Судный день

«Он не был любителем алкоголя. Алкогольные напитки крайне редко присутствовали в его повседневном рационе, и уж точно не становились поводом для регулярного посещения ночных клубов. Именно поэтому его нынешнее положение выглядело столь необычным и непривычным, подчеркивая всю глубину кризиса, охватившего его личность»

Сквозь пульсирующую атмосферу ночного клуба пробивался мерцающий свет стробов, бросая яркие блики на танцующих гостей, сливающихся в единую массу ритма и движения. Громовая волна басов накрывала пространство тяжелым грохотом, создавая иллюзию бесконечности ночи. Здесь царила свобода самовыражения, раскрепощенность и полная отрешенность от внешнего мира. Каждый гость, как один, словно пытался раствориться в хаосе звуков и ощущений, забывая обо всех проблемах и заботах.

Однако среди множества лиц и тел выделялся один силуэт — парень средних лет, лежащий лицом на барной стойке, слегка пошатываясь и бессильно пытаясь удержаться хотя бы за остатки сознания. Его глаза были закрыты, а тело казалось невесомым и расслабленным. Алкоголь делал свое дело, размывая границы реальности и заставляя сознание постепенно погружаться в состояние полусна-полубреда.

Этот парень был олицетворением внутренней борьбы и глубоких переживаний. Он находился здесь не случайно, не из желания повеселиться или развеяться, а скорее из стремления скрыться от собственных мыслей и чувств. Внутри него происходили серьезные изменения, которые никак не могли уложиться в привычные рамки восприятия. Отдаваясь течению событий последних месяцев, он почувствовал себя потерянным, будто жизнь неожиданно повернулась вспять, открыв перед ним бездну сомнений и неопределенности.

Его душа была полна противоречивых эмоций — грусти, радости, отчаяния и надежды одновременно. Но сильнее всего ощущалось чувство вины и непонимания своего места в мире. Как ребенок, потерявшийся в огромном торговом центре, он мечтал вновь обрести свою детскую непринуждённость и простоту, оставив позади тяжелые воспоминания прошлого и начав новую главу своей жизни. Однако именно эта внутренняя борьба делала процесс эмоционального взросления болезненным и мучительным.

И вот теперь, находясь в окружении шума и суеты ночной жизни, он чувствовал небольшое облегчение, смешанное с чувством пустоты. Возможно, это было последним шансом сбежать от самого себя, позволив телу отдохнуть, пока разум медленно погружался в сонливость опьянения. Его сердце билось быстрее обычного, отражая внутренний конфликт, разрывавший душу надвое. И в этот миг, полный одиночества и тревоги, он тихо шептал себе под нос, едва различимый звук которого терялся в оглушающем шуме музыки: «Только бы завтра стало легче...»

Громко хлопнула дверь туалета неподалеку, вызывая вспышку в сердце парня. Кто-то громко рассмеялся рядом, вызывая раздражение персонала бара, вынужденного поддерживать порядок даже в самые напряженные моменты вечера. Несчастный же продолжал лежать неподвижно, погрузившись в собственные мысли и ощущения, постепенно отдаляясь от реальности, которую окружал яркий мир клубов и вечеринок. Этот момент стал точкой отсчета нового этапа его жизни, началом пути к пониманию себя и своих истинных желаний.

Его душа была возвращена обратно в тело из полу-астрального состояния, когда рядом с его головой бармен громко хлопнул ладонью по столешнице, заставляя "полуживого" резко выпрямиться.
— Октябрь! Да что с тобой такое сегодня?! На тебе живого места нет! Приходи в себя и либо плати, либо проваливай! Паразит. — Колко заключил раздражённый бармен, обливший Месяц коктейлем из негодования, прежде чем отвлечься на обслуживание других посетителей ночного клуба.

Ник неловко кивнул на его слова и потянулся в один из внутренних карманов своей кожаной крутки-пилот в надежде отыскать там ещё пару-другую кредитов, но его желаниям не суждено было исполниться. Карман был пуст, и другой карман был пуст, и даже оставшиеся шесть карманов тоже не имели ничего, чем можно было бы расплатиться за этот вечер. Эта неприятная ситуация была сравнима с падением камнем на голову — отрезвлённый осознанием Миллер уже начал смотреть по сторонам, продумывая план своего побега с глаз бармена и охраны клуба.

— Calmati, amico! Опустим негодование в чудесный вечер, я заплачу за непутёвого солдатика. — Зазвучал откуда-то со спины словно знакомый Октябрю голос. Этот голос обладал особым очарованием и опасностью, словно шелест ветра перед бурей. Густые нотки итальянского происхождения придавали ему своеобразный шарм, несмотря на безупречное владение английским языком с едва заметным акцентом родного диалекта.

