Стресс-тест

Посвящается моей племяхе, Лизе, которая,
хоть и не во всём похожа на главную героиню,
но всё-таки стала её прототипом. Она, также как и Лилит,
хочет стать кем-то большим... чем есть. И я верю, что так и будет.

Просчёт события.

Хо укладывает на плечо микроволновую пушку, ловит дрон в окошко визора, жмёт на кнопку и дрон-наблюдатель замирает на месте, забыв о прописанном в кремниевых мозгах маршруте.

– Полторы минуты максимум, – сообщает Хо Лилит, – батарея – фуфло.

Обмотанный изоляцией нарост на пушке весит в три раза больше самого орудия. Энергоёмкость получилась приличной, но расходовала пушка её ой как неэкономно.

– Про батарею мог бы и не говорить, – хмыкает Лилит.

Она сама собирала её из того, что удалось найти на утилизационной площадке, куда Лилит устроилась работать, выдав себя за люфанчже. У утилизатора всегда есть возможность незаметно упереть немного хлама. Главное, делать это с умом – не брать ничего маркированного или имеющего серийный номер. Да и тестировала Лилит эту ёмкость после сборки лично. Поэтому ей можно и не напоминать о времени работы батареи.

– Ты только «жужика» продержи эти полторы минуты, – говорит она и, перепрыгивая через бортик крыши, скользит по тросу вниз.

Войти через окно – не проблема. Проблема успеть выйти. Хо должен ретироваться по коммуникационной трубе на соседнее здание, уложившись в промежуток между облётами дрона вокруг группы высоток, и там дождаться Лилит. Вместе они спустятся до четвертого этажа, а потом по конструкции рекламного 3D-экрана ещё ниже на землю, как раз под кинотеатр, над которым и расположен этот самый 3D-экран. Дождавшись окончания сеанса, выйдут из проулка на людную улицу, а затеряться среди людей уже не будет проблемой. По крайней мере, обговариваемый план звучал именно так. В нем, безусловно, есть сложные моменты, но сложно – не значит невозможно. Просто нужно делать всё внимательно и быстро.

Ветер на такой высоте не только свистит в ушах, но и раскачивает висящее на тросе тело, пытаясь развернуть его то боком, то спиной к стеклу. Поэтому отведенное на этот этап время кажется вечностью. В конце концов, у неё получается – лазерный резак на присоске, уложившись менее чем за секунду, очерчивает круг, выедая дыру в армированном мономолекулярной сетью стеклопластике. Лилит не успевает ослабить присоску, а стеклянный круг уже осыпается куда-то вниз пылью, тут же подхваченной ветром и разнесённой во все стороны. Остальное полотно стекла идёт трещинами.

Каркасная сетка из запрограммированных молекул – штука прочная, выдерживающая, говорят, даже очередь из крупнокалиберного пулемета, но на концентрированное воздействие высоких температур не рассчитанная. Какая-нибудь пуля, выпущенная в упор, сплющится об такое стекло, не причинив ему вреда, потому что площадь пули для молекулярного каркаса огромна. А вот тонкий, тоньше волоса, лазерный луч действует на малое количество молекул, но гораздо агрессивнее. Разрушение происходит быстрее, чем молекулы успевают передать часть энергии соседним. А когда сигнал всё-таки обрабатывается, и эти самые соседние молекулы меняют форму, чтобы принять долю внешнего воздействия на себя, принимать на себя уже нечего. Точнее, не от чего. Целостность стекла нарушена, а, следовательно, нарушена и стабильность поверхности. И сам мономолекулярный каркас превращает стеклопластик в такую же пыль, которой только что стал вырезанный лазером кругляш. Пока это происходит, девушка прячет в рюкзак лазер на присоске.

Мощный лазер в резаке – ещё одна причина, по которой батарея микроволновой пушки продержится максимум полторы минуты. Лилит подбирала для резака аккумуляторы получше, рассчитывая сэкономить время здесь, а не растянуть его на крыше. С дроном пусть разбирается Хо. Нагрузка должна распределяться равномерно между всеми участниками.

