Ступень к успеху

Ступень к успеху. Предисловие

Перед каждым человеком стоит выбор его жизненного пути, и от этого выбора зависит его будущее. Ступени символизируют определенные этапы, которые человек проходит на своем пути развития или деградации. Каждая «ступень» представляет собой шаг, который совершается под влиянием различных факторов. И только сам человек определяет, куда этот шаг: вниз или вверх.

С такой проблемой столкнулась ученица одиннадцатого класса Мария Иванчикова. Сможет ли она преодолеть все вызовы и трудности, с которыми столкнется на пути к своим целям? Найдет ли она ту самую нужную ступень к успеху?

1.

Громкая музыка. Дикий смех. Всем весело. Все танцуют. Я пробиралась сквозь толпу, ища знакомые лица. Наконец заметила свою подругу, Катю, и тут же примыкаю к ней. Она снова познакомилась с какими-то мутными типами. Эта высокая блондинка охмурила почти всех обитателей этого клуба. Да, я в клубе. Здесь будет выступать мой парень. Мы с ним знакомы всего два месяца, но мне кажется, что целую вечность. В тот момент мне так казалось. До этого момента я редко ходила по клубам; да вообще, честно признаться, была всего лишь в одном – в этом самом, с амбициозным названием «All stars», потому что этот клуб принадлежал другу Димы. А Дима, уже несложно догадаться, – мой парень. Хотя я была в свои семнадцать лет только в одном клубе, я знаю, что во всех клубах толкают дурь. Независимо от статуса заведения. Лично я не видела самого факта купли-продажи запрещенных веществ, но мне предложили однажды «волшебные пилюли». Я испугалась. Конечно, в подростковом возрасте хочется все-все попробовать, но перспектива употребления неизвестных веществ от неизвестных людей меня совсем не радовала. Да и алкоголь я немного употребляла. Мне важно иметь контроль над ситуацией, а под воздействием психотропных веществ о каком контроле может идти речь? Я видела разных людей в разных состояниях в этом клубе и, честно говоря, испытывала к ним отвращение. Я приходила в клуб провести время с Димой и Катей, послушать музыку, потанцевать, да и в целом отвлечься от повседневной рутины.

Что я могу еще о себе сказать? Бывшая отличница, оторва. Оторвой, конечно, я успела стать всего месяц назад. А вообще я обычная школьница, учусь в одиннадцатом классе. Правда, учебный год начался две недели назад, а я почти ни разу не появлялась на занятиях. Что еще? У меня средний рост, русые волосы, абсолютно обычное телосложение. Пытаюсь подражать стилю селебрити. Хобби как такового у меня нет. Раньше учиться на одни «пятерки» было моим хобби. Но в мае текущего года все кардинально изменилось.

Как только я начала отвлекать внимание Кати на себя, ее, так скажем, ухажеры, разошлись. Конечно, парочку хорошо подвыпивших молодых людей тоже хотели со мной познакомиться, но я дала им понять, что мне они не интересны. Время доходило до двух часов ночи. Знаю, что завтра, а точнее уже сегодня мне надо идти в школу к восьми утра. Нет, конечно, я могла уйти после девятого класса в колледж, но тогда меня охватило желание учиться и поступить в высшее учебное заведение. Но я встретила Катю. Она мне показала, как я считала, крутую жизнь: ходить в клубы, пить алкоголь, приставать к крутым парням: к рок-музыкантам или к байкерам. Также в моем понятии крутой жизни было прогуливать уроки. Сама я была страшной зубрилой, но потом меня что-то екнуло. Мне захотелось острых ощущений. Вот тогда-то мне и подвернулась Катя. Я не боялась, что поднимется вопрос о моих резких изменениях в поведении среди родителей. Но они в разводе. Они расстались, когда мне было всего два года. Папа никогда не интересовался моими делами, только перечислял ежемесячно, как положено, алименты на карту, а мама, как типичная мать-одиночка, работала с утра до ночи, оставив меня на попечении бабушки. Спустя какое-то время она нашла нового мужа, родила от него ребенка, и они стали жить дружной семьей, а я вместе с ними оказалась четвертой лишней. Единственным, кто интересовался моими делами, был мой классный руководитель. Это взрослая женщина (я точно не знала ее возраста, но на вид ей около сорока лет) с русыми, всегда собранными в пучок волосами, строгая, но по-настоящему добрая женщина, одетая довольно по-деловому стильно, учитель русского языка и литературы, Анна Андреевна. Все восхищались ее способностью во всех сложившихся ситуациях говорить спокойным голосом. У Анны Андреевны я была любимой ученицей. И это не потому, что я была круглой отличницей, а потому, что, по ее мнению, я вызывала у нее уважение. Чем? Например, несмотря на свои юные годы, я умела принимать серьезные решения самостоятельно. К сожалению, своим выбором «крутой» жизни я ее огорчила, но она с этим ничего поделать не могла.

Я ждала выступления Димы и его рок-группы. Толпа безжалостно визжала. Кого-то уже на руках вынесли из клуба. Никогда бы не хотела оказаться на их месте. И вот наконец-то вышли на сцену знакомые лица: самый крепкий и мускулистый – это мой Дима, он солист и играет на гитаре, за ним идут следом самый высокий член группы – Паша; он вышел с барабанными палочками, как всегда в шапке, так как однажды на спор побрился налысо, и Стас, он намного ниже Паши, да и вообще самый низкий в группе. Самым последним выходит Краб с гитарой. Разумеется, это его прозвище. На самом деле его зовут Виктор и, по мне, он самый адекватный парень в этой группе. Именно он был владельцем клуба, а также основателем их музыкальной банды. Этим ребятам по двадцать два года, но они уже успели завоевать внимание публики. Люди в клубе радостно приветствовали музыкантов. Следующие полчаса мы отрывались с Катей под музыку наших знакомых. Да, именно Катя меня познакомила с этой компанией. Дима тогда сразу обратил на меня внимание, а я на него. У него шелковистые черные волосы, средний рост, крепкое телосложение, и у него была обаятельная улыбка. При первой же встрече он осыпал меня комплиментами и рассказывал забавные истории. Дима сразу узнал мой номер телефона, и после этого писал мне почти каждый час. Спустя пару дней общения я стала встречаться с ним. Не знаю, чем он меня тогда зацепил, но в тот момент я не находила ничего круче, чем встречаться с парнем – музыкантом. Вообще это мои первые серьезные (знаю, звучит слишком глупо и наивно) отношения. Дима был первым парнем у меня во всем. Он, конечно, смеялся, когда узнал, что я еще не целовалась с парнями в губы, но потом вальяжно сказал мне, что научит меня этому. Про близость и говорить нечего. Я боялась и стеснялась Диму, потому что его «опыт» в этом деле давил на меня. Но поскольку я решила жить «крутую» жизнь, я доверилась ему спустя две недели наших отношений, потому что нет же ничего крутого, чем спать с рок-музыкантом.

Группа «Eternity», название которой придумал Краб, играла как свои собственные песни, так и каверы известных рок-групп. Больше всего от музыки были в восторге девушки, которым на вид было около двадцати пяти лет. Я смотрела, как они визжали от каждого действия музыкантов на сцене, и думала про себя: «О-о, да-а, завидуйте, дамы, солист – мой!» Безусловно, они отлично играли. А я просто наслаждалась музыкой и с восхищением смотрела на Диму. Как только музыканты закончили свое выступление, они подошли к нам с Катей.

– Ну, как вам? – спросил Краб.

– Как всегда круто! – ответила я и стала обнимать Диму. Он поцеловал меня в макушку, и после чего мы все отправились сесть за столик на мягкий диван.

– О, как я люблю, когда публика визжит! Они нас просто обожают! – кричит из-за продолжающейся громкой музыки довольным возгласом Стас. Мы все посмеялись. Нам всем принесли по рюмке водки и немного закуски.

– За счет заведения, – улыбнулся официант и ушел.

– Как же мне здесь нравится! – откинулся назад на спинку дивана Паша и залпом выпил рюмку водки, не закусывая. Мы следом сделали то же самое.

Дальше время пролетело незаметно: мы то под такт музыки двигали руками, потому что не хотели вставать с удобного дивана, то сплетничали про посетителей клуба, то подшучивали друг над другом, то дегустировали новые порции алкоголя. Я не понимала, как в мою компанию столько влезает количество выпитого спиртного. Я же пила небольшими порциями, потому что, как говорилось ранее, мне нужно было контролировать ситуацию. При этом я была довольно расслабленной.

Но внезапно я спохватилась и достала телефон посмотреть, сколько сейчас времени. Было почти четыре утра.

– Ребята, уже поздно. Дима, проводи меня, пожалуйста, до дома.

– Ты чего? Сейчас утро, значит – рано еще, – посмеявшись, сказал Дима, а следом рассмеялась и вся группа. Да, алкоголь сильно ударил им в голову, так как они до концерта еще успели прилично выпить.

– Дима, пожалуйста, – умоляла я.

– Ладно. Всем поки, – сказал Дима, поднимаясь с дивана, потом он взял меня за руку, и мы отправились к выходу. Я быстро помахала Кате свободной рукой, и, пробравшись через полуживую толпу, наконец, мы вышли на улицу.

На улице было свежо. Дул легкий осенний утренний ветерок. Дима еле на ногах стоял в отличие от меня, хотя сама парочку стопочек навернула. Но я была рада, что Дима со мной, потому что мне было бы страшно идти одной домой, несмотря на то, что клуб находился относительно недалеко от моего дома.

Конечно, я могла пойти ночевать к Диме или к Кате. Но я не очень хотела, чтобы мама, зайдя в комнату и увидев пустую кровать, начала паниковать и поднимать всех на уши. Да, мы с ней не ладим, но она моя мама, и я допускаю, что она хоть немного волнуется обо мне.

Мы шли по пустой улице. Я держала под руку Диму, чтобы он не упал. Случайно я обронила свой взгляд на небо: оно было таким красивым. Мне стало так тепло на душе. Не знаю почему, но в тот момент я считала себя самой счастливой. Со мной еле волочит ноги парень моей мечты – ну просто сказка!

И вот мы подошли к моему подъезду. Но надо сказать, что доползли до него, да-да, именно доползли с Диминой-то скоростью и координацией движения, довольно быстро.

– Спасибо, что проводил, – произнесла я и робко поцеловала его в щеку.

– И это все? – улыбнувшись, спросил Дима.

– А что еще? – недоумевая, сказала я. Он схватил меня за руку, притянул к себе и поцеловал в губы. Я почувствовала запах алкоголя, но меня это не смутило.

– Пока… – тянула я последние минуты нашей встречи.

– До скорого, – сказал Дима, затем он мне помахал рукой; и я зашла в подъезд, а затем в квартиру.

А там царила тишина. Я на цыпочках зашла к себе в комнату, чтоб никого не разбудить. Быстро переоделась в пижаму, упала на кровать и заснула.

2.

Я проснулась от яркого света. Лучи солнца ослепили мои глаза. Я взяла в руки телефон и увидела три пропущенных звонка от Куликовой. Эта наша староста. Когда-то я с ней общалась, но после знакомства с Катей она мне стала неинтересна. Наверное, потому что она, как и я, была одержима учебой. Время было двенадцать часов. Я снова прогуляла школу.

Еле дойдя до ванной комнаты и посмотрев в зеркало, я с ужасом поняла, что была не в состоянии смыть макияж, и теперь он, а точнее его остатки, размазан по всему моему лицу. Я умылась и пошла на кухню завтракать или уже обедать. Пока я ставила чайник, зазвенел мой телефон. В мыслях промелькнуло: «Хоть бы это была не Анна Андреевна». Взяв телефон в руки, я обрадовалась, что звонит Катя.

– С добрым утром, как ночка?

– С добрым... Голова немного болит.

– Тебе воды прислать по почте?

– Не надо, – ответила я, улыбнувшись.

– Я тут с таким парнем познакомилась, когда вы ушли. Сейчас он принимает у меня душ в квартире.

– Ого! Как его зовут? Сколько ему лет?

– Это что, допрос? – возмущенно спросила Катя. –Сейчас пришлю его фотку. Честно, я не помню, как его зовут, а возраст он мне свой не называл, но на вид ему лет тридцать.

– Не старый ли он для тебя? – рассмеялась я.

– Хватит смеяться. Жди фотки.

– Ты его что, всю ночь фотографировала?

– Ну, пока он спал.

– Ну ты даешь! – я продолжила смеяться.

– Ну все, давай, пока!

– Пока! – я положила трубку. Тем временем чайник закипел. Тут же пришло уведомление в мессенджере о сообщении от Кати. Я открыла наш диалог и увидела несколько фотографий. Я вглядывалась в них: на кровати на боку лежит голый качок, прикрытый одеялом; из-за темноты в комнате не было видно его лица. Через минуту пришло новое сообщение от Кати: «Ну, как тебе?» Я ей ответила: «Если ты про фигуру, то – ничего, а если про лицо, то его не видно!», – и отправила смеющиеся эмодзи. Потом я сделала себе бутерброд, налила чай и приступила к трапезе.

С Катей нас связывает тесное общение. Познакомились мы при очень странных обстоятельствах. В конце учебного года я сидела во дворе на скамейке и рыдала из-за полученной неудовлетворительной оценки в школе. Вы представляете?! Я всегда училась хорошо. Да, у меня был синдром отличника. Наверное, получая хорошие отметки в школе, я пыталась завоевать внимание мамы и найти одобрение у нее. С детства моя бабушка, которая и делала со мной домашние задания, рассказывала о том, как важно учиться и получить высшее образование. К этому я и стремилась. В школе у нас хорошие учителя. Поскольку у меня была хорошая репутация, они часто шли мне на встречу. У меня никогда не было с ними конфликтов. Поэтому по тем предметам, где у меня были проблемы, я все равно получала хорошие оценки. Но учиться, признаться честно, было иногда тяжело. Однако учеба – было единственным моим увлечением. В кружки и секции меня не отдавали.

И вот я училась в десятом классе, следуя наставлениям бабушки и по моему, как мне тогда казалось, желанию получить жалкие корочки. Май. Конец учебного года. Я шла, расстроенная, в соседний от школы двор. Села на скамейку и начала рыдать. И тут ко мне подошла коротковолосая высокая (не ниже 180 сантиметров) блондинка, которая выглядела своеобразно, но стильно по сравнению со мной, одетую в классическую одежду школьницы.

– Эй, ну ты чего? Тебя парень бросил? Ну-у, ты не переживай. Все мужики – козлы! Они только и пользуются нами, всем только одно и надо… Хочешь сигаретку?

– Нет, спасибо, я не курю… и меня не бросал парень.

– А что случилось? Возьми все-таки сигаретку.

– Нет, не буду. Я просто получила плохую оценку в школе. Мне она была так важна.

– А-а, это ты так расстроена из-за оценки? – рассмеялась незнакомка и подсела ко мне на скамейку.

– Меня Катей зовут.

– А я Маша.

– Так, Маша, слушай меня. Школа – это не то, из-за чего нужно плакать. Учителя вам вдалбливают всякую ересь, чтоб вы ее учили, написали контрольную работу, получили оценку, а потом они напишут отчет о проделанной работе. Вас учат не потому, что это действительно интересно. Вас учат потому, что вам надо сдавать экзамены. Этими знаниями ты и не воспользуешься в жизни. Я отучилась девять классов, пошла в колледж, там отучилась три года, и что мне это дало? Ни-че-го. Полученными знаниями я не пользуюсь. Где я бы воспользовалась теоремой Пифагора, или где бы я вычисляла дискриминант? Правильно, нигде. Поэтому забей на оценки в школе. Ты не должна тратить всю свою жизнь на зубрежку. Делай то, что хочешь. У тебя жизнь одна.

Слово за словом, и я вскоре успокоилась. Катя рассказала мне про свою жизнь: ей двадцать один год, живет одна в съемной квартире, деньги зарабатывает подработками: то модель для съемок, то визажист, то еще что-нибудь в таком роде. Одним словом – фрилансер. Не знаю, почему Катя обратила на меня внимание и захотела утешить. Мы с Катей обменялись контактами и так стали общаться в мессенджере.

А потом наступило лето, и Катя однажды позвала меня погулять. Сначала мы просто слонялись по улицам города, а потом она пригласила меня в клуб «All stars» и познакомила с музыкантами. Они, в свою очередь, рассказали немного о себе. Больше всех болтал Паша – красавчик под два метра ростом, весь татуированный, в стильной шапке, прячущей лысую голову, барабанщик-самоучка. Он учился в параллельном классе с блондином Стасом, который был на фоне остальных коротышкой, хотя у него был средний рост, и моим Димой. Тогда им и пришла идея создать музыкальную группу. Стас и Дима как раз брали уроки игры на гитаре. Выступали они и в переходах, и на улицах города, и в небольших клубах. Пока не познакомились с Крабом. Краб был тоже среднего роста, с темными густыми волосами и крепким телосложением. Как только ему исполнился двадцать один год, его старший брат подарил ему клуб. Однажды Краб услышал, как ребята играют в переходе и предложил им выступать у себя. Сам Краб был очень музыкальным человеком. У него красивый голос, и он умел играть на трех музыкальных инструментах. Так у ребят появилась площадка для репетиций и выступлений. Они стали своеобразной фишкой клуба «All stars». Публике они нравились.

Как Катя с ними завязала общение? Ее однажды по своим связям пригласили на выступление ребят в качестве фотографа. Снимки группе очень понравились, и Катя стала их частым гостем. И вот в июле у ребят было очередное выступление, на которое была приглашена Катя, и она меня позвала с собой. С этого момента у меня началась как будто другая жизнь: отношения с Димой, ночные тусовки и многое другое. Мои родители знали о моей новой подруге и позволяли гулять мне с ней до десяти часов вечера. Мне повезло, что родители отпускали меня к Кате в гости с ночевкой. Однако, как вы понимаете, ночевала я у Кати не всегда. Зачастую я оставалась у Димы. Пока были каникулы, я могла спокойно проводить время со своей подругой и со своим парнем. В общем-то, я врала родителям о своем местонахождении и времяпрепровождении. Но потом началась учеба. Родители были недовольны моими прогулками, и чтобы их не гневить, я приходила домой вечером. Но они еще не знали, что школу я практически не посещала: либо врала, что плохо себя чувствую, либо просто прогуливала какие-нибудь уроки. Я ощущала свободу.

***

Прошло с момента моего пробуждения где-то два часа. Я лежала на кровати, смотрела новые фотографии ребят в паблике клуба и с улыбкой вспоминала ночь. Я хотела, чтоб она повторилась и продолжалась до бесконечности. Внезапно мои мечты прерывал звонок с неизвестного номера. «Что-то я сегодня популярна», – проговорила я вслух.

– Алло, – робко произнесла я.

– Алло, это Краб. Привет.

– Эм… Привет... – сказать, что я была в недоумении – значит сказать ничего. Откуда у него мой номер? Мы с ним общались редко, только когда я была в клубе.

– Нам срочно нужно встретиться.

– Что? Подожди? Откуда у тебя мой номер? Что за срочность? Что случилось? – в моей голове промелькнули все страшные события, которые могли произойти, в частности, которые касались Димы.

– Потом все объясню. Давай в шестнадцать часов у фонтана в Старом парке.

Я не успела произнести очередное слово, как он сбросил трубку.

Что же могло случиться? Я судорожно начала набирать номер Димы. Длинные гудки. Я уже успела перенервничать, и вот наконец-то он отвечает мне сонным голосом:

– Привет, детка.

– С тобой все нормально?

– В смысле?

– Ты сейчас где?

– Вообще-то дома, где мне еще быть? Лежу в кровати. А ты хотела прийти?

– Фух… Нет. Мне просто Краб звонил.

– Зачем?

– Не знаю. Я думала что-то с тобой случилось.

– Не дождешься, – рассмеялся Дима.

– Ну, ладно. Прости, что разбудила.

– Ты можешь прийти, и мы можем спать с тобой вместе.

– Заманчивое предложение. Но вынуждена отказаться.

– Почему? Ты не хочешь меня?

– Дим, не начинай. Мне надо срочно бежать. Пока.

– Так, стой. Куда тебе срочно надо бежать?

– В школу, – соврала я. – Мне надо брать задания, я и так много занятий пропустила. Меня из школы выгонят.

– Ну ладно. Потом можешь заскочить ко мне.

– Обязательно.

– Я люблю тебя.

– И я тебя люблю, – я положила трубку. Мне стало немного легче, что с Димой все в порядке, но все же меня мучил вопрос: что хочет от меня Краб?

Потом я все-таки решила перезвонить Куликовой. Она взяла трубку и с наездом спросила:

– Ты где была на этот раз?

– Я... Я приболела, – соврала я.

– Что-то часто ты стала болеть. Ты там пей противовирусные препараты, что ли… Ну, ладно, выздоравливай! Нам, если что, задали написать эссе по английскому языку на тему «важность изучения иностранных языков», по географии – ответить на вопросы в конце третьего параграфа, по алгебре – решить задания на десятой страницы учебника, а по истории задали заполнить таблицу: «Ход отечественной войны 1812 года».

– Хорошо, спасибо, – проговорила я и положила трубку.

После за мной настиг новый шквал эмоций. Я абсолютно не хотела писать эссе на английском языке. Мне бы русский язык для начала выучить. По географии нас заставляют отвечать на дурацкие вопросы: «А почему Земля круглая?», «А почему звезды на небе?» Почему да почему? Потому что! Алгебра – это вообще пытка, которую надо запретить Женевской конвенцией. И мне уж точно не интересен ход событий на войне в 1812 года! Что было в прошлом – остается в прошлом! Во мне проснулся бунтарский дух. Никогда прежде я не была такой. Я еще минут пять возмущалась по поводу домашнего здания, но все же заставила себя его выполнить. А раньше я делала это беспрекословно.

Время поджимало. Мне все не терпелось узнать, зачем я понадобилась Крабу. Я быстро надела джинсы, футболку, куртку, кеды, закинула рюкзак на плечо, вышла из квартиры через полтора часа после звонка Краба и стала направляться в сторону Старого парка.

Прошлое Краба, насколько я знаю, очень мутное. Он успел отсидеть в тюрьме, где и получил свое прозвище. Он воровал в общественных транспортах и однажды попался. Ему тогда было восемнадцать лет. Мне было всегда интересно: что его подтолкнуло к воровству? Не сказать, что он был из бедной семьи. После того, как его выпустили по УДО уже через год, он решился на серьезные изменения в своей жизни. Его старший брат, Игорь, сделал Краба владельцем клуба, чтобы тот смог показать свою ответственность. И у него это получилось. Больше всего Краб гордился своей музыкальной группой и делал все для ее продвижения. Тогда он вышел на Катю, которая славилась своими качественными снимками. Она ему очень симпатизировала. И по пьяни они переспали. Но это не мое дело.