"Неизвестный" сел на свободное кресло у барной стойки, справа от Месяца, составляя ему компанию. До размытого алкоголем разума Миллера только доходило очередное осознание хода вещей, с которым ему выпала удача столкнуться в этот злосчастный вечер.
— Валентино? — Неуверенно выдал едва трезвый парень, как бы заглядывая в лицо пироманьяка.

Преступник рассмеялся, прежде чем продолжить начавшийся диалог.
— Давно не виделись, Ottobre, — оскалился широкой улыбкой Томас, — Не думал, что однажды встречу кого-то из Месяцев «Последнего дня» в своем любимом клубе.
Закончив говорить, мужчина протянул деньги подошедшему бармену, который взглянул на Октября с закатанными глазами перед тем как налить новую порцию напитков этим двоим "приятелям". Валентино незамедлительно опрокинул в свое горло подоспевшую стопку амаро, итальянского горького ликёра, при этом ничуть не изменившись в лице от горечи вкуса.

— По-хорошему я должен нейтрализовать тебя прямо сейчас и отвести к Победе. — Грозно выдал Октябрёнок, едва соединяя слоги слов в трезвую конструкцию предложения. С недоверием он придвинул к себе свой "повтор" мартини, не отрывая неодобрительный взгляд с Антихриста.

— Но делать этого не станешь. Troppo rischioso. Из нас двоих ты единственный, кто печется о жизнях окружающих.
Валентино звучал уверено, даже высокомерно, демонстрируя превосходство над собеседником. Тон голоса менялся мгновенно, переходя от мягкого и доброжелательного звучания к резкому и угрожающему рыку. Такая непредсказуемость лишь усиливала ощущение опасности, исходящей от него.

Его слова заставили Месяц задуматься. К сожалению, он был прав. Ник окинул взглядом множество посетителей, прежде чем вернул его на Антихриста, а после вздохнул, признавая его правоту.
— Что тебе надо?

— Думаешь, я не могу просто так выпить вечером в компании одного из своих самых главных врагов? — Продолжал усмехаться змей, то и дело поражая шипами Миллера, — Hai ragione.

На последней грозной фразе Томас достал из нагрудного подсумка своей рабочей формы листок бумаги, придвигая тот по столешнице стойки указательным пальцем к Октябрю. Надпись на листе была проста и понятна — «Я знаю о твоих связях с Судом».
Последний, кажется, отрезвел в конец, когда прочел это послание. Несчастный быстро накрыл ладонью этот обрывок бумаги, незаметно сминая его в руке и осматриваясь по сторонам.
— Если ты решил сдать меня Побе-

— Да кому ты нужен, умоляю, — грубо перебил преступник своего собеседника, — мне глубоко плевать на твою жизнь, поверь. Всё, что мне нужно — не она, а твоя помощь, раз теперь Мы своего рода "коллеги".

Самодовольная ядовитая улыбка пироманьяка ощущалась ножом по самому сердцу солдата. Как и всегда, стройность предложений скрывала острые шипы сарказма, и каждое слово, произнесенное им, могло ранить глубже кинжального удара.
— Не здесь. — Вымолвил Октябрь.

— Ovviamente, minchione.

Через некоторое время уже зловеще замерцали экраны приборов, отбрасывая холодный фиолетовый свет на лица двух противников. Воздух в помещении казался плотным, тяжелым от напряжения, запах машинного масла смешивался с ароматом пота и адреналина. Это была комната, скрытая от посторонних глаз, предназначенная исключительно для особых целей — испытаний воли и выдержки.

Перед ними лежал старинный дробовик, черный металл которого блестел в свете мониторов. Однако оружие это было необычным — оно принадлежало к миру виртуальной реальности, технологии настолько совершенной, что грань между иллюзией и действительностью становилась тонкой и обманчиво зыбкой.
Мужчина с глазами хищника подошел ближе, ухватив гладко отполированное ружье двумя руками. Широкая ухмылка расползлась по лицу, обнажая зубы, испачканные дымом вейпа и кровавым удовольствием.
— Я тут на выходных надумал подорвать главный штаб «Последнего дня», — пролепетал он, заряжая патроны в ствол оружия. Голос его дрожал от возбуждения, будто предвкушая сладкую муку боли, пока он сам ловко доставлял патроны в случайном порядке в патронник. — Как думаешь, удастся нам выжить?