Лилит опускает на лицо маску с нарисованной драконьей мордой. Мир слегка искажается сквозь смотровое стекло, фильтр с тонким писком начинает всасывать воздух, очищая его от вредных примесей. Девушка шагает внутрь помещения, отстегнув зажим от троса, который тут же уходит вверх, автоматически втягиваясь в зафиксированную на парапете крыши лебедку.

Если всё идет по плану, то сейчас Хо, удерживая дрон «микроволновкой» в коматозном состоянии, отключает фиксаторы лебедки и прячет её в свой рюкзак, после чего, всё также не сводя пушки со стрекочущего устройства наблюдения, пятясь отойдёт за надстройку для лифтового механизма и отпустит дрон на прописанный в его кремниевых мозгах маршрут. А сам побежит на противоположную сторону Т-образной крыши. Туда, где коммуникационные трубы выходят из здания, уходя к соседней недостроенной высотке.

Лилит, продолжая мысленно отслеживать маршрут Хо, входит в помещение.

– Тук-тук-тук, – говорит она вкрадчиво, оказавшись внутри.

Никто не отвечает, потому что отвечать некому – двое охранников лежат без сознания у двери, возле которой должны стоять. Сигнализация тоже не реагирует – прежде чем подобраться к вентиляционной решётке и впрыснуть в комнату нейротоксин, «паучок» прогулялся по системам вентиляции к серверной и уронил туда «истеричку» – генератор разночастотных электромагнитных импульсов, который держит совокупность систем наблюдения в состоянии, аналогичном человеческой коме. И будет держать до тех пор, пока Лилит его не заберёт и не отключит.

А заберет она его обязательно – нельзя оставлять лишних поводов быть обнаруженной, если ты хочешь и дальше делать то, что делаешь. Отсутствие следов – отсутствие возможностей найти тебя. А того, чтобы её нашли, она хочет меньше всего. Ведь не нужно объяснять, что будет, если безопасники выйдут на след. Работа на производстве с повышенным уровнем радиации без средств защиты кому угодно покажется детским лепетом.

Девушка подталкивает к стене стол, взбирается на него, выламывает решётку, прикрывающую вентиляционный канал, бережно достаёт оттуда «паучка», нетерпеливо подёргивающего суставчатыми конечностями, и спрыгивает со стола. Она отодвигает картину с нарисованным водопадом, усаживает робота на лицевую сторону сейфа, спрятанного за картиной. Нажимает кнопку на спине своего электронного помощника и принимается неспеша вертеть кодовое колесо.

Робот слушает создаваемую трением механизма вибрацию, недоступную человеческому уху, анализируя разницу в щелчках при смене делений. Главное – делать это равномерно, давая возможность собранному из подручного хлама «паучку» уловить разницу в звуке, когда носик запорного механизма зацепится за наборной диск. Нужно сделать три оборота против часовой стрелки, чтобы сенсоры робота наверняка определили изменения звуковых колебаний. Продолжая следить за мерцанием сенсорной спинки «паучка», Лилит чувствует, как потеют ладони, покрытые слоем хирургического спрея, ставшего защищающей руки плёнкой.

Двадцать три. Отмечает она в голове цифру, на которой мигнул красный индикатор, и продолжает вращать ручку лимбового замка. Бакс просил её быть максимально внимательной, поэтому она продолжает так же плавно крутить кругляшок с делениями. Робот моргает красным на цифре двадцать три и рука Лилит замирает. Теперь в обратную сторону – немного сложнее, потому что по часовой стрелке можно сделать всего два оборота. Семнадцать. И ещё раз семнадцать. Так устроен сейфовый замок: три полных оборота против часовой стрелки – нужный паз. Два по часовой стрелке – нужный паз. И снова против часовой, но всего один оборот. Остановиться раньше или позже нужной цифры – значит заблокировать замок. И если при подборе двух первых цифр есть возможность убедиться, что «паучок» не ошибся, то на третьей нужно быть предельно сконцентрированной.