Старый парк находился в двух километрах от моего дома. Я решилась пойти пешком. Старый парк – это его народное название. На самом деле это была лесополоса. Двадцать лет назад власти решили построить новый парк: с аттракционами, кафе и прочими развлечениями. А тот парк оказался заброшенным. С тех пор там редко кто прогуливался. Если только маньяки. Там было, правда, страшно находиться.

И вот я свернула на дорожку, которая вела к старому фонтану. Вокруг, как обычно, ни души. Мне было немного не по себе от безлюдности, но я шла уверенно. И вот я заметила знакомый силуэт. Это был Краб. На нем была кожаная куртка и рваные джинсы. Выглядело это очень брутально. Несмотря на то, что он бывший уголовник, я никогда не видела в нем никакой угрозы. Вообще он довольно образованный человек. До того, как его посадили, он учился в университете на факультете международных отношений на бюджетной основе. И мне до сих пор неясно, что же его подтолкнуло на воровство.

– Еще раз привет. Спасибо, что пришла, – он подошел ко мне и начал обнимать, похлопывая меня по спине. Я, ошарашенная, тоже обняла его в ответ, но затем резко отошла назад и начала вести диалог.

– Ты можешь сказать, что случилось? И откуда у тебя мой номер?

– У Катюхи взял.

– Зачем?

– Мне нужна твоя помощь.

– В чем?

– Спрячь у себя, – он достает из кармана сверток и подает мне в руки.

– Что это? – испуганно спрашиваю у него.

– Не беспокойся, ничего запрещенного, – спокойным голосом ответил он.

– И все же, что это?

– Это деньги.

– Ты их что, украл?! – первое, что пришло в голову, выдала я.

– Нет, они мои. Просто нужно, чтоб они находились не у меня.

– Значит, это не твои деньги, раз ты не хочешь их прятать у себя, – я начала паниковать.

– Я тебе потом все объясню.

– Нет, ты объясняешься сейчас! Или ты рассказываешь мне все сейчас, или я ухожу!

– Ладно. Деньги, действительно, мои. Но есть люди, которые их ищут. К тебе домой они ломиться не будут, поэтому пусть они у тебя побудут на некоторое время.

– Какие еще люди?

– Плохие, очень плохие. Выручай, пожалуйста.

Я посмотрела в его глаза. В них я действительно заметила панику и страх. Видимо, дело очень серьезное.

– Ладно, – проговорила я, затем взяла сверток (он оказался довольно тяжелым, что у меня сразу возникли вопросы о количестве купюр в нем) и положила деньги в рюкзак. – Ты проводишь меня до дома с такой-то суммой?

– Нет. Извини. Не получится. Нас никто не должен видеть вместе. Это для твоей же безопасности.

– Если со мной по дороге что-то случится, то виноват будешь ты!

– С тобой ничего не случится. Обещаю.

Краб снова обнял меня, поблагодарил за услугу и пожелал удачного пути. Затем развернулся и быстрым шагом ушел в противоположную сторону. Я смотрела ему в спину, в голове роились мысли о том, что только что произошло.

Я шла обратно, озадаченная и хмурая. Я даже не заметила, как дошла до своего дома. Черт, а я ведь еще Диме обещала заскочить к нему. Странно, что он не позвонил и не написал. Подходя к подъезду, я увидела перед собой мужчину, рядом с которым стояла молодая девушка, чем-то похожая на меня.

– Папа..?

3.

Когда я родилась, моей маме, Светлане Александровне, было девятнадцать лет, а папе, Валерию Владимировичу, – двадцать пять. Мама была в него влюблена по уши, чего не скажешь о моем отце. Ему были чужды бытовые отношения; он бегал от одной девушки к другой в поисках легкой интрижки. Но неожиданная беременность вынудила их пожениться. Пеленки, кормление из бутылочки, вечный плач быстро ему надоели, и он буквально дотерпел до моего второго дня рождения и ушел. Затем последовал долгий бракоразводный процесс. Моя мама унижалась, добиваясь его возвращения, но он не был готов к семейной жизни. Все, что он делал после развода, – это присылал деньги. По решению бабушки, деньги эти откладывались мне на мое будущее. С отцом я практически не виделась, и даже те встречи были вынужденными. Я не знала, где и с кем он живет, и где работает. Да и в общем-то меня это не интересовало.

Мама совсем впала в отчаяние. На помощь пришла ее мама, Лидия Степановна, которая сидела со мной, пока я не пошла в детский сад, а затем в школу. Работая администратором отеля и подрабатывая в этом же отеле уборщицей, мама старалась сделать так, чтоб я ни в чем не нуждалась. Однако я чувствовала, что я – глупая ошибка ее молодости, и поэтому она избегает меня. Когда мне было десять лет, мама привела домой мужчину, которого представила Константином. Меня охватил страх, что теперь я точно ей не нужна. Опасения подтвердились, когда на мой двенадцатый день рождения моя мама «подарила» мне снимки УЗИ со словами, что лучший подарок – это сестричка. Ревность, обида и злость охватили меня на еще не рожденного ребенка. Через несколько месяцев Костя (я его так называю) стал моим отчимом. Он купил трехкомнатную квартиру (да, зарабатывал он прилично, так как был директором какой-то крутой компании, название которой мне незачем запоминать), и мы переехали туда втроем, где вскоре появился еще один человек. Мама после декретного отпуска уволилась со старой работы и нашла более перспективную по своей специальности – экономиста.

Сестру Олю я возненавидела сразу. Бедной малышке не повезло с сестрой, но, с другой стороны, ей повезло с родителями, которые любили ее. Спасибо родителям за то, что они предоставили мне личную комнату, хотя говорили, что, как только Оля подрастет, она будет жить со мной. Но я закатила истерику, и родителям пришлось оставить эту затею. Бабушка забирала меня к себе, чтобы я у нее могла спокойно делать уроки, не слушая детские крики. А я тем самым наслаждалась ее минимальным вниманием к себе. Костя, конечно, старался наладить со мной контакт, но я избегала его и не воспринимала как отчима. Для меня он был сожителем моей мамы, от которого она родила.

Я затаила обиду и на маму. С тех пор у меня не было желания находиться с ней и с ее семьей в одном помещении, и мне приходилось оставаться на ночь у бабушки. Но после знакомства с Катей и Димой в этом больше не было нужды.

Разумеется, мама и отчим выполняли свои родительские обязанности: кормили, обували меня, давали какие-никакие деньги на карманные расходы и все в таком духе. Но я не считаю это подвигом. Как типичные родители, они и кричали на меня за проступки, хотя это происходило довольно редко. Я старалась не нарываться на неприятности. Мне легче было быть незамеченной. У меня давно зрел план съехать от них, как только мне исполнится восемнадцать лет. Осталось ждать совсем немного – до тридцатого июня следующего года.

***

– Что ты тут забыл? – возмущенно я обратилась к отцу. – И кто это с тобой? Твоя молоденькая жена?

– Привет, Маша. Нет. Позволь меня познакомить тебя с Леной, – он указал на темноволосую девушку, которая была выше меня сантиметров на десять, и у которой черты лица удивительно схожи с моими.

– Я не хочу ни с кем знакомиться. Особенно с твоей женой или кто она там тебе.

– Подожди, ты не понимаешь. Это твоя сестра.

– Что?! – восклицаю я с удивлением.

– До того, как я познакомился с твоей мамой, я встречался с другой девушкой…

– Ну, логично.

– И так получилось, что родилась Лена. А спустя время я встретил твою маму. Ну и...

– Бросил девушку с ребенком, – перебила я. – Как же знакомо.

– Девочка моя, я понимаю, что ты таишь на меня обиду. Может быть, спустя столько времени ты простишь меня?

– Тебя? – рассмеялась я. – Слушай, для чего ты сюда приехал? Показать, что ты такой хороший папочка и вспомнил о существовании второй, а может вовсе и не второй дочери? Я столько лет жила без отца, и сейчас спокойно столько же проживу.

– Но у тебя же вроде как есть отчим?

– Да, есть. Но он для меня лишь второй муж моей мамы, не более того. Кстати, мама сейчас озабочена еще одной моей сестрой. А я сама по себе. Никого не волнуют мои дела – и меня не волнуют ничьи дела.

В это время Лена стояла, поджимая свои тонкие губы. Ей явно было неловко слышать наш диалог с папой.

– Меня волнуют твои дела, – продолжил отец. – Может, сходим в кафе? Неужели тебе не хочется пообщаться с сестрой?

– Мы могли бы стать подругами... – наконец-то Лена открыла свой рот.

– Что? Подругами? – я продолжила смеяться. – Навряд ли.

– Пожалуйста, дай мне... нам шанс.

– Какой еще шанс?

– Ну, вдруг вы подружитесь. Она не на много старше тебя. Я уверен, у вас есть общие темы для разговоров. Неужели девочки не найдут, о чем можно посплетничать?

– Хорошо, Лена, – обратилась я к новоявленной сестре. ­– Ты знаешь, какой способ самоубийства менее болезненный?

– Эмм... нет...– ошарашенно на меня посмотрела Лена.

– А где достать наркотики? Знаешь?

– Маша! Хватит! – прерывает меня папа. – Мы к тебе по-хорошему, а ты вот как!

– Ну, извините. Меня родители не научили вести диалог с сестрами от других браков. Можно, я пойду?

– Иди.

– Спасибо! – я быстро развернулась и зашла в подъезд. Меня охватили злость и непонимание, зачем приехал отец.

Поднявшись на нужный этаж и сделав глубокий вдох и выдох, чтобы привести свои чувства в порядок, я зашла в квартиру. Мама на кухне что-то готовила, Костя смотрел телевизор, а мелочь, как я называла сестру, резвилась в комнате. Разувшись, я прошла к себе в комнату. Никто мне слова не сказал. Ну, это даже хорошо. Мне нет дела до них – и им нет дела до меня. Внезапно я вспомнила об огромной сумме денег в рюкзаке и мысленно начала искать место, куда бы их спрятать. Я закрыла дверь в комнату, достала сверток и от любопытства открыла его. Я насчитала сто двадцать пятитысячных купюр. «Что это за деньги, и кто их ищет?» – пронеслось в моей голове. Я осмотрела комнату и остановила взгляд на тумбочке на колесиках. Мне в голову пришла идея положить сверток в целлофановый пакет и прикрепить его скотчем к стенке тумбочки. Я старалась все делать тихо, не привлекая к себе никакого внимания и чувствуя себя каким-то суперагентом. Сверток был очень тяжелым, и мне понадобилось очень много скотча, чтоб крепко закрепить его. После всех своих махинаций я, наконец, сняв куртку, зашла на кухню.

– Что у нас на ужин? – спросила я маму.

– Мне звонила Анна Андреевна. Говорит, что ты много пропустила занятий. И мне не показалось, что ты сегодня где-то ночью шлялась?

– Я спросила, что на ужин, а не то, что я делала ночью.

– Ты совсем обалдела?! Мне кажется, девочки в твоем возрасте не должны шляться черт знает где! – не выдержав, повысила голос мама.

– Тебе какая разница?! По-моему, тебе давно все равно, где я шляюсь, а где нет! – громко ответила я.

– И все же я твоя мать! – атмосфера на кухне накалялась.

– Ну да, только по документам! – язвительно продолжила я.

– Думаешь, что такая взрослая? Если взрослая, то давай, обеспечивай себя сама!

– Как исполнится восемнадцать – обязательно!

– И не проси помощи!

– Больно надо! – я вылетела из кухни в ярости. Забежала к себе в комнату, накинула на себя куртку, взяла рюкзак и выбежала из квартиры босиком, прихватив кеды. Мне не хотелось оставаться в квартире. Из глаз ручьем текли слезы. Я обулась прямо на лестничной клетке и пулей выбежала из подъезда.

Я просто шла прямо, куда глаза глядят, стараясь не показывать слезы случайным прохожим, но у меня это плохо получалось. Люди смотрели на меня и наверняка думали: «Интересно, что случилось у этой девушки?»

Где-то два часа я бродила по улицам. Мне ужасно хотелось есть. На своем пути я увидела ларек с горячим питанием. Пошарив по карманам куртки, я еле насобирала мелочь и купила себе небольшой бургер. Он был таким горячим и сочным. Я смотрела на него, как голодный волк. Мне хотелось сесть на скамейку, поэтому взглядом я искала свободные места. Однако вечером на улице народу оказалось много, поэтому мне пришлось идти дальше по улице в поисках уединения.

Как ни посмотри – там счастливая семья гуляет: папа, мама и два ребенка: две девочки, одной на вид лет одиннадцать – двенадцать, другой – года три. Им ничего не мешает играть вместе. Тут – очередная семья, там уже три ребенка. Я тяжело вздохнула и направилась к небольшому пруду. Спустившись к нему, я присела на траву. Начало заметно холодать. Меня согревал только бургер, который и то потихоньку остывал. Я, конечно, не наелась им, но нужно было хоть чем-то заполнить желудок.

Не заметила, как быстро пролетело время. Я смотрела в одну точку и думала о своей жизни, о своих родителях. Почему они бросили меня? Мне кажется, что, будь у тебя двое детей или десять, ты должен уделять внимание каждому. Почему я – такое исключение?

Уже стемнело. Я замерзла и стала направляться в сторону дома. Мне не хотелось доставать своими проблемами Диму или Катю, поэтому я решила не проситься к ним с ночевкой. Тем более после нашего утренне-обеденного разговора они мне больше не писали и не звонили. К бабушке иди тоже не вариант – она задавала бы кучу лишних вопросов. По дороге я размышляла о том, зачем папа хотел, чтобы я познакомилась с Леной? Для чего? А может, он действительно осознал свою ошибку и хотел начать все заново?

Я зашла домой. На встречу вышел отчим и с ухмылкой сказал:

– Посмотрите, вернулась блудная дочь.

Я, ничего не сказав, отправилась в свою комнату и демонстративно хлопнула дверью. У меня не было желания ни с кем разговаривать.

4.

Утро. В доме царила нервная обстановка. Мама и отчим суетились по квартире, собираясь на работу. Я быстро вышла из своей комнаты и направилась в ванную, чтобы умыться. Когда наши пути с родителями пересеклись, мы не сказали друг другу ни слова. Вчерашний вечер выдался просто отвратительным. Тогда в поисках утешения я решила открыть книжный шкаф и взять первую попавшуюся книгу – «На дне» М. Горького. Этот выбор казался своеобразным намеком судьбы. Я погрузилась в чтение пьесы, не обращая внимания на телефон, и вскоре провалилась в сон.

Спустя две недели, проведенные вне школы, я все-таки решила пойти на занятия. И даже не на третий или четвертый урок, а на первый. Мне было нелегко проснуться в семь утра, но что поделаешь.

Я сделала себе легкий макияж, собрала волосы в пучок и надела рваные джинсы, белую рубашку с миниатюрными шипами на воротнике и серый джемпер с черепом, чувствуя себя немного бунтаркой. Хотя в нашей школе существует стандарт школьной формы, в этот день я решила его проигнорировать. Таким образом, я выразила свой протест против школьной формы. Я считаю, что человек сам должен выбирать, какую одежду ему носить. Но кому интересно наше мнение?

Не позавтракав и не желая находиться в одном помещении со своей «семьей», я раньше всех выбежала (именно выбежала, надевая куртку на ходу) из квартиры. Так непривычно было идти утром не домой из клуба, а из дома в школу. На улице стало многолюдно. Все куда-то спешили: кто на работу, кто в институт или колледж, а кто-то, как я, в школу.

Первым уроком у меня была химия. Я сидела с каменным лицом, потому что вообще не понимала, что происходит. Сорок пять минут урока стали для меня невыносимой пыткой. Я уже начала засыпать, когда, к моему счастью, прозвенел звонок; я быстро покинула класс. Следующим уроком была математика. Еще лучше. Честно, я пыталась вникать в то, что происходило на уроке, но это оказалось сверхтрудным и даже нереальным. Я думала о вчерашнем дне: просьба Краба, разговор с отцом и появление Лены. Краб… И тут я начала переживать за него: все ли в порядке?

После второго урока мой желудок напомнил о себе, и я спустилась в школьную столовую. Там я взяла пирожок с капустой и чай. М-да... В будущем я вряд ли скажу себе спасибо за гастрит, который заработаю с таким питанием.

Далее был английский язык. Как же мне было скучно! Неужели когда-то мне нравилось учиться? Учитель дал нам самостоятельное задание с переводом текста и стал заполнять журнал. Я достала из рюкзака телефон, чтобы списать задание, и удивилась количеству уведомлений в мессенджере. Я не брала телефон в руки с вечера! Увидев сообщения от Кати и Димы, невольно улыбнулась, так как уже соскучилась по ним. Дождавшись конца урока, я пошла в холл и села на скамейку.

Катя написала мне вчера вечером: «Оцени мои обновки» и прислала фотографии себя в новой одежде. Следующее сообщение от нее: «Надо будет в новых шмотках прогуляться с тобой по вечернему городу». Утром она прислала последнее сообщение: «Надеюсь, ты жива, иначе какого хрена ты мне не отвечаешь?» Я в ответ написала ей: «Я жива, просто не было настроения заходить в мессенджер. Одежда, как всегда, крутая. Обязательно погуляем!»

Потом я открыла диалог с Димой. Он написал мне в два часа ночи: «Жаль, что ты не пришла. Я соскучился по тебе!» А в десять утра пришло сообщение: «Ты сегодня тухнешь в школе? Я мог бы забрать тебя». Я была приятно удивлена и, конечно же, мечтала о том, чтобы Дима забрал меня со школы прямо сейчас. Я ответила ему: «Да, у меня еще два урока», добавив плачущее эмодзи. Дима был не в сети, и я решила ему позвонить, но он не взял трубку. Не дождавшись ответа, я пошла на занятия.

Последними уроками у нас были русский язык и литература, которые вела всеми любимая Анна Андреевна. На ее занятиях я старалась быть ниже травы и тише воды, так как долго отсутствовала на уроках. Я углубилась в выполнение задания, когда вдруг на экране телефона появилось уведомление. Это был Дима с сообщением: «Ок, жди» и заигрывающим эмодзи. Я снова улыбнулась как дура. Теперь мне было трудно сосредоточиться на задании, так как я с нетерпением ждала встречи со своим парнем.

Однако и Краб не давал мне покоя. Я все же решилась написать ему SMS. Долго думала над формулировкой вопроса, так как в голове крутились всякие мысли: «Не будет ли это навязчивым?», «Не подумает ли Краб, что это флирт?», «А что, если с ним что-то случилось, и телефон в руках тех самых плохих людей, и своим сообщением я выведу людей на себя?» В конечном итоге я решилась отправить вполне нейтральное сообщение: «Привет, как ты?»

Собравшись силами, я начала трудиться над выполнением заданий, но вдруг осознала, что мне нужно придумать ответ Диме, если он спросит про Краба. Наконец, прозвенел долгожданный звонок, сигнализируя о конце занятий. Я уже начала собирать вещи, когда Анна Андреевна окликнула меня:

– Маша, останься, пожалуйста.

Я не сдержала недовольное выражение лица, но проигнорировать ее просьбу не могла. Я подошла к первой парте и села на стул прямо напротив ее стола. Анна Андреевна дождалась, когда последний ученик выйдет из класса, и начала разговор:

– Маша, мне казалось, что ты хотела поступить в университет?

– Да, хотела. А что?

– Ты же совсем не учишься! Как ты экзамены сдавать будешь?

– Я скоро заберу документы из школы, и не буду учиться, так что – не переживайте!

– В смысле? Что случилось? Как же твоя мечта? – Анна Андреевна осыпала меня вопросами, так как явно не ожидала такого моего ответа.

– Все поменялось, – со спокойной интонацией ответила я.

– Маша, почему ты так ко всему стала относиться? – в ее голосе звучала искренняя обеспокоенность.

– Как так?

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Ты перестала учиться, на уроки не ходишь! И до меня дошли слухи, что ты огрызаешься с учителями! Это правда?!

– Ну, раз так говорят, то – да, – ответила я невозмутимо, хотя это было ложью. Мне стало любопытно, кто же распускает такие слухи.

– Маша, куда ты пойдешь, если заберешь документы?

– Я буду работать.

– Кем?

– Официанткой. У моего друга есть клуб. Он с радостью возьмет.

– Но ты же не о таком мечтала!

– Повторяю, все поменялось, – этот бессмысленный диалог начал меня раздражать.

– Маша, не губи себя, – с отчаянием сказала Анна Андреевна.

– Никто себя не губит. Это все, о чем вы хотели со мной поговорить?

– Да, – с тяжелым вздохом ответила Анна Андреевна.

Я встала со стула и стала направляться к выходу. «Маша, одумайся!» – сказала мне вслед Анна Андреевна, но я лишь сделала вид, что не расслышала ее слова.

Немного озлобленной, я вышла на улицу. Но тут я увидела вдалеке знакомый силуэт. Я быстро распустила и встрепенула волосы, и стала направляться в его сторону.

– Как дела? – спросил с улыбкой Дима и нежно обнял меня за талию. – Ты что такая злая?

– Ничего, все нормально, – ответила я, ощущая, как моя озлобленность быстро исчезает при виде него.

– Тогда у меня есть для тебя сюрприз. Пойдем, – он взял меня за руку и повел в неизвестном направлении. Мне было очень интересно, что это за сюрприз. Мы подошли к парковке за школой, где стоял, на мой взгляд, крутой мотоцикл.

– Смотри! Ну, как тебе? – спросил он, указывая на этот мотоцикл.

– Вау… – сказала я. Не такой сюрприз я, конечно, хотела увидеть. – Откуда он у тебя?

– Купил вчера. Нам за последние концерты прилично заплатили, и вот я решил порадовать себя и тебя – купил этого красавца.

«Порадовать меня» – эта фраза рассмешила меня, но я не рассмеялась вслух.

– Садись, – прервал мои мысли Дима.

– Что? Куда мы поедем?

– Это вторая часть сюрприза.

Я покорно села на мотоцикл позади Димы. Он отдал мне шлем, который был мне немного великоват.

– Держись крепче! – сказал Дима, и я обхватила его живот руками.

Мне было безумно приятно ездить по городу с любимым человеком, и я почувствовала прилив адреналина. Мне этого явно не хватало после полудня, проведенного в школе, где я чуть не умерла от скуки. Интересно, мы просто катаемся по городу или Дима везет меня в какое-то определенное место?

