Стук прощения

Сколько раз за жизнь мы говорим о матерях, о том, что они посвятили нам свою жизнь, здоровье, пропуская наши переживания через себя? А сколько можно рассказать об отце?

Кирилл никогда об этом не задумывался. Его отец ушел от них с матерью еще в детстве, на тот момент ему было примерно семь лет. Отец больше не присутствовал в событиях его жизни и не проявлял, наверное, даже грамма любопытства. Первый класс, первая двойка, первая влюбленность, экзамены, выпускной — всё это пролетело мимо, оставив лишь след воспоминаний. Но были ли они настолько значимы?

Задумывался ли Кирилл когда-то о том, почему отец так поступил? Конечно! В силу юного возраста можно даже сказать — постоянно. Но остались ли вопросы сейчас? Нет. А был ли в этом смысл? Мать на любой вопрос об отце умалчивала, отводя взгляд в сторону, придумывая любую отмазку, и вскоре об этом забывалось. До определенного момента…

У Кирилла давно уже прослеживались проблемы с сердцем, еще в юном возрасте. Поначалу это не так мешало его повседневной жизни: он старался быть везде первым, не только по школьной программе, но еще и участвовать в спортивной жизни, пока этому всему не пришел конец.

Кирилл очнулся в больничной палате, отходя от наркоза. Он осматривал потолок, будто видел его впервые. Немного кружилась голова, и не покидало чувство, будто падаешь в пропасть: закрываешь глаза и снова проваливаешься в сон. Ему казалось, что он находится в стеклянном куполе, который не пропускает кислорода. Он пытался выбраться, снова и снова ударяя по стеклу, но силы иссякали, и он падал в пустоту. Очнувшись, Кирилл заново осмотрел палату, ощупал себя, понимая, что жив. Но что это было? В палате царила тишина, и лишь за дверью можно было услышать, как суетится медперсонал.

Кирилл продолжал лежать на больничной койке, пока краем глаза не заметил белый конверт на тумбочке. Трясущимися от слабости руками он потянулся к нему, поднес к глазам, чтобы рассмотреть получше. Аккуратно раскрыв конверт, он увидел большие буквы текста. Пытаясь сфокусировать внимание, он бегло пробежал по строкам, и его охватило чувство тревоги, которое не покидало. «Возможно, это после операции», – подумал Кирилл и начал читать письмо.

«Дорогой мой сын!

Если ты читаешь это письмо, то знай: меня уже больше нет, как и не было до этого в твоей жизни. Я не хочу себя оправдывать, я лишь хотел бы быть честен с тобой в последний раз. Это письмо будет ответом на все твои вопросы, которые, я уверен, ты скорее всего задавал и раньше.

Я не бросал тебя. Я думал о тебе постоянно, всегда переживал и хотел только одного: чтобы ты вырос достойным человеком. Когда ты был маленький, я стремился сделать так, чтобы ты ни в чем не нуждался, но у меня этого не получилось. В голове всегда стоял вопрос денег, но даже они не принесли мне счастья, а только лишили всего, что у меня было. Мой бизнес процветал до определенного момента, пока напарник не подставил меня. У меня начались большие проблемы, бандиты угрожали меня «Убрать». Лучший выход для меня был оказаться в тюрьме, но и там было не сладко. Потом развод с твоей матерью… А дальше ты и так знаешь, что было.

Я не был идеальным отцом и мужем и уже им никогда не стану, если только в следующей жизни. Но, оглядываясь в прошлое, я благодарен за то, что меня просто не лишили жизни раньше, иначе я бы не смог продлить твою жизнь.

Я оставляю тебе свой последний подарок – это мое сердце. Теперь оно твое.

Я надеюсь, что у тебя найдется мужество и терпение сказать обо мне напоследок что-нибудь хорошее.

Прости и Прощай».

Кирилл перечитывал письмо снова и снова. Его дыхание участилось, руки дрожали. Тело реагировало быстрее, чем разум, — возможно, от шока или последствий наркоза. Он сжал письмо в кулак и зажмурился от боли. Неужели он был настолько глуп? Конечно нет. Он был слишком юным, чтобы понять силу обстоятельств взрослых проблем. Простит ли он отца? Я думаю, да. Однозначно да.

Открыв глаза, он прислушался. В тишине палаты мерно стучало сердце — то самое, в котором навсегда останется любовь отца.