Стрим из другого мира: Иньесто в эфире

Начало обычного не чем не примечательного дня. Когда солнце начало свой восход, ознаменовав раннее утро. Свет от солнца упал на окно ничем не выделяющийся, среди других многочисленных домов англии. Пробиваясь сквозь прозрачное стекло во внутрь одного из спален. На тумбочке, рядом с аккуратно сложенными очками в тонкой оправе, и незамысловатой книгой, лежал телефон который ожил, издавая привычную громковатую мелодию. Он звучал именно так, как должен звучать будильник: достаточно громко, чтобы точно разбудить своего хозяина.

Под белым одеялом кто-то зашевелился. Мужская рука потянулась к телефону, нащупала его вслепую, и одним движением привычно отключила звук, возвращая комнате утреннюю тишину. Прежде чем встать, он как обычно позволил себе полежать на кровати около 3-5 минуты, смотря на потолок, немного повертев головой, словно ища чего-то. Вздохнув тот сел на край кровати, и нащупал очки. Одев его, он несколько раз моргнул позволяя глазам привыкнут к четкости. Когда мир приобрел очертание, его взору престала вполне уютно обставленная комната в бежевых тонах. По современным меркам интерьер комнаты был бы немного староват, но самого мужчину это вполне устраивало. Расправив плечи и натянул на ноги домашние темно зелёные тапочки.

С началом нового дня, мужчина как всегда совершил свой утренний ритуал, которого придерживался годами. Начиная с легкой разминки, включавший в себя аккуратные повороты головы, растяжку плеч, два неуклюжих наклона и обязательный хруст в пояснице, этакий своеобразный сигнал об окончаний разминки. После поход в ванную. Где проводил процедуру чистки зубов и ухода за лицом в абсолютной тишине. Он терпеть не мог чистить зубы под музыку, в отличие от дочери, которая умудрялась танцевать с щёткой во рту. Молодость что тут можно сказать. Ему оставалось только покачать головой. Благо он вставал раньше и ему не приходилось наблюдать утренние танцы под невыносимый «бум-бум-бум» в ванной, от которого даже чашка на кухне дрожала. Закончив приводить себя в порядок и освежив лицо прохладной водой — не слишком холодной, но достаточно бодрящей, чтобы проснуться окончательно. Затем взглянул в зеркало. В отражений на него смотрел мужчина преклонного возраста, с черными волосами с мало заметной сединой, и начавшими проявляться старческими морщинками на лице.

— Стареешь ты Иньесто. — вяло пробормотал себе мужчина, прежде чем вытереть лицо полотенцем, и выйти из ванной.

Он без спешки направился на кухню по уже привычному маршруту, осматривая коридор, глазами ища чего-то что мог увидеть только он, но не оное, тот лишь спокойно выдохнул.

Однако, проходя мимо двери спальни, с висящей табличкой округлой формы на ней, на котором разноцветными буквами было написано «Софи», он остановился.

Из своей спальни вышла его дочь, в футболке с принтом персонажа из азиатской игры, — насчет которого Иньесто мало что знал — и мешковатых штанах с перекошенными волосами — или скорее гнездом на голове — и лицом, на котором отражалась тоска по постели. Шлёпанцы с характерным «шлёп-шлёп» медленно несли её по коридору, своей походкой она больше напоминала вялого зомби, чем молодую бодрую девушку, какой он её привык видеть по утрам.

— С утром, — просипела она, даже не открыв толком глаза, и продолжила своё медленное шествие в ванную.

Иньесто проследил за ней взглядом, тяжело вздохнул и покачал головой. Скорее всего она до двух часа ночи просидела в своем телефоне просматривая всякие видео или печатая сообщения в мессенджерах. К слову у нее кстати было целых пять приложений. Он все не как мог понять молодежную моду имеет сразу несколько приложений по отправке сообщений. И уж тем более сидеть до глубокой ночи, лишь бы потом утром вставая проклинать сольце за добросовестное выполнение своих обязанности: появляться каждое утро. Мол могла бы явиться на два часа позже.

— И это называется «молодость»… — пробормотал он себе под нос. — И зачем так изводить свой организм?

Он покачал головой, но в уголках глаз заиграла теплая складка — та, что появлялась лишь при виде близкого и дорогого. Та, что осталась у него от прежней, семейной жизни, когда по утрам на кухне было трое — и всегда всегда просыпались вовремя.

Мужчина повернулся и прошёл дальше — на кухню, где его ждали кофе и тосты.