Пальцы Лилит замирают одновременно со вспышкой красного диода на спинке робота-паука, совпадающей с глухим щелчком в нутре стального хранилища.

– Ух, – выдыхает девчонка облегченно.

Она снимает с лицевой панели сейфа своего электронного помощника, кладёт его рядом. Осторожно, будто не верит, что у неё всё получилось, тянет ручку на себя.

* * *

Хо пинает ногой сначала один, затем второй фиксатор, удерживавший лебедку на бортике крыши, и та с тонким металлическим «дзынь» отваливается от керамопластика, оставив после себя две неглубоких вмятины, которые рассосутся уже через пару часов. Парень, не выпуская из окошка визора уныло висящий в воздухе патрульный дрон, толкает лебедку ногой в сторону лифтовой надстройки и отступает на несколько шагов, после чего пинает лебедку ещё раз. И снова повторяет: пинает лебедку, не отводя глаз от визора, делает несколько шагов, пинает… Индикатор батареи микроволновой пушки теряет деления на глазах, но Хо успевает. Полоска заряда показывает семь процентов, когда и он, и лебедка оказываются за лифтовой надстройкой.

Дрон, треща лопастями, продолжает путь, заметно ускоряясь, потому что его вновь заработавшая электронная начинка находит несоответствие графика движения с местоположением и исправляет это так, как прописано в алгоритмах.

Хо снимает рюкзак, кладет в него «микроволновку» и лебедку, ловким движением закидывает рюкзак за спину и бежит на противоположную сторону крыши, к выходящим из здания коммуникационным трубам. По ним он переберется на недостроенную, стоящую в сотне метров левее высотку. И первую половину пути нужно преодолеть раньше, чем дрон-наблюдатель сделает круг, потому что попадать в его зону обзора никак нельзя.

Между словом «суицид» и попыткой пройти по трубам на такой высоте можно ставить знак равенства – ветер здесь порывистый и очень часто меняет направление. Восходящие потоки нагретого за день города, климатические фермы по периметру сити, естественное движение воздушных масс – всё это незаметно лишь на нижних ярусах. Да и страх высоты никто не отменял. Одно дело смотреть вниз сквозь стеклянный пол дирижабля, заплатив за аттракцион, понимая, что ты в безопасности, и совсем другое – осознавать, что смерть ехидно хихикает, предвкушая твою ошибку.

Хо обвивает трубу петлёй троса, заканчивающегося с другой стороны страховочной системой, наподобие тех, что когда-то использовали промышленные альпинисты, обнимает трубу руками и ногами, начинает ползти вдоль неё к соседнему зданию, извиваясь, словно кольчатый червь. Труба поворачивает на девяносто градусов всего дважды: один раз переходя из горизонтальной плоскости в вертикальную, опускаясь десяток метров вниз, второй – снова становясь горизонтальной.

Хо уверял Бакса, что проблемы это не составит, но сейчас, чувствуя на себе внезапно сменяющие направление потоки воздуха, он уже сомневается в том, что этот изгиб ему удастся преодолеть без проблем. Страховка страховкой, но Хо всего лишь человек. Поэтому делать всё будет быстро, но без излишней спешки, не смотря вниз.

* * *

Если речь идет об информации, то украсть – не означает лишить законного владельца материальной вещи. Украсть – означает сделать копию данных, лишающую владельца потенциальной прибыли.

Всё тот же «паучок» обхватывает лапками съёмный носитель данных, подсоединяется к универсальному разъёму и, уведомив при помощи расположенной на спинке сенсорной панели о времени, которое потребуется для переноса данных, принимается скрупулёзно переносить информацию в себя.

Если передача данных по воздуху так безопасна, то почему здесь, на верхних этажах, предпочитают пользоваться проводной сетью, изолированной от Наниту? Почему не передают информацию «по воздуху», если это так удобно? Бакс, чтоб ему, умеет задавать вопросы, которые, словно круги на воде после брошенного камня, расходятся в стороны, порождая новые вопросы.