Мы проехали еще минут десять, и Дима развернулся в сторону городского парка. «Ага, значит, он везет меня в парк» – сделала я логичный вывод. Мы остановились у главных ворот. Я слезла с мотоцикла; чувство адреналина все еще переполняло меня. Дима припарковал «своего красавца», взял меня за руку, и мы пошли вглубь парка. Там мы дошли до декоративной беседки возле пруда и зашли в нее. Мы стояли и смотрели на воду, а Дима нежно гладил меня по спине.

– Понравилось кататься? – внезапно спросил он.

– Очень! – ответила я. – Только немного было страшно.

– Со мной тебе нечего бояться, – сказал Дима, подтянув меня ближе к себе. Я от этого немного засмущалась.

– Кстати, хотел спросить, что в итоге Краб от тебя хотел? – и я почувствовала, как внутри у меня все сжалось от страха. Мне пришлось на ходу придумать правдоподобный ответ, так как в школе я этого не сделала.

– Он… Знаешь, такая забавная ситуация…– я начала нервничать. – Он не знает, что подарить тебе на Новый Год…

В душе надеялась, что Дима поверит этому, и у него не возникнут никаких дополнительных вопросов.

– Он? Подарок на Новый Год? С чего бы? – Дима начал задавать вопросы, на которые я могла ответить только: «Не знаю».

Он выглядел немного удивленным, но, к моему счастью, вскоре перестал расспрашивать про Краба.

Внезапно он развернул меня к себе лицом и сказал:

– Знаешь, я хочу татуировку. Ну, чтоб она у нас была общая.

– Что? – недоумевая, спросила я.

– Ну, парная татуировка. Ты набьешь, и я набью. Это типа нашей фишкой будет. Можно набить одинаковые инициалы или еще что-то, посмотрим.

– Но я не хочу татуировку! – предложение Димы меня ошарашило.

– Почему? Это же круто!

– Не вижу ничего крутого!

– Да брось, что в этом такого?

– Я просто не хочу себе татуировку.

Наш диалог начал перерастать в спор.

– Неужели ты ради меня не набьешь тату?

– А что ты ради меня бы сделал?

– Все что угодно.

– А слабо тогда ради меня не делать татуировку?

Дима явно не ожидал такой реакции, но продолжал настаивать.

– Что плохого в татуировке?

– Ты так и не ответил на мой вопрос.

– Как ты меня достала. Я тут из школы тебя забрал, и по-нормальному попросил о татуировке... – с возмущением сказал Дима.

– Ой, ну, простите, что заставила Вас попотеть. Я всего лишь Ваша девушка, – с явной издевкой ответила я.

– Будешь так себя вести – не будешь моей девушкой.

– Ой, ну прекрасно! – я развернулась и быстрым шагом ушла от Димы.

– Стой!

Но я уже не слышала его – я все быстрее отдалялась от беседки. Я просто шла быстрым шагом, не оглядываясь, вглубь парка. Вокруг не было никого, только деревья. Остановившись у большого дуба, я прислонилась к нему спиной, пытаясь отдышаться и немного успокоиться. Но слезы текли непроизвольно.

Спустя какое-то время я вернулась к тому месту, откуда сбежала, но там не было никого. Я пыталась найти Диму и извиниться, но на звонки он не отвечал. Дошла до парковки – мотоцикла не было. Я не знала, что делать. Денег у меня не хватало на проезд, а звонить родителям я не собиралась. Я снова пошла в парк и села на скамью, не зная, чего ожидать.

Прошел, наверное, час, а я смотрела в одну точку. Как вдруг ко мне подсел парень.

– Привет, – я услышала знакомый голос и повернула голову. К моему удивлению, это был мой одноклассник Никита.

– Привет, – хладнокровно ответила я, стараясь не выдать своего удивления.

– Что ты тут делаешь?

­ – А тебе какое дело? – язвительно ответила я.

– Просто я давно наблюдаю за тобой и…

– Так, стоп, ты следишь за мной? – перебила его я.

– Нет-нет, ты не так поняла! Я проходил мимо, увидел тебя и подумал, что ты кого-то ждешь. Вернувшись, убедился, что ты просто сидишь одна, и решил подойти…

– Зачем?

– Мне показалось, что тебе нужна помощь…

– Да, тебе показалось, – я продолжала пребывать в шоке от того, что Никита решил подойти ко мне, но сохраняла спокойствие. – Спасибо, что подошел, а теперь, пожалуйста, уходи.

– Ты точно в порядке?

– Да, в полном.

– Ну ладно. Просто я мог бы тебя довести.

– Ты?

– Ну… моя мама. Она меня сейчас заберет.

– А что ты тут вообще делаешь? – голос у меня стал немного спокойнее.

– Здесь недалеко музыкальная школа, в которую я хожу.

-М-м, ясно, – и тут я поняла, что надо заканчивать с гордостью, иначе я никак не попаду домой. – Ну ладно... если нетрудно, можешь отвезти, вернее, твоя мама...

– Думаю, она не будет против. Пойдем, – сказал он, перебив мою речь.

Мы одновременно встали со скамьи. По дороге к машине Никита стал засыпать меня вопросами о том, почему я в школу не ходила, какие предметы сдавать собираюсь и прочее. Я честно ответила ему: рассказала про клуб и то, что собираюсь забрать документы.

Я и Никита подошли к машине. Нас встретила женщина, словно сошедшая с американской обложки – пинап-девушка, только более консервативно одетая.

– Здравствуйте, – сказала я маме Никите.

– Ой, здравствуйте! Никита, это твоя подруга? – с улыбкой спросила она.

– Одноклассница, – смущенно ответил Никита. – Мы можем ее довести до дома?

– Конечно! Как тебя зовут?

– Маша.

– А я Наталья.

– Очень приятно, – любезно ответила я, хотя всего пару минут назад огрызалась на Никиту. Мне было немного стыдно за свое поведение.

Я села назад на пассажирское сиденье, Никита устроился впереди. Я назвала адрес, и мы поехали. Старалась не разговаривать ни с кем, но мама Никиты прерывала неловкое молчание, задавая вопросы о школе. Когда разговор о школе иссяк, дело дошло до погоды. М-да, когда не знаешь, о чем поговорить – говори о погоде. Я отвечала односложно и улыбалась. На самом деле мне было не до мамы Никиты. Я думала о нашем диалоге с Димой и о том, как бы мне снова не начать плакать. К счастью, мы быстро подъехали к моему дому.

– Остановите, пожалуйста, вот здесь, – указала я место своего прибытия. – Спасибо, – быстро проговорила и, не дожидаясь ответа, вышла из машины.

– До завтра! – сказал мне вслед Никита.

– Ага, – с натянутой улыбкой ответила я и быстро отправилась домой.

Дома никого не оказалось, хотя в обычные дни родители в это время уже были дома. Мне стало противно от сложившейся ситуации. Найдя в себе силы, я быстро поела и села за уроки. Я осознала, что, если расстанусь с Димой, вся моя жизнь снова превратится в рутину: утром – школа, потом – сидение дома за уроками, и так до бесконечности, пока не наступит время экзаменов. Я была подавлена.

В течение дня я заметила, что Катя писала мне сообщения, но они были направлены только на нее. И мне не очень хотелось ей отвечать. Про меня она не спрашивала, а жаловаться ей не хотелось.

Но больше всего меня напрягало то, что Краб мне до сих пор не ответил.

Прошло где-то два часа, я сидела в своей комнате, читала вчерашнюю пьесу и вдруг услышала, что моя «семья» вернулась домой. Судя по голосам, они были радостными. «М-м, какие счастливые...» – подумала я про себя. Никто не зашел в комнату, чтобы проверить, как я…

Я легла на кровать, уперлась лбом в подушку и горько зарыдала с мыслью о том, что никому не нужна.

5.

Я не знаю, сколько времени я пролежала на кровати в тишине, прежде чем решилась лечь спать. Мне не хотелось покидать свою комнату, как будто она была моим убежищем от всего мира. Под тяжестью собственных мыслей я постепенно стала засыпать, когда вдруг раздался звук уведомления на телефоне. Я схватила его, надеясь, что это сообщение от Димы, но, это был не он.

«Привет. Прости, что не отвечал, был занят. Со мной все нормально. Ты как?» – прочитала я. Со своими приключениями я совсем забыла про Краба, и радость от того, что у него все в порядке, немного облегчила мою душу. Я ответила: «Все хорошо. А я отдыхаю на лучших пляжах Южной Америки», добавив смеющееся эмодзи. Он быстро ответил: «Я тебя из-под земли достану, если куда-то исчезнешь без моего ведома» и прислал заигрывающее эмодзи. Улыбка невольно появилась на моем лице, и я отправила ему в ответ такое же.

Смешанные чувства переполняли меня. Я была расстроена из-за родителей и ссоры с Димой, но Краб своими обычными сообщениями словно утешил меня. Позже он написал: «Надеюсь, что ты на Кубу полетела. Давно мечтал покурить кубинские сигары», но я уже спала.

***

Мой сон прервал будильник. Ох, уже семь утра. Я взяла в руки телефон и увидела сообщение от Краба. Я ему ответила: «Hola» и отправила улыбающийся смайлик. После я нехотя встала с кровати и заставила себя дойти до ванной. Вчера я снова легла спать, не умывшись. Смотрясь в зеркало, я чувствовала отвращение к своему отражению. «Неужели я не достойна лучшей жизни, что общество меня отвергает?» – думала я, смывая остатки вчерашнего дня – комки туши на ресницах и следы слез. Я пыталась замаскировать свой внешний вид легким макияжем. Не хотелось, чтобы кто-то увидел мою боль.

Спустя несколько минут «колдовства» с лицом, я вошла на кухню. Мама и отчим уже ждали меня. В полной тишине я занялась приготовлением завтрака: наливала воду в чайник и искала в холодильнике что-нибудь подходящее, стараясь скрыть, что весь вечер провела в слезах. Вдруг тишину нарушила мама:

– Ну что, как вчера отучилась?

– Нормально, – прорычала я сквозь зубы.

– А мы вчера в парк ходили! Там так красиво! Золотая осень! Хочешь, можем сегодня вместе туда сходить?

– Мы? Вместе? Эм, мама, тебя кто подменил? – с искренним недоумением спросила я.

– Перестань. В последнее время наши отношения перешли все грани. Пойми, ты все та же моя любимая дочка...

– Ты разговариваешь со мной, а не с Олей, я – Маша, – прервала я ее.

– Маша, прекрати! Почему ты так себя ведешь?! Я стараюсь наладить отношения, мы же семья...

– Тебя никто не просил налаживать отношения. Хм, семья? Ты, твой муж и Оля – да, семья. А я просто с вами живу. Не переживайте, скоро съеду.

Костя все это время молчал, пытаясь найти подходящий момент, чтобы вставить свое слово.

– Я не хочу, чтобы ты съезжала... – продолжила мама, но тут закипел чайник. Я, взяв кружку, вдруг почувствовала, как руки затряслись от усталости и нервного напряжения. Кипяток пролился мне на левую руку. Боль была невыносимой, и слезы снова полились из моих глаз. Мама, заметив это, немедленно открыла кухонный ящик в поисках аптечки и велела мне опустить руку в холодную воду.

– Я отвезу ее в травмпункт, – резко сказал Костя.

– Не надо... – сквозь слезы проговорила я.

– Как это не надо?! Надо! – отозвалась мама. – Заверни пока бутерброды, пусть там перекусит, – обратилась она к мужу.

Спустя несколько минут мама дала мне обезболивающее средство, а затем проводила в комнату и помогла одеться. На мне снова оказалась та же одежда, что и вчера: рваные джинсы, рубашка с шипами на воротнике и джемпер с черепом.

– Как же школа? – прервала я суматоху.

– Какая школа? Не сегодня. Я позвоню Анне Андреевне и скажу, что у тебя уважительная причина. Давайте скорее в травмпункт.

Я села в машину. Боль все еще была невыносимой. Отчим ехал быстро, как только мог, и каждые пару минут расспрашивал о моем самочувствии. Через десять минут мы прибыли в травмпункт. Я почти сразу попала к врачу, который оказал мне первую медицинскую помощь. Боль утихла. Врач сказал, что мне нужен покой. Я вышла из кабинета с перевязанной рукой, и отчим тут же подошел ко мне:

– Ну как ты?

– Нормально. Сказали, что нужен покой.

– Хорошо. Ты так и не позавтракала, держи, – он протянул мне пару завернутых бутербродов. – Поехали домой.

Скоро я снова оказалась дома. Мама и отчим уехали на работу, оставив мне лекарства, если мне станет хуже. Удивительно, неужели, чтобы привлечь к себе внимание, нужно сделать что-то такое, чтобы тебе было плохо или больно. А лучше и то, и другое? Есть люди, которые нарочно притворяются больными, чтобы их жалели. Да, такие люди не вызывают уважения.

Следующие два часа я просидела в социальных сетях, пока не почувствовала, что меня накрывает сонливость. Думаю, надо ловить момент, и мгновенно заснула.

Прошло около четырех часов, прежде чем я начала приходить в себя. Вдруг я увидела SMS от Анны Андреевны: «Как станет лучше, зайди, пожалуйста, ко мне. Мне нужно с тобой поговорить. Выздоравливай скорее». Интересно, что ей опять надо? Неужели она собирается уговаривать меня продолжить учебу? Что ж, сейчас узнаем. Мне под действием обезболивающих стало легче, и я начала собираться в школу на разговор с классной руководительницей.

***

Я поднялась по лестнице в кабинет Анны Андреевны. Он находился на третьем этаже. Я тихо постучала в дверь и немного приоткрыла ее. В классе находился лишь Никита, который сидел за первой партой второго ряда. Как только я вошла, он сразу же завел со мной разговор, словно ждал этой встречи:

– Привет, что у тебя с рукой?

– Привет, да так, пыталась сжечь мосты, а получилось руку – с иронией ответила я и села за соседнюю парту, что находилась в третьем ряду от стола Анна Андреевны. – Где Анна Андреевна?

– Она сейчас придет.

– М-м, понятно. А что ты тут делаешь? Уроки давно кончились.

– Мы с Анной Андреевной готовим проект, посвященный Александру Сергеевичу Пушкину. В следующем году исполняется сто восемьдесят лет со дня его смерти.

– Ясно.

– А ты что хотела?

– Меня Анна Андреевна вызвала.

– Зачем?

– Если бы я знала…

Далее последовала неловкая пауза, которую прервал Никита (видимо, у них с мамой это семейное):

– Ты моей маме вчера понравилась.

– Интересно, чем?

– Не знаю. Сказала, что ты милая девушка.

Я улыбнулась. В этот момент зашла Анна Андреевна.

– О-о, Машенька. Рада, что ты пришла. Как ты?

– Хорошо. Что вы хотели?

– Маша, я все-таки хочу, чтоб ты закончила школу. Я уверена, у тебя есть шансы поступить в университет. Не бросай это дело. Я верю в тебя!

– Анна Андреевна, – прерываю я, – спасибо за заботу. Мне приятно, что кто-то верит в меня. Но я решила, что уйду из школы.

– Маша, подумай хорошо. Я сама была упрямой. За меня родители решали, куда мне поступать. В знак протеста я пропускала школу. Но потом я поняла, что с родителями надо поговорить и пойти на компромисс. Я задумалась, что мне дадут скитания по улице вместо уроков? Все мы ошибаемся. Главное – понять, осознать и принять ошибку, а затем начать ее исправлять.

– Спасибо, Анна Андреевна, за нравоучения. Можно я пойду?

– Маша, найди свою ошибку.

– У меня нет ошибок. Как и желания учиться. И вряд ли оно появится.

– Если что, ты всегда можешь обращаться за помощью.

– Спасибо, – вставая из-за парты, проговорила я и направилась к выходу. – Оставьте меня все в покое, пожалуйста, – с злостью ответила я.

Я вышла из класса без настроения. Как вдруг меня окликает Никита:

– Маша!

– Ну что еще? – я с злобным выражением лица повернулась к Никите.

– Хочешь, я могу тебе помочь с занятиями.

–Что? – переспросила я, удивленно приподняв брови.

– Ну, у тебя есть проблемы с этим. Я мог бы помочь и…

– Мне. Не. Нужна. Ничья. Помощь, – перебила я Никиту. – Я благодарна тебе и твоей маме, что подвезли меня. Это все. Мне больше ничего не надо. Да и посмотри на себя! Мы с тобой из разных классов. Поэтому лучше тебе ко мне вообще не подходить, – я развернулась и ушла от Никиты, даже не задумываясь, обидели ли его мои слова или нет.

***

Слишком много переживаний за последние два дня. Я шла по улице, погруженная в свои мысли. Больше всего меня огорчало, что я никому не могла написать и поделиться своими переживаниями. Сообщения от Кати я игнорировала, так как не хотела видеть ее беззаботную жизнь. Дима не отвечал мне на звонки. А Краб… Не уверена, что его деньги, которые спрятаны у меня, нас достаточно сблизили.

Я дошла до частного сектора. Здесь хорошо гулять одной.

На моем пути встретился небольшой магазинчик, возле которого стояли молодые люди. Они курили и о чем-то весело болтали.

– Извините, пожалуйста, – обратилась я к ним.

– Да? – отозвался один из парней.

– Простите за нескромный вопрос. У вас есть с собой документы, подтверждающий возраст совершеннолетия?

– А что? – заигрывающе спросил второй парень.

– Понимаете, я иду на день рождения подруги, но совсем замоталась и забыла купить подарок. И документы, как назло, не взяла, – на ходу придумала я, – не могли бы вы мне купить что-нибудь алкогольное? Я вам деньги дам. (После случая с Димой, я стала носить с собой небольшую сумму наличных, чтобы не попасть снова в неприятную ситуацию. Часть денег я снимала с алиментной карточки, а часть получала на карманные расходы от мамы и бабушки.)

– А тебе точно есть восемнадцать? – спросил первый парень.

– А что, не верите? – стала и я заигрывать.

– Просто молодо выглядишь, – улыбнувшись ответил парень.

– Спасибо. Приму это за комплимент, – сказала я, продолжая заигрывать.

– Ну, что, Сема, – обратился первый парень ко второму, – поможем девушке сделать подарок ее подруге?

– Ну, давай, – отозвался Семен.

Я поблагодарила парней и дала им денег, надеясь, что они меня не кинут, и что этого хватит на дешевое пойло. Парни выбросили свои сигареты и зашли в магазин, а я осталась ждать на улице. Спустя пять минут они вышли с бутылкой какой-то непонятной жидкости.

– А подруга нас не пригласит на день рождения? – спросил первый парень.

– У нас вечеринка на двоих, простите. Спасибо вам за помощь, хорошего вечера! – я быстро взяла бутылку и ускорилась подальше от этого места. Я даже не всматривалась в содержимое бутылки. На тот момент мне было важно, чтобы там был спирт.

– Взаимно! – прокричал мне парень вслед, но я была на приличном расстоянии от них. Боялась, что они начнут меня преследовать. Я шла быстрым шагом и не оборачивалась, блуждая по частному сектору в неизвестном направлении.

Наконец, я обернулась. Вокруг ни души. И я нашла укромное место, чтобы меня никто не видел. Местность представляла из себя пустырь: с одной стороны валялся строительный мусор, с другой – стояли высокие бетонные блоки. На одном из блоков было нарисовано граффити – девушка с бутылкой колы. Я смотрела на граффити и размышляла, что хуже: моя бутылка или бутылка с колой.

Я села на небольшой бетонный блок и открыла свою бутылку. От нее воняло спиртом. Интересно, сколько там градусов? Я сделала глоток – и мое горло тут же начало гореть. У меня всегда в рюкзаке лежит бутылка с водой, и я буквально закусывала ею алкоголь. Пить это было противно, но в тот момент мне было так плохо, что я продолжала делать глотки и запивать их водой. Я выпила половину литровой бутылки спирта. У меня заметно закружилась голова. Я чувствовала, как с опьянением моя боль утихает. Но пить я больше не могла. Я оставила недопитую бутылку, встала и, немного шатаясь, пошла домой. Я поняла, что потеряла контроль над своими чувствами, над своим телом – да и в целом над собой. Я не помню, как дошла до своего дома. Удивительно, как я вообще смогла дойти.

Дома меня ждали мама с отчимом. Когда я зашла в квартиру, они стояли в коридоре.

– Ты где была? – спросила мама.

– В школе. Меня Анна Андреевна вызвала – с затуманенным сознанием ответила я.

– Маша, что с тобой? Тебе плохо? – отозвался отчим.

– Да ты вся бледная! Ты же сейчас в обморок упадешь! Ты кроме бутербродов сегодня что-то ела? – мама подошла ко мне и взяла за плечи. Она почуяла запах алкоголя и, очевидно, спросила:

– Ты что? Пьяная?!

– Мам, прекрати играть в заботливую семейку. Не надо, – я убрала ее руки с моих плеч и еле дошла до комнаты. Не раздеваясь, я плюхнулась в кровать.

Как же мне плохо.

6.

Я открыла глаза. Пару секунд понадобилось, чтобы осознать, что происходит. Я лежала в белье, укрытая одеялом – не помню, как разделась и уснула. Мне пришлось встать с кровати, чтобы надеть пижаму. Голова раскалывалась, рука болела, и меня мучила тошнота. В тишине я услышала всхлипывания из соседней комнаты. Быстро переодевшись в пижаму, я на цыпочках вышла из своей комнаты. Из комнаты родителей доносился плач мамы.

– Ну что нам делать с ней..? Это я во всем виновата! – всхлипывала она.

– Не волнуйся. Это обычный подростковый бунт. Перебесится и прекратит, – пытался ее успокоить Костя.

– А если нет? Она уже где-то шляется по ночам, приходит домой пьяная, огрызается… Не знаю, что делать… – продолжала мама. Я впервые за семь лет услышала, как мама плачет. В тот момент мне показалось, что она действительно переживает за меня. Это на мгновение растрогало, пока я не почувствовала призыв желудка опустошить его.

Я сидела на холодном кафельном полу рядом с унитазом не менее получаса. Никогда прежде не испытывала похмелья в такой степени. Когда стало немного легче, я вышла из туалета и увидела маму, стоящую передо мной.

– Маша, как ты так? – обеспокоенно спросила она.

– Вот так, – ответила я с сожалением в голосе.

– На кухне на столе лежат таблетки. Выпей – станет легче.

Я, не сказав ни слова, направилась на кухню. Выпила таблетки и запила их водой. Действительно, мне стало немного легче, и я вернулась в свою комнату и села на кровать.

