Субстанция номер два

Иннокентий и мир неузнаваемых продуктов

Иннокентий никогда не ходил в магазины за едой — это было выше его сил. Продукты для него существовали в иной реальности: они не складывались в категории, не подчинялись логике названий и не желали быть узнанными.

Как это проявлялось: он не узнавал продукты. Смотрел, видел, но не узнавал. У него на любимой родине все продукты и питье было двух категорий: субстанция номер два и субстанция номер четыре. Это ели, пили, из этого строили дома и машины, это использовали в магии и авиации, и из этого даже получали новых Иннокентиев. Субстанция номер 2 была без вкуса, но всем очень нравилась. Разводилась как суп или продавалась порошком. Субстанция 4 была тем же самым, только она еще мигала и поблескивала. Те, которые вылуплялись из вещесства №4, считались у его народа особенно красивыми. Из второй - были обычными, но коренастыми. А продукты людей он не узнавал. Все эти фрукты и овощи казались ему одним обобщенным растением, которое лежало на прилавках.

"Чё думать? У всех этих растений все равно был один общий предок, похожий на дикую картошку", - решил он для себя.

Он мог стоять перед полкой с крупами и видеть:

не «гречку», а «коричневые треугольнички»;не «перловку», а «блестящие камешки»;не «овсянку», а «серые хлопья, похожие на старую бумагу».

Овощи и фрукты превращались в абстрактные формы:

помидор — «штука №1»;огурец — «зелёный цилиндр с бугорками»;яблоко — «штука №2».

Даже знакомые продукты теряли имена. Хлеб для него был просто «что‑то мягкое и белое», сыр — «жёлтое, иногда с дырками», молоко — «белая жидкость, которая портится».

Почему так происходило

Иннокентий не страдал потерей памяти. Не был болен. Просто его сознание отказывалось принимать пищевые категории.

Для него еда не имела культурного контекста:

он не помнил, как называется блюдо из картошки и лука;не знал, что макароны варят, а яйца жарят;не понимал, зачем люди тратят время на рецепты.

Его мозг отсекал всё лишнее — и «продукты» попали в список лишнего.

Как он выжил

Рутина. Он ел одно и то же: овсянку (которую называл «серые хлопья»), хлеб («белая штука»), чай («вкусный кипяток»). Остальное поедал из пакетов и баночек, готовое Помощь окружающих. Родители знали: если дать Иннокентию тарелку супа, он съест, но не спросит, что это.Интуиция. Если выглядит подозрительно - беги. Отсутствие любопытства. Его не интересовало, как называется то, что он ест. Главное — чтобы не мешало охранять.

Философский аспект

Для Иннокентия еда была:

нейтральной — не вызывала эмоций;функциональной — лишь топливо;незначимой — в отличие от камер наблюдения, замков и подозрительных шорохов.

Он не понимал, почему люди:

спорят о вкусе сыра;запоминают рецепты;называют продукты именами, будто это живые существа.

«Еда — это то, что можно положить в рот и не отравиться, — считал он. — Остальное — лишние детали».

Итог

Иннокентий так и жил — в мире, где продукты не имели имён. Он не страдал. Не голодал. Просто существовал в своей реальности, где:

каша — «серая масса»;суп — «субстанция номер 6»;хлеб — «белая штука, которая хрустит».

И ему этого было достаточно.