Стучите, для вас открыто

«Ты можешь узнать кое-что, плохое или хорошее,

оно может пригодиться тебе, а может и нет»

«Властелин колец» Дж. Р. Р. Толкин

- Вете-ер, - заголосил кто-то у Алексея за спиной, сопровождая призыв аккомпанементом торопливых шагов.

– Ветерена-ар! - протянул голос уже в опасной близости.

Щека Алексея непроизвольно дёрнулась.

«Как чует, скотина, что эти дурацкие прозвища мне поперёк горла!» - злобно подумал он, с трудом заставляя себя не ускорять шаг.

Приятель неумолимо приближался, приговаривая:

- Я ведь вижу, что наушники у тебя для реквизита! Лампочка-то на них не горит!

«И ведь догнал, паршивец!» - угрюмо подумал Лёша, боковым зрением отмечая развязные движения тонкой фигуры справа от себя. «А зашел бы слева, врезал бы ему в челюсть. То-то удивился бы… Или не удивился.»

- Лёша-Леший, не сочти за труд выслушать моё скромное предложение, пока нога твоя не ступила за порог нашего скромного… хм… вот даже не знаю, как и назвать нашу клоаку, - продолжал ворковать приятель, то ли не догадываясь о нависшей угрозе, то ли делая вид. – Тут у нашей Ксюши день варенья, и поступило предложение забуриться завтра на корпоративную дачу. Суббота как-никак, можем позволить себе воскресное похмелье. Да и погода шепчет.

Алексей зашел в лифт, спутник не отставал, а значит, отвечать придётся.

- Я в отпуск уезжаю, - мрачно бросил Лёша наконец. – Тоже погода нашептала.

- Гонишь! – отмахнулся назойливый собеседник, впрочем, сразу же понял, что вступил с зону повышенного риска и добавил. – Куда?! Турецкий берег? Неблагодарная Европа? Крым наш?

Лёша скрипнул зубами. Его порядком достали «танцы с бубнами», которые в последнюю неделю развели вокруг него рьяные коллеги, полагая своё навязчивое внимание признаком дружеского участия. Особенно усердствовали прилипший к нему в лифте Коля и вышеупомянутая Ксюша. Остальные-то как раз наоборот, деликатно и благоразумно к нему охладели.

С Колей Алексей общался со школы, и работать их занесло в одну и ту же фирму: Колю Налимова – продажником, Лёшу Ветра – инженером, но, хотя карьеру они делали в одинаковом темпе, интересы приятелей с годами расходились всё дальше и дальше. И амплуа массовика-затейника, привлекавшее к Николаю однокашников в прежние годы, сейчас, на экваторе четвертого десятка, Алексей считал нелепым и неуместным.

- Я в отпуске, уезжаю из города, не отвечаю на имейлы, отключаю телефон, телеграф, не принимаю голубиную и бутылочную почту. И не отчитываюсь, сколько раз кушал и надевал ли панамку, – нарочито спокойно и чётко проговорил Лёша. – Передай Ксении мою безграничную благодарность и поздравления, конечно. И можешь пожелать от меня счастья в личной жизни и новых областей для приложения творческой энергии! А то, возможно, и ты найдёшь?!

В конце речи самообладание всё-таки подвёло его, пропустив в эфир язвительный пассаж.

- Скотина ты, Лёха, неблагодарная! – как-то подозрительно равнодушно ответил Коля. – Мне, ты знаешь, похрен, хоть вены режь, ты дядя взрослый. А вот Ксюша и мать твоя почему-то иного мнения.

- Всё?! – сквозь зубы процедил Алексей. – Жилетку не забудь выжать.

- Всё, девочка моя припадочная. Катись, я умываю руки, - Николай на секунду выдернул руки из карманов, чтобы продемонстрировать ладони воображаемой толпе и, выскользнув из лифта, почти сразу исчез в дверях кафетерия.

Алексей досадливо поморщился и вышел в противоположную дверь навстречу неуместно веселому июньскому солнцу, бормоча: «Надо же, в одной фразе я и дядя взрослый и девочка припадочная…».

Впрочем, отчасти Коля был прав, в последнее время Лёшино поведение безукоризненным назвать язык не поворачивался. Девять дней назад ушёл из жизни его отец.