Мама вошла за мной, продолжая разговор:

– Маша, скажи, что случилось?

– Ничего, – ответила я хладнокровно, не желая открываться.

– Что ты пила? Где? С кем?

– Мама, не надо устраивать допрос.

Она посмотрела на меня, села рядом и снова разрыдалась.

– Мама, не надо.

– Маша, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, – проговорила она сквозь слезы.

– Со мной ничего не случится.

– Я тебя умоляю, не пей больше так!

– Я сама решу, что мне делать.

– Маша… – продолжала она.

– Давай оставим этот разговор, – почти умоляя, сказала я.

– Знай, я тебя люблю и всегда буду рядом с тобой… – сказала мама, смотря мне в глаза. Последний раз я слышала такие слова от Димы. И тот факт, что мы с ним в ссоре, заставил меня осознать: это всего лишь слова, произнесенные в воздух.

– Нет, это неправда, – сказала я и тоже расплакалась. – Неправда! Неправда! – повторяла я, не в силах остановиться.

Мама притянула меня к себе, и я невольно уперлась ей в плечо – мы молча рыдали друг у друга в объятиях. В этот момент в комнату вошел Костя и сел между нами, обняв нас обеих.

– Девочки, уже три часа ночи, давайте успокоимся и ляжем спать. Завтра на свежую голову все обсудим. Маша, отлежись дома, пожалуйста. Никуда не ходи.

Я кивнула головой в знак согласия, и родители встали, направляясь к выходу.

– Я твою одежду положила в стирку. Надеюсь, ты не против, что я раздела тебя и укутала одеялом, – сказала мама, оборачиваясь.

– Это ты меня раздела? – недоуменно спросила я.

– Да. Когда я зашла в комнату, ты лежала в грязной одежде на кровати.

– Понятно… Спасибо… – ответила я, не зная, как реагировать на ситуацию.

– Не за что, – проговорила мама и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Я легла на кровать и мгновенно заснула, унося с собой все переживания в мир снов.

***

Я проснулась от звуков уведомления на телефоне. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Взяв телефон в руки, я увидела, что время почти одиннадцать утра, и у меня есть новые сообщения от Кати. Меня охватило чувство неловкости от того, что я игнорировала свою подругу, и я решила ей все-таки позвонить.

– Надо же! Явление Христа народу! – воскликнула Катя, явно недовольная.

– И тебе привет. Прости, что не отвечала. Не могла, – с сожалением произнесла я.

– Что у тебя случилось? – голос Кати стал мягче.

– Это долгая история.

– Давай сегодня встретимся, и ты мне все расскажешь.

– Я плохо себя чувствую, – ответила я, хотя в голове крутились мысли о том, что очередные встречи с друзьями могут негативно сказаться на моих и так напряженных отношениях с родителями. Ситуация с мамой выбила меня из колеи. Я взглянула на нее другими глазами: она могла выгнать меня из дома, накричать, устроить скандал, но вместо этого уложила меня в кровать, дала лекарства и обнимала – чего я совершенно не ожидала. Я помнила, что мне предстоит разговор с родителями, поэтому не могла дать Кате утвердительный ответ на ее предложение. Если бы не то, что случилось ночью, я бы, конечно, не раздумывая, сразу побежала бы к Кате. Да и вообще ушла бы гулять.

– Тебе просто надо выпить – и все пройдет, – прервала мои мысли Катя.

– Ну уж нет, хватит с меня, – ответила я, все еще ощущая последствия выпитой странной жидкости.

– Ну, как знаешь. Давай, не теряйся там. Звони, пиши. Пока!

– Хорошо. Пока! – и я положила трубку.

Весь день я провела в свое удовольствие: лежала в кровати, читала книгу и листала ленту в социальных сетях. За последние пару дней я наконец-то нормально поела, и моему организму стало легче. К вечеру я чувствовала себя прекрасно, за исключением того факта, что моя рука продолжала болеть. Я с нетерпением ждала разговора с родителями, и мне было интересно, к чему это может привести.

Первым домой пришел Костя.

– Привет. Хорошо, что ты дома, и тебя искать нигде не надо, – с иронией сказал он.

– Ага, – пробубнила я в ответ, и закрылась у себя в комнате. «Ну, начинается…» – подумала я.

Спустя полчаса пришли мама с Олей. Как ни странно, в доме все вернулось в привычное русло: Костя смотрел телевизор, изредка отвлекаясь на игры с Олей, а мама готовила ужин. Я все еще находилась в ожидании уже кажущегося мифическим разговора. Наконец, терпение лопнуло, и я, собравшись с мыслями, направилась на кухню к маме, чувствуя, как сердце бьется быстрее от волнения и неопределенности.

– Ты мне ничего не хочешь сказать? – спросила я.

– Что? – с искренним удивлением ответила мама.

– Ну, насчет того, что было сегодня ночью.

– А-а, ты об этом. Ну, ты как-то один раз сказала, что ты взрослая и сама решаешь свои проблемы, и я подумала, что мне действительно не стоит в них лезть, – спокойно ответила мама.

Я опешила. Я ожидала, что меня будут учить уму-разуму, читать нравоучения и прочее. Но вместо этого мама решила опустить ситуацию и вести себя так, будто ничего не было. Я была в замешательстве, не зная, радоваться мне этому или огорчаться. Поняв, что ничего не меняется в отношении меня у родителей, я отправилась обратно в свою комнату, чтобы переосмыслить ситуацию.

В конце концов, я написала Кате о встрече и начала собираться на улицу. Уходя, я зашла на кухню, где Костя раскладывал тарелки, а мама усаживала Олю за стол.

– Ты не будешь с нами ужинать? – спросил Костя.

– Куда это ты? – продолжила мама.

– Нет, спасибо. Я пошла гулять с Катей. Вернусь поздно, а может, вообще у нее останусь ночевать, – сказала я.

В обычных же семьях на это требуется спрашивать разрешения.

– А может, стоит прекратить гулянки? Ты учиться вообще собираешься? – с возмущением спросила мама.

– Не думаю, – язвительно ответила я и вышла из квартиры. Я поняла, что родители не посмеют меня остановить, а если и попытаются, мне будет все равно. Они не интересовались моей жизнью с момента рождения Оли, так зачем мне сейчас распинаться перед ними? В какой-то момент я ощутила облегчение от того, что родители не стали читать мне нотации. С этим чувством уверенности я, довольная, направилась на встречу с Катей.

***

Мы с Катей сидели на фуд-корте в торговом центре. Она угостила меня сэндвичем и кофе (недолго мой желудок радовался нормальной пище), сама выбрала себе картофель фри и лимонад. Я рассказала ей обо всем, что произошло за последние несколько дней с тех пор, как мы в последний раз встречались в клубе, за исключением истории с Крабом. Как бы мне ни хотелось этого делать, но мне пришлось излить ей душу. Я посвятила Катю в историю с родителями, рассказала о ссоре с Димой, о приезде отца с Леной, о том, что произошло с моей левой рукой, и о том, как я отравилась алкоголем. Катя, в свою очередь, поделилась своими новостями. Вкратце – она работала моделью для нового шоурума, который открылся у нас в городе. Я поинтересовалась о том качке, фото которого она мне присылала. Катя ответила, что после той ночи не связывалась с ним. После обсуждения последних новостей Катя резко сказала:

– Так, надо делать что-то с Димой.

– В смысле? – недоумевая, спросила я.

– Ты хочешь с ним быть или нет? – воскликнула Катя.

– Хочу… – с тоской ответила я.

– Тогда пошли в клуб. Он наверняка там.

– Может, не надо?

– Что значит «не надо»?

– Что я ему скажу?

– Просто встретитесь взглядами, а дальше по ситуации, – продолжала настаивать Катя.

– Ну, пошли… – нехотя согласилась я.

Мы вышли из торгового центра и буквально побежали к трамвайной остановке.

– Катя, подожди, – кричала я вслед ей, но она решительно шла вперед.

– Быстрее, трамвай подъезжает, – обернувшись, крикнула Катя.

Я ускорилась, и мы забежали в трамвай.

– Фух, успели, – с облегчением вздохнула Катя.

– Зачем спешить?

– Ну как это зачем? Может, он там с другой обжимается.

– Надеюсь, что нет, – с опаской сказала я.

– Вот и посмотрим.

Мы ехали двадцать минут, затем вышли из трамвая и направились к клубу.

– Только не волнуйся. Все будет хорошо, – успокаивала меня Катя, как будто мы уже точно знали, что Дима проводит время с другой.

Я и Катя зашли в клуб. Там уже было достаточно народу, все пили и веселились. Катя подошла к официантке Диане и спросила, есть ли здесь группа «Eternity». После утвердительного ответа мы направились в комнату, оборудованную под гримерную.

Катя постучалась в дверь и зашла первой, следом я. В гримерной сидели на стульях за небольшим столом все парни и как обычно выпивали, громко что-то обсуждая. Я с облегчением вздохнула, что Дима с ними, а не с другими девушками.

– О-о, девчонки! – радостно поприветствовал нас Паша. Следом в знак приветствия помахал Стас рукой. А Краб с Димой, опешавшие при виде нас, просто кивнули головой. – Как дела? – продолжил Паша.

– Привет-привет! У нас все хорошо. Надеемся, что повеселимся под вашу музыку, – заигрывающе ответила Катя, ее глаза блестели от игривости.

– Хотите выпить? – предложил Стас.

– Нет. Но это пока, – продолжала флиртовать Катя, а я тем временем виновато смотрела на Диму, надеясь, что он поймет мои невербальные сигналы и выйдет со мной поговорить.

– Какие вы скучные! – с улыбкой произнес Паша, и его смех раздался в воздухе.

Катя, понимая, что нужно взять ситуацию в свои руки, обратилась к Диме:

– Ой, я совсем забыла! Дима, тебя там Диана позвала… Ей что-то надо уточнить по закуске, которую ты взял…

– В смысле? – с искренним удивлением спросил Дима.

– Не знаю. Подойди к ней и спроси.

– Хм, интересно… – пробубнил вслух Дима, вставая со стула. Как только Дима прошел мимо нас, направляясь к выходу, Катя легко толкнула меня в бок. Я мгновенно поняла ее план и незаметно покинула гримерную, пока Катя отвлекала внимание парней на себя. И как ей это только удается?

Я пошла за Димой, уже успевшим подойти к Диане и вновь удивиться. Поймав его за локоть, я произнесла: «Надо поговорить», указывая головой, что нам нужно найти спокойное место. На удивление, он покорно последовал за мной.

Мы вышли из клуба и прошли чуть дальше по улице, завернув за угол здания.

– И как это понимать? – с наездом начал диалог Дима, его голос был полон напряжения.

– Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы так вышло… – с чувством вины произнесла я.

– Что у тебя с рукой? – спросил он, игнорируя мое предыдущее предложение.

– Да так, немного обожглась.

– От любви? – с сарказмом спросил Дима.

Я, не оценившая его «шутку», ответила: «От чайника».

Он долго смотрел мне в глаза, а потом, словно собирая мысли, спросил: «Ну, что с тобой делать?»

Я не понимала Диму. Его взгляд был полон эмоций, и мне стало не по себе. Я опустила подбородок, и он аккуратно поднял его своим указательным пальцем, произнеся:

– Знаешь, я же влюбился. Понимаешь, влюбился как полный идиот. Я думал, что совместное тату нас сблизит. А ты как будто бы отвергла меня, отвергла мои чувства…

– Я не хотела… – перебила я Диму, чувствуя, как внутри меня закипают эмоции.

– Просто знай, что ты мне дорога, и что я тебя люблю. Слышишь?

Из моих глаз начали литься слезы. Дима стал вытирать их своими руками, и его прикосновения утешали меня.

– Не плачь, дурочка, – произнес он, бережно взяв мое лицо в свои руки и заглядывая в глаза. Я лишь поджимала губы и пыталась перестать плакать. Дима обнял меня, шепча, чтобы я успокоилась. После его объятий мое тело наполнилось трепетом. Я так скучала по нему. После всего, что произошло, мне нужна была поддержка, и я знала, что только он способен ее мне дать. Взглянув в его глаза, я почувствовала, как наши губы соприкоснулись в нежном поцелуе, который вскоре перерос в страстный, наполняя нас обоих теплом и надеждой на лучшее. Дима нежно гладил меня по волосам, продолжая целовать, и мое сердце забилось еще быстрее от этого момента.

– Я тоже тебя люблю… – прошептала я. И в этот миг поняла, что мне никто не нужен, кроме него. (Прости, Катя.)

Мы вернулись в гримерную, крепко держась за руки.

– Вы где так долго пропадали? – с любопытством спросил Стас.

– Ну как же. Парочке надо было уединиться, – с иронией ответил ему Паша.

Я засмущалась и в тот же момент поймала взгляд Краба. Он смотрел на меня с тревогой, его выражение лица было словно полным сомнений. В то время как Катя, с улыбкой на губах, искренне поддержала меня. В ее глазах читалось: «Молодец, подруга!» – словно она гордилась мной.

Прошел еще час, прежде чем группа вышла на сцену. Перед их выходом я быстро подошла к Крабу, похлопала его по плечу и спросила, все ли у него в порядке. Он утвердительно кивнул, и я, чувствуя облегчение, погладила его по плечу в ответ и тоже кивнула. Затем мы с Катей с удовольствием слушали музыкантов. Их выступление перенесло меня в воспоминания о последней ночи в клубе, когда все казалось волшебным. Я была счастлива, что с Димой все наладилось, и наслаждалась музыкой.

Понимая, что время уже позднее и мне не хочется возвращаться домой, я отправила SMS маме, сообщив, что останусь у Кати и что меня не надо искать. В ответ она начала мне звонить, но я нарочно не поднимала трубку. Я написала ей, что не нужно беспокоиться и названивать. Ночь обещала быть отличной, и я хотела провести ее в компании друзей, не думая обо всем. Я решила в этот вечер отказаться от алкоголя, и благодаря этому каждое мгновение казалось особенно ярким и запоминающимся.

После окончания концерта ребята начали расходиться по домам: каждый уехал на такси. Мне не пришлось просить Катю о ночевке, так как Дима сразу после выступления пригласил меня к себе.

Мы прибыли к нему домой на такси около трех часов ночи. Дима старался быть аккуратным, чтобы не причинить мне боль – моя рука изредка побаливала, но после концерта мы были настолько возбуждены, что не могли сдерживать свои порывы. Как же я скучала по его нежным прикосновениям, по его телу и по его теплоте. Это желание было взаимным, и я чувствовала, как его сердце бьется в унисон с моим. Мы позволили себе забыть о времени и обо всем, что нас окружало. Заснули мы лишь к пятому часу утра, уставшие, но счастливые друг с другом.

7.

Я проснулась в объятиях Димы. В квартире было довольно сумрачно. Я взглянула на телефон – на часах было без пятнадцати час. Осторожно пытаясь вылезти из-под его руки, я почувствовала, как Дима крепче прижал меня к себе.

– Куда ты собралась? Останься со мной, – произнес он, все еще в полусне.

– Я хотела быстро сходить в душ и приготовить нам завтрак, – любезно ответила я.

– Я не хочу, чтобы ты уходила, – Дима снова прижал меня к себе и поцеловал в щеку.

– Я скоро вернусь, – сказала в ответ и тоже поцеловала его в щеку.

Я встала с кровати и начала по полу собирать свои вещи, которые ночью в порыве страсти были раскиданы по всей комнате и быстро забежала в ванную, чтобы не дать возможности Диме разглядывать меня обнаженной. После душа я направилась на кухню. Открыв холодильник, увидела в нем лишь три банки пива, два яйца, половину куска белого хлеба, сыр-косичку и кетчуп. «М-да», – подумала я, – «типичный холодильник рок-музыканта». Ничего не оставалось, как найти сковороду и растительное масло, чтобы пожарить эти несчастные два яйца. Пока я играла роль примерной хозяйки, Дима быстро принял душ. Зайдя на кухню, он произнес:

– Вау! Это лучший завтрак, который когда-либо был у меня.

– Боюсь представить, что до этого ты ел, – рассмеялась я.

– Ничего! – улыбнувшись, сказал Дима.

За завтраком, хотя, это уже был обед, мы обсуждали вопрос о татуировке, который подняла, как ни странно, я.

– А ты уже думал, какое тату ты хочешь? – спросила я непринужденно, как будто до этого не была против рисунков на теле.

– Не знаю еще. Надо подумать, – таким же спокойным тоном ответил Дима.

– А почему это для тебя так важно?

– Потому что я хочу, чтобы мы были как одно целое, чтобы у нас что-то было общее…

Надо сказать, у Димы уже было две татуировки: на правой голени рисунок, смысл которого известен только Диме, и на левом плече что-то эзотерическое (я бы сказала, что это просто череп, но это не просто череп). Я побоялась спрашивать, связаны ли эти татуировки с другими девушками, с которыми он тоже хотел быть как одно целое… Во-первых, мне не очень хотелось с ним снова вступать в конфликт, а во-вторых, не хотелось осознавать, что у него уже были девушки, которые тоже были для него особенными и с которыми он тоже был «раз и навсегда».

– А где ты хочешь татуировку? – продолжила я беседу.

– Думаю, на предплечье будет красиво смотреться.

– Понятно… – вдохнула я. Мне не очень хотелось делать татуировку, но что не сделаешь ради любимого человека…

Позавтракав, Дима помог мне убрать на кухне. Мы договорились о следующей встречи, после чего Дима вызвал мне такси, и я поехала домой.

***

Когда я разувалась на пороге, мама встретила меня с тревожным выражением лица. Я просто сказала: «Привет» и, не дождавшись ее реакции, быстро пробежала в свою комнату, стараясь игнорировать ее присутствие. Она что-то пыталась сказать, но я уже была в своих мыслях.

Спустя некоторое время я услышала осторожный стук в дверь. Это была мама. Она вошла, и я увидела, как на ее лице смешались надежда и отчаяние.

– Ты можешь делать что угодно, но я только об одном прошу: закончи одиннадцатый класс. А дальше – живи, как знаешь, – произнесла она, и в ее голосе послышалась уязвимость.

Я сжала губы и грубо ответила:

– Я уже решила. Я заберу документы.

– Маша! Сделай хотя бы одну вещь ради нас, – умоляла она.

Но я оставалась непоколебимой. Поняв, что разговор бесполезен, мама тяжело вздохнула и вышла из комнаты, оставив меня наедине с моими мыслями.

Внезапно я вспомнила о деньгах, которые спрятаны у меня. Быстро проверив их наличие и успокоившись, я открыла телефон и начала переписываться с Катей. Общение с ней приносило облегчение, позволяя забыть о проблемах, которые так давили на меня в последнее время. Я погрузилась в разговор, и постепенно ощущение злости стало утихать. Катя могла поддержать и развеселить, и ее слова действовали как бальзам на душу. Мы обсуждали все подряд, и вскоре я смеялась, забыв о напряжении, которое так недавно меня терзало.

Затем я написала Крабу: мне было важно знать, что с ним все в порядке. Убедившись, что с ним все хорошо, я начала переписку с Димой. Мы быстро договорились встретиться завтра, и в этот момент в моем сердце зажглась искорка надежды на что-то новое и незабываемое.

Но сегодня я решила оставить оставшийся день только для себя. Я закрыла дверь своей комнаты и позволила себе немного расслабиться. Включила музыку и отдалась воспоминаниям, которые приносили мне радость. Я вспомнила моменты, когда смех и беззаботность были частью моей жизни.

Этот вечер принадлежал только мне, и я собиралась провести его так, как мне хочется.

На следующий день мы встретились с Димой. Он заехал за мной на своем крутом мотоцикле. Обнявшись и поцеловавшись при встрече, мы сели за его транспорт и отправились в небольшое путешествие по городу. Когда я немного устала от катания, мы решили заехать в тот самый городской парк, где произошла наша ссора с Димой. Сев на скамейку, мы начали болтать.

– Планирую на следующей неделе забрать документы из школы, – сказала я с воодушевлением.

– И куда ты пойдешь? – спросил Дима, его тон выдавал недовольство.

– Думаю устроиться к Крабу в клуб, – ответила я, не скрывая своих намерений.

– Кем?

– Ну, официанткой, например…

– Ты что, серьезно?

Его реакция удивила меня, и я продолжила, словно оправдываясь:

– А что такого? Мне нужны деньги на существование. Или ты хочешь меня обеспечивать?

– Я готов тебя обеспечивать в будущем. Но не сейчас.

– Вот, а деньги мне нужны сейчас. Чтобы ни от кого не зависеть, – сказала я. – Что плохого в работе официанткой?

– Ты хочешь, чтобы тебя лапали пьяные извращенцы?

– С чего ты взял такое?

– Потому что я видел, как некоторые посетители ведут себя с официантками.

– Ты драматизируешь. Перестань.

– Останься в школе. Беззаботная жизнь и все такое. Лови момент.

– Но я не хочу учиться.

– А я не хочу, чтобы ты работала официанткой.

– Хорошо. Куда ты мне предлагаешь идти работать?

– Никуда. Ты еще мелкая. Лучше учись в школе.

– Как же вы меня достали с этой учебой! – с раздражением ответила я и скрестила руки, надувшись.

– У-тю-тю. Посмотрите, кто это злится, – с иронией сказал Дима, пытаясь меня рассмешить.

– Хватит, я не маленькая.

– Для меня – маленькая.

Не выдержав его слов о возрасте, я легко толкнула Диму в плечо. Он приобнял меня, пытаясь успокоить, и сказал:

– Ну ладно тебе. Иди ко мне, – и потянулся губами к моим. Я ответила тем же. Приятно заканчивать конфликт поцелуем, подумала я, но в то же время задумалась, почему все так настаивают на продолжении учебы.

После романтической прогулки Дима отвез меня домой. На прощание мы снова поцеловались, и, счастливая и воодушевленная, я зашла в квартиру. Как только я переступила порог, мое настроение улетучилось с осознанием того, что дома родители. Я быстро прошла на кухню, поужинала в гордом одиночестве и провела оставшийся вечер за чтением книги, пытаясь забыть о напряжении, которое царило в доме.

***

В последнее время выходные мало чем отличались от будних дней. Я продолжала периодически проводить ночи то в клубе, то у Димы, совершенно забывая об уроках и родителях. Но, как ни странно, в понедельник в восемь утра я сидела на уроке по напутствию Димы. В голове крутились мысли о том, почему он хочет, чтобы я училась в школе.