Не спеша тот вошел на кухню и принялся готовить для обоих завтрак. Его дочь скорее всего проснувшаяся раньше обычного, не будет в настроений даже поджарить для себя яичницу с её любимыми помидорами. Максимум возьмет хлопья и зальет молоком. Положив две нарезанные булки хлеба на тостер, включив плиту и поставив чайник с водой, тот принялся совершать чудеса отцовской кулинарий. Налив немного подсолнечного масла в сковородку, повертев ею чтобы тонкое масло покрыло всю область, прежде чем поставить на огонь. Тем временем когда сковорода разогревалась, взял пару помидоров и нарезал их на небольшие куски, и положил в кастрюлю, быстро закрыв крышку. Иньесто смотрел через прозрачную крышку, как масло вокруг помидоров начало мягко шипеть, брызгая по крышке. Через несколько минут, когда шипение прекратилось, разбил пару яиц, и добавил сверху, посыпав немного щепоткой соли, перемешивая их между собой. Полученное блюдо должно иметь хорошую среднюю прожарку. Этакая золотая середина, как любить его дочь.

Когда чайник закипел, Иньесто не стал, как обычно, готовить одну кружку кофе. Вместо этого достал вторую, немного сколотую по краю, с надписью «Lo mejor del mundo: papá» — старый подарок, который он бережно хранил, даже если из неё пили редко. И заварил еще одну кружку кофе, предназначенный для его дочери. Кружка бодрящего кофе ей точно не помешает.

Пока настой настаивался, тостер издал своё привычное «Дзин!» — сигнал, что два подрумяненных ломтика готовы. Он ловко вытащил их, не обжигаясь, положил их на свою тарелку. Затем поставил на стол, рядом со своей кружкой кофе. Когда все было готова, тот отошёл на шаг и осмотрел всё, как дирижёр, оценивающий расставленные инструменты перед концертом: Тост? — есть. Яичница? — на месте, с помидорами — как она любит. Кофе? — без него нельзя. Дочь? — он услышал шаркающие шаги девушки приближающееся сюда. Затем тот словно выжидая что-то принялся осматривать саму кухню, прислушиваясь к окружающим его звукам.

Удовлетворённо кивнув, мужчина принялся завтракать. Аккуратно намазал масла на тост, и начал есть, запивая это кофе. Через несколько мгновений, появилась девушка, выглядевшая чуть живее. Она села на стол, и посмотрела на кружку, увидев за место привычного черного чая — кофе. Она взглянула на отца.

— Тебе не помешает. — ответил он на ее немой вопрос.

— Спасибо.

Он увидел как она начала добавлять сахар. Она всегда была сладкоежкой, не любила горький кофе. Сделав глоток она сморщилась, и добавила еще сахара. Иньесто лишь покачал головой.

— Слушай, Софи. Если бы ты легла раньше я не стал заваривать тебе кофе. — мягко упрекнул он ее.

Девушка лишь пробурчала что-то невнятное, обычно этим она нехотя признавала чью то правоту. Она сделала еще один пробный глоток, пробуя на вкус, и одобрительно кивнула. Видимо, баланс между сладким и горьким наконец был достигнут.

— Вот теперь можно пить, — тихо сказала она. Затем достала из кармана телефон, и положила перед собой, потыкав него несколько раз, включая видео на приложений под названием Ютуб.

Иньесто лишь покачал головой.

— Что на этот раз? — спросил он скорее из вежливости чем был по-настоящему заинтересован.

— Обозревают хоррор игру. — зевнула Софи. — Вчера вышло новое видео, и я не успела досмотреть. Теперь вот наверстываю. — говорила она, не отрывая глаза от экрана своего смартфона.

Мужчина в очередной раз покачал головой.

— Надеюсь, ты не возьмёшь эту привычку с собой. У тебя в университете и без того будет достаточно бессонных ночей.

Софи сморщилась, сделала ещё один глоток кофе и поставила кружку на стол с тихим стуком.

— Пожалуйста пап не напоминай... — пробормотала она, с долей лени. Теперь она ела куда с меньшим аппетитом.

Ей придется нелегко, они обе это понимали. Учеба было одной из наименее любимых занятий Софи. Но даже так она умудрилась окончить школу с отличием, благодаря чему и поступила в университет. Довольно престижный между прочим. Инесьто гордился своей дочерью, однако не мог не почувствовать то ноющее чувство расставания. Скоро она уедет — в другой город, вдали от дома. Он посмотрел на неё, уже почти взрослую, и вдруг поймал себя на мысли — а что чувствовали его родители, когда он сам однажды точно так же уезжал, полный наивного энтузиазма, самоуверенности и странного чувства свободы, от которой кружилась голова. Ему вдруг стало любопытно испытывали ли подобное чувство его родители. Он хорошо помнил тот день:

Увесистый чемодан, новые туфли подаренные ему родителями, и раритетные но исправно работающие механические часы. Его отец пытался неловко пошутит чтобы разбавить грустную атмосферу. А мать обнимала его больше чем нужно.