Горе каждый переживает по-своему: кто-то рыдает и рвет волосы, кто-то пьёт до потери человеческого облика, кто-то хохочет и горит изнутри. Алексей обычно переживал потери стойко, с философским спокойствием, медленно по капле принимая трагедии, которых, по счастью, в его жизни было немного. На этот раз всё было иначе. Дело в том, что с родителями Лёша не говорил уже полгода, с тех пор как крупно повздорил с отцом. Тогда, шесть месяцев назад, разбирая документы в старом бабушкином доме, он нашёл метрику отца, свидетельство о браке родителей и своё свидетельство о рождении… ещё одно. Расхождение дат в найденных и знакомых ему с детства бумагах насчитывало от 15 до 30 лет. С этими бумагами Алексей помчался к отцу, хлопнул перед ним на стол свою находку и задал вопрос в духе: «Поясни-ка! Какого хрена?!». Отец дипломатом никогда не был, на грубость отвечал зеркально и славился бурным темпераментом. Алексею бы свести всё к шутке, но тут и ему вожжа под хвост попала, так что разговора не вышло. Несколько раз после инцидента мать пыталась связаться с Лёшей, но, поскольку любая беседа спустя пять минут сходилась к вопросу кто первым должен идти на мировую, звонки прекратились. А потом отца не стало, сгорел за неделю. О его смерти и предшествовавшей болезни, рыдая в трубку и сбиваясь, сообщила сестра. На похороны Лёша не поехал… А Коля поехал. Потому, видимо, и возомнил себя арбитром.

С тех пор, как тело человека, которого он считал отцом, навсегда скрылось под землёй, Алексея начало рвать на части. Он снова и снова прокручивал в памяти свое детство, юность, содержание найденных документов, разговоры с отцом и собственные размышления на сей счет за последние полгода. Ему жизненно необходима был тишина, чтобы сесть и разложить всё по полочкам. Но родственники и знакомые не давали ему ни минуты покоя, разрывая телефон, который он после очередного разговора с стопятьсотюродной тётей в конце концов швырнул в стену офиса на радость заскучавшим от рутины коллегам. Вот с этого момента эколог Ксюша и решила взять над ним шефство, которое заключалось, в основном, в постоянном надзоре и раздражающем жизнерадостном щебете над ухом. И Алексей не выдержал, написал заявление «за свой счёт».

Покинув офис, Лёша несколько часов бесцельно бродил по городу, будто путал следы, пока не обнаружил себя в центре на окраине огромного сада. Мимо пронёсся лохматый пёс, таща на поводке мальчишку. Это вывело Лёшу из забытья. Он машинально взглянул на фитнес-браслет, чтобы оценить пройденный путь, но тут же спохватился. Какая разница! И побрёл по аллее в сторону выхода.

Возле мостика со свежепобелеными перилами, перекинутого через ручей, он приостановился, пропуская двух женщин с колясками, как вдруг услышал стихи. То есть ему сперва показалось, что это стихи, причем на неопознанном иностранном языке. Но потом он понял, что звучат сразу несколько девичьих голосов, сочетание которых почему-то так напевно и ритмично, что совпадает с ударами его сердца (Цой бы оценил). При этом невозможно было разобрать ни одного слова.

Девушки стояли вдоль перил моста метрах в 3 от него. На вид младшей из них можно было дать от 14 до 16 лет, остальным – не больше 19. Лёшу сразу поразило, насколько они не похожи на привычных ему девочек-подростков, которых он встречал ежедневно во дворе дома, в метро и кафешках: угловатых, неуверенных и вызывающих одновременно, тревожных, в толстовках оверсайз, не привыкших ещё к собственному взрослому телу и статусу. Девушки на мосту показались ему членами элитного клуба. Движения неспешные, уверенные, тела расслабленные, живая мимика, на лицах ни грамма косметики, длинные волосы, идеально подогнанные по фигурам наряды, скромные украшения – всё свидетельствовало о том, что эти трое принадлежат к особому сообществу. И всё же в их внешности было что-то смутно знакомое. Алексей смотрел на их красивые лица, пытаясь ухватить ускользающее воспоминание, и, конечно, не остался незамеченным.