Чтобы хоть как-то разбавить свои скучные школьные будни, я постоянно переписывалась с Катей и не обращала внимания на то, что говорят учителя. На одной из перемен ко мне подошел Никита и спросил, как дела и как моя рука. К слову, рука быстро зажила, и я почти не испытывала дискомфорта. Однако излишнее внимание Никиты начинало меня напрягать. Я отвечала ему сквозь зубы, стараясь дать понять, что нам с ним не по пути.

Наконец наступил долгожданный последний урок. Я уже договорилась встретиться с Катей, так как Дима был занят. Как только прозвенел звонок с урока, я выбежала из школы, стремясь скорее увидеть ее. Однако меня ждал неприятный сюрприз: она была не одна, а с каким-то парнем по имени Рома, которому было двадцать пять лет. Судя по его выражению лица, он тоже был не рад моему появлению. Рома, похоже, рассчитывал на обычное свидание, но вместо этого все превратилось в типичную прогулку: парень, девушка и ее «страшненькая» подруга. Они мило беседовали, пока я плелась сзади, не понимая, почему Катя пригласила меня на встречу. Сначала мне показалось, что я стану спасением для нее, которая хочет сбежать от назойливого поклонника, но потом я осознала, что я третья лишняя. Поняв, что Кате с Ромой и так весело, я тактично решила уйти с их свидания.

Но домой мне снова не хотелось, и решила прогуляться одной. Я шла по тому частному сектору, где несколько дней назад пила какую-то странную жидкость. Не знаю, почему, но мне вновь стало тоскливо, и я чувствовала себя одинокой. Я погрузилась в свои мысли, пока не устала, и тогда мне ничего не оставалось, как направиться домой. А ведь мне хотелось к Диме.

Когда я пришла домой, я увидела уведомление о сообщении от него. Он прислал эскизы татуировок. Я была в шоке от себя: я согласилась на парную татуировку. Что ж, наверное, это действительно, круто!

8.

В воскресенье мы с Димой договорились посетить тату-салон. Я уже смирилась с мыслью о том, что на моем теле появится рисунок, который будет символизировать наше «вместе навсегда». С каждым днем ожидания выходных росло мое волнение. Мы долго обсуждали, какой именно будет татуировка, и я настояла на том, чтобы она была небольшой и не на видном участке тела. Я объяснила Диме, что это может стать препятствием для трудоустройства в будущем. Эта мысль его убедила, и он увидел в этом некую интимность: татуировка будет предназначена только для него, и будет видеть ее лишь он. Мне это тоже нравилось – родители не заметят, и не будет лишних скандалов, и Дима будет доволен. В итоге мы выбрали символы Луны и Солнца: моя Луна должна была расположиться чуть выше подреберья справа, а его Солнце – на левом запястье.

Пока я предвкушала предстоящие выходные, раздался звонок. Да, я, как послушная ученица, приходила в школу к восьми утра, сидела на уроках, выполняла задания и даже делала домашнюю работу. Наверняка, в тот момент Анна Андреевна гордилась мной, а мои родители вздохнули с облегчением, думая, что смогли повлиять на меня. Но на самом деле, я все это делала ради Димы.

Всю учебную неделю я посещала школу на «своих условиях». После шести вечера я уходила гулять с Катей или Димой, и иногда отправлялась в клуб. Родители лишь попросили меня не оставаться на ночевку, приходить домой к одиннадцати вечера и вставать в семь утра для школы. Я старалась соблюдать эти правила, но при этом находила способы проводить время так, как мне хотелось. Я считала, что нахожусь в школе формально, поэтому не слишком переживала из-за оценок и выполненных заданий (чего не скажешь обо мне год назад).

В субботу я решила поставить родителей перед фактом, что останусь у Кати, хотя на самом деле у меня была задумка провести ночь у Димы, чтобы с утра поехать с ним в тату-салон. Вечером у группы был концерт, и мы с Катей, как самые преданные фанатки, отправились в клуб. Чтобы не шокировать родителей своим внешним видом, я прихватила с собой вещи для клуба и переоделась в туалете. На мне было черное мини-платье без рукавов с тканевой сеточкой, отделяющей верх от юбки, и черные колготки. Когда Дима увидел меня в таком виде, его челюсть отвисла, и он тут же начал заигрывать.

Поскольку мы с Катей пришли заранее, мы остались в гримерной, пока парни настраивали свои инструменты. Они начали потихоньку выпивать, а мы с ними за компанию. До концерта оставался еще час, и каждый разошелся по своим делам. В гримерной остались только мы с Димой. Он был слегка подвыпившим, в отличие от меня, так что мой рассудок оставался ясным. Наедине Дима окончательно разошелся: он целовал меня в шею и губы, проводил рукой по талии и бедрам. В конце концов, я оказалась у него на коленях и была готова отдаться прямо там. Хотя это меня заводило, я часто останавливала себя, боясь, что кто-то зайдет. С игривой улыбкой Дима сказал:

– Как же ты обалденно выглядишь!

Мне нравилось его внимание ко мне, и в тот момент я была готова сделать все что угодно.

– Знаешь, у меня давно была мечта сделать «это» в туалете клуба, – выдержав небольшую паузу, продолжил он.

– Ну, это как-то не гигиенично… – ответила я, немного удивившись.

– Да брось ты, пойдем, – настаивал Дима.

Я молча согласилась, и мы вышли из гримерной, направляясь в туалет. Предложение Димы меня обескуражило, но в тот же момент я почувствовала прилив адреналина и нотку предвкушения от происходящего. Мы зашли в кабинку мужского туалета, где Дима окончательно лишился рассудка. Там было тесно и неудобно, и мы ютились, как могли. Звуки заглушались громкой музыкой, доносившейся из колонок. Дима прижал меня к дверце, взял за шею и стал целовать меня в губы и мочку уха, почти кусая. Он уже почти снял платье, когда вдруг из соседней кабинки послышался звук, характерный для отравления токсичными веществами. Меня от этого тоже чуть не вырвало, и я остановила Диму.

– Ты чего, – тихо и с недоумением спросил он.

– Здесь… грязно… Давай уйдем отсюда, – шепнула я, не скрывая своего отвращения.

– Какая ты скучная. Это же прикольно, – произнес он тихо, сильнее прижимая меня к дверце и продолжая трогать меня везде.

– Дима, хватит, – я оттолкнула его, чего он совершенно не ожидал. Звуки из соседней кабинки продолжались. – Я хочу тебя, но не в такой обстановке…

– Ладно… – Дима тяжело вздохнул, и мы, поправив свой внешний вид, пулей выскочили из туалета.

Вернувшись в гримерную, мы наткнулись на Краба, который сидел задумчивый. Меня мучил вопрос, когда же закончится эпопея с деньгами, но напрямую я не могла его об этом спросить. Краб, увидев нас, молча встал и вышел из комнаты. Это показалось мне странным. В тот же момент зашла Катя и позвала меня на танцпол, где позже мы наслаждались выступлением парней.

После концерта группа и Катя остались в клубе, а мы с Димой поехали к нему, не в силах сдерживать желание. Как только мы переступили порог квартиры, не успев разуться, он повалил меня на кровать, даже не сняв куртки.

– В кровати это делать куда приятнее, – нежно произнесла я.

Он молча и быстро снял с себя и меня одежду, и я почувствовала, как внутри нас разгорается пламя желания, словно искры, вспыхивающие в темноте. С ним я теряла голову; буря эмоций накрыла меня полностью. В этот момент мне не было ничего важнее, чем быть рядом с ним, разделяя нашу близость. Его руки исследовали мое тело, словно в первый раз, нежно скользя по изгибам, вызывая волны наслаждения, которые заставляли меня замирать от восторга. Я обнимала его крепкие плечи и прижималась к нему все ближе, ощущала каждый его вздох, каждый его жест, и с каждым мгновением становилось все яснее, что между нами существует нечто большее, чем просто физическая страсть. Как же я любила Диму! Каждый момент, проведенный рядом с ним, наполнял меня счастьем, а его прикосновения вызывали желание, которое я никогда не испытывала раньше.

Мы наслаждались друг другом до тех пор, пока не заснули.

***

Прежде чем отправиться в тату-салон, мы с Димой провели несколько часов у него дома. Он заказал доставку еды, и мы смотрели видео в интернете. В его квартире я чувствовала себя спокойно, но мысли о предстоящей татуировке вызывали у меня небольшую тревогу.

Когда пришло время, мы вызвали такси и поехали в салон. Переступив порог, я ощутила, как у меня затряслись ноги. Мастер поприветствовал нас, пожал руку Диме и обратился ко мне:

– Ну что, какую татуировку будем делать?

Дима представил меня мастеру, и оказалось, что они знакомы. Мастера звали Максим, ему было около двадцати восьми лет. Он выглядел как типичный тату-мастер: весь в татуировках, с дредами, тоннелями в ушах и пирсингом над левой бровью. Дима показал ему эскизы, объяснил идею и указал места на теле, где будут наши татуировки. Я продолжала ощущать тревогу, когда Максим спросил, кто будет первым.

– Дамы вперед, – с улыбкой ответил Дима.

– Давай, ты. Мне что-то нехорошо, – произнесла я, чувствуя, как вот-вот упаду в обморок.

– Можешь присесть на диванчик. Там рядом кулер с водой, если нужно, – вмешался Максим.

– Спасибо, – еле проговорила я и направилась к кулеру.

Дима сел на кушетку и оголил запястье, а Максим стал готовить все необходимое. Я же устроилась на диване. Спустя пару минут ко мне подошел Максим и спросил:

– Первая татуировка?

Я молча кивнула, и он, улыбнувшись, добавил:

– Все бывает в первый раз.

Но меня это не успокоило. В этот момент Дима встал с кушетки и подошел ко мне. Я ожидала, что он начнет меня поддерживать, но вместо этого он произнес слова, от которых у меня пропал дар речи:

– Ты почему себя так ведешь?

– В смысле...? – смогла произнести я.

– В прямом. Что ты тут спектакль устраиваешь? Позоришь меня перед людьми.

После этих слов я, кажется, стала бледнее и заметила, как неловко стало Максиму.

– Мне просто страшно…– невольно пробормотала я, и слезы потекли по щекам. Я прикрыла лицо руками.

Дима сел рядом и приобнял меня, сказав:

– Не бойся. Ничего страшного не произойдет.

– Я боюсь боли, – призналась я.

– Тебе не будет больно. Я буду рядом. Все будет хорошо, – успокаивающе произнес Дима. Но в тот момент это не утешило меня.

– Хватит рыдать. Что люди о тебе подумают? Что ты плакса? – эти слова меня добили. Как можно сочетать поддержку с унижением? Но я не показала Диме, что его слова меня задели. Я лишь спросила у Максима, есть ли у них туалет, и, получив утвердительный ответ, отправилась туда, чтобы вытереть слезы.

Когда я вернулась, Максим уже рисовал эскиз татуировки на запястье Димы. Мне стало интересно наблюдать за процессом, и я села рядом с Максимом, предварительно спросив разрешение. Он с удовольствием рассказал мне о процессе нанесения татуировки и провел небольшую «экскурсию» по своему рабочему месту. Его речь немного успокоила меня, и я стала внимательно следить за тем, как Диме наносят татуировку.

Парни весело болтали, шутя и рассказывая истории. Я молча наблюдала за ними, пока внезапно не раздался звук моего телефона.

– Что, предки волнуются? – спросил Дима, заметив мое удивленное лицо.

– Ага, – быстро ответила я, – я ненадолго выйду, – и, не раздумывая, выбежала из салона. Это звонил Краб. Я понимала, что он не стал бы звонить просто так, значит, ему что-то нужно от меня, особенно с учетом того, что у меня хранились его (или не его) деньги.

– Алло, – с тревогой произнесла я.

– Алло. Маша, привет, – его голос тоже звучал беспокойно.

– Привет, что-то случилось?

– Да. Ты можешь сейчас подойти к тому фонтану?

– Эм… с деньгами?

– Нет, просто прийти. Это срочно.

– Что случилось? Ответь мне!

– Маша, ты придешь или нет? Времени очень мало.

– Просто я очень далеко от парка.

– Ты где? Я могу вызвать тебе такси.

Я испугалась. Что с ним сейчас? Как я уйду от Димы? Что я ему скажу? Как буду добираться? В моей голове крутились множество вопросов, которые я хотела задать Крабу, но он поджимал меня с ответом: смогу ли я приехать. И, видимо, на подсознательном уровне, я ответила: «Да». Хотя сама не понимала, как это сделаю. Собравшись с мыслями, я вернулась в салон и сказала:

– Мне надо срочно уехать.

– Куда? Что случилось? – Дима изменился в лице.

– С Олей проблемы… – первое, что пришло в голову, произнесла я.

– Какие? – Дима продолжал задавать вопросы.

– Потом все объясню… Правда, мне нужно уехать, прости. Давай договоримся о тату в другой раз, – умоляюще добавила я и, не дождавшись его ответа, стремительно вышла из салона.

Я проложила маршрут до Старого парка. Весь путь занимал около пятидесяти минут, при условии, что транспорт будет двигаться быстро. Я перезвонила Крабу и спросила, сможет ли он подождать меня час. Он умолял быстрее приехать, и мне пришлось согласиться на такси.

В пути я просила Краба отписываться мне, что с ним все в порядке. Параллельно мне названивал Дима, но я не поднимала трубку. Когда до парка оставалось еще пять минут, Краб перестал отвечать. Я начала паниковать.

Когда я приехала в парк, я поспешила к фонтану, но там никого не оказалось. Я стала судорожно звонить Крабу, но он не брал трубку. Оглядываясь вокруг, я искала знакомый силуэт среди прохожих, надеясь, что это Краб. Вскоре я обошла весь парк вдоль и поперек, продолжая писать и звонить ему. Сначала он просто не отвечал, а потом его номер оказался вне зоны доступа. Я не знала, что делать. Обратиться в полицию? Но что я им скажу? Позвонить Кате? Но что она сможет сделать? В голове царил хаос. Я сидела на краю фонтана еще час, от Краба не было никаких вестей. В конце концов, мне ничего не оставалось, как идти домой.

Когда я подошла к подъезду, там стоял Дима. Я почувствовала, как мое лицо изменилось, и на ходу начала придумывать, что ему сказать.

– Я не понял, это что было? – начал он с претензией.

– Я же сказала, что потом все объясню, – ответила я твердо, хотя сердце бешено колотилось от страха.

– Ты так красиво слилась делать тату, или что?

– Я же говорила, что позже сделаю.

– Куда ты убежала? Ты мне скажешь или нет? – Дима схватил меня за запястья, его глаза наполнились яростью.

–Ты что делаешь? Отпусти меня! – попыталась оттолкнуть его.

– Ответь мне на вопрос! – Дима начал повышать голос.

Мне стало страшно, и не оставалось ничего другого, как сказать правду:

– Краб позвонил и попросил о помощи.

– Что??? Подожди, почему он тебе звонил? Почему именно ты должна ему помогать и с чем? И, в конце концов, почему ты соврала мне??? – он кричал на меня, но запястья отпустил.

– По-моему, ты сам должен знать, какие у него проблемы и в чем он нуждается, ты же его друг! – не выдержала я и тоже громко ответила ему.

– Если бы он был моим другом, он не стал бы звонить моей девушке! – парировал Дима, его голос звучал все более агрессивно.

– Но, может быть, он действительно считает, что только я могу ему помочь в этой ситуации! – возразила я, чувствуя, как накаляется атмосфера между нами.

– И с чем ему помогать? Наверняка, он умом тронулся: ему что-то померещилось и случайно тебе позвонил.

– В смысле?

– А ты не знаешь, что ли? Наш Краб давно сидит на веществах.

Эти слова меня шокировали. Я осознала, что те деньги, которые хранятся у меня, могли быть связаны с его запрещенной деятельностью. Безысходность накрыла меня. Дима продолжал давить:

– И ты, как идиотка, побежала спасать бедного мальчика, наплевав на меня и на наши отношения!

– Я не наплевала. Меня просто попросили о помощи. Его голос, правда, был тревожным.

– И чем бы ты ему помогла? Купила бы дозу? Или ему не с кем было провести вечер, что решил, что ты сможешь оказать ему услугу «по-дружески»?

– Что ты говоришь такое? При чем здесь вообще это? – Я не понимала, откуда берутся такие выпады. – Пожалуйста, давай потом все обсудим.

– А что так? Устала помогать наркоманам?

– Не надо его так называть! И тем более мы с ним не встретились.

– Ну, значит нашел себе другую пассию, посимпатичнее, которая так же готова прибежать по первому зову.

– Хватит! – умоляла я. – И ты что, считаешь меня не симпатичной?

– Ты нормальная.

– Но не симпатичная, – договорила я.

– Тебе какая разница, для кого ты какая? Ты – моя; и только я могу оценивать тебя.

Эта фраза вогнала меня в ступор. Что это все значит? Дима никогда не был таким эгоцентричным.

– Ты пойми, – продолжил он, – Ты мне нужна. Ты единственная, которую я люблю. И я не хочу, чтобы на тебя кто-то посягнулся.

– Никто на меня не посягается.

– Вот и славно. Знай: я не потерплю, если ты будешь продолжать общаться с ним. Просто игнорируй Краба, хорошо?

– Хорошо.

– И не смей больше мне врать.

– Хорошо. Прости.

– Так, ты мне торчишь тату. Так что в четверг, после школы, мы идем в салон, – Дима показал мне свое замотанное запястье. – Поняла?

Я кивнула.

– Ну все, иди домой.

Я посмотрела на Диму и молча повиновалась ему.

9.

Весь вечер я провела в ожидании вестей от Краба. От отчаяния даже листала ленту новостей с заголовками о том, что нашли тело молодого парня. Эта ситуация не давала мне покоя: с одной стороны, Краб, который в последнее время вел себя очень странно, а с другой – слова Димы, который утверждает, что Краб просто наркоман и поэтому так себя ведет. Честно говоря, мне не хотелось верить в это, но факты говорили сами за себя. Я была совершенно запутана и оказалась в ситуации безысходности. С тревожными мыслями я легла спать.

В школе я продолжала беспокоиться о случившемся. Я сидела задумчивая, и почти каждый считал своим долгом спросить, все ли у меня нормально. Я отвечала утвердительно, хотя в душе чувствовала, что вот-вот разорвусь от бессилия. На последнем уроке мне пришло сообщение от Кати: «Пойдем сегодня на репетицию к ребятам?» Я невзначай спросила: «А там все будут?», намекая на судьбу Краба, на что в ответ получила: «Ну да». Дождавшись окончания урока, я стала звонить Крабу, но он снова не взял трубку. Моя тревога и беспокойство за него переросли в ярость и ненависть. «Как он может так себя вести???» – крутилось в голове.

Я вернулась домой, поела, положила сверток с деньгами в рюкзак и, не дожидаясь встречи с Катей, направилась в клуб, чтобы посмотреть в глаза Крабу и вернуть ему деньги. Клуб открывался для посетителей в пять часов вечера, поэтому до этого времени ребята могли спокойно репетировать. Время было почти четыре часа, и я все еще успевала. Я быстро примчалась, однако, зайдя в клуб, я стала свидетелем конфликта. Краб и Дима кричали и толкали друг друга, в то время как Стас и Паша пытались их успокоить.

– Что здесь происходит? – спросила я, но парни проигнорировали меня. Краб и Дима продолжали обвинять в чем-то друг друга. Я думала, что Дима наехал на Краба за то, что тот просил меня о помощи, но Дима говорил о каком-то предательстве в группе. Я не понимала причины конфликта, поэтому снова спросила:

– Эй, что случилось?

Но и в этот раз меня проигнорировали. В конце концов, на Диму напала ярость, и он набросился на Краба с кулаками. Наблюдая за тем, как Стас и Паша безуспешно пытаются разнять парней, я решилась, не думая последствиях, встать между ними и привлечь их внимание к себе. Я закричала: «Перестаньте!» и вмешалась в драку. О таких говорят: «Слабоумие и отвага», но в тот момент мне показалось, что это могло решить ситуацию. Я схватила ребят за локти и пыталась развести их, в то время как мне кричали: «Маша, уйди!» и «Не лезь!» В итоге я смогла втиснуться между ними и слегка ударить обоих кулаком в солнечное сплетение.

– Мне кто-нибудь скажет, что здесь происходит??? – воскликнула я, когда парни, наконец, разошлись.

– Спроси у своего Крабика, – язвительно ответил Дима, поправляя свою одежду.

– Я всех спрашиваю, что произошло?

Но вместо ответа Дима вышел из клуба, Краб ушел в комнату для сотрудников, а Паша со Стасом отправились в гримерную. Я осталась одна и не знала, куда деться. В итоге решила пойти за Димой. Увидев его силуэт, отдаляющийся от клуба, я побежала за ним. Еле догнав, я сравнялась с ним и вновь спросила:

– Что произошло?

– Забей, – ответил Дима.

– Это из-за меня, да?

– Что? – Дима рассмеялся. – С чего бы это?

– Я думала, ты набросился на него из-за вчерашнего случая.

– Нет, просто он следить за языком не умеет.

– Что он сказал?

– Неважно. Не надо лезть, куда не просят.

Его слова расстроили меня. Что там было такого, что у них разразилась драка?

– Куда ты идешь? ­­­­­– продолжила я.

– Просто иду прямо.

– Вы сегодня выступать не будете?

– Куда деваться? Деньги уже заплатили.

– Может, сделаешь шаг помедленнее? – не выдержав его быстрой походки, произнесла я.

– А ты чего в клуб пришла? – Дима стал идти медленнее.

– Катя пригласила на репетицию.

– И где она?

– Не знаю, я раньше пришла.

– Ты к Крабу примчалась, да? – голос Димы стал грубее.

– Хватит меня попрекать им. Я приехала к тебе.

– Да неужели? – Дима саркастично усмехнулся.

– А ты что, ревнуешь? – не выдержав, ответила я с иронией.

– Я? Хах, было бы к кому!

– Ну ты же находишь время меня подколоть с Крабом. Мне неприятно. Ты что, не доверяешь мне?

– Хватит. Не хочу больше ничего слышать о нем.

Я остановилась и взяла Диму за локоть, чтобы он тоже остановился.

– Дима, ты же знаешь, что я люблю тебя. Зачем ты так со мной поступаешь?

– Как?

– Подозреваешь меня в чем-то.

– Маша, я просто хочу, чтобы ты не связывалась с Крабом.

– Помню, – сказала я, гладя Диму по рукам, чтобы он успокоился и почувствовал, как я к нему отношусь благосклонно. Это немного помогло, и в конце концов он обнял меня.

