Стратегия win-win

1.

Приторно-сладкий голос Ангела Поддержки не замолкал ни на секунду. Он лился непрерывным потоком, вязким и тягучим, не оставляя ни малейшего шанса остаться наедине с собственными мрачными мыслями:

— Помните, усердной службой и добросовестным выполнением воинского долга вы приближаете день своей свободы. Честно исполнив контракт, вы получаете полное обнуление штрафных баллов вашего социального рейтинга и право на пожизненную выдачу продуктовых талонов. Компания предоставляет вам уникальную возможность начать жизнь с нуля, не упустите её.

— Заткнись, сука, — буркнул голос из полумрака десантного отделения.

— Ценное замечание. Но не очень уместное. Вежливость — это очень важное качество для человека, который хочет покончить со своим криминальным прошлым и стать достойным членом общества, — ничуть не смутившись, продолжил мурлыкать Ангел.

Да и чего бы ему смущаться? Это был всего лишь ИИ-агент, натренированный на моральную поддержку спецконтингента — тех, кого Компания официально называла “ресурсом повышенного риска”. Ее сочувствие было сгенерировано, а ободрение — рассчитано алгоритмами.

— Так, М-3407, что ты там вякнул только что своим грязным ртом? Тебя твоя мамаша не научила хорошим манерам? Все заткнулись и слушайте внимательно, что вам говорят, пока я вам не надрал ваши тупые задницы! — завизжал в наушниках голос Сержанта.

“Чего ты там надерёшь, у тебя и рук-то нет”, — мрачно подумал Свят, но от комментариев воздержался. У нейросетевого Сержанта и без рукоприкладства хватало способов превратить жизнь нарушителей дисциплины в персональный ад.

Свята мутило. Десантный контейнер нещадно трясло, словно они находились внутри гигантского барабана стиральной машины. Затхлая, кислая атмосфера давила на лёгкие, а скудное освещение придавало лицам товарищей по несчастью мертвенный оттенок. Помещение без окон, без малейшего намёка на внешний мир — только вибрация, духота и липкий запах страха.

Свят с леденящим ужасом думал о том, что произойдёт, если их транспортный дрон собьют. Тогда контейнер со всей их командой висельников рухнет в тёмную морскую пучину. Быть похороненным заживо на дне морском, запертым в этом металлическом гробу среди таких же обречённых… Вода будет медленно просачиваться сквозь щели, пока давление не раздавит их, как пустые консервные банки. Он невольно вздрогнул. Утешало лишь одно.

Сто один день. Всего сто один день — и он дома.

Эта мантра стала его молитвой, его единственной нитью, связывающей с рассудком.

Тактический менеджер С-41 с трудом фокусировал покрасневшие, песчаные от недосыпа глаза на мозаике экранов. Их голубоватое свечение было единственным источником света в его тесной каморке — командном центре, который больше напоминал склеп.

На главном экране россыпь светящихся точек медленно ползла к зоне высадки. За каждой из этих крошечных меток скрывался транспортный дрон с десантным контейнером под брюхом. А в каждом контейнере — люди. Живые люди с именами, историями, страхами.

С-41 старался об этом не думать. Для него это должно быть просто стратегической компьютерной игрой. Фишками на доске. Юнитами в симуляторе. И не более того. Иначе можно просто сойти с ума.

На экране замигал входящий вызов от старшего менеджера. Одновременно с этим, бронированная дверь его комнаты с шипением отъехала в сторону, впуская полоску коридорного света.

— Что за… — буркнул он, рефлекторно дёрнув рукой к пистолету, спрятанному под подлокотником кресла. Сердце ударило в рёбра.

— Спокойно, С-41, это свои, — отчеканил знакомый голос. На экране уже появилось лицо старшего менеджера — женщины с безупречной причёской и глазами, холодными как зимнее море. — Разрешите представить — ваш тактический ассистент. Прошу любить и жаловать.

