Студентки для Ледяного дракона

Жизнь в Зелодании омрачали три проклятия: звездопады, принцесса Инока и Ледяной дракон.

Летние звездопады уносили больше жизней, чем штормы, пожары и уличные драки, вместе взятые.

Принцесса Инока находилась в розыске, и не всегда удавалось доказать, что внезапно пропавший человек стал очередной жертвой её голода. Король клялся, что не так уж много душ необходимо для поддержания её жизни, но слухи о её появлении в разных городах удручающе действовали на нервы.

Ледяной дракон прилетал раз в год и забирал одну девушку в царство-за-горами. Если верить легенде, там она становилась его женой. Однако жизнь в царстве-за-горами была настолько сурова, что через год девушка умирала, и дракон отправлялся за новой невестой.

Из трёх зелоданских зол дракон наносил наименьший урон численности населения, но это не означало, что всех устраивало такое положение дел! Тем более, что дракон забирал девушек исключительно из университета.

Университет, единственный на два королевства, находился на севере Зелодании в городе Башкодум. Основатели намеренно возвели обитель знаний в захолустье, вдали от морского побережья и столичных соблазнов. Студентам положено учиться, не отвлекаясь на глупости. Северные окна аудиторий глядели на величественные снежные горы, а сразу за главным корпусом находилось Поле Избрания, куда в течении ста пяти лет прилетал Ледяной дракон за неизменной данью.

В Башкодумском университете учились, в основном, юноши из знатных семей Зелодании и Барбении. Девушки должны были подписать соглашение о том, что студентка, сдавшая экзамен после третьего года обучения хуже всех, будет отдана Ледяному дракону.

Неудивительно, что многие богатые семьи не отправляли дочерей в университет, а предпочитали нанимать учителей и образовывать девушек дома. Благоразумные барышни даже любопытства ради не приезжали в Башкодум.

Тем не менее, в каждом наборе было несколько девушек. Университет давал знания, которые помогали взлететь по карьерной лестнице и добиться успеха в обществе. К тому же, здесь учились лучшие женихи королевств. Студентки знали, что самые амбициозные, состоятельные и любознательные юноши будут соперничать за их внимание и добиваться любви. Всего то и нужно было хорошо учиться и сдавать экзамены лучше сокурсниц.

***

Моё имя Васка, и я поступила в университет не для того, чтобы найти мужа. Моей мечтой было открыть академию для девушек в приморском городке вроде Китомира или Бештеры. Страх перед Ледяным драконом не должен останавливать девушек, жаждущих получить образование. Я была уверена, что найду сторонниц моей идеи. Но кое-чего я не учла: студентке Башкодумского университета невозможно было не влюбиться!

На первом занятии ректор, господин Врац, уверял нас в том, что соглашение с Ледяным драконом, подписанное Веселином Миротворцем, было не варварской сделкой, нарушающей все нормы человеческой этики, а настоящим дипломатическим чудом.

В те годы шла Немыслимая война, первая и единственная в истории, когда жители Зелодании и Барбении сражались друг против друга. Наши летописи утверждали, что король Барбении, Громобой, перед смертью завещал передать свой меч лучшему другу, Здравомыслу, – рыцарю Зелоданского двора, но сын Громобоя отказался выполнять волю родителя. Перст Судьбы был необычным мечом: он помогал владельцу принимать правильные решения. Не знаю, советовался ли с мечом сын Громобоя, действительно ли он подослал наемных убийц, чтобы избавиться от Здравомысла, или смерть последнего произошла из-за несчастного случая, как утверждала барбенская сторона, но эта некрасивая ситуация положила начало ужасной войне. Жители обеих стран взбунтовались, и королевским солдатам пришлось казнить много народа, чтобы заставить барбенцев и зелоданцев воевать. Ко всем напастям скоро прибавились атаки Ледяного дракона. Он замораживал армии, разорял деревни, уносил девушек. В таких условиях воевать стало невозможно.

Веселин Миротворец был единственным, кто сумел договориться с драконом. Он объяснил обоим королям, что дракон перестанет бесчинствовать в их землях, если они прекратят воевать. Дракон обещал прилетать только один раз в год, чтобы напоминать людям о войне и забирать одну девушку. С тех пор он ни разу не нарушил данное обещание.

– Позвольте возразить, – раздался голос из аудитории, и все головы повернулись к дерзкому юноше, посмевшему перебить лектора. – Прошло больше ста лет. Угроза войны давно миновала. Не пора ли пересмотреть соглашение? Разве можно обрекать девушек на смерть в наш просвещённый век?