Мы прошлись по улицам, потом зашли в клуб и устроились в гримерной, ожидая начала выступления. Нервная обстановка витала в воздухе: Краб и Дима не разговаривали друг с другом. Паша, конечно, старался разрядить обстановку шутками, но это у него не очень получалось. Катя написала, что у нее появилась работа и она не сможет провести вечер с нами, так что я осталась одна в компании парней, которые, похоже, переживали не лучшие времена.

Пока мы сидели в гримерной, я размышляла о том, как вернуть деньги Крабу. Дима постоянно следил за мной, задавая вопросы о каждом моем действии: «Куда ты?», «За чем идешь?», «Что случилось?» Это начало меня раздражать. Я даже думала о том, чтобы назначить встречу Крабу по SMS в женском туалете, надеясь, что Дима не пойдет туда за мной. Но в то же время я переживала, не заподозрит ли он что-то. В конечном итоге, я так и не решилась написать.

В ожидании концерта парни начали выпивать, чтобы успокоить свои нервы. Я тоже немного выпила, чтобы расслабиться. Краб, в свою очередь, отказался от алкоголя. Дима, Стас и Паша напились до такой степени, что не помнили, как прошло их выступление. После концерта к ним подошла какая-то компания и пригласила парней выпить за их столик, на что они согласились. Я подошла к Диме, чтобы спросить, проводит ли он меня до дома, но вместо ответа он посадил меня за этот столик.

Я оказалась напротив Краба, периодически смотря на него, чтобы поймать его виноватый взгляд, но он не обращал на меня никакого внимания. Дима, тем временем, напился в хлам и без стеснения начал меня грубо лапать, на что я просила его остановиться.

Когда компания позвала ребят «разорвать» танцпол, Дима потянул меня в центр клуба и начал исполнять импровизированный танцевальный дуэт. Паша и Стас танцевали какую-то ужасную версию хип-хопа, в то время как Краб остался за столиком. Дима окончательно потерял голову и снова начал приставать ко мне. Я протрезвела, осознав, что он вот-вот повалит меня на пол и займется со мной сексом на глазах у толпы. Я вежливо и почти умоляюще просила его прекратить, но это только подстегивало его. И тут, неожиданно для себя, я ударила его пощечиной, чтобы вернуть в реальность.

Мгновение замерло, как в фильмах: казалось, все вокруг остановилось – люди, музыка, и все взгляды были прикованы к нам. Хотя на самом деле свидетелями стали лишь пара человек, которые отреагировали: «У-у-у» на это и дальше продолжили веселиться.

– Я же просила остановиться, – тихо оправдалась я. Дима в ответ толкнул меня в плечо и направился в туалет. Я же, шокированная случившимся, вышла на улицу, чтобы осознать, что только что произошло.

Свежий воздух помог мне прийти в себя. Я не знала, куда мне деться: уйти домой или вернуться в клуб. Мои мысли прервал знакомый голос.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Краб.

– Тебе какое дело? – ответила я грубо, все еще злясь на него.

– Ты сердишься на меня?

– А сам как думаешь?

– Прости меня. Мне нужно было срочно уйти.

– Как ты мог так поступить со мной? – не сдержав эмоций, крикнула я. – Я из-за тебя, как дура, подорвалась, примчалась в этот дурацкий парк, носилась по нему сломя голову, искала тебя, как идиотка, и поссорилась с Димой, в то время как ты тупо не отвечал мне, полностью игнорируя. И даже при встрече не удосужился объясниться, а сейчас просто подходишь и говоришь: «прости меня». Да я ненавижу тебя!

Последнюю фразу я произнесла на пике своих эмоций. На самом деле не хотела грубить, но злость и обида взяли верх.

– Правда, мне очень жаль, что так вышло. Я не хотел этого! – Краб подошел ко мне ближе, взял за плечи и начал успокаивать.

– Не трогай меня! – оттолкнула я его, все еще охваченная гневом.

– Что мне сделать, чтобы ты простила меня?

– Забери свои деньги и не лезь больше ко мне!

– Я не могу…

– Не надо меня втягивать в свои криминальные дела! – продолжала я.

– Какие криминальные дела?

– Я все знаю! Ты продаешь «таблетки»! Как и во всех клубах, ты распространяешь эту дрянь!

– Маша, что за чушь?

– Тогда откуда у тебя эти деньги? – злость накрывала меня с головой.

– Давай в спокойной обстановке поговорим.

– Просто забери их! И больше не связывайся со мной! – я почувствовала, как ком в горле застрял, и больше не желала Крабу ничего говорить.

– Хорошо. Только успокойся. Тебя проводить до дома?

– Не надо, – тихо произнесла я. – Просто оставь меня в покое.

Краб тяжело вздохнул и вернулся в клуб. Я же осталась на улице, чтобы немного успокоиться.

Спустя несколько минут я зашла в клуб, чтобы найти Диму. Но в клубе никого из парней не оказалось. В гримерной я их не нашла, а их новая компания заявила, что они ушли. Я металась по клубу, пока не наткнулась на брата Краба. Он был директором «All stars», хотя здесь я редко его видела. Игорь был таким же загадочным, как и сам Краб, но выглядел куда более серьезным и внушающим страх. Ему было тридцать лет, у него такие же темные волосы, но он подстригался коротко, в отличие от Краба. Его взгляд казался способным сжечь город, уголки губ всегда были поджаты и напряжены, а улыбался всегда с ухмылкой. В общем, выглядел он угрожающе. С ним я не общалась, да и вообще недавно только узнала, что этот тот самый старший брат, который подарил Крабу клуб, а сам стал его директором.

– Какие-то проблемы? – обратился он ко мне.

– Да, группа «Eternity» здесь?

– Не знаю. Концерт давно закончился. Они могли разойтись. А что такое?

– Я девушка солиста, я не могу его найти.

– Ни чем не могу помочь, – Игорь разговаривал со мной вежливо, но в его голосе слышалось презрение.

– Понятно. Спасибо, – ответила я быстро, не желая с ним более разговаривать.

Я собрала свои вещи, вышла из клуба, и быстрым шагом пошла домой.

10.

– Маша! Вставай! Ты обещала ходить на уроки! – прозвучал голос мамы, и я открыла глаза. – Время много! Быстро поднимайся!

– Да встаю я, встаю…, – пробормотала я, еще не полностью проснувшись. Вчера я не так поздно вернулась домой, но вставать было ужасно трудно.

– Бегом!

Похоже, я не услышала будильник, потому что мама зашла ко мне в комнату в 7:30. Пришлось собираться в школу наспех.

На первый урок я опоздала на десять минут. К счастью, это был урок Анны Андреевны, поэтому она не стала ругать меня за опоздание. Наверняка, она была просто рада, что я вообще пришла на занятия!

Уроки, как всегда, оказались скучными, и я нашла утешение в общении с Катей. Она мне все утро описывала вчерашнюю съемку, а также, как она выразилась, «сексуального фотографа», который снимал ее для своего портфолио. Я предложила ей встретиться, чтобы обсудить ситуацию с парнями; может, Катя что-то знает. Мы договорились о встрече вечером, и я с нетерпением ждала конца уроков.

Весь день Никита невольно мелькал у меня перед глазами. Он ходил веселым и жизнерадостным, в то время как я чувствовала себя как грозовая туча. На одном из уроков наши взгляды встретились: он улыбнулся мне, а я, смутившись, опустила голову.

Наконец, уроки закончились. Я с чувством облегчения вышла из школы и увидела Диму, который ждал меня. Я была удивлена его появлением.

– Привет, малышка, прости за то, как я вел себя вчера!

– Привет… – я не ожидала, что Дима приедет и извинится.

– Ты простишь меня?

Как он это делает? Мое сердце растаяло, и я, конечно, утвердительно ответила, словно не могла устоять перед его обаянием. Затем Дима предложил покататься на своем мотоцикле. Я села сзади, но предупредила, что голодная и у меня встреча с Катей. Он кивнул, и мы отправились в путь. Когда мы выезжали с парковки, я заметила Никиту, который тоже нас увидел. Мне кажется, он смотрел на нас с открытым ртом, от чего я только ухмыльнулась.

Дима привез меня в уютное кафе, где мы перекусили. Я спросила, куда все внезапно пропали вчера, на что он ответил, что вышел через служебный вход, и остальные, вероятно, тоже последовали его примеру. Про его вчерашнее поведение в клубе я старалась не затрагивать тему, как если бы это было что-то запретное и недоступное для обсуждения.

После небольшой прогулки по вечернему городу, он отвез меня домой, напомнил о татуировке, обнял и поцеловал на прощание. Мы расстались на позитивной ноте, как будто вчера ничего не случилось, а впереди нас ждут только светлые моменты.

***

Мы расположились с Катей на уютных креслах в кофейне, так как на улице похолодало. Заказав по чашке чая и хрустящему круассану, я начала рассказывать ей о своих отношениях с Димой и о его недавней ссоре с Крабом.

– Неудивительно, что Дима лезет к Крабу, – заметила Катя.

– В смысле? – Я приподняла бровь, не понимая, к чему она клонит.

– А то ты сама не понимаешь… – усмехнулась она.

– Эм… нет…

– Краб на тебя запал.

– Что? – я чуть не поперхнулась чаем. – Навряд ли.

– Не будь наивной. Я же вижу, как он на тебя смотрит, – с легкой настойчивостью произнесла Катя.

– Никак он на меня не смотрит. Тебе показалось, – попыталась я отмахнуться от ее слов.

– А вот и нет! – Она была уверена в своих выводах, и это меня удивляло. С чего бы ему влюбляться в меня? Тем более у меня есть парень. Все это не укладывалось в голове.

– Краб странный, – продолжила я.

– Посмотрела бы я на тебя, если бы твой родной брат шантажировал тебя.

– Что??? – Я была в шоке от слов Кати. – Ничего не понимаю.

– Это все из-за клуба. Не знаю конкретно, что у них там происходит, но Краб в последнее время ходит мрачный.

– Я это заметила. – Что это все значит? Деньги, «таблетки», ссора с Димой. История Краба становилась все темнее.

– Мне кажется, это связано с тем, что он употребляет… – продолжила я.

– Кто? Краб? – Катя рассмеялась, словно это было нечто абсурдное. – Ты что, он «чистый».

– Откуда ты знаешь?

–Ну, мы как-то напились, и он разоткровенничался. Рассказал, что перед тем, как его посадили, у него был лучший друг, который подсел на какую-то дурь. Когда Краб вышел из тюрьмы, он узнал, что друга больше нет… И тогда пообещал себе никогда не употреблять.

– Какой ужас! А Дима сказал, что Краб неадекватный, потому что сидит на «таблетках».

– Дима твой выдумщик. Наверняка, он просек, что ты нравишься Крабу, и таким способом решил избавиться от «конкурента». Может, поэтому они и дрались?

– Я спросила Диму об этом. Но он сказал, что Краб ­­– предатель, и больше мы эту тему не поднимали… – Я вспомнила их конфликт, который казался мне неясным.

– Врет твой парень. Боится потерять, наверное… – с уверенностью закончила Катя, и я задумалась. Может, в ее словах действительно была доля правды?

В голове вертелись мысли: «Какая же я дура», – я повелась на ложь Димы и накричала на Краба. Я хотела немедленно встретиться с ним и извиниться. Под предлогом, что мне нужно в туалет, я встала и набрала SMS Крабу с просьбой о срочной встрече. Но ответа не последовало.

Мы продолжали болтать, а точнее, Катя рассказывала о своих приключениях, но я была так погружена в свои мысли, что не слышала даже половины того, что она говорила. Спустя некоторое время мы решили разойтись по домам. Однако вместо дома я направилась в клуб, надеясь, что увижу там Краба.

Я быстро добралась до места. Когда я зашла внутрь, в толпе людей искала знакомый силуэт, и, к моему счастью, увидела, что за барной стойкой сидел Краб. Я подсела слева от него и, стараясь смягчить разговор, произнесла с улыбкой:

– Я так ждала твоего быстрого ответа, что примчалась в клуб, – мой голос был нежным, чтобы сгладить тот конфликт, который произошел. Краб явно не ожидал меня увидеть и сильно удивился:

– Эм… Привет… Что ты тут делаешь?

– Прости, я вчера была не в духе… Ну, ты сам понимаешь, из-за чего – точнее, из-за кого… – виновато опустила взгляд.

– Я понял. Я заберу деньги завтра, и больше ни о чем не беспокойся. – Краб смотрел прямо перед собой, не выражая эмоций.

– Слушай, храни свои деньги у меня сколько душе угодно. Признаюсь, я вчера слегка погорячилась… Но и ты пойми меня! Ты внезапно появляешься и так же внезапно исчезаешь из моей жизни. Что мне думать? Что тебя убили? Похитили и пытают? Я просто беспокоюсь и…

– Маша, – перебил меня Краб, – я понимаю твои эмоции, и я не хочу, чтобы ты переживала за меня. Поэтому я заберу деньги и больше не появлюсь в твоей жизни.

Слова Краба меня напугали. Они звучали мрачно и пессимистично, и я забеспокоилась еще больше.

– Краб, – я положила руку к нему на плечо, – все будет хорошо. Расскажи, пожалуйста, что случилось. Может, я смогу чем-то помочь?

– Навряд ли. – ответил он, и я почувствовала, как его слова обрывают надежду.

Я находилась в смятении. Я видела, что Краба что-то гложет, но не могла напрямую спросить о брате – он начнет докапываться, как я узнала, а открываться он не желал. Я лишь погладила его по плечу, а затем встала со стула и направилась в туалет.

Там я опустила крышку унитаза и села на него, как на стул, прикрыв лицо руками. Я пыталась сложить пазл из тех частичек информации, которые были у меня, но цельная картина никак не вырисовывалась. В голове вертелось множество вопросов.

В конце концов, я сделала глубокий вдох и выдох, вышла из кабинки и умылась водой, чтобы взбодриться. Когда я покинула туалет, разумеется, Краба уже не было. Я почувствовала, как внутри меня что-то оборвалось, но не могла ничего с этим поделать. Вздохнув, я направилась домой.

***

Весь вечер я думала о словах Кати о Диме и Крабе. Мне хотелось написать Диме и расставить все точки над «и», но я не знала, как начать разговор. В итоге я решила лечь спать и завтра обсудить все с Катей.

На следующий день, словно предчувствуя, что я захочу поговорить, Катя сама написала мне: «Позвони, как будет свободная минутка». Я дождалась окончания урока, нашла укромное место и набрала номер своей подруги.

– Алло, привет! В общем, я тут с Пашей поговорила… Узнала насчет драки. Нам такое лучше при встрече обсудить. Заходи ко мне после уроков.

– Что? Как тебе удалось разговорить Пашу?

– У меня свои методы, – засмеялась Катя.

– Ну ты и заинтриговала! Что же там произошло?

– Все расскажу при встрече! Пока!

– Пока…

На протяжении оставшихся уроков я вертела в голове сценарий разговора с Катей. Во-первых, мне не терпелось узнать о причине драки, а во-вторых, я хотела спросить совета, как поговорить с Димой. После уроков я помчалась к Кате домой.

– Ну, рассказывай уже! ­­– прямо с порога выпалила я.

– Разденься для начала и приходи на кухню, чай пить! – с возмущением ответила Катя.

Я покорно сняла верхнюю одежду и прошла на кухню, где меня она ждала.

– В общем, ситуация такая. Краб собирался продавать клуб…

– Что? – перебила я Катю, не веря своим ушам.

– Подожди. Помнишь, я рассказывала тебе про брата Краба?

– Ну…

– Так вот, он промышляет «нехорошими делами».

– Я не понимаю… – искренне недоумевала я.

– Не тупи, Маша, он занимается распространением «таблеток»!

– А Краб что?

– На него хотят повесить статью. Он же владелец.

– Ничего не понимаю. Зачем его родной брат хочет подставить его? – Мой голос заметно дрожал от тревоги.

– Этого я не знаю.

– А откуда у тебя такая информация?

– Места знать надо, – игриво улыбнулась Катя.

– Это Паша тебе все рассказал?

– Нет. Это не важно. Важно то, что Краб продаст клуб, и про «Eternity» можно забыть. Отчего парни не в восторге…

– Что? – не поверила я словам Кати. – Группа дороже, чем лишение свободы ни за что?

Меня охватил гнев. Как все могут думать о своей выгоде, когда Краба могут снова посадить в тюрьму?

– Да и в конце концов, они же могут найти другую площадку для выступления, – продолжила я.

– Да, только Краб занимался продвижением группы. А без Краба группа – ничто, – подытожила Катя.

– Он собирается покинуть группу?

– Скорее всего.

– Я не могу понять одного: если все знают, что брат пытается подставить Краба, то почему они не могут помочь своему другу?

– Кто «все»? Краб им ничего не говорил. Просто поставил перед фактом, что собирается продать клуб. Вот почему Дима и вспылил.

– Так надо им сказать об этом! – воскликнула я, полная возмущения.

– Не надо. Хуже будет, – хладнокровно ответила Катя.

– И что же мы будем делать? – с огорчением спросила я, а она лишь пожала плечами в ответ.

История становилась все более запутанной. Но одно я знала точно: я должна найти способ помочь Крабу.

11.

За ужином я получила SMS от Димы: «Ты не забыла, что завтра мы идем набивать тебе тату?» Я, расстроенная, ответила: «Помню», и продолжила есть, размышляя над историей Краба. В голове всплывали образы наших встреч, его улыбки и взгляда. Мне хотелось приехать к нему и крепко обнять, но в тот же миг меня охватило сомнение: а не слишком ли я привязалась к нему?

Чтобы как-то отвлечься от своих размышлений, я решила сесть за уроки. Мне важно было занять голову чем-то другим, но это оказалось сложной задачей. Мысли о Крабе все равно возвращались, как назойливые мухи. Вдруг, как будто предчувствуя, что я о нем думаю, он позвонил.

– Алло, – на моем лице невольно появилась улыбка, как только я услышала его голос.

– Алло, привет. Я могу зайти сейчас и забрать сверток, – произнес он спокойным голосом.

– Ты уверен? Я могу держать деньги столько, сколько нужно, – тихо сказала я, стараясь, чтобы никто из родителей не слышал разговора.

– Да. Не хочу, чтобы ты опасалась за меня и за деньги.

– Краб…

– Маша, не надо… – перебил меня он. – Я заберу их и точка.

– Хорошо… – с грустью ответила я и назвала адрес. Краб ответил, что будет через двадцать минут, и я начала собираться, взяв сверток и положив его в рюкзак.

– Ты куда? – спросила мама, когда я обувалась на пороге.

– Гулять. Скоро вернусь, – ответила я без эмоций, что заставило маму выдохнуть и уйти обратно в комнату.

Мы встретились с ним у подъезда. В этот раз он постеснялся меня обнять, и в воздухе повисло напряжение. Я предложила найти укромное место, и Краб согласился. Мы прошли через соседние дворы, выходя к частному сектору. Весь путь он молчал, беспокойно оглядываясь по сторонам, как будто боялся, что нас кто-то увидит. Пройдя еще дальше, мы наткнулись на гаражи – это, по моему мнению, казалось идеальным местом для передачи денег. Мы нашли укромный угол между гаражами и встали там.

– Так. Ты, конечно, извини, но я не отдам тебе денег, пока ты мне не расскажешь, что случилось, – выпалила я ультимативно, проговаривая этот диалог у себя в голове, пока мы искали уединенное место.

– Чего? Это несмешно, – с недовольной интонацией сказал Краб. – Маша, отдай деньги.

– Нет! Пожалуйста, расскажи мне! – умоляюще просила я.

– Неважно. Просто отдай деньги.

– А то ты их силой у меня заберешь?

– Если надо будет – заберу, – Краб оставался непоколебимым.

Я решила, что нужно действовать. Выдержав небольшую паузу, внезапно, сама от себя не ожидая, я начала имитировать паническую атаку. Поверить не могу – я опустилась до такого, что пришлось противоречить своим же принципам: притворяться, что тебе плохо, чтобы привлечь внимание! Я начала быстро дышать, как будто мне не хватает воздуха, села на корточки, обхватив колени руками, и уставилась в одну точку, мимикой показывая, что вот-вот расплачусь.

Краб, опешавший при виде такого представления, тоже опустился на корточки и пытался привести меня в чувства.

– Маша! Маша! Что с тобой? – его ладони коснулись моего лица, и я почувствовала тепло его рук, от которого у меня сердце заколотилось всерьез. Он пытался посмотреть в мои глаза, но я лишь уворачивала взгляд.

– Что с тобой? Что мне нужно сделать? Маша, ответь мне! – продолжал он.

Но я не отвечала ему, думая, как остановить этот спектакль. Я не хотела, чтобы он волновался, но в то же время мне нужно было разговорить его.

Краб, поняв, что вести диалог со мной бессмысленно, просто обнял меня, произнося, что все будет хорошо. Он нежно гладил меня по голове, а я уткнулась к нему в плечо. Этот момент напомнил мне объятия с Димой, но с Крабом все ощущалось иначе...

Я «покривлялась» еще пару минут, а затем подняла голову и сказала Крабу: «Прости». Я встала с корточек и сделала вид, что прихожу в чувства, делая глубокий вдох и выдох. Краб все это время смотрел на меня обеспокоенно. Я посмотрела на него, а затем опустила взгляд вниз, как будто бы стыдясь того, что только что произошло.

– Эй, ну ты чего? – Краб подошел ко мне и снова обнял. – Все хорошо.

– Просто… – начала я. – В последнее время я много беспокоюсь, вот и нервы не выдержали… – продолжила я, как будто бы оправдываясь.

– О чем ты беспокоишься?

– О ком, – поправила я.

– Не говори, что это из-за меня.

– В том числе.

– Маша… Я же просил, не надо…

– Вот ты сейчас видел, как мне стало плохо, и тоже беспокоился, хотя я могла сказать не делать этого. И что, ты бы перестал беспокоиться? – не выдержала я и эмоционально произнесла свою речь, пытаясь донести до него всю глубину своих чувств.

– Ну… если честно, то нет… – Краб растерялся от моих слов.

– Ну вот! Я человек! Я испытываю эмоции! И сейчас я очень сильно переживаю за тебя! – продолжила я в том же тоне. – Ты же позвонил именно мне, значит, ты увидел во мне того человека, кто может помочь! Так вот, скажи мне, что случилось, и не мучай меня! Я готова тебе помочь!

Краб тяжело вздохнул, его лицо стало серьезным. «Ну ладно», – произнес он, и это было неожиданно. Я думала, что он ответит в духе: «Не лезь не в свое дело, а просто отдай мои деньги», но он не стал так говорить! Неужели мои манипуляции сработали? Я гордилась собой, но в то же время мне было ужасно стыдно за то, что заставила Краба немного побеспокоиться о себе. Хотя, пусть тоже немного почувствует то, что чувствовала я, когда носилась по парку в поисках его.