Таймер обратного отсчета сообщает, что у Лилит есть почти полторы минуты. Если всё идет так, как было запланировано, Хо сейчас ползёт по трубе на высоте около двухсот метров, а под ним раскинулся город. Это не самое высокое здание – всего лишь одна из элитных высоток, в которых те, кто может себе это позволить, живут, проводят деловые встречи, отпуска, вечеринки. Ну и, естественно, сюда попадают особо отличившиеся работники, которым выписывают вот такую вот премию – несколько дней жизни на всём готовом.

Уровни разделены между собой, даже лифты к ним ведут разные, чтобы премированная прачка или фермер-тепличник никогда не пересеклись с бизнесменами, которые могут позволить себе жить здесь. А те, в свою очередь, не пересекутся с городским руководством, решающим, кто будет здесь жить. Ну, за исключением тех случаев, когда это необходимо.

Чем больше Лилит узнаёт о том, как всё устроено здесь, тем меньше ей хочется жить по таким правилам до конца жизни. Среднесибирский сити не был похож на рай, там хватало особенностей и нюансов, которые она предпочитала не замечать или хотя бы соприкасаться с ними по минимуму, но здесь всё просто иначе.

Лилит оглядывает комнату, отмечая работающий трехмерник, проецирующий в пространство перед собой какую-то викторину, участники которой отвечают на вопросы эмоционального ведущего, слишком неестественно радующегося правильным ответам и запредельно переигрывающего, когда приходится огорчаться при неправильных.

Взгляд девушки падает на извивающиеся от ветра в оконном проёме шторы, переходит к массивному креслу, обитому клонированной кожей, а от него – к журнальному столику. Там лежит портмоне – атавизм, отмерший в её родном сити с появлением чипов. Здесь же до сих пор в ходу кредитки, визитные карточки и наличные деньги. А уж часы, лежащие рядом с бумажником, вообще атрибут роскоши. Хотя в родном сити такие можно было встретить разве что у хламыдловиков, торгующих всяческим старьём, и купить за смешную цену. В самом деле, ну кто в здравом уме будет пользоваться побрякушкой, которую нужно не забывать заводить раз в сутки, когда в любой доске и даже в чипе есть автоматически синхронизирующиеся часы? Зачем таскать на себе гаджет, выполняющий одну единственную функцию, когда давным-давно есть мультифункциональные устройства? Лилит этого не понимает. Но знает, куда можно загнать такие часики, получив взамен приличную пачку наличных – это же Китай. Именно поэтому, пока робот-паук тянет данные из лежащего в сейфе съемного носителя, портмоне отправляется в рюкзак, а часы на руку, циферблатом внутрь.

«Паучок» пищит, сигнализируя о том, что справился с задачей. Лилит прячет робота в рюкзак, закрывает сейф и, открывая дверь, перешагивает через лежащих без сознания на полу охранников. Она делает несколько шагов по коридору, доставая на ходу из кармана флакон со светящейся жидкостью. Остановившись у двери серверной, плескает часть жидкости из флакона чуть выше электронного блока замка и смотрит на дымящиеся узоры, выедаемые кислотой. Электроника искрит, когда до неё добирается кислота, и, в конце концов, сенсорная панель меркнет. Лилит тянет дверь на себя, входит в серверную, подбирает там «истеричку», выходит из помещения, закрывая за собой дверь.

Теперь эпицентр разночастотных электромагнитных импульсов там, где она. И, с одной стороны, системы наблюдения вокруг неё будут временно выходить из строя, а с другой, именно выходящие из строя системы будут тем самым маркером, тем самым механическим зайцем, за которым рванётся служба безопасности.

Тревожная сирена уже завывает. Звук доносится и откуда-то спереди, и откуда-то сзади. Динамики же, находящиеся в радиусе десяти метров, глохнут под воздействием «истерички». Скоро до охраны в других частях помещения, на которые не хватило газа в паучке, дойдет, по какой причине в определенной точке здания глохнет электроника.