— Не забудь есть нормально. Не забывай о гигиене. И пиши нам, хорошо? — произнесла его мать, которая смотрела на него с грустной улыбкой.

— Если будут проблемы с деньгами, ты всегда можешь дорого продать часы. — сказал его отец.

Он тогда не понимал их. Ему казалось, что они преувеличивают. Что за драма? Он ведь не на край света уезжает.
Наоборот — всего-то на несколько лет учёбы, с возможностью приезжать летом. А они смотрели на него так, будто прощались навсегда. Но теперь, глядя на Софи, он впервые по-настоящему понял, что они чувствовали.

И будто собираясь с мыслями он спросил:

— Когда ты уезжаешь?

— После завтра, утром. — грустно сказала она.

— Завтра у меня выходной, — сказал он чуть бодрее, стараясь внести нотку тепла. — Так что можем провести день вместе. На прощание, так сказать.

Он наклонился вперед, и с полуулыбкой сказал ей.

— Закажем пиццу и посмотрим твое, э... как она называлось? — он прищурился, пытаясь вспомнить это странное, витиеватое уникальное наименование азиатской мультипликаций.

— Аниме пап. — с улыбкой напомнила она.

— Точно! Аниме! — щелкнул он пальцами. — Мы будем смотреть то что ты любишь, устроим марафон.

Софи на его слова немного замялась.

— Э... пап, я кончено признательна, но я не думаю что "Школа строго режима", "Старшая школа мертвецов", или допустим "Безумный азар" могут тебе подойти. — неловко сказала она.

Иньесто серьезно сложил руки перед собой.

— Я готов к специфичному юмору, и к нестандартному подходу к сюжету. Можно считать я эмоционально готов к тому что будет твориться на экране. А учитывая из названий думаю предложенные тобой варианты могут быть довольно интересными.

Софи прикусила губу, будто борясь между смехом и неловкостью.

— Поверь пап то что ты увидишь, в разы будет... ненормальнее того что ты ожидаешь. — с улыбкой сказала она. — Думаю я смогла бы подобрать аниме, сугубо для тебя. У меня уже есть на примете несколько аниме, которые могли бы тебе понравиться.

Иньесто ничего не оставалось кроме как кивнуть.

— Пожалуй доверюсь твоему выбору.

Когда завтрак подошел к концу, Софи допила свой кофе, встала и потянулась всем телом, тихо выдыхая с довольным «ммм». Иньесто на секунду словно увидел перед собой не юную девушку, а ту самую маленькую девочку, что каждое утро — после хорошего завтрака — копировала свою маму, точно так же потягиваясь с улыбкой. Это вошло у неё в привычку с тех времён, когда мать ещё была с ними. Иньесто смотрел на неё с теплом и лёгкой грустью, не прерывая тишину. Ничего не сказав она положила свою грязную посуду в раковину, вымыла их и поставила в стойку. Затем вышла из коридора и направилась в свою комнату, дабы закончить собирать вещи в чемодан. Теперь он остался один.

Он должен был закончить завтрак в полной тишине, но... внезапно он услышал звук уведомления подобный у телефонов, прозвучавшая так четок, и так близко словно на нем сейчас были надеты наушники. Но Иньесто не стал оглядываться, не стал проверяться свой телефон на наличие уведомлений, лишь тихо вздохнув так словно знал что увидит. И действительно — перед его взором появился почти полупрозрачная панель, цвета голубого неба. Будто голограмма взятая из фильм фантастики. Оно мерцало перед его лицом, вися в воздухе. А внутри было написано:

[Ожидаем пользователя потока стримера. Для активаций скажите "Принят".]

Иньесто тихо вздохнул.

— А я надеялся что избавился от тебя. — угрюмо допив свой кофе, тот встал и убрал свою посуду в раковину. Затем открыв верхний шкафчик достал от туда упаковку с таблетками. Достав изнутри пластик, наполовину с пустыми капсулами, надавил на одну и вынул таблетку. Он мелком глянул на нее, прежде чем кинуть ее в рот и запить водой.

Сделав глоток, мужчина вновь взглянул на галлюцинацию, и вновь как и прежде решил проигнорировать его, отвлекая себя бытовой рутиной. Он немедля приступил к мытью посуды, двигаясь на автомате, позволяя своим мыслям перебирать события в памяти, прокручивая в голове момент когда оно впервые появилась перед ним.

Тот день нечем особым не выделялся. Простой вечер отдыха после усталого рабочего дня. Он как обычно вернулся работы. Переоделся в комфортную домашнюю одежду. Как обычно налил себе чашку расслабляющего чая, включил телефон для очередного сеанса кино, и когда казалось бы не должно произойти ничего из ряда вон выходящего. Но вдруг он услышал звук, подозрительно похожи на уведомление, но точно не из его телефона, и тут же перед ним возник этот недуг. Тогда он чуть со стула не упал от удивления, но благо удержался. Сначала он подумал что происходящее это банальный сон, может он уснул за столом, но эта мысль было опровергнута. Им же самим, ввиду того что происходящее было настоящим, слишком реальным для сна. Потом он подумал что это чудиться ему, мало ли вдруг сдали нервы. Предупредив свою дочь, отправив ей сообщение. Он немедленно обратился к врачам. Те вежливо выслушали его и объяснили ему причину появления его недуга.