По просьбе Краба мы нашли скамейку в ближайшем дворе, сели, и он, наконец-то, открылся мне. Я заметила, как его плечи расслабились, когда он начал говорить, а в его голосе звучала уязвимость.

– Я… у меня есть проблемы, – начал он. – Я наткнулся на людей, с которыми не хотел бы иметь дело, и теперь они требуют от меня денег.

– Которые ты у меня хранишь? – произнесла я.

– Ну типа…

– Как ты наткнулся? Что это за люди? – от слов Краба вопросов становилось все больше.

– В общем, ты знаешь, что у меня есть старший брат? Он работает директором клуба.

– Да, знаю, – подтвердила я, стараясь уловить суть его рассказа.

– Так вот. Он мне купил клуб и оформил его на меня. Я же, дурак, думал, что это по доброте душевной, он решил помочь мне после отсидки освоиться в окружающей среде, научить ответственности и все в таком роде. Но как же я ошибался…

– Что ты имеешь в виду?

– Я знал, что в ночных клубах нашего города толкают всякие нелегальные вещества, на этом строят даже бизнес! Ты представляешь? В клубах продают дурь, от которой ты можешь умереть! От этого умер мой лучший друг!

Я почувствовала, как его голос задрожал, и незаметно взяла его за руку. Он посмотрел на это, и продолжил, его слова звучали все более тяжело:

– Я дал себе слово, что никогда этой дури не будет в моей жизни! Я решил, что клуб будет просто увеселительным местом, без всяких «увеселительных таблеток»! Но однажды случилось то, чего я не ожидал.

– Что произошло? – тихо спросила я.

– Я сидел в гримерной, думал о своем, пока не услышал крики за дверью. Я выбежал, и увидел, как двое громил ломали мебель в клубе и требовали директора. Игоря не было на месте, поэтому подошел к ним я, пытаясь успокоить. Они же в ответ накинулись на меня с претензиями, что товар некачественный, что их обманули, и требовали вернуть деньги, иначе будут проблемы. Я искренне не понимал, о чем идет речь, и стал их расспрашивать конкретнее о случившимся. Так, собственно я узнал, что моей спиной кто-то промышляет наркобизнес.

Мои глаза расширились от шока.

– Сначала я думал, что кто-то из посетителей устроил клуб местом сбыта товара, – продолжил он. – Я внимательно следил за каждым посетителем несколько дней, но так мне никто не попался. Я стал копать еще глубже, пока не наткнулся на тех же ребят, которые устроили погром в клубе. Они снова прижучили меня и стали угрожать. Я боялся, что они заберут все мои сбережения, поэтому сделал несколько заначек. В том числе, я решился отдать часть денег тебе на сохранение. Ты права, другому я бы не доверил их.

Краб замялся, словно не зная, как продолжить. Я почувствовала, как его напряжение передается мне.

– Последнее, что я попросил их сделать, когда получил кулаком в печень, – сказать, кто им продал эти «таблетки». Так я узнал в описанном персонаже своего брата… Я в ярости пошел говорить с ним, узнать, что происходит, на что он мне без всякого угрызения совести подтвердил, что распространяет «таблетки» в клубе. Его слова вогнали меня в ступор. Я не знал, что делать. Я не хотел обращаться в полицию. Но в то же время я боялся, что рано или поздно в клуб наведаются органы правопорядка, и все… Снова тюрьма.

От слов Краба я была в шоке. Я молча слушала его речь, и с каждой его фразы чувствовала горечь от происходящего. Я приобняла его, надеясь, что это как-то его успокоит, хотя понимала, что не в силах помочь разрешить ситуацию.

– Игорь же дал мне понять, что, если я посмею заявить куда-нибудь, то он сделает все, чтобы меня посадить за решетку, так как я владелец клуба, – с огорчением продолжил Краб, и в его голосе звучала безысходность.

– Этого просто не может быть! – наконец, выпалила я. – Так нельзя…

– Вот… Маша, понимаешь, мне очень страшно… я не знаю, что мне делать… – голос Краба становился все более уязвимым.

Я тоже не знала, что делать.

– Может, кому-то из группы сказать, может, они смогут помочь? – с надеждой в голосе предложила я.

– Это бессмысленно. Против брата все мы бессильны, – ответил он, и в его глазах читалось отчаяние.

– А кто он такой?

– У него есть связи. Если перейти ему дорогу, то он сам посадит кого хочешь.

– А может тебе плюнуть на этот клуб, и заняться чем-то другим? – единственное предложение, которое пришло мне в голову.

– Он не даст продать клуб. Я пытался, – с тоской ответил он, и мне стало еще более грустно.

– Дима поэтому набросился на тебя? Из-за клуба? – спросила я, понимая, что все эти события переплетены между собой.

– Ага… – подтвердил он.

Мне было очень жаль Краба. Как же все это несправедливо! Он оказался в очень сложной ситуации, и главное, никто не мог ему помочь.

– Ладно, – прервал мои мысли Краб. – Уже поздно. Давай уже сверток – и по домам.

Я оглянулась вокруг, убедившись, что за нами нет наблюдения, достала сверток и отдала его в руки Краба. Он поблагодарил меня и предложил проводить до дома, так как на улице стемнело. Я согласилась, и по дороге спросила еще о некоторых вещах:

– А что случилось, когда ты мне позвонил и назначил встречу в парке, а потом исчез?

– Я сидел в клубе и увидел знакомые лица, и пулей выбежал через служебный выход. Мне стало страшно, что они снова начнут докапываться до меня. Я от безысходности решил набрать тебе… Когда примчался в парк, я самовнушил себе, что они меня найдут, и не хотел тебя подставлять. Я снова сбежал и прятался у знакомого. А не отвечал на твои звонки, потому что знал, что ты потребуешь разъяснений, а разъяснений у меня не было, так как я в принципе не хотел втягивать тебя в эту историю. Прости меня, что заставил понервничать, и что из-за этого ты поссорилась с Димой…

– Не делай так больше, пожалуйста, – попросила я.

– Не буду. Прости еще раз, что втянул тебя в это, – тихо произнес он, и в его голосе звучала искренность.

Я ничего не сказала, и мы оставшуюся дорогу шли молча, каждый погруженный в свои мысли. Краб довел меня до подъезда, и я быстро обняла его, пробормотав: «Береги себя и будь осторожен!», а затем, отходя от него, попросила, чтобы он мне написал, когда доберется домой, и что с ним все хорошо.

Зайдя в квартиру, я почувствовала тревогу за Краба. Мысли о его ситуации не давали мне покоя, и я не знала, как с этим справиться. От бессилия я просто легла на кровать, и, погруженная в мысли, ждала сообщение от Краба.

Прошло полчаса, и я наконец услышала звук уведомления на телефоне. С замиранием сердца я взглянула на экран. Это был Краб: «Со мной все хорошо». Я выдохнула и с небольшой ноткой облегчения легла спать.

Но сон не приходил. Вся ночь была наполнена мыслями о том, как помочь Крабу. В голове кружились варианты: поговорить с его друзьями, найти информацию о его брате, возможно, даже обратиться за помощью к взрослым. Я знала, что он хочет справиться сам, но меня не оставляло ощущение, что он не должен быть один в этой ситуации.

Наконец, я уснула. Мне снились темные силуэты и лица, полные злобы, и Краб, которого я пыталась спасти, но он ускользал от меня, как тень. Я проснулась от этого в три часа ночи, чувствуя тяжесть на сердце. Я понимала, что не могу просто сидеть сложа руки и решила, что должна что-то предпринять – иначе это чувство бессилия просто свергнет меня с ног.

12.

Я беспокойно сидела на уроках, не в силах сосредоточиться. Во-первых, меня ждала встреча с Димой, и мне хотелось обсудить с ним ситуацию с Крабом. Но, к сожалению, Дима не желал слышать о нем ни слова. Во-вторых, нас ждал поход в тату-салон, и я ощущала, что нанесение татуировки неизбежно, что вызывало у меня страх.

После уроков Дима, как и обещал, встретил меня на своем мотоцикле.

– Макс сейчас немного занят, поэтому мы можем потусить где-нибудь часа два, – заявил Дима, и от этого мне стало только тревожнее. Как можно тянуть время, когда неизбежное и так близко?

Я предложила погулять в местном парке, рядом со Старым, ведь, судя по прогнозу погоды, это был последний теплый солнечный день в октябре. Дима согласился, и пока мы мчались на мотоцикле, в голове мелькнула мысль: может, сейчас самое время попытаться поговорить с ним о Крабе.

Когда мы прибыли в парк, в воздухе витал сладкий запах сахарной ваты. Мой желудок напомнил о себе, и я не удержалась, чтобы не сказать об этом Диме. Он быстро метнулся к ларьку и вскоре вернулся с двумя хот-догами. Я съела свой за пять минут, на что Дима удивленно поднял брови. Пока он доедал свой хот-дог, я обдумывала, как начать разговор. Решив подойти к вопросу осторожно, я начала с его планов по работе, разговоров о музыке и, наконец, плавно перешла к вопросам о его группе. Я старалась говорить спокойно и улыбаться, чтобы не вызвать у него агрессии.

Когда я уже была готова перейти к теме Краба, к нам подошли два молодых парня.

– О-о, здарова, Димас! – поприветствовал Диму один из них, хлопнув его по руке. Второй тоже подошел, и они обменялись рукопожатием. – Как сам?

– Да ничего, вы как?

– Да тоже пойдет. Вот, скоро мотосезон закрываем, – продолжил первый парень. – Ты как, с нами?

– Конечно! – воскликнул Дима, и в воздухе повисла неловкая пауза. – Ах, да, кстати, парни, знакомьтесь: это моя девушка – Маша, – с гордостью представил он меня, вспомнив о моем существовании.

– Приятно познакомиться, Маша! Я Андрей, а это Славик, – представился первый парень, указывая на второго.

– Очень приятно! – ответила я, хотя в душе проклинала их за то, что они вторглись в наше личное пространство.

– А вы что тут торчите? – спросил Дима.

– Да так, давно не выходили в свет – одни ночные тусовки! – с чувством превосходства сказал Андрей.

– А ты уже катал даму на своем агрегате? – с иронией и двусмысленностью произнес Славик.

– Естественно! – подмигивая, ответил Дима, и я почувствовала, как меня охватывает раздражение.

– И что, как тебе? Нравится? – продолжил Андрей, его улыбка казалась слишком широкой.

– Ага, – сквозь зубы произнесла я, а в голове крутились мысли о том, что именно так выглядят парни, смеющиеся над словом «многочлен» на математике.

– Ну покажи нам хоть его, а то мы наслышаны о твоей покупке, но так ни разу не видели его, – поддразнил Андрей, и, ничего не ответив, Дима тут же подорвался и пошел вместе с парнями. Я поплелась сзади, чувствуя, как мое настроение улетучивается.

Их разговоры были для меня совершенно неинтересны: обсуждения тачек, мотоциклов и кто с какой «телкой» переспал. Каждый раз, когда Славик упоминал «телку», Андрей с легким неодобрением одергивал его, указывая на меня и произнося: «Ну, тут же дамы». Я молча слушала их, и, вероятно, на моем лице читалось осуждение.

Когда мы, наконец, подошли к мотоциклу, Дима, словно экскурсовод в музее, с воодушевлением начал рассказывать о своем «экспонате». Я стояла в стороне, скрестив руки, и думала, когда же это наконец закончится. В тот момент я желала, чтобы парни, грубо говоря, свалили.

– А ты, Маша, каталась на мотоцикле? – спросил Славик, как будто не слышал, что я уже говорила об этом.

– Я же сказала, что да… – ответила я, стараясь скрыть злость.

– Нет, не с кем-то, а сама по себе, – уточнил он.

– Одна – нет, – продолжала в том же тоне я.

– А хочешь? – его предложение удивило и смутило меня.

– Не знаю…

– Ты не поверишь, какой это кайф! – восторженно воскликнул Славик, и его глаза горели азартом.

– Дима, а что ты не дашь ей покататься? – предложил Андрей.

– Ну, не знаю, – любезно ответил Дима, но на его лице было видно, что он не совсем согласен с этой идеей.

– Да брось ты! Ничего страшного. Круг небольшой около парка сделает – и все! – настаивал Андрей

Я все еще отказывалась. «Вообще, для этого нужны права!» – крутилась у меня в голове мысль, и Дима пытался убедить своих приятелей, что это не лучшая идея, но парни были непреклонны. В конце концов, Дима нехотя согласился.

– Вы уверены, что это безопасно? – спросила я, пытаясь найти последний аргумент.

– Все будет хорошо, – уверенно ответил Андрей, и я почувствовала, как страх начинает брать верх.

Славик помог мне взобраться на мотоцикл, в то время как Дима объяснял, как управлять им. Я надела шлем, и мне эхом в голове отозвались слова напутствия от ребят о спокойствии и контроле. Звучало это так, будто на меня возлагали всю ответственность за эту авантюру, и я не могла избавиться от ощущения, что все это – безумие. Но в то же время во мне зажглась искорка любопытства: а вдруг это будет действительно интересно?

Я тронулась. Сама того не понимая, я начала набирать скорость. Страх подталкивал меня закричать, но язык словно онемел. Сначала, пока я ехала по прямой, все казалось относительно простым. Но вот на моем пути появился поворот, и в этот момент паника охватила меня. Я не успела сориентироваться и лишь резко нажала на тормоз.

Секунды казались вечностью, когда я почувствовала, как мотоцикл наклоняется, а затем переворачивается на бок. В этот момент все вокруг замерло. Я ощутила, как мое тело соприкасается с холодным асфальтом, и в голове пронеслись мысли: «Почему я согласилась на это?»

Лежа на асфальте, я еще не совсем осознавала, что произошло. Мое сердце колотилось в груди, и я лишь сумела снять шлем, чтобы лучше видеть окружающее. Передо мной лежал перевернутый мотоцикл с разбитым зеркалом и царапиной на левой стороне. Когда я начала приходить в себя, я услышала разгневанный голос Димы, который примчался на место происшествия.

– Черт! Не надо было ей давать садиться за мотоцикл! – воскликнул он, подбегая к своему «агрегату» и начав осматривать повреждения. Я с трудом приподнялась. Внутри меня все сжалось от обиды: вот он, мой парень, в первую очередь беспокоится о своем мотоцикле, а не о том, как я себя чувствую.

Я наблюдала за ним, как он с сердитым выражением лица рассматривает повреждения на своем «экспонате». Внезапно я почувствовала руку на своей спине. Это была рука Андрея.

– Ты как? Целая? – спросил он, и по его голосу я уловила искреннее беспокойство.

Я машинально посмотрела на свои ладони – они были стерты об асфальт и начали кровоточить. Поняв, что с ними ничего не поделаешь, я попыталась пошевелить руками и ногами, чтобы выяснить, не сломала ли я ничего. В этот момент я заметила, как из моих колен, из-под джинсов, просачивается кровь. Я пыталась остановить кровотечение, положив руки на колени, но понимала, что это совершенно бессмысленно.

Андрей и Славик помогли мне встать, пока Дима все еще изучал повреждения на своем мотоцикле, как будто это было важнее, чем я. К нам подошли несколько прохожих и спросили, нужна ли «скорая». Я отрицательно покачала головой, не желая привлекать еще больше внимания к своей ситуации. Славик и Андрей усадили меня на бордюр, и я тихо произнесла: «Спасибо», в то время как Дима начал отчитывать всех, кто убедил его посадить меня за мотоцикл. В моей голове была одна мысль о том, что я чудом не убилась.

Вспомнив, что в моем рюкзаке были вода и влажные салфетки, я попыталась остановить кровотечение и отмыть кровь с ладоней. Пока я занималась этими манипуляциями, Дима продолжал кричать на меня, словно обвиняя во всех смертных грехах. В конечном итоге он попросил помощи у парней, чтобы те помогли ему доставить свой мотоцикл в автосервис.

– А Маша что? – логично спросил Андрей.

– Ничего. На такси уедет домой, – огрызаясь ответил Дима, развернулся от меня и ушел. Его приятелям не оставалось ничего другого, как пойти вместе с ним.

В тот момент мне понадобилось несколько секунд, чтобы эмоции окончательно охватили меня. Я завыла от горя, мне было больно не только физически, но и морально от того, как Дима поступил со мной. Я закрыла лицо руками и горько расплакалась. Мимо проходили люди, спрашивали, нужна ли помощь, но я отказывалась. Мой дом находился всего в двадцати пяти минутах от этого места, но сейчас это расстояние казалось бесконечным.

Что мне делать? К кому обратиться за помощью? Я знала, что у родителей будут вопросы, и не хотела их беспокоить. Я набрала номер Кати, но она не взяла трубку. Позже она написала, что занята, у нее съемка. Мне не оставалось ничего, как встать с бордюра и ковылять до дома.

Я шла, стараясь избегать любопытных взглядов, которые могли бы заметить мой разбитый внешний вид. Каждый шаг усиливал боль в коленях, а теперь к ней добавились неприятные ощущения в плече, ребрах и бедре. Но я продолжала двигаться, несмотря на боль, решив сократить путь через дворы. Когда становилось совсем тяжело, я садилась на скамейку, делала небольшую передышку и снова отправлялась в путь.

Когда слезы снова подступили к глазам от боли, я села на очередную скамью во дворе. До моего дома оставался всего один квартал, но сил не было больше. Я сидела, стараясь скрыть следы крови от любопытных глаз. Вдруг я услышала знакомый голос:

– Маша! Привет!

Я оглянулась и увидела Наталью, маму Никиты, а потом и самого Никиту.

– Здравствуйте… – тихо произнесла я, пытаясь скрыть свою боль, но, очевидно, сделать это было сложно.

– Господи, что случилось? – воскликнула Наталья, и ее слова выбили меня из равновесия. Я снова разрыдалась, прикрыв лицо руками.

– Машенька, ты чего? Ты упала? Давай зайдешь к нам, мы в соседнем подъезде живем, рану обработаешь! – обеспокоенно сказала Наталья. Я отрицательно покачала головой, не желая никому доставлять хлопоты. Но Наталья не унималась: она взяла мои ладони и увидела стертые, кровоточащие места.

Пока я безуспешно пыталась скрыть следы аварии, Никита заметил, что мои джинсы пропитаны кровью. Наталья, не дожидаясь моего согласия, помогла мне подняться со скамьи. У меня не было сил сопротивляться. Они подхватили меня под руки, и Наталья продолжала расспрашивать о том, что произошло, пока я, хромая, шла с ними. Я рассказала правду – что упала с мотоцикла.

Не выдержав видеть мои страдания, Никита предложил взять меня на руки. Пока я пыталась произнести «не надо», я уже оказалась у него на руках. Пришлось обхватить его шею, чтобы закрепиться. У Никиты были довольно сильные руки, хотя по его виду этого не скажешь. Он аккуратно занес меня в подъезд и с осторожностью поднял на третий этаж – в их доме не было лифта. Я переживала, не тяжело ли ему, но он выглядел уверенно и сосредоточенно, что немного успокаивало меня. В этот момент я почувствовала, как в сердце появляется нечто большее, чем просто благодарность – теплоту и надежду на поддержку, которая была так важна в этот тяжелый момент.

Когда мы вошли в квартиру, Никита осторожно поставил меня на пол. Я поблагодарила его, и Наталья сразу принялась за дело: помогла мне раздеться и разуться, потом проводила в ванную. Она занесла ватные диски, перекись водорода, йод и пластыри, сказав, что если мне понадобится помощь, я могу обратиться.

Раздевшись, я увидела не только разбитые колени, но и огромные ссадины на ребре и бедре. Я не знала, с чего начать, и руки болели так, что даже простые манипуляции казались сложными. Поскольку я долго не выходила из ванной, Наталья постучала в дверь с вопросом, все ли у меня в порядке. В конце концов, я сдалась и решила попросить ее о помощи. Она зашла и, увидев меня в таком состоянии, испуганно спросила, не нужно ли ехать в травмпункт. Я убедила ее, что достаточно просто обработать раны перекисью водорода.

Наталья аккуратно обработала все раны, нежно дуя на них, когда они щипали. Затем она предложила свою одежду, уверяя, что она мне подойдет по размеру. Сама она занялась стиркой моей одежды и пообещала вернуть, как только она высохнет.

После этого я была готова уйти со стыдом домой, но Наталья остановила меня, предложив посидеть и выпить чай. Сначала я отказалась, но она настояла, и вскоре я оказалась за столом. На кухне был не только чай, но и полноценный ужин. Я сначала стеснялась есть, но голод взял верх, и я набросилась на тарелку.

Наталья, обеспокоенная моим состоянием, начала расспрашивать о том, что конкретно произошло, как я оказалась во дворе, не волнуются ли родители. Я не могла удержаться и рассказала ей о своей семье, но о Диме предпочла умолчать. Обмолвилась лишь о том, что знакомые предложили мне сесть за мотоцикл, но я не справилась с управлением. На резонный вопрос Натальи, куда делись эти знакомые, я лишь опустила взгляд, и она поняла все без слов.

После трапезы я собралась уходить, и Никита предложил проводить меня. Отказываться уже не имело смысла. Он бережно вел меня под руку, и, к счастью, идти было недалеко.

– С тобой точно все в порядке? – спросил Никита.

– Да.

– Ну ладно. Пока!

– Спасибо, что проводил.

– Не за что… – Никита уже начал уходить, но вдруг развернулся и спросил:

– Извини, конечно, а твой парень совсем придурок? Оставил тебя одну в таком состоянии.

Я, злясь, ответила:

– Не важно. – Я была благодарна ему за помощь, но не хотела, чтобы он лез в мои дела. – Прощай.

Никита развернулся и пошел в сторону дома.

Я зашла к себе в комнату, стараясь не привлекать внимание родителей. И тут раздался телефонный звонок. Это была Катя.

– Ну, что там у тебя случилось?

Я сделала глубокий вдох и ответила:

– Я хочу порвать с Димой.

13.

Тело болело так, словно я не просто упала с мотоцикла, а меня переехал целый поезд. Каждое движение приносило новые волны боли. В моей голове начали формироваться тревожные мысли: «А вдруг у меня что-то серьезное, а не только ушибы?» Я решила загуглить, как выглядят переломы. Сердце мое успокоилось, когда картинки из интернета не совпали с тем, что я видела на себе.