Октябрь оставался невозмутимым, сохраняя хладнокровие, характерное для профессионального солдата. Внутри он чувствовал неприятное чувство беспокойства, зная, что ему самому выгодно устроить такой теракт для "Суда", однако он даже не думал, что день, ознаменовывающий его предательство касаемо «Последнего дня» и.. Победы.., наступит так скоро.. Именно сегодня...
Но вслух прозвучал твердый и ясный ответ:
— Кто победит в рулетке, тот получит право воплотить свой замысел относительно операции в штабе.

Валентино рассмеялся низким, гортанным смехом, полный азарта и готовности испытать судьбу.
— Да-да, конечно, amico. Только помни, твоя организация ждет от тебя верности и четкости действий, а моя задача — заставить вас ВСЕХ переосмыслить методы борьбы. Моя цель — вызвать хаос и разрушение изнутри!

Первый ход выпал на долю Антихриста. Нажимая курок, пироманьяк уверенно направил дуло в сторону противника. Дробовик дрогнул, выстрелив, громкий хлопок разорвал тишину комнаты. Ощущение удара и жара охватило тело Октября, волнами растекаясь по спине и груди. В момент все сторонние звуки заглушились, как через мгновение снова стала слышна музыка ночного клуба за дверью. Боль казалась реальной, словно настоящее ранение. Лицо исказилось от напряжения, но Месяц держался стойко, стараясь сохранить контроль над собой.

Теперь наступила очередь Миллера. Подняв оружие, он медленно нацелился на своего соперника, рука слегка дрожала от внутренней паники, несмотря на весь опыт боевых операций. Чуть ниже линии лба — вот куда он решил стрелять. Валентино наблюдал за ним с любопытством, наслаждаясь видом страха в глазах противника. Раздался резкий щелчок, вибрация прошла по телу Ника, распространяясь в каждую клеточку организма. И снова волна ощущений захлестнула сознание — жар, давление, боль, ощущение разрывающейся ткани тела. Боли для Томаса было достаточно, чтобы почувствовать настоящую угрозу смерти, однако кровь продолжала циркулировать, нервы посылали сигналы мозгу, сообщая о выживаемости, а потому он хищно оскалился, выпрямляясь после болезненной судороги.

Так продолжалось раунд за раундом, обмен выстрелами становился интенсивнее, удары сопровождались возгласами восторга и ужаса. Оба понимали, что эта игра не имеет права на ошибку, ибо цена поражения высока — поражение означало, что проводить теракт в главном штабе организации придется согласно плану безумца Антихриста, чего никак не мог допустить Месяц, ведь Валентино — психопат, и его план заключается в том, чтобы идти на таран, что сравнимо с самоубийством.

Наконец настал решающий момент. По условиям игры "последнее слово" должно было остаться за кем-то одним. Перед лицом выбора пути к победе стояли две фигуры, представляющие противоположные силы. Их взгляды встретились.
Дрожащими пальцами нажал спусковой крючок в последний раз Октябрь. Удача. Страшный удар раздался в пространстве, отозвавшись гулким эхом. Фигура Валентино согнулась пополам, вскрикнув от невыносимой боли, казалось, настоящие кости ломаются под воздействием мощного заряда энергии прямо в грудную клетку. Затем последовал его глубокий вдох облегчения, смешивающийся с наслаждением — наконец-то всё закончено. Победителем стал Месяц, чей план и будет воплощен в реальность. Он позволил себе облегченно выдохнуть, осознавая, что победа досталась ему лишь при помощи Фортуны. Напряжение покинуло тело, оставив странное удовлетворение.

Оставшиеся минуты до начала основной миссии были наполнены разговором о деталях предстоящего дела. В отличие от итальянца, у Миллера не было никакого плана вовсе, потому около 30-40 минут шло парное обсуждение тактики по проникновению в штаб «Последнего дня» и дальнейшей установки взрывчатки. Обсудив стратегию окончательно, "партнеры" двинулись навстречу следующей части своей опасной игры. Пришло время практики.

Они вышли из жаркого клубного зала, переполненного перегретым, душным воздухом, — и тут же оказались в объятиях прохладной ночи. Свет уличных фонарей рассыпался тусклыми бликами на мокрых тротуарах, недавно прошёл ливень, освежив воздух тонким запахом асфальта и влажной земли, и оставив себе на замену лишь младшую морось. Легкий осенний ветер трепал волосы, холодом касаясь щёк, вызывая мурашки по коже. Двое подошли ближе к мотоциклам.
— Meteo perfetto per un'esplosione. — Пробормотал Валентино, крепко затягиваясь электронным испарителем. Фиолетовый пар вырывался струёй, растворяясь в темноте незримым ежевичным душком. Глаза его горели, расширенные от волнения и словно наркотического удовольствия, предвкушая грядущий теракт. Хриплый никотином голос звучал довольно и возбуждённо.