В комнату вошёл андроид. Его движения были плавными и точными, почти человеческими — и именно это “почти” вызывало подсознательную тревогу. Выглядел он стандартно: гуманоидная фигура с условно человеческими чертами лица, гладкая синтетическая кожа. От обычного андроида-работяги его отличала разве что военная форма с шевроном Корпорации на рукаве и странный блеск в оптических сенсорах. Андроид щёлкнул каблуками и вскинул руку в отлаженном, корпоративном приветствии.

— Это что за хрень? — не удержался С-41. — У меня тут, вообще-то, идёт военная операция. Вы меня отвлекаете.

— А он непосредственно к ней и относится, — в голосе старшего менеджера зазвучали стальные нотки, не предвещавшие ничего хорошего. — Тактический ассистент поможет вам провести операцию с максимальной эффективностью и… рентабельностью.

— Хотите заменить и меня этим железным болваном? — С-41 криво усмехнулся, пытаясь скрыть нарастающую тревогу. — Почему бы вам не начать с этих бедолаг? — он кивнул на экран, где ползали многочисленные маркеры обозначающие людей и технику.

— Нецелесообразно, — подал голос андроид. Его тон был мягким, почти бархатным, но за этой мягкостью угадывалась непоколебимая уверенность машины. — Компания использует в качестве штурмовой пехоты наименее ценные слои населения. Заключённые, бездомные, наркоманы и прочий человеческий балласт. Это лишние люди, от исчезновения которых общество только выиграет.

Он сделал паузу, словно давая время на осознание сказанного.

— Если они добьются успеха и победят — мы выигрываем. Если они погибнут в процессе выполнения задачи — мы тоже выигрываем. Социальная нагрузка снижается, ресурсы экономятся. Это идеальная ситуация, в которой мы побеждаем в любом случае. Стратегия win-win, — закончил он с почти человеческим удовлетворением. С-41 почувствовал, как по спине пробежал холодок. Логика андроида была безупречной. И от этого становилось не по себе.

— Подлетаем к зоне высадки. Теперь ваше оружие активировано, соблюдайте правила безопасности. Не направляйте его на себя или сослуживцев, — пропел голос Ангела Поддержки. — Я верю в вас, мальчики, у вас всё получится.

Голос звучал почти ласково, как у заботливой воспитательницы или матери. Свят в который раз поражался тому, насколько убедительно нейросети научились подражать человеческим эмоциям. В этих словах было столько искусственной любви и синтетической заботы, что на мгновение даже хотелось поверить — будто кому-то действительно не всё равно, выживут они или нет.

Он опустил взгляд на свою штурмовую винтовку. Красный индикатор предохранителя погас, сменившись ровным зелёным светом. Оружие ожило: короткий импульс прошёл по контактам, визор шлема подтвердил синхронизацию, и в поле зрения всплыло уведомление о готовности к бою.

— Наконец-то, — раздался голос напротив.

Свят поднял глаза. Боец, сидевший прямо перед ним, смотрел на свою винтовку с выражением, которое Свят видел слишком часто. Облегчение. Предвкушение. Решимость.

Бедолага, похоже, только и ждал этого момента. Как только предохранитель был снят, он одним слитным движением прижал ствол к подбородку и нажал на спусковой крючок.

Бам!

Выстрел в замкнутом пространстве ударил по ушам так, что даже активные наушники не смогли его полностью погасить. Звук будто прошёл сквозь череп, отдавшись вибрацией в зубах. Голова бойца дёрнулась, а верхняя часть его шлема с треском врезалась в потолок, разлетаясь осколками вместе с липко-красным содержимым.

Руки мертвеца выпустили оружие, и тело безвольно повисло на системах фиксации, которыми тушки десантников были пристёгнуты к компрессионным креслам. Кровь медленно стекала по броне, собираясь в тёмные лужицы на полу контейнера.

Соседние бойцы дёрнулись, кто-то рефлекторно попытался отодвинуться, насколько позволяли ремни. Но паники не было. Лишь усталая апатия и понимание. Видели и не такое. Самоубийство здесь было самой банальной из форм дезертирства.