Прямо по коридору, налево, вниз по ступеням, в новый коридор, налево, вдоль холла до окна. Ещё одна порция кислоты на дверной сенсор, подождать и вниз по служебным лестницам до первого уровня правительственного яруса.

Чтобы попасть ниже, на занимаемые бизнесменами этажи, нужен допуск, позволяющий перемещение между зонами, а для допуска нужен скан сетчатки. Данных о сетчатке Лилит в базе небоскрёба нет. Откуда им там взяться? Остатки кислоты уходят на замок двери, ведущей с пролетов противопожарной лестницы в помещение, и когда Лилит открывает дверь, натыкается на изумленного, что не удивительно, охранника. Ботинок с утяжеленной подошвой врезается ему между ног раньше, чем у мужчины начинает меняться выражение лица.

Охранник сгибается, скручиваемый сгустком боли, распускающимся в паху, словно хищный цветок, а Лилит вертит головой, пытаясь сориентироваться, в какую сторону двигаться, чтобы оказаться у нужного торца здания. Спираль пожарной лестницы сбила ориентацию в пространстве и девушка мысленно перечитывает, сколько пролётов она пробежала. Так бывает.

Возможно, с точки зрения пожарной безопасности и удобства было логичным расположить служебные лестницы на стыке Т-образной конструкции здания, но сейчас девушка сомневается, тот ли замок она расплавила кислотой? Ещё по одной двери было слева и справа? То, что дверь была справа, она помнила точно. А вот слева… Может, за спиной? Поворачивала ли она, сойдя со ступенек? Лилит думает о том, что нужно вернуться и проверить, но прямо перед ней, словно из нанесенной ветром пыли, образовывается фигура, напоминающая человеческую, вытягивает вдоль коридора руку с выставленным указательным пальцем и тут же рассыпается, будто от дуновения ветра.

Лилит мотает головой, прогоняя морок, и в следующее мгновение мозг услужливо подкидывает мысль о том, что она не стала бы делать лишних движений. Ей нужна была дверь, ведущая прямо, а спускаясь по пролёту, она уперлась прямо в неё. Значит не левая и не правая. Долбанный стресс!

Девушка бежит по коридору, думая о том, что подсознание – очень странная штука, даже если не будоражить его при помощи химии. Забавная штука мозг – ему достаточно вырабатываемых в организме гормонов, чтобы интерпретировать воспоминание в зрительную галлюцинацию. Лис, помнится, рассказывал о способах, которыми можно обмануть собственный мозг, и о способах, которыми мозг обманывает сам себя. Но это было там, в родном сити. А родной сити, по ощущениям, был в прошлой жизни.

На этаже безлюдно, если не считать охранника, кричащего то ли от боли, то ли от досады где-то за спиной. На бегу она достаёт из притороченной к телу сбруи пулевой пистолет, купленный Баксом в одной из раритетных лавок нижнего города. Бьёт ногой по двери – общие туалеты, не имеющие сенсорных замков на всех уровнях, всегда открыты – и вскидывает руку с оружием.

Восстановление удаленного спускового механизма не заняло у Бакса много времени. Поэтому сейчас вполне работоспособный ДваТэ, несмотря на свой преклонный возраст, выносит стекло первым выстрелом, оставляя крошащиеся куски по углам. Никто не тратился на мономолекулярный каркас для окон общих туалетов. Такие окошки расположены высоко над полом и не так велики, чтобы кто-то случайно через них вывалился. Стеклянное крошево ещё подпрыгивает, ударяясь о напольную плитку, когда Лилит отталкивается левой ногой от пола, касается правой унитаза и, оттолкнувшись ею от фаянса, выставляет перед собой кулаки, ныряя в проём. Немногим менее двухсот метров пустоты, заканчивающихся керамопластиковым покрытием улицы, позволят развить скорость, достаточную и для быстрой смерти, и для того, чтобы осознание её неизбежности успело перерасти в паническую истерику.