Цветы симпатии распустились во мне, когда я внимала его речам. Его мысли были созвучны с моими.

– Надо мыслить шире, Коста Пламеней, – господин Врац выпрямился и упёр руки в бока, чтобы показать своё превосходство, многомудрие и солидный опыт. – Человеческая природа такова, что без угрозы наказания за неблаговидные поступки, склонность их совершать только растёт. И неважно сколько прошло лет. Уж лучше пожертвовать одной девушкой, чем допустить, чтобы лёгкий налёт цивилизации смыла жажда славы или поживы, и люди начали видеть врагов в своих соседях и братьях. К третьему году обучения все наши студентки понимают выгоду существующего соглашения и с лёгким сердцем ступают на Поле Избрания. Ошибочно думать, что мы обрекаем их на смерть. Почему бы не предположить, что в царстве-за-горами их ждёт прекрасное будущее?

– Но как? – не выдержала я. – Дракон уносит их не куда-нибудь на Телогрейские острова, а на самый север. Обморожение и смерть их ждут, а не прекрасное будущее.

– Неужели ни одна невеста не сбежала, узнав о своей участи? – спросил Коста.

– Не нужно делать монстра из Ледяного дракона, – поджал губы ректор, – но и испытывать его терпение неповиновением чревато катастрофическими последствиями.

***

Портретами студенток, отданных дракону, были увешаны стены коридоров университета. На самых старых картинах краски потускнели. Можно было проследить, как менялась мода в течении ста лет.

Я остановилась перед портретом Сияйны Пышногрудой. Несколько лучших поэтов Зелодании и Барбении были в неё влюблены и воспели её прелести в своих бессмертных творениях.

– Представляешь, как будет выглядеть твой портрет на этой стене почёта?

Я обернулась и встретилась взглядом с Костой. Яркие тёмно-карие глаза, чёрные брови, непокорные русые волосы, чуть насмешливое выражение лица, красивые губы, чистый лоб, – я перестала дышать, признавшись себе, что мне нравятся его лицо, голос и запах.

– Нет, думаю о том, как убить Ледяного дракона, – сказала я, прежде чем он решил, что я онемела от лицезрения его красоты.

Коста охнул, удивившись, шагнул ближе, и румянец на его щеках стал гуще. Он притянул меня к себе и неожиданно поцеловал в губы. И не отпустил. Будучи благовоспитанной барышней из знатной семьи, я никогда не целовалась прежде, но сердце подсказало мне, что Коста моя судьба, и я была готова стать с ним единым целым отныне и навсегда.

Мимо нас шли студенты, кто-то шушукался, свистел, кричал: “Во дают!”

А мы стояли посреди коридора и целовались.

Любовь нахлынула, неистовая и неуправляемая, как стихия, и мы не смели ей сопротивляться. В нашей истории не было неловкости, томления и маринования чувств, описанных в любовных романах, а была лишь неудержимая тяга, которая вела нас в тёмные чуланы, на чердаки и в звёздоубежища, всюду, где мы могли уединиться и насладиться безрассудной страстью.

Про нас говорили. Я боялась, что кто-нибудь обязательно сообщит моим родным, и они приедут и увезут меня домой, но видимо руководство университета не было заинтересовано в том, чтобы хоть одна потенциальная невеста досрочно покинула его стены. Каждый профессор, впрочем, счёл своим долгом предостеречь неразумных, полагая, что “молодая страсть” сыграет с нами злую шутку.

– Я никому не советую влюбляться и строить планы о будущем до окончания третьего года обучения, – снова и снова повторял господин Врац. – Ваш долг учиться, а не страдать понапрасну!

***

Прошёл год, и мы впервые наблюдали прилёт Ледяного дракона. Студенты и профессора поднялись на трибуны на краю поля. Нас всех собрали, чтобы мы хлопали в ладоши, провожая горе-студентку в последний путь.

Дракон оказался красивым, изящным и сверкающим, словно изделие из аметиста или горного хрусталя. Солнечные блики плясали на его чешуе, и на него было больно смотреть.

Он приземлился посреди поля, и невеста пошла ему навстречу. Она шла с гордо поднятой головой, кутаясь в роскошную шубу, – каждая жертва получала такую в подарок от короля. Невеста поклонилась дракону, а он приблизил к ней свою утончённую морду, взглянул, как на редкое лакомство, и дохнул. Она моментально покрылась корочкой льда и упала на землю. Тогда он аккуратно подхватил её лапой, взмахнул крыльями и улетел.