Три пары глаз по очереди обратились в его сторону, разговор стих. При этом во взгляде девушек не было ни настороженности, ни недоумения. Алексей почувствовал двусмысленность своего положения: взрослый мужик пялится на девочек в полупустом парке. Ситуацию нужно было исправлять. Лёша шагнул на мост и признался.

- Заслушался, как вы читаете стихи, - и тут же спохватился. – Вы говорите по-русски?

«Младшая» из девушек, блондинка в голубом платье под цвет глаз, прыснула и изумлённо посмотрела на своих спутниц.

Другая, старшая «версия» первой, напротив, сохранила полную серьёзность. Она внимательно посмотрела Алексею в глаза и кивнула. В этот момент третья девушка с рубиново-рыжими волосами, стоявшая к нему ближе всех, протянула руку в столь естественном приветственном жесте, что Лёша пожал её почти машинально.

- Мы не читали стихи, - лукаво улыбнулась она, сверкнув ровными белыми зубками. – Просто говорили о поэзии.

– На каком языке?

– На том же, что и сейчас, – улыбка Наир стала ещё шире и хитрее.

Алексей обнаружил, что продолжает держать девичью ладонь в своей, отпустил и хмуро возразил:

– Это не так, – на мужчину опять накатило давешнее раздражение (И с чего он вообще подошёл?). – Прошу извинить за навязчивость!

Лёша решил распрощаться и идти дальше, но почему-то продолжал стоять на месте. Он не понимал что, но что-то во внешности девушек его притягивало и одновременно сильно настораживало, сбивало с толку.

Та, которую он мысленно окрестил «старшая сестра», заметила:

– Не стоит обижаться, часто людям наша речь сперва кажется иностранной. Просто мы не из вашего города.

Алексей покачал головой. Несостоятельное объяснение. Уж акцент он от иностранного языка всяко отличит.

– Кто наш новый друг? – четвёртая девушка появилась внезапно, выпорхнула из аллеи: в одной руке пузатый бумажный пакет со штампом пекарни, другая прижимает к тёмным волосам шляпку (кто вообще сейчас носит канотье?!), улыбается Лёше весело и открыто.

Ветер открыл было рот, чтобы осадить девицу, но вдруг осознал - артикуляция не соответствует произнесенной ею фразе, он не услышал, а скорее просто «понял» незнакомку. И вместо отповеди он растерянно сказал:

– А...Лёша, – потом опомнился и добавил. – Алексей Игоревич.

– Рада знакомству, – «четвертая» руку протягивать не стала, а махнула ею, представляясь, и оперлась локтем о перила.

«Ниёле - темноволосая, но две её подружки – блондинки. Девочки из Скандинавии? Это кое-что проясняет», – с некоторым облегчением подумал Алексей: «Финка или Литва? Кажется, так звали художницу из советской книжки с бабушкиного чердака. Любил ее в детстве... Стоп! Но Наир-то имя вымышленное, как камень из «Властелина колец»! Или не вымышленное? Ну уж точно не литовское! Девчонки надо мной издеваются!»

– Мы не издеваемся! – искренне возмутилась «младшая».

От неожиданности Лёша вздрогнул.

– Лея! – старшая сестра покачала головой.

– Цирк какой-то, – фыркнул Алексей. – Фанатский слёт эльфов и альдеранцев, да?

Наир звонко рассмеялась, улыбка Ниёле стала ещё шире.

– Ваша реакция бесценна! - сквозь смех выдавила рыжеволосая.

– Мы не пытаемся нагрубить или подшутить, как может показаться, просто в двух словах всё не объяснишь, а наше время ограничено.

- То, что ты принял за иностранную речь - язык-дыхание, доступный для понимания всем живым существам, – произнесла вдруг Ниёле.

– Ну, теперь ты? – «старшая» перевела укоряющий взгляд на новый объект. - Мы не должны...

– И можем и должны! – перебила девушку подруга, продолжая смотреть на Лёшу, – Приходи сюда завтра вечером в семь, мы тебе всё расскажем.

– Родителям бы вашим по шее дать! – не сдержался Алексей, – За воспитание! Не научили вежливо со старшими разговаривать и незнакомых мужчин по ночам в парк не приглашать.

И зашагал прочь, успев напоследок расслышать за спиной:

– Хочешь, чтобы и сюда путь был закрыт?