Уильям Фишер. Так звали человека, сидящего на одном из железных скакунов напротив клуба в ту ночь. Фишер официально являлся личным пилотом\водителем Октября по документации «Последнего дня», и "неофициально" напарником по документации «Судного». А также был единственным близким доверенным лицом Миллера. Уильям был одет в черную одежду: футболка, мотоциклетные джинсы, плотно облегающие его ноги, и мотоциклетные перчатки с сапогами, имеющими элементы железной ковки. Вся одежда в целом подчеркивала силу и уверенность. На голове у него был шлем с зеркальным визором, который отражал свет и скрывал лицо, добавляя его образу таинственности. Кажется, он никогда его не снимал.
Пилот обернулся через плечо, останавливая взгляд на поникшем, словно мёртвый сухой листок, Нике.
— Судя по твоему выражению лица, ему удалось тебя уговорить? — Вопрос был очевидно риторическим, потому ответа от Месяца не последовало.
Уильям остался сидеть в расслабленной позе, его руки свободно лежали на руле мотоцикла. В нём чувствуется спокойствие и уверенность, как будто он готов к долгому путешествию или просто наслаждается моментом.

Ловя свежесть ветра, солдат пытался прийти в себя после виртуального испытания. Горечь поражённой нервной системы, боль, вызванные игрой, пульсировали болезненным воспоминанием в каждой жилке. Губы его сжались в тонкую линию, когда сомнения касаемо плана начали возвращаться с удвоенной силой.
«Это неправильно... Я не могу это сделать!» — шептал внутренний голос, перебирая остатки здравомыслия. Мысль о подрыве родного штаба колотилась тяжёлым грузом в голове, отравляя разум мучительными терзаниями. Но логика, внушённая "Судом", властно вторгалась в сознание, заглушая голос детской совести:
«Мы делаем это ради великой цели. Ради безопасности человечества. Организация требует Твоего участия. Наши обязательства — требуют жертв».

Мужчина в шлеме покачал головой, заметив состояние Месяца.
— Рано или поздно, но это в любом бы случае произошло. Пришла пора взрослеть и познать себя, напарник.
Октябрь словно ощутил улыбку Фишера, наполненную доброжелательностью, что была скрыта под его шлемом.

— Витаешь в облаках, amico? — осведомился Антихрист, делая очередной глоток никотинового дыма. — Готов совершить задуманное?

Резко сердце Октября вновь замерло. Ответ завис в воздухе тяжёлой паузой.
— Должны, — выдавил он из себя, стряхивая капли дождя с волос. В словах слышалось сомнение, слабость, понимание неправильности происходящего. Пироманьяк пренебрежительно пожал плечами, поворачиваясь к нему боком. Эгоизм перекрыл любое сострадание к переживаниям "напарника". Взрывы были для него развлечением, средством демонстрации власти и могущества. А в случае с «Последним днём» ещё и способом отмщения. «Последний день», «Судный день», мечты Месяца — всё это для него не имело значения.

— Chi la fa l'aspetti, — заявил он равнодушно, повышая голос. — Главное — достижение цели. Мне плевать на твои сомнения. В каком-то смысле ты сам виноват, что втайне примкнул к "Суду" и прекрасно это знаешь, Октябрёнок.
Наступила короткая пауза, прерываемая лёгкими вздохами ветра. В молчании рождалась неизбежность в фиолетовых оттенках, и финал с приторным привкусом ежевики был близок.

Двое застегнули куртки, садясь на мотоциклетные сидения. Шлем Валентино сверкнул металлическим отблеском в слабом свете луны и неоновых вывесок клуба. Молчаливо погрузившись на седла, они завели двигатели. Звук моторов заполнил ночь жёстким, упругим рычанием. Одновременно тронувшись с места, они промчались по пустынным улицам, разрезая темноту ярким светом фар. Город пролетал мимо, словно сон, тени домов мелькали стремительно, отражение звёзд прыгало на мокрой дороге. Их путь вел к центру, туда, где возвышался главный штаб организации «Последний день». Там ждали детали финального задания, оттуда начинался Его путь к величайшему предательству.
Ветер бил в лицо Ника, разгоняя сомнения, но усиливая страх и ощущение ответственности. Решение было принято, и обратной дороги нет.
«Всё же стоило тогда взять шлем, как и Уилл..»