Я представила, как он ест мороженую студентку у себя в пещере: медленно, со смаком и выражением изысканного удовольствия на чинной морде. Я больше не верила, что девушки нужны дракону в качестве жён.

Пока профессора посмеивались над нашими с Костой частыми отлучками, дивились, замечая нас в самых неожиданных местах, и вздыхали о днях безвозвратно ушедшей юности, мы не теряли времени даром.

Мы рыли ямы на Поле Избрания, где можно было укрыться от пытливых глаз дракона, шили маскировочные плащи, испытывали арбалеты, а ещё изучали легенды, в надежде выяснить уязвимые места Ледяного монстра, но – увы! – не находили ничего полезного.

– Если он живое существо, то на него подействует яд, – убеждённо заявил Коста. – Мы смажем болты ядом, вот как мы избавимся от него!

Чтобы свалить такую махину, нужно было самое лучшее, самое быстродействующее снадобье. Изучив все существующие яды, мы приобрели Чёрный Нектар. Одна склянка стоила как дом в самом центре столицы! Коста продал особняк, доставшийся ему в наследство от бабушки, чем изрядно взбесил родителей. Чёрный Нектар добывали из чёрных кактусов, которые росли только в Чёрной пустыне Суланжара. Этот яд превращал кровь в пыль и, конечно, был запрещён во всех королевствах. Нам повезло: удалось купить его на Юльской ярмарке у суланжарского торговца.

Мы уверенно приближались к исполнению нашего плана.

На следующий год две студентки университета сдали экзамены с одинаково низким суммарным баллом, и профессора решили, что будет справедливо отдать дракону обеих. Здесь уж возмутились не только мы с Костой. Разве дракону было дело до успеваемости невест? Ему всегда хватало одной девушки! Можно было бы просто бросить жребий. Однако студентки заартачились и сказали, что не уступят чести стать невестой Ледяного дракона сопернице. Пусть он сам выбирает.

Дракон решил, что две невесты лучше, чем одна.

Полдня мы с Костой бродили по полю, изучали следы и измеряли расстояние до наших ям.

Когда мы вернулись, с нами пожелал говорить Румен. Выяснилось, что он был неравнодушен к Зюмбюле, но не решался признаться ей в своих чувствах, ждал, по совету профессоров, когда пройдут три года. А теперь было поздно: Зюмбюлу унёс дракон.

– Я предложил ей бежать, – смахнул слезу расстроенный воздыхатель. – Она не захотела. Сказала, что нет участи достойней, чем стать женой Ледяного дракона и хранительницей его пещеры. Но ведь раньше она так не думала! Я видел, как после экзаменов девушки в слезах шли в кабинет к господину Врацу, надеясь уговорить его не отдавать их дракону, но выходили оттуда весёлыми и счастливыми, уверенными, что в царстве-за-горами их ждёт что-то особенное! Что если Врац кормил их тупинцами?

– Тупинцами? Это похоже на правду, – согласился Коста.

Тупинцы – это суланжарские грибы, запрещенные во всех королевствах. У меня внутри всё закипело. Руки зачесались поймать ректора и напичкать его грибами, пусть изобразит невесту! Дракону, возможно, будет всё равно.

Румен оказался потомственным заклинателем змей. Он предположил, что дракон это тоже змей, только большой, и хотел попытаться подчинить его своей воле. Для этого ему нужно было оказаться рядом с драконом и заглянуть ему в глаза. Всего-то!

***

Вопреки прогнозам наших профессоров, экзамены я сдала блестяще. Невестой года была признана Малина, девушка воспитанная, не получившая ни одного выговора за весь период обучения и державшая женихов на расстоянии.

Мы поймали Малину, как только она вышла из кабинета господина Враца.

– Традиции традициями, – втолковывала я ей, – но справедливо ли, что ты, одна из самых образованных девушек страны, должна прозябать в пещере с монстром, от которого мороз ползёт по коже? Кто о тебе позаботится, если ты простудишься и заболеешь? Разве мама и папа растили тебя для того, чтобы тебя похитила эта глыбища льда?

Малина сердилась и настаивала, что я ничего не понимаю. Если она по доброй воле улетит с Ледяным драконом, то и он будет с ней добр и ласков. К тому же он вызывает у неё не мороз по коже, а дрожь восхищения.

– Ну если ты решилась отправиться в чужие края, – вклинился Румен, – почему бы не захватить что-нибудь с собой? Памятные вещи? Одеяло? Платья? Вдруг у дракона в пещере ничего нет?

– Но это не принято, – возразила Малина. – Другие девушки ничего не брали.