Тем временем транспортные дроны приближались к зоне высадки. Похожие на гигантских механических стрекоз, они шелестели многочисленными винтами, оставляя за собой гудящий шлейф в воздухе. Один за другим они сбрасывали десантные контейнеры на пляж и поспешно разворачивались прочь. Дроны стоили денег — ими рисковать Компания не желала. В отличие от десантных контейнеров с их человеческим содержимым.

Момент приземления — всегда лотерея. Контейнер отстрелил пиропатроны с амортизирующим гелем, расположенные под днищем. Гель вспенился, принимая на себя часть удара. Ещё часть съели компрессионные кресла, сжавшиеся как гигантские кулаки. Но всё равно удар был жёстким — зубы клацнули, внутренности, казалось, подпрыгнули к горлу. Свят предусмотрительно прижал язык к нёбу, чтобы не прикусить при ударе.

Аппарель с грохотом рухнула наружу, и в затхлую тьму контейнера ворвался ослепительный дневной свет.

— Вам что, девчонки, нужно особое приглашение? — взорвался в наушниках голос Сержанта. — Пошли, пошли, пошли! Шевелите булками!

Свят выскочил наружу, зажмурившись от яркого солнца, пока его фотохромное забрало шлема подстраивалось под освещение. Он огляделся, окидывая взглядом арену предстоящей бойни.

Пляж был усеян десантными контейнерами — часть свежих, часть — обугленных, искорёженных, оставшихся от предыдущей волны десанта. Между ними, полузасыпанные песком, виднелись тела в такой же форме, что и на нём. Много тел.

Современные системы управления боем не особо полагались на инициативу бойцов. Перед глазами Свята замигали маркеры, стрелки, указатели — визор услужливо прокладывал маршрут, показывая, куда бежать и что делать. Думать не требовалось. Требовалось выполнять.

Главная задача сейчас — как можно быстрее преодолеть хорошо простреливаемую полосу пляжа.

Свят рванул вперед, петляя между обгоревшими остовами роботов-саперов. Вокруг вздымались фонтаны песка, свистели осколки, мелькали трассеры. Люди падали, смешивая свои тела с полуразложившимися трупами предшественников. Судя по их количеству, прошлая волна десанта была уничтожена целиком.

Но обстрел это полбеды. Главной проблемой была туча беспилотников, надвигающаяся со стороны противника. Дроны-камикадзе, маленькие юркие убийцы. Беспилотник — это вам не снаряд. От него не спрячешься в “рельефе местности”. Он выследит тебя, догонит и убьёт.

— Импульс! — заорал голос Сержанта в наушниках.

Свят рухнул лицом в песок. Спиной он почувствовал, как над пляжем прошла невидимая, вибрирующая волна — с кораблей поддержки на горизонте ударили ЭМИ-пушкой. Большая часть вражеских “птичек”, уже готовых смести десант, посыпалась на землю дождем из пластика и микросхем. Но не все. Впрочем, с этими уже можно работать.

Сбивать одиночные беспилотники было относительно просто - визор шлема автоматически помечал все уцелевшие дроны, рассчитывал упреждение, помогал удерживать цель. Опасными они становились только при атаках роем. Но рой, к счастью, был изрядно разряжен электромагнитным импульсом.

Укрывшись за массивным бетонным надолбом, на котором, как на кресте, распластался сгоревший сапёрный робот, Свят попытался перевести дух. Вдруг чья-то тяжёлая рука хлопнула его по плечу.

— Я тут схоронюсь рядом с тобой? — услышал он.

Голос был до боли знакомым, вытащенным из какой-то другой, почти забытой жизни. Свят обернулся. Рядом, прижимаясь к бетону, сидел коренастый боец. Они на несколько секунд уставились друг на друга, распознавая в этих замызганных, испуганных лицах старых знакомых.

— Толстый? Ты?..

— Ага, — тот криво усмехнулся. — Мир тесен, браток. Совсем тесен…

Но времени на воспоминания не было. Они так увлеклись стрельбой по летящим беспилотника, что забыли одну простую вещь: дроны бывают не только летающими.