Хо сейчас должен быть где-то на середине пути между двумя зданиями. И если кто-нибудь спросил бы Лилит, кому по её мнению сейчас страшнее, она бы просто не поняла вопроса.

* * *

Трос выдерживает, но обвивающая тело парня страховочная система от резкого рывка впивается в тело в районе подмышек.

– Блядь, – шипит Хо сквозь зубы подхваченное от Лилит ругательство.

Она пыталась объяснить ему на примерах и ситуациях область использования этого слова. И парень в конце концов пришел к выводу, что это универсальная словоформа, позволяющая выражать любую эмоцию посредством интонации.

Висеть на такой высоте страшно в первую очередь потому, что разум так и стремится прокрутить в голове картинку, как тело, ускоряясь, стремится вниз. Именно поэтому он гонит прочь из головы мысли о расстоянии до земли.

Кусок страховочного троса позволяет раскачаться, обхватить коммуникационную трубу ногами, напрячь мышцы, чтобы подтянуться, ухватиться за трубу руками и поползти дальше.

Поначалу Хо считает каждый рывок, когда он, как червяк, подтягивает к себе тело и выбрасывает вперёд руки, сцепленные замком вокруг трубы, но уже очень скоро парень понимает, что считать бессмысленно, потому что он не знает, какое расстояние преодолевает при каждом таком рывке, а запрокидывать голову, чтобы увидеть, как далеко стена здания, к которому Хо карабкается, не лучшая идея. Лучше уж смотреть перед собой, на матово отсвечивающую трубу, и не думать о том, как тело, ускоряясь, стремится вниз.

Подтянуть тело руками, напрячь ноги, рывком перекинуть руки вперед. Подтянуть тело, напрячь ноги, перекинуть руки вперед. Просто двигаться и думать о чем-то отвлекающем от ситуации, в которой он находится.

«Почему Наниту отключена на верхних этажах таких вот небоскрёбов?» – Бакс умеет задавать вопросы, которые порождают новые вопросы.

* * *

Самораспаковывающийся комплект не подводит, выкидывая вверх прямоугольное крыло парашюта, на котором Лилит достаточно быстро преодолевает расстояние между двумя зданиями, идеально вписываясь в проём, предполагающий, что по завершении работ здесь будет огромное панорамное окно, и попутно отмечая, что Хо проделал три четверти пути, а дрона-наблюдателя на этой стороне здания нет.

Какой смысл делать панорамные окна, из которых можно посмотреть на точно такое же здание, она не понимает. Как и не понимает тех, кто доверил большую часть своей жизни Наниту. Ведь в обслуживании верхних этажей, на которых живут и ведут дела бизнесмены, в обслуживании так называемых правительственных этажей, отведенных светлым головам страны, Наниту участия не принимает.

Слоган Наниту – «В вашей жизни всё под контролем». Девица из рекламных роликов произносит его с придыханием, после того, как рассказывает, что совокупность нейросетей, использующих городскую коммуникационную среду, призвана сделать жизнь максимально простой. Включить чайник на подходе к дому, получить напоминание о том, каких продуктов нужно докупить, запланировать оплату кредитов, напомнить о мероприятии, не пустить пьяным за руль, подсчитать дни, в которые вероятность забеременеть выше всего или наоборот. Отследить маршрут инфицированного гриппом и прислать уведомление о контакте с заразным человеком, если ваши маршруты пересекались, отслеживать товар в магазине и прислать уведомление о скидках... И в каждом ролике перечень возможностей отличается, но суть любого из них сводится к тому, что нет такой области жизни, в которой не может быть задействована эта система нейросетей, не базирующихся на искусственном интеллекте, потому что искусственный интеллект – табу. А нейросети… что нейросети? Они послушны и ограничены запретами, которые не умеют преодолевать.