— Вероятнее всего, — сказал тогда один из них, листая историю болезни, — это вызвано переутомлением. В вашем возрасте такое бывает. Стресс, бессонница, даже свет от экранов могут спровоцировать визуальные галлюцинации. Это не опасно. Но все же... — Потом ему выписали таблетки — мягкие транквилизаторы и лёгкие нейролептики, а сам он даже прикупил успокоительное, на всякий случай. Черт его знает что с ним может произойти.

Когда он вернулся домой, его дочь завалило его вопросами, тут же встретив у порога. Он почувствовал как что-то сжалось внутри него. Видя как сильно заставил ее переживать за него. Она и так вот-вот должна уехать, и без того наверняка переживала. А он… с этим своим недугом, только хуже сделал.

С тех пор он старался придерживаться расписания приема лекарств, и как можно меньше нагружать себя. Бывало он думал что галлюцинация ушла, но потом она вновь появлялась, разрушая его надежды. Заставляя его все меньше верить в то что когда-нибудь он вылечиться. И вот так прошло две недели, Иньесто уже не надеялся что "это" уйдет. Галлюцинация — или что бы это ни было — стала почти привычной. Он по прежнему старался не взаимодействовать с ним, и даже в лишний раз не смотреть на него. Это стало некой рутиной. Когда оно не появлялось, он спрашивал себя: «Ну? А где он?» В легком ожиданий того когда она появиться, бегая глазами туда-суда, дабы новь разочароваться когда оно появлялась. И так по кругу.

Он не хотел признаваться в себе в этом, но постепенно он свыкся с этим. Как свыкаются с невыносимым соседом. По крайней мере этот парящий квадрат не причиняет неудобств, просто появляется из не от куда, и парить себе где-то рядом, не заставляя его делать странные вещи, не пытаясь с ним контактировать, и тем более не терзает его разум, не вызывая приступом шизофрений. За это он был даже в не которой степени благодарен. Он читал разные статьи связанные с галлюцинациями, и прочитанное заставляло его чувствовать тревогу. Так что по сравнению с историями, которые он встречал в медицинских журналах и на форумах — его случай был почти идеальным.

Он вытер руки о полотенце, убрав последнюю тарелку в сушилку. Взгляд скользнул вбок — и, конечно же, квадрат всё ещё был рядом. Тихо парил сбоку, как будто ждал.

Иньесто фыркнул и покачал головой:

— Ну и стой, раз тебе так надо.

Повернулся, направляясь в свою спальню.

А ведь раньше он бы посчитал себя сумасшедшим…

Войдя в комнату, Иньесто открыл шкаф, аккуратно достал выглаженную рубашку и серый жилет. В след за ними — тёмные брюки и старый, но любимый пиджак. Шляпа уже лежала на комоде, ожидая своего часа. Переодевание не зяняло много времени. Сначала рубашка — медленно, методично застёгивая пуговицы сверху вниз. Потом — жилет. Он поправил ворот, одёрнул ткань. Затем брюки, ремень, пиджак. Всё сидело идеально, как и должно быть у человека, привыкшего к порядку. Он был из тех, кто считал, что внешний вид — должен в первую очередь нравится тебе самому.

Наконец он взял шляпу и надел её на голову. Зеркало отразило строгий силуэт взрослого мужчины, уже не молодого, но всё ещё подтянутого, с гордой осанкой. На секунду он замер, вглядываясь в своё отражение.

— Ну что, Иньесто. Вперёд, на почтовый фронт. — пробормотал он себе под нос и устало усмехнулся.

Перед выходом он ещё раз заглянул в прихожую, проверил: ключи? — есть. Бумажник? — на месте. Платки? — три, как всегда: один для носа, второй для пота лица, и наконец третий — на случай если вдруг кому-то понадобится. Этот маленький набор уже стал анекдотом в семье.

Наконец, он обул туфли, накинул лёгкое пальто и вышел из дома, аккуратно закрыв за собой дверь. Снаружи его встретил свежий утренний воздух и лёгкий туман, стелющийся по асфальту.

Рабочий день начинался.

А где-то рядом, как всегда плыл голубой прямоугольный экран, повисая сбоку, словно невидимый спутник.

Иньесто даже не удивился.

— Словно выгуливаю собачку. — пробормотал он, не оборачиваясь.

И пошёл к автобусной остановке.