Студиозус из Германики

— Я студиозус из Германики. Я приехать изучать ваш фольклор.

Ражий детина, подпоясанный кушаком, гаркнул в бороду и расщерился в белоснежной улыбке.

— Чего собирать?

— Фольклор.

Мужики да бабы деревни Клюевка, Скипидарскрого уезда, переглянулись. И что молвит этот павлином разодетый немчура? Что за фольклор? Гриб какой? Да вроде никогда у них подобных не водилось.

Студиозус, видя, что его не понимают, выругался про себя, а сам расплылся в улыбке. Чертов профессиус Крамер фон Бряк! И надо же такую тему для диссертации дать: славянский фольклор! Век ему Вальхаллы не видать.

— Фольклор это ваши сказки, предания, сказания. Понимать?

Ражий детина понимающе усмехнулся, а глаза стали хитрые-прихитрые.

— Понимать! Так сразу бы сказал. А то фольклор, да фольклор!

Студиозус облегченно выдохнул. Сдвинулось дело с мертвой точки.

— Как звать-то тебя? — спросил детина.

— Я есть Клаус Лихтаген. Студиозус Бандербенгского универиуса.

— А я есть Степан. Кузнец. Пойдем, Клаус, у меня жить будешь. Постоялого двора у нас в деревни нет, а у меня при кузни комната пустая. Подмастерье моего давеча Леший утащил. А нового пока не прислали.

Степан подхватил саквояж германца и крупным шагом двинулся по улице. Собравшиеся поглазеть на заморского гостя крестьяне разошлись, лишь тощая собачонка потащилась следом, обнюхивая высокие ботфорты студиозуса.

***

— А что случилось с вашим подмастерьем? — за ужином спросил Клаус.

— Так я ж говорю, Леший утащил. Он из леса до заката вернуться не успел, вот и сгинул. Лишь лапоть его на суку на опушке нашли. Лешего знак.

— А Леший это кто?

— Хозяин леса, кто ж еще. Иль у вас не водятся?

— Нет. У нас в лесах есть лесничий. Королем поставлен, он за лесом глядит. Да не один, их много.

Степан хмыкнул.

— А есть легенды про этого Лешего?

— Есть, только на ночь кто их рассказывает. А лучше тебе днем самому в лес сходить. Он днем смирный. Не тронет. Такого понарасказывает, хватит летопись сочинить.

***

На следующее утро, Клаус, позавтракав в компании с кузнецом, отправился в лес.

— Ты смотри, — напутствовал его Степан, — в лесу не шуми. Пойдешь по тропке от моего дома, дойдешь до расколотого молнией дуба. Он один там такой, на полянке. Не прорустишь. А затем свернешь с тропы влево. И идешь, идешь, идешь. Подарок лешему приготовил?

Студиозус показал на свои сменные, из бычьей кожи сапоги, посверкивающее медными пряжками. Чудо, а не сапоги.

— Хо-хо, — ухмыльнулся Степан. — Хороший подарок. Леший рад будет. Так вот пройдешь поглубже в чащу. Найдешь дерево поваленное. Сапоги повесишь на него, а сам сядешь чуть в сторонке. Леший появится, а там уж за подарок такой он с тобой побеседует. Только смотри, не засиживайся, как полдень минёт, прощайся с ним и уходи.

— А он мешать не будет?

— Не будет. Днем он смирный.

***

Студиозус ушел. Степан проводил его взглядом и пошел в кузницу. Работы у него было много и он полностью ей отдался. Освободился после обеда. Поел и пошел в лес. По тропке, по которой германец ушел.

Степан шагал не спеша, мурлыкая песенку и гоняя по рту травинку. Ну вот и полянка с деревом молнией расколотым. Солнышко уже к окаему скатывается. А Леший не подвел. Висят на суку ботфорты студиозуса, принял значит подарок.

Мужик снял ботфорты, закинул себе на плечо и пошел обратно. Студиозус, как же. Видали мы таких студиозусов. Шпик, как есть. Разнюхивать прибыл, куда у них тут пришлые пропадают. Вот и пронюхал.

Кузнец широко улыбнулся. А что делать? Хозяина леса ублажать надо, а то ни грибов, ни ягод не даст, ни дичи, да и своих губить будет. А коль кто еще приедет, тропинок в лес много ведет. На всех хватит.