Лилит приземляется довольно мягко, сразу же заваливаясь на бок и отстёгивая крепления парашюта. Ветер тут же уволакивает ставшее ненужным приспособление, вышвырнув его в точно такой же проём с противоположной стороны здания. Если парашют найдут и как-то свяжут с происшествием, то выйдут максимум на аттракцион «Дирижабль», наряжающий каждого клиента в это средство безопасности в качестве дополнительной страховки. Так что, даже если безопасники и обнаружат парашют, то это только укрепит их в мысли о том, что ложный путь не ложный.

Лилит вскакивает на ноги и, даже не пытаясь отряхнуться от пыли, бежит по ступеням вверх. Она не считает пролёты, просто бежит туда, где коммуникационная труба, по которой карабкается Хо, ввинчивается в недостроенную высотку.

Есть и такие области взаимодействия с пользователем, о которых в рекламе не говорят, например, подсчёт оставшегося количества исправительных работ для преступивших закон или контроль времени, проведенного за игровыми устройствами. Но телекоммуникационное пространство не транслирует негативных аспектов жизни, здесь так не принято.

Однажды, когда рекламный ролик выскочил в промежутке между образовательными фильмами, которые им приходится смотреть в рамках программы ассимиляции, после слогана, произнесенного девушкой-моделью, Бакс хмуро спросил: «Под чьим контролем?». Естественно, 3D-визор ему не ответил. Но с этого вопроса всё и началось.

Лилит оказывается на крыше, когда парню остаётся преодолеть метров десять трубы. Поодаль, обращённый камерой к соседнему небоскрёбу, пролетает тот самый дрон, который Хо глушил электромагнитной пушкой. Она смотрит, как парень подтягивает вдоль трубы своё тело и мысленно прокручивает путь вниз, отгоняя мысль о том, что мышцы ног будут неимоверно гудеть к тому моменту, когда она доберется до четвертого этажа.

Сейчас Наниту – дело добровольное, но также, как и чипирование в её родном сити, постепенно перейдет в разряд обязательных вещей. Цель любого правительства – максимальный контроль граждан и не важно, какими методами этот контроль будет достигнут. Бакс в этом не сомневается. Лилит с ним полностью согласна. С чем она не согласна, так это с тем, что им нужна целая команда для выполнения задуманного.

Стоя на краю крыши, Лилит дожидается, когда Хо, ухватившись за парапет, отстегнёт крепление страховочного троса, и бьёт ногой, словно собираясь перепасовать футбольный мяч на другую половину поля.

Врезающийся в голову парня носок ботинка с утяжеленной подошвой, судя по всему, лишает его сознания. Потому что падая, Хо не кричит. Девушка разворачивается, идет к ступенькам и начинает долгий спуск вниз.

Как всё выглядит со стороны? Хо Куан сорвался с недостроенного небоскреба после того, как проник на правительственные этажи. Версии, зачем это было сделано, пусть выдвигают те, кто будет выяснять, что же именно случилось. Будут искать сообщников? Будут. Подумает ли кто-то на слабо ассимилирующуюся эмигрантку, сбежавшую от гнёта корпораций в перспективный Китай? Ну, возможно, эту версию тоже попытаются проработать. Пусть прорабатывают. Лилит уверена, что не выдаст себя случайным словом или эмоцией. Как говорил Лис, мозг – штука забавная, если обмануть свой собственный, то он поможет тебе обмануть кого угодно. Главное – понимать, зачем ты это делаешь. Но тут всё просто. Чем меньше звеньев в цепи, тем меньше шансов, что какое-то из них разойдется под воздействием внешних факторов.

Баксу произошедшее не понравится. Поэтому Лилит не планирует рассказывать, как всё было на самом деле. Для Бакса Хо просто сорвался. Но об этом она будет думать потом. А сейчас ей предстоит долгий спуск по ступеням, рекламный 3D-экран, прячась за которым она спустится на крышу кинотеатра, а оттуда – на землю, после чего дождётся окончания сеанса и смешается с выходящей из здания толпой.

Вероятность наступления события: 87%.

Вероятность незначительного изменения деталей события: 72%.

Вероятность отклонения от основного сценария: 0,8%.

Просчёт события окончен.