За весь вечер я не получила ни единого сообщения от Димы. Честно говоря, мне это было не нужно. Мои мысли непрестанно возвращались к тому, как сообщить ему, что наши пути расходятся. Я не объяснила Кате причины, когда она настойчиво расспрашивала о случившемся, и вообще не делилась подробностями аварии. Она посоветовала прийти завтра в клуб, где у парней будет концерт, и после выступления поговорить с Димой. Идея, в принципе, была неплохой, но в глубине души я сомневалась, смогу ли завтра вообще встать на ноги.

В состоянии стресса я быстро заснула, но сон оказался беспокойным: я часто просыпалась, каждый раз вздрагивая от случайного прикосновения к своему раненому телу. Когда будильник раздался, проснувшись, я поняла, что левая сторона моего тела болит еще сильнее. В голове назрел новый вопрос: как выйти из комнаты, чтобы никто не заметил? Особенно учитывая, что по совету мамы Никиты мне нужно было обработать раны, а аптечка находилась на кухне, где сейчас завтракали родители.

Я понимала, что, если не выйду из комнаты, мама непременно зайдет и увидит меня в таком буквально разбитом состоянии. Тогда в голову пришла идея: надеть закрытую одежду – джинсы и толстовку. Таким образом, открытыми оставались только ладони, которые я могла скрыть. Я дождалась момента, когда родители, погруженные в разговор о планах на выходные, ушли к себе, и, прихрамывая, вышла на кухню. Каждый шаг давался тяжело, но я была настроена быстро схватить аптечку и забежать в ванную, чтобы провести нужные манипуляции. Однако, несмотря на всю спешку, я не могла двигаться быстро; каждый шаг был словно испытанием. Как только я добралась до кухни, начала рыться в аптечке, но нужных медикаментов не оказалось. Ближайшая аптека открывалась только в восемь утра. Не зная, что делать, я решила вновь ковылять обратно в комнату, но на моем пути неожиданно возник Костя. От испуга я инстинктивно спрятала руки за спину, словно это могло спасти меня от его вопросов.

– Ты чего копаешься? – спросил Костя, нахмурив брови и пристально смотря на меня. Его взгляд был полон недоумения, и я понимала, что он начинает догадываться о моем тревожном состоянии.

– Я… ничего… просто собираюсь в школу, – ответила я, но от страха словно потеряла дар речи, а сердце забилось в бешеном ритме.

Костя явно не верил моим словам. Его обеспокоенный взгляд лишь подчеркивал мою неловкость и усиливал давление внутри. Я чувствовала, как пот начинает выступать на лбу.

– Ты чего? С тобой все нормально? – спросил он, и в его голосе слышалась искренняя тревога, что заставило меня еще больше замяться.

– Да, все в порядке, – настаивала я.

– А что у тебя сзади? – продолжал он.

– Ничего… – Я нервно покачала головой, но это только подогрело его подозрения.

– Маша, покажи руки, – с чувством настойчивости попросил он.

– Зачем? – попыталась я уклониться от его запроса.

– Просто покажи, что у тебя там.

Я стояла на своем, испуганно качая головой, чувствуя, как сердце стучит в груди.

– Можно, я пойду к себе в комнату? – умоляюще спросила я, надеясь, что он даст мне уйти.

– Ну, иди, – согласился Костя.

Я, с трудом преодолевая боль, направилась в комнату, но теперь столкнулась с мамой. Она мгновенно заметила, что что-то не так.

– Маша, ты хромаешь? – спросила она с беспокойством.

– Ногу подвернула, – быстро ответила я и, не дожидаясь еще вопросов, зашла в свою комнату, закрыв дверь.

Боль не утихала, она только усиливалась. Я сидела на кровати, понимая, что не могу дойти даже до кухни, не то что до школы. Вдруг заходит мама и снова спрашивает, что со мной случилось.

– Ничего, – уклончиво ответила я, не желая делиться подробностями своей «увлекательной жизни». Мама, однако, не собиралась оставлять эту тему.

– Маша, я вижу, что тебе больно, – настаивала она.

– Все нормально, – пыталась я ее убедить.

– Ногу, говоришь, подвернула? – продолжала она, словно искала зацепку, чтобы расколоть мой обман.

– Ага, – коротко кивнула я.

– Больше ничего не болит?

– Нет, только нога, – ответила я, хотя в глубине души знала, что это не совсем правда.

– Ну, тогда собирайся в школу, отговорки не принимаются.

– Угу, – промычала я, но тяжелый вздох при подъеме вновь привлек ее внимание.

– Точно больше ничего не болит? – спросила она снова.

– Ну, еще немного ребро… – наконец, призналась я.

– А что с ним?

– Ну… я… в общем, я вчера упала, – не выдержав внутреннего давления, произнесла я.

– Как упала?

– Ну… на асфальт. Случайно, – отмахнулась я, надеясь, что это успокоит ее.

– Как можно упасть «случайно»? – она продолжала настойчиво допытываться.

– Вот так.

– Покажи ребро.

– Может, лучше не надо? – предложила я.

– Давай, – настаивала она, и мне не оставалось ничего, как поднять толстовку, чтобы мама увидела фиолетовую гематому на ребре.

– Маша!? Это как ты так упала!? – воскликнула она, в ее голосе звучали ужас и паника.

– С мотоцикла…

– С мотоцикла!? Маша! Откуда у тебя мотоцикл!? – удивление в ее голосе возрастало.

– Это моего… знакомого…

– Какой еще знакомый? Он что, совсем больной? Тебя на мотоцикл сажать!

– Я сама попросилась, – оправдывалась я.

– Покажи, где ты еще ушиблась? – настояла она, и я, не имея другого выбора, показала ладони, а затем сняла джинсы, открыв ободранные колени и гематому на левом бедре.

– Ты почему сразу не сказала!? А если ты сломала себе что-то??? Маша! Так нельзя! – ее голос дрожал от волнения.

– Я не сломала ничего. Это просто ушибы.

– Так, мы сейчас поедем в травмпункт, и там скажут, что у тебя, – заявила она решительно.

Мама позвала Костю, объяснила ситуацию и попросила отвезти Олю в детский сад, а сама вызвалась со мной поехать на такси в больницу. Костя тоже немного пожурил меня за то, что я не рассказала обо всем сразу, и его слова добавили мне еще больше чувства вины. Затем они вдвоем начали подробно расспрашивать, как все произошло. Я соврала, что встретила знакомого на мотоцикле и захотела покататься, но не справилась с управлением. Родители, кажется, поверили мне.

Когда мы собирались в больницу, мама наконец заметила следы крови на моей куртке – по ним было понятно, что ее нужно выбрасывать. Затем она спросила, где моя остальная испачканная одежда. Я с ужасом вспомнила, что она осталась у Никиты. В голове возник вопрос: продолжать говорить правду и объяснять, кто такой Никита, или же солгать. Времени на обдумывание ответа не было, поэтому я просто сказала: «У одноклассника». Как и ожидалось, за этим последовали вопросы о нем. Я отвечала коротко и уклончиво. С другой стороны, Никита действительно одноклассник, и я сама о нем толком ничего не знаю. Только то, что он всегда оказывается в нужное время в нужном месте. Так что фактически я сказала маме правду.

***

Снова травмпункт. Мама, как и в прошлый раз, предупредила Анну Андреевну, что меня не будет по уважительной причине, но при этом не сказала, что я упала с мотоцикла. Мы сидели в ожидании своей очереди, и я чувствовала, как недомогание постепенно накрывает меня. В это время Катя строчила мне сообщения в мессенджере. Ее интересовало, решила ли я, как порву с Димой, и, главное, приду ли на концерт. Я осознавала, что не в силах там появиться, да и Диму не очень хотелось видеть. Он до сих пор не спросил, как я.

Врач осмотрел меня и, успокоив маму, сказал, что я ничего серьезного не получила. Однако рентген все же вынудил сделать. Врач, конечно, спросил, откуда у меня такие травмы, но мы с мамой заранее договорились, что не будем упоминать мотоцикл в разговоре, и заменили его на велосипед, чтобы избежать дополнительных вопросов о ДТП.

После заключения врача, мы с мамой поехали домой. Мне прописали обезболивающие, и после их принятия стало немного легче. Мама, уходя на работу, велела мне «не дурачиться», а заниматься полезными делами, имея в виду уроки. Я ответила ей: «Ага», но сама залезла в телефон и начала листать ленту. Затем, чтобы отвлечься, я дочитала пьесу «На дне» – она оставила во мне грустный осадок, не потому что закончилась, а потому что ее сюжет глубоко задел.

Катя продолжала расспрашивать меня о случившемся: почему решила расстаться и все в таком духе. Сначала я пыталась свести разговор в другое русло, не желая углубляться в наши отношения, но Катя упорно возвращалась к этой теме. В итоге, под ее давлением, я призналась, что упала с мотоцикла, а он, вместо того чтобы помочь, побежал спасать свой транспорт. Да, Катя умеет выбивать информацию. Я также сообщила, что в школу не пошла из-за боли, и на концерт тоже не пойду. Узнав об этом, Катя тут же позвонила мне:

– Офигеть! – искренне воскликнула она. – Ты так сильно ушиблась?

– Сильно. Чудом не погибла, – приукрасила я.

– А я говорила, что все мужики – козлы! Но не переживай. Хочешь, я приду сегодня в клуб и плюну ему в лицо заместо тебя?

– Не надо, – сказала я, и ее слова неожиданно пробудили во мне улыбку. – Сама с ним разберусь.

– Уже придумала, как будешь мстить?

– Мстить? Нет, это не по мне.

– Ну, как знаешь, но я бы на твоем месте подумала об этом…

«А ты не на моем месте» – промелькнуло в моей голове, но в ответ я лишь неодобрительно промычала.

Мы еще поговорили несколько минут, и положили трубки. Оставшийся день я провела в тишине и покое, пытаясь собраться с мыслями. Вечером, когда пришло время концерта, Катя написала мне сообщение: «Краб про тебя спрашивал: где ты. Я ответила, что ты в больнице, так как разбилась на мотоцикле. Он сильно занервничал». Я не могла поверить своим глазам. Зачем Катя сказала ему так? Я задала ей этот вопрос, на что получила ответ: «Потому что он за тебя переживает. Может быть, у вас с ним что-нибудь получится? Тем более ты уже свободна… Я всего лишь помогаю ускорить процесс». «А как же: «Все мужики – козлы»» – написала я Кате. Ее ответ: «Ну, может, Краб – исключение?»

Я была в ярости, но одновременно почувствовала легкий трепет от ее слов – он за меня переживает. Кажется, я тоже начинаю испытывать к нему чувства… Это ощущение усилилось, когда я получила от него сообщение: «Маша, с тобой все в порядке???» Чтобы его не волновать, я написала: «Да», на что тут же получила ответ: «Мне Катя сказала, что ты в больнице». Я решила, что нужно ему позвонить, чтобы услышать его голос. Он сразу же взял трубку, и я почувствовала, как внутри меня все замирает.

– Алло, Маша, что случилось? – спросил он, и в его голосе я уловила нотки волнения.

– Алло. Привет. Я же сказала, что все хорошо, – спокойно ответила я, хотя внутри меня закипали эмоции.

– Почему Катя сказала, что ты разбилась?

– Ну, это… в общем-то отчасти правда… – продолжала говорить я в том же духе, не желая углубляться в детали.

– В смысле? Ты сейчас где? В больнице? – его голос звучал напряженно, и я понимала, что он искренне переживает за меня.

– Нет, я дома. После осмотра врачом меня отпустили. Всего лишь небольшие ссадины.

– Это Дима тебя усадил на мотоцикл?

– Нет, я сама… – все еще пытаясь оправдать Диминых знакомых, произнесла я.

– Честно, когда узнал, что ты упала с мотоцикла, был готов разорвать его в клочья за то, что не бережет тебя… – искренне произнес Краб, но потом, опомнившись, добавил, – Ну ладно, рад, что все обошлось. Пока.

– Пока. – Мне не хотелось класть трубку, но это сделал Краб. После разговора с ним мои губы поджались, пытаясь сдержать улыбку до ушей, а внутри все затрепыхало… Я хочу быть с Крабом…

***

Наступили выходные, и только сейчас ко мне пришло осознание, что я уже свободная девушка, несмотря на то, что официально мы с Димой не разошлись. Но мысленно я уже представляла себя с Крабом. Дима до сих пор мне не написал, а первой я не собиралась этого делать. В воскресенье был очередной концерт, на который я хотела заявиться и поставить Диму перед фактом, что мы больше не вместе. Я боялась его реакции, поэтому решила, что клуб – идеальное место для расставания: там многолюдно, и он не посмеет со мной что-нибудь сделать на глазах у толпы.

Я также мысленно благодарила Краба за то, что своим звонком он спас меня от большой ошибки в жизни – парной татуировки. Подумать только – если бы я ее набила, она бы не успела зажить, как мы уже расстались с Димой. Поэтому я хотела в клубе сказать «спасибо» Крабу и тем самым начать с ним диалог.

Чтобы не пугать своим видом людей в клубе, я снова надела свою закрытую одежду. Пока я шла, размышляла о том, каким будет наш диалог, что я ему скажу и всевозможные варианты событий. Я была уверена, что с Димой у нас все кончено, и не дам своим эмоциям взять надо мной верх, но как же я ошибалась…

Зайдя в клуб, я начала оглядываться вокруг. Я заметила Пашу и направилась к нему, так как подумала, что, где он, там и Дима. Как только я приблизилась, он заметил это, и его лицо выразило удивление и испуг.

– Эм… Маша, что ты тут делаешь?

– В смысле? Где Дима? – Я не поняла его реакции.

– Он… это… в туалете… – его голос дрожал, и это вызвало у меня подозрение.

– Хорошо. Я подожду его в гримерной, – сказала я, направляясь в ту сторону.

– Стой! – Паша неожиданно схватил меня за руку. – Тебе нельзя туда.

– Паша, все хорошо с тобой? Отпусти!

– Нет! Тебе туда нельзя! – Паша встал передо мной, словно стражник, охраняющий важную персону.

– Почему это?

– Потому что.

– Пропусти меня, – ситуация меня разозлила, и в порыве эмоций я силой оттолкнула Пашу, пытаясь пробраться в гримерную. Он пытался меня остановить, но я сопротивлялась, как могла.

Я открыла дверь и увидела перед собой картину маслом: Дима сидит на стуле, а на его коленях лицом к нему какая-то блондинка, на вид восемнадцать лет, одетая в шорты с колготками в сеточку и в топ, под которым шерудила Димина рука. Их языки переплетались между собой так, словно они боролись друг с другом. От увиденного я открыла рот, а эхом прозвучали слова Паши: «Я же говорил, что тебе туда нельзя».

От шума эта парочка вернулась в реальность. Блондинка посмотрела в мою сторону и невинно произнесла: «Ой», затем начала хихикать, как будто это было чем-то забавным. Следом повернулся Дима. Все, что я смогла произнести, было:

– Не хочешь мне ничего сказать?

На что Дима ухмыльнулся и ответил:

– Ты мне больше не нужна.

– Чудненько, – сказала я твердо, хотя внутри все перевернулось от обиды. Я развернулась, стараясь не расплакаться на глазах у них. Пробираясь через толпу на улицу, я столкнулась со Стасом. Он тоже удивился моему появлению. Видимо, и он знал, что Дима в гримерной не один.

– Эм… привет… А что ты тут делаешь? – робко произнес он.

– Уличаю в измене, – коротко ответила я и быстрым шагом покинула клуб.

Я зашла за угол здания, где пару недель назад мы целовались с Димой, и, опершись на стену, начала горько рыдать, опустившись на корточки. С одной стороны, я сама хотела расстаться с ним, но с другой стороны, мне было больно и обидно, что он фактически изменил мне. Его фраза: «Ты мне больше не нужна» заставила думать, что он пользовался мной, как вещью, и теперь «выбросил» за ненадобностью.

Было паршиво. Я пыталась успокоить себя, напоминая, что сама этого хотела, но не ожидала такого исхода событий.

Внезапно мое одиночество прервал Краб.

– Маша… Не плачь…

– Ты тоже знал, что он там с этой… блондинкой? – сквозь слезы произнесла я.

– Нет, правда… Я увидел, как ты выбегаешь из гримерной, зашел туда и увидел их… И все понял. А потом я пошел за тобой и вот, я тут… – Краб подошел ко мне ближе и сел на корточки рядом. Затем он заметил мои стесанные об асфальт ладони и спросил о моем самочувствии после падения и как так вообще вышло. Я поведала ему всю историю, начиная с прихода двух приятелей Димы и заканчивая помощью одноклассника.

– Какая же я дура…

– Ты не дура, это он мудак, – успокаивающе ответил Краб.

– Мне от этого не легче…

– Не плачь, пожалуйста. Все будет хорошо, – Краб нежно обнял меня, и я уткнулась к нему в плечо, а затем тоже протянула руки в его объятия.

– Спасибо… Ты спас меня от большой ошибки в моей жизни… – произнесла я, вспомнив, что хотела ему сказать об этом.

– В смысле?

– Не важно… просто спасибо тебе, что ты есть…

Я почти успокоилась, но мы продолжали обниматься. Затем Краб предложил посидеть в кабинете Игоря, так как его не было на месте, пока идет концерт, а потом проводить меня до дома. Я согласилась, ощущая, как в душе начинает зарождаться надежда на наши отношения...

Я с Крабом незаметно для группы прошла в кабинет Игоря. После того, как я устроилась по его совету, он вышел, оставив меня наедине с собой. Пока шел концерт, я погрузилась в воспоминания: как мы с Димой познакомились, как начали встречаться, наш первый поцелуй и нашу первую близость. Меня терзали вопросы: когда он успел охладить ко мне? Неужели все из-за дурацкого мотоцикла? А как же его желание сделать парные татуировки? Ему же это было так важно. «Хорошо, что я не успела сделать тату», – подумала я. От всего этого мне стало грустно, и я снова пустила слезы.

Постепенно мои мысли перескочили к Крабу. Когда я впервые его увидела, он показался мне неприметным, но с каждой встречей я замечала в нем что-то особенное. Его трепетное отношение пробуждало во мне светлые чувства. Как же в тот момент я хотела быть только с ним…

Но потом меня одергивали сомнения: а не тороплю ли я события, которые даже еще не на горизонте? Не слишком ли быстро я переметнулась к другому? И главное: захочет ли Краб быть со мной?

Сидя в своих мыслях, я не заметила, как концерт закончился. Краб зашел в кабинет и пригласил меня на улицу. Я старалась выйти из клуба так же незаметно. Как только мы вышли, Краб получил звонок.

– Я сейчас вернусь, подожди, – сказал он и вернулся в клуб, а я осталась одна на улице.

Под властью эмоций я потеряла счет времени и не заметила, что уже полночь. Я стояла у клуба, переживая, что нарушила условия и вернусь домой позже двенадцати. Но быстро успокоилась, приняв это за проблему Маши из будущего.

Краба долго не было. Я начала беспокоиться, все ли в порядке с ним? Но он ведь знает, что я жду его на улице, значит, должен был предупредить, если что-то пошло не так.

Вдруг из клуба вышли два неформала, явно под воздействием чего-то.

– О, какая дама тут стоит, познакомимся? – начал приставать один из них.

– Нет, спасибо, у меня есть парень, – старалась вежливо избавиться от них.

– Ну что ты врешь? Пошли с нами, затусим, – настаивал тот же парень, в то время как его друг просто угорал в сторонке.

– Я же сказала, нет, – твердо ответила я, но внутри меня нарастал страх.

– Да она строит из себя недотрогу, – наконец, заговорил второй.

Я поняла, что с ними говорить бессмысленно, и решила отойти подальше от клуба. Но они пошли за мной.

– Не надо за мной идти, – продолжала я говорить строго, хотя паника только нарастала.

– А то что? – засмеялся первый, встал передо мной, в то время как его друг остался позади. Они окружили меня, как львы свою добычу. Я попыталась растолкнуть их, но мое сопротивление только развлекало их.

– Я буду кричать! – не выдержала я.

– Конечно, будешь. Передо мной еще ни одна телка не сдерживала себя, – произнес он с ухмылкой.

Перспектива изнасилования меня совсем не устраивала, и от его слов я замерла от страха. В голове мгновенно прокручивались всевозможные сценарии: например, что у них есть нож, и они подставят его мне к горлу. Но, к счастью, моим спасителем оказался Краб. Он подбежал к нам и спросил, что здесь происходит.

– Иди, куда шел, – агрессивно ответил второй, пытаясь замахнуться на Краба. Но тот увернулся и ударил его в живот. Первый, удивленный, полез кулаками на Краба, но и в этот раз Краб оказался проворнее, тоже ударив его в живот. Оба нападающих упали на колени, прижимая руки к животам, а Краб взял меня за руку и сказал: «Пошли скорее».

Мы ускорились и завернули за угол, чтобы дезориентировать их. Пройдя еще квартал, я оглянулась, чтобы проверить, не догоняют ли нас. На адреналине я совсем забыла о дискомфорте после падения, но, когда мы убедились, что за нами никто не плетется, боль вернулась. Я немного скривила лицо, стараясь не показывать это Крабу, но он все равно заметил и спросил, все ли нормально.

– Да, все в порядке, – кивнула я, и мы направились к моему дому.

– Спасибо, – произнесла я после небольшой паузы, вызванной спешкой.

– Не за что. Они тебя не тронули?

– Не успели.

Мы шли, перебрасываясь небольшими фразами. Я не осмеливалась затрагивать серьезные темы. Нам оставалось пройти всего два квартала до моего дома, и тут, как назло, нам попались два патрульных. Они остановили нас и попросили документы.

– А что такое? – поинтересовался Краб, протягивая свой паспорт.

– Проверка документов, – ответил один из патрульных, изучая его документ. После этого он вернул его Крабу и спросил меня:

– А ваши документы?

– У меня их нет с собой…

– Тогда проедете с нами в отделение для установления личности.

– А в чем, собственно, дело? На каких основаниях? – вмешался Краб.

– Девушке сколько лет? – спросил второй патрульный.

– Восемнадцать, – ответил Краб.

– А есть документы, подтверждающие возраст? – возразил первый патрульный.

– Нет… – наконец, произнесла я.

– Ну вот. А у нас есть основания полагать, что девушка несовершеннолетняя. Вы про «Комендантский час» не слышали?

– Девушке есть восемнадцать. Правда, – пытался убедить Краб полицейских. Но они были настойчивы.

В итоге, после долгих попыток Краба убедить их в том, что я совершеннолетняя и уже иду домой, это не помогло, и нас, в конце концов, забрали в отделение полиции.