Нервно осень пробиралась сквозь городские переулки влажным ветром, словно торопила события. Они припарковали мотоциклы на другой улице несколькими минутами ранее. Месяц остановился перед массивным зданием-штабом, будто погруженный в мысли. Его глаза внимательно осматривали каждый угол, каждая деталь в эту ночь казалась чужой, но одновременно родной. Криминальный элемент смотрел на солдата с легкой усмешкой, словно знал больше, чем следовало бы. Валентино не мог позволить себе действовать в открытую, а потому по плану Октября прятался в тенях слепых зон камер видеонаблюдения, ожидая, когда "напарник" проникнет внутрь и откроет ему дверь изнутри, не потревожив систему безопасности.
— Времени мало, — тихо и едко прозвучал голос пироманьяка в наушнике Миллера. — Двигай быстрее,
"mese".
Голос его звучал артистично мягко, почти нежно, но с отчетливой угрозой, скрытой в каждом слове.

Внезапно на плечо Месяца опустилась рука. С левого бока вышагнул Фишер, поравнявшись с Ником.
— Как бы ты не пытался скрыть свой страх, я это всё прекрасно вижу. Если хочешь, я могу сделать всё за тебя.
Октябрь с надеждой посмотрел на своего приятеля и уже спустя секунду Уильяму была передана ключ-карта, отключающая систему безопасности в Ядре.

Безмолвно кивнув самому себе, пилот направился к главному входу, двигаясь легко и уверенно, как привык за годы службы. Его движения были расчетливы, каждое действие точно подобающе безмятежному тихоне-простачку, коим он запомнился всем в организации. Проходя через контрольно-пропускной пункт, Фишер едва заметно улыбнулся охранникам, показывая удостоверение сотрудника организации «Последний День». Они молча отступили, позволяя ему пройти дальше, хоть им и показалось странным наличие на голове парня мотоциклетного шлема. Сердце билось ровно, дыхание спокойное — многолетняя подготовка позволяла сохранять спокойствие даже в самые напряженные моменты.
Взгляд случайно упал на фотографию семьи какого-то офицера на столе охраны. Усмехнувшись, мужчина повернул голову обратно к коридору, подавляя воспоминания. Теперь главное было сосредоточиться на задаче.

Переступив порог служебного помещения, Уильям прошел прямо к технической комнате, так называемому «C.O.R.E» (Central Operations and Resource Environment), спрятанному глубоко внутри здания. Здесь хранились важнейшие системы связи и управления, архивы данных, а также центральная генерат-установка, охраняемые самыми надежными системами защиты в Галактике. Быстро оглядев помещение, мужчина в одно движение отключил систему безопасности, предоставляя возможность начать действовать и Антихристу.

— Ты уверен, что хочешь сам установить заряд? — спросил Валентино, вставший чуть позади "спутника". — Мы не можем рисковать здесь дольше положенного срока, отключение системы безопасности уже само по себе — странность, из-за которой начнут бить тревогу, ты сам это мне говорил.
Пилот лишь бросил короткий взгляд поверх плеча, убедившись, что система готова, и активировал таймер обратного отсчета. Красный свет сверкнул в зеркальном визоре шлема, начиная медленно тикать, отсчитывая секунды до взрыва.
Обменявшись коротким взглядом, оба мужчины прошмыгнули наружу через тот же ход, через который пробрался Валентино, чувствуя нарастающее напряжение и опасность приближающегося момента. Каждый звук отдавался гулким эхом в ушах Уильяма, в глазах всё начало плыть, а барабанная дробь сердца набирала обороты.

— На этом наши пути расходятся, Октябрь. — Заключил напоследок Томас, выбежавший наружу первым, ускоряя темп шага, переходя на бег по влажному асфальту в сторону припаркованного мототранспорта, при этом всё шире расплываясь в улыбке психопата.

Вылетев из штаба через запасной\аварийный выход, Фишер, еле как загоняя в свои лёгкие свежий воздух, наполненный влагой недавнего ливня, не смог догнать своего "напарника". Хоть Антихрист ему уже и не нужен был.
В мгновение ока тишина главного штаба была нарушена оглушительным взрывом. Сердце всей системы взорвалось с такой силой, что казалось, будто само здание содрогнулось до основания. Вспышка света, яркая, как тысяча солнц, озарила коридоры и залы, на мгновение заполнив помещения ослепительным светом.
Взрывная волна прокатилась по зданию, сметая всё на своём пути. Генератор-установка, питавшая системы, превратилась в груду искореженного металла, а архивы данных, хранившие тысячи зеттабайтов бесценной информации, были уничтожены в одно мгновение. Но здание, точно бастион, устояло, выдержав удар, который мог бы разрушить его до основания. На цоколе, где находились люди, взрыв унёс десятки жизней. Их тела, словно тени, исчезли в огