Суд над собой-с весёлой вдовой.

Шли мы с одиночеством рядом, не вместе,

готовы на равных удивляться, что бы друг другу

улыбаться.Оно не эхо, не назойливо по своей природе,

к своим, что бы не пускать, в наш с ним дом.

Быстро узнают друг друга люди,

что об этом не говори,

кони, дельфины и белые мыши;

что к аксиоме ты никак не относишься-

существует она равно с державой,

что часто не серьёзно забываем.

Права республики,что были б вечно... святы.

Важны названья глубокой пошехонской старины...

Не тот сегодня глуп, кто книжно не умён, процессуально в жизненном суде,

а тот, кто видимость считает современностью

и от этого идёт.

Всё равно-судьба исполнить, всё сразу не даёт, будь хоть на заре, или в авторитете.

Шли мы с одиночеством рядом, не вместе,

и от даров своих помощи не ждали. Он средь чувственных чинов,

наград сверялся, но не мерил-

по-женски... видеть всегда трезвее.

Когда они думают, сколько любовь

занимали,

а она приходила, и тихо рядом садилась,

что б не думали-в лодку на берегу.

Чувственность врагом любви мы, часто,

в разбитое окно зовём, враг, которого мы

делом к себе привяжем, когда вокруг

всё беднее выбор наш.

Там всё богаче свет,свечи, где резкость пагубна,

растерянный взгляд на мефистофельский

труд, уклад-

и та душа подобна воле, но помни-

"ты, всё же, лишь человек среди людей."

Но воз чужих идей под ли поминальной лирой,

точнее -сочувствие возвеличь, не взвесь.

Спроси у Робинзона, зачем дублоны

призрака ему.

И если он ответит, то станет не кого жалеть.