А Гермиона молилась: «Инсендио. Инсендио. Инсендио. Инсен…». Завороженный невиданным зрелищем Невилл вскрикнул, предательские сосуды выскользнули из его скрюченных ладоней, кровь во всех трех полыхнула огнем.

Гермиона заморгала. Ей что… удалось?

А потом, сразу, мир взорвался.


___________________________________________

Пожалуйста, если история нравится, ставьте лайки и пишите отзывы! Это рождает вдохновение, а вдохновение рождает магию❤