– Хочу все открыть...

Шел до дома быстро, будто выбивая через подошвы на асфальт разочарование и досаду. В голове крутилось: «Надо же! Именно сегодня повезло нарваться на пранкеров! А ведь подходил с таким хорошим предчувствием! Когнитивный диссонанс, чтоб его!»

Но всё же что-то не давало поставить напротив события однозначный жирный «минус». Когда Алексей зашел в круглосуточный магазин возле дома, а раздражение немного поутихло, он начал удивляться собственной реакции. Ведь всего полгода назад он бы наверняка подыграл девчатам, например, представился Гарри Джеймсовичем или Аникеем Сковородкером, посмеялся с ними над розыгрышем, а потом рассказал коллегам в офисе за чашкой кофе.

Мужчина зашел в квартиру, прихлопнул ключ к магнитной доске, кинул на пуфик батон и сам сел рядом, прижав затылок к жесткой стене. Прикрыл глаза, выдохнул. Постепенно тело перестало гудеть от напряжения, вызванного долгой ходьбой, но вместо приятной тяжести мужчина ощутил в мышцах зуд и нервные подёргивания. Встал и поплёлся на кухню, не разуваясь.

«Вот бы и свет не включать», – подумал он, брезгливо выуживая из раковины кружку и подставляя её под струю воды. Потом на мгновение замер, обозревая остальную гору грязной посуды, но прокрастинация победила.

Двадцать минут спустя он сел на ящик на лоджии, на подоконник водрузил чай и надкушенный бутерброд, и его мысли снова вернулись к загадочной компании.

Незнакомый язык, непривычные движения губ, прозвища эти, загадочные фразы. Вот вроде бы все разные (кроме двух сестёр, разумеется): лица, волосы, голоса, манеры, но что-то неуловимое их объединяет. Лёша вспомнил голубые глаза Ниёле. Точно! Похожий взгляд он видел прежде только у маленьких детей и... собственной матери. Ясный, серьёзный, полный доверия к миру, но одновременно... ликующий? Удивленный? Знакомые эпитеты решительно не подходили. Да и любые другие. Невозможно одним словом описать это чувство уверенности, что мир вокруг – бессчетный набор увлекательных чудес, которые выстроились в очередь и готовы стать твоими, а твои глаза распахнуты так широко, что в них поместится эта бесконечность, но пресыщение не наступит никогда. У взрослых людей не бывает такого взгляда!

Алексей непроизвольно вынул из кармана смартфон. Долго смотрел на номер в «списке контактов» и всё же нажал на трубку. Сонный взволнованный голос ответил не сразу.

– Прости, разбудил, мам! – тихо сказал мужчина. – Что ты знаешь про язык-дыхание?

Произнёс и сразу почувствовал себя скверно. Полгода вёл себя как тварь последняя, а когда решился позвонить, задал самый тупой на свете вопрос. Но мама отреагировала неожиданно серьёзно.

- В Интернете о нём не пишут. Рассказывай?

Всё происходящее было настолько странно, что Лёша не стал спорить и кратко описал встречу в польском саду. Мать молчала почти минуту, а потом сказала:

– У нас его называют «древнеилларионский». Иди к ним, получишь свои ответы. Всё-таки получишь…

И всё. Отбой.

У кого «у нас»?! Какие ответы?!

Алексей набирал её номер снова и снова, но сперва были длинные гудки, а потом и вовсе «Секретарь Эва слушает...». Лёша потрясёно смотрел на телефон.

Занимался рассвет, чай остыл, а голова отказывалась рождать даже мало-мальски связные версии. Мужчина побрёл спать, по дороге наощупь достав из шкафчика в коридоре «мелатонин» и закинув в рот пару таблеток.

Когда Лёша проснулся, солнце был высоко, его косые лучи просверливали в голове дыру и бессовестно вырисовывали очертания каждой былинки в двухнедельном слое пыли, покрывшем спальню.

Сообщение от мамы сдержало всего несколько слов: «Вот мои проводники. Может и тебе сгодятся» и фото листа из блокнота с символами, прорисованными шариковой ручкой.

Абонент всё также был недоступен.

От автора

Мир цветных дверей не будет изучен никогда, но именно вы можете однажды открыть новую и написать главу о невиданных доселе созданиях.