– Это не запрещено. Дракон сильный, унесёт и тебя и твоё приданое. А я помогу тебе дотащить сундук до дракона. Всегда мечтал рассмотреть его поближе.

Идея пришлась Малине по душе, и она побежала укладывать вещи.

У Румена появилась возможность приблизиться к дракону и испытать на нём свои заклинательные способности.

***

Мы с Костой проникли на поле ночью. Не верилось, что совсем скоро мы совершим невозможное – положим конец людоедской традиции и спасём от незавидной участи будущих студенток Башкодумского университета. Мы гнали прочь неуверенность и мрачные мысли. Дракон должен был умереть уже потому, что нам этого хотелось. Шквал эмоций душил меня. Взглянув на Косту, я поняла, что его лихорадит не меньше, чем меня. Набросившись друг на друга, мы предались неуёмной страсти, потому что только став единым целым, мы могли совладать с огнём, пожирающим нас изнутри, с демонами, жаждущими наших конвульсий и экстаза. Ночь огласили наши стоны.

Немного успокоившись и поправив одежды, мы разбрелись по нашим ямам, где были спрятаны арбалеты и болты. Мы планировали стрелять в дракона с разных сторон. Яду хватило на пять болтов: у Косты было три, а у меня – два. Выстрелить больше одного раза получилось бы, если б Румену действительно удалось загипнотизировать мерзкого ящера.

К рассвету я продрогла до костей, сидя в мёрзлой яме. Я дула на окоченевшие пальцы и вспоминала, как любимый вторгался в меня снова и снова, и только так согревалась. Скорей бы прилетел этот гадкий дракон!

Университетская толпа наконец-то заняла места на трибунах. Приподняв капюшон маскировочного плаща, я различила фигурку Малины в шубе и Рамена.

А потом будто туча застила небо, и уши заложило от свиста и ветра. Комки земли покатились по полю, и я представила, как ветер вырывает меня из укрытия и тащит прямо под ноги дракону. Я прижала голову к коленям и обеими руками вцепилась в тяжёлый арбалет. Ткань плаща громко трещала и топорщилась. Я боялась, что дракон нас обнаружит.

Студенты и профессора захлопали в ладоши и закричали: “В добрый путь!” Значит, Малина уже ступила на поле.

Я разогнула спину, поправила сбившийся капюшон и выглянула наружу.

Дракон приземлился чуть ближе к трибунам, чем мы рассчитывали. С этой позиции наши болты могли ранить его только в хвост. Если развернуть арбалет, то можно было попытаться выстрелить в крыло, но двигать оружие в узкой яме было несподручно.

Я видела, как профессора всполошились, увидев, что Румен вышел в поле вместе с Малиной, однако никто не решился побежать и остановить его. Неизвестно, как поведёт себя дракон. В прошлый раз он забрал обеих девушек, и ничто не мешало ему и сейчас прихватить две жертвы вместо одной. И сундук приданого.

Под несмолкаемые овации Малина поклонилась дракону, а Румен поставил сундук и вскинул голову. Жаль, что я не видела драконьей морды и не могла понять, удалось ли Румену заглянуть ему в глаза. Мне показалось, что дракон перестал шевелиться. Малина обернулась, чтобы посмотреть на Румена, и я решила: пора! Затаив дыхание, нажала на спусковой крючок. Тяжёлый болт вылетел, а я ощутила толчок в плечо. Болт взрыхлил снег, не долетев до драконьего хвоста. А Коста попал, потому что дракон резко взмахнул хвостом и заревел, поднявшись на дыбы. Если он и пребывал какое-то время в трансе, то боль мгновенно привела его в чувство. Дракон завертелся на месте, выискивая обидчика.

Малина присела, прикрыв голову руками, а Румен побежал прочь.

Я хотела перезарядить арбалет, но руки не слушались. Хвост чудовища летал из стороны в сторону, мешая сосредоточиться.

Дракон дыхнул вслед бегущему Румену, и тот заледенел и рассыпался, как разбитая хрустальная ваза.

Крик ужаса прокатился по трибунам. Народ разбегался.

Ледяные осколки драконьего гнева летели во все стороны.

Я увидела Косту, который выбрался из укрытия и теперь шёл на дракона, целясь в него из арбалета.

Я встала в яме во весь рост, замахала руками и попыталась крикнуть: “Прячься дурак!”, – но слова застряли в горле.

Когда дракон повернул морду к Косте, земля поплыла у меня под ногами, и я рухнула лицом в месиво из снега и грязи.

“Не могу на это смотреть”, – последнее, что пронеслось в голове, и моё сознание отключилось.