Из песка вылезла мина-краб. И быстро, деловито перебирала механическими лапками побежала прямо к ним.

— Мина! — заорал Свят и отпрыгнул в сторону.

Его товарищ рванулся следом, но доля секунды решила всё. Механический краб совершил короткий, точный прыжок и впился лапами-лепестками в его левую голень.
Взрыв был негромким, совсем не впечатляющим. Но его последствия… Нога ниже колена просто исчезла. На её месте торчала окровавленная, раздробленная кость, а песок вокруг мгновенно стал тёмно-красным от крови.

— Твою мать! А-а-а-а! — крик раненого был полон не столько боли, сколько дикой, бессильной ярости. Он судорожно вцепился руками в то, что осталось от его ноги. Почти сразу сработал автоматический турникет встроенный в бронекостюм — жгут с шипением затянулся выше раны, автоматический инъектор впрыснул мощный анальгетик. Гримаса агонии на лице бойца начала медленно расползаться, сменяясь пустым, отрешённым спокойствием.

— Держись, братан, — сипло сказал Свят, сам не веря своим словам. — Помощь близко…
Раненый медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было ни надежды, ни страха. Только бездонная, леденящая тоска.
— Мы оба знаем, что никакой помощи не будет, — прошептал он хрипло. — Сука… Мне оставалось двадцать дней. Всего двадцать, Свят…
Он посмотрел на свою оторванную ногу, валяющуюся в стороне, потом снова на товарища.

— Сделай одолжение. Обнули. Чисто.

— Извини.. — Свят сглотнул комок в горле. — У меня и так куча взысканий. Не могу рисковать, стреляя в своего. Система засечет.

— Ладно... Сам справлюсь…
Плохо слушающимися руками тот достал гранату и прижал её к груди, будто драгоценность.

— В твоих же интересах свалить отсюда побыстрее…

Свят хотел что-то сказать. Хоть что-нибудь. Но слова застряли мёртвым грузом. В визоре уже настойчиво мигал целеуказатель, гоня его дальше, в самое пекло. Он зажмурился на секунду, потом резко развернулся и побежал, не оглядываясь.

— И как вы намерены решать эту проблему? — бесстрастно поинтересовался тактический ассистент.

— А я что, должен перед тобой отчитываться? — огрызнулся С-41, нервно барабаня пальцами по подлокотнику. — Группа “А” уперлась в минное поле. Плюс перекрестный огонь турелей. Допустим, турели подавят дронщики. Но минное поле — это серьезное препятствие. Все роботы-саперы уничтожены. Нужно идти в обход.

— Нецелесообразно, — парировал андроид. — План составлен исходя из синхронной атаки по всему фронту. Нельзя оголять центр из-за локальных затруднений.

— А какие, по-твоему, есть варианты? — с вызовом спросил С-41, уже чувствуя подвох.

— Единственный логичный. Атаковать прямо через минное поле, — без колебаний заявил андроид.

С-41 поперхнулся остывшим кофе.

— Что? Это безумие! Мы просто положим штурмовиков ни за что.

— Не всех. Я рассчитал площадь минного поля и примерное количество мин на квадратный метр. Прогнозируемые потери где-то девяносто процентов от личного состава. Это приемлемый показатель для достижения стратегической цели по захвату вражеских укреплений, — спокойно произнес тактический ассистент.

— Это бред. Бессмысленная мясорубка, — С-41 поморщился.

— Вы, конечно, вправе проигнорировать мою рекомендацию, — продолжил андроид, и в его голосе появились новые, почти задушевные модуляции. — И поступить согласно вашим личным… сантиментам. Но в случае срыва операции, ваш персональный рейтинг эффективности будет понижен до критического минимума. Что, согласно контракту, повлечёт за собой немедленное прекращение действия всех корпоративных льгот. Включая медицинскую страховку для членов семьи. А я, анализируя ваши запросы за последние три месяца, пришёл к выводу, что этот пункт для вас в данный момент является приоритетным.

Ледяная волна прокатилась по спине С-41, сжав желудок в тугой узел. Как? Откуда эта… вещь знала про его дочь? Про её болезнь? Про то, что только дорогущие процедуры по корпоративной страховке давали ей шанс?

— Это… шантаж? — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— О, нет. Это просто анализ данных и стратегическое консультирование. Моя задача — помочь вам принять наиболее эффективное для Компании решение. А также сохранить ваши собственные активы, — андроид почти дружески склонил голову.

С-41 посмотрел на экран. Сотни зеленых маркеров. За каждым — человек. Какой-то бедолага, мечтающий о свободе. Но что он для него? Просто точка на экране. А потом, он представил лицо дочери. Её слабую улыбку из-за стекла медицинского изолятора. Её хрупкие пальцы, сжимающие плюшевого мишку. Без страховки её шансы таяли на глазах.

Помедлив мгновение, дрогнувшей рукой он выделил курсором манипулятора всю группу “А” и указал ей вектор атаки. Прямо через кроваво-красную зону минного поля.

— Отлично! Великолепное, решительное действие! — тут же одобрил тактический ассистент, и в его электронном голосе прозвучали нотки искреннего, почти человеческого одобрения.

Прижали их крепко. Автоматические ДОТы поливали пространство кинжальным огнем, не давая поднять головы. Но самое страшное лежало впереди — ряды колючей проволоки и песок, нашпигованный смертью.

Свят наблюдал, как дронщики раскладывают тубусы пусковых установок. Их последняя надежда. С шипением сжатого воздуха из труб вылетели ударные дроны. Через пару секунд амбразура ближайшего ДОТа полыхнула огнем. Фланг чист.

А дальше что?

Визор мигнул, обновляя задачу. Линия атаки, ровная и неумолимая, легла прямо поверх минного поля на тактической карте. Штурмовики, залёгшие, вжавшись в землю и спрятавшись везде, где только можно, начали недоумённо переглядываться. В их взглядах читалось одно: этот план чистое безумие.

— Нам что, нужно прямо через минное поле атаковать? — растерянно спросил один из них, совсем молодой парень. По виду ему и двадцати не было.

Свят посмотрел на него молча. А что тут можно было сказать? Но выполнять приказ никто не спешил.

— В атаку, твари! Трусы! — взревел в наушниках Сержант, и его голос исказился цифровым гневом. — Иначе я устрою вам электрошоковую терапию, которую вы запомните на всю оставшуюся жизнь, а она будет короткой!

Свят невольно вздрогнул, ощутив слабый электрический разряд пониже спины. А вот и стимулы пошли. Следующий разряд будет уже сильнее.

Тот боец, который спрашивал у Свята про атаку, выскочил из своего укрытия.

— Да пошли вы! Пошли вы все к чёрту! — закричал он и, выпрямившись во весь рост, побежал. Но не вперёд, к минам, а назад, к воде, к призрачному спасению.

В его шлеме немедленно разверзся ад. В одно ухо ему шептал Ангел Поддержки, в другое — орал Сержант. Но было поздно. Он совсем потерял контроль над собой и бежал куда глаза глядят. В шлеме красными буквами мигала надпись:

“Немедленно вернитесь в зону боевых действий!”.

Но тот не слушал. Аватары Ангела и Сержанта пропали с визора, и вместо них появился ИИ-судья военного трибунала. Он строго смотрел на бойца и произнёс:

— Боец М-2204. Военный трибунал признаёт вас виновным в дезертирстве и предательстве. Приговор — высшая мера. Приведение в исполнение — немедленно.

Дисциплинарный ошейник на шее бедолаги завибрировал, и заключенное в нём взрывное устройство было активировано.

Бам!

Голова М-2204 разлетелась в кровавый фарш, и его тело, словно марионетка которой только что обрезали нитки, безвольно упало на землю.

Свят, который был невольным наблюдателем этой сцены, тяжело вздохнул. Как всегда, Компания им предлагала выбор без выбора. Умереть героем. Или просто… умереть.

— В атаку! — заорал он, поднимаясь во весь рост и выскакивая из-за укрытия. Его крик, полный отчаяния и ярости, подхватили другие. Десятки, сотни голосов слились в один протяжный, первобытный рёв, и эта человеческая волна хлынула на минное поле, подставляя себя под невидимую, спрятанную в земле смерть.

— Вот видите, — ликовал тактический ассистент. — Наш план сработал! Штурмовикам удалось преодолеть минное поле и проникнуть во вражеские укрепления. И даже потери остались в рамках предсказанных параметров.

— Не наш, а ваш, — буркнул С-41. — За двадцать минут мы потеряли несколько сотен штурмовиков, просто использовав их как минные тралы.

— НАШ план. Конечное решение за вами, я всего лишь помог вам его принять. Именно это и называется качественной командной работой, — примирительно произнёс тактический ассистент. — Понесенные потери имеют значение только если поставленная задача не выполнена. А у нас все получилось. Вас за это обязательно наградят.

С-41 мрачно посмотрел на него. Он старался не думать о всех тех бедолагах, которые сейчас валяются там на минном поле с оторванными конечностями. Но это было сложно. Наверное, он слишком мягкий для этой работы. И наверное, его тоже скоро заменят на ИИ.

Свят забросил гранату в проем гермодвери центрального бункера и, не дожидаясь, пока осядет пыль от взрыва, ворвался внутрь. Внутри воняло горелой проводкой и пластиком, мигало аварийное освещение. Во вспышках красного света он видел операторов вооружения, безвольно развалившихся в своих креслах. Они даже не успели снять с себя очки с визорами дополненной реальности — стекляшки всё ещё тускло светились призрачными интерфейсами.

Свят ткнул одного из них стволом автомата. Голова мертвеца запрокинулась, открывая дряблую шею и беззубый, искривленный в последнем крике рот. Старик. Глубокий старик.

В этот момент что-то вспыхнуло, и в воздухе материализовалась голограмма седого мужчины в военной форме с залихватскими, загнутыми вверх усами.

— Вундаба! Позвольте засвидетельствовать почтение тактическому ИИ, который планировал эту операцию! Гениальное решение на грани фола! — произнесла голограмма.

— А ты кто такой? — мрачно поинтересовался Свят.

— Разрешите представиться. Тактический ИИ, обученный на личных делах 1587 реальных военных из нашего славного и кровавого прошлого! По совместительству — комендант Форта-18, оборонительной линии “Вотан”. Я имел честь сражаться против вас сегодня!

Голографический вояка щёлкнул каблуками и отдал честь.

— Мда… А чего ты такой довольный-то? Ты же проиграл, — буркнул Свят.

— О, не извольте беспокоиться! Видите ли, в чём дело: личный состав оборонительных фортов формируется из фолькштурма категории T-5. Это люди пенсионного и предпенсионного возраста. Раньше наша социальная система буквально трещала по швам — стариков было слишком много! Но теперь, когда мы задействуем их на передовой, проблема решена! Конечно, они не могут участвовать в наступательных операциях по своим физическим кондициям, но вполне годятся для обороны. Если они отобьют атаку — мы побеждаем. Если героически погибнут, — мы все равно побеждаем, потому что экономим на пенсиях! Гениально, не правда ли? Абсолютно беспроигрышная ситуация! Стратегия win-win, как называют ее корпоративные аналитики!

Свят поднял автомат и выстрелил. Без злости, без ненависти. Просто потому, что не хотел больше это слышать. Голограмма, искрясь и рассыпаясь на пиксели, исчезла вместе со снисходительной улыбкой генерала.

Шум боя снаружи стал затихать. Операция по захвату плацдарма была завершена. Свят сполз по стене на липкий от крови пол, выпустив из рук оружие. Адреналин уходил из тела, оставляя после себя пустоту и свинцовую усталость. Тишина в разрушенном бункере была оглушительной. Он закрыл глаза, пытаясь найти в себе что-то, за что можно зацепиться. И нашёл. Всего лишь цифру, маячок во тьме.

Сто дней.

Всего лишь сто дней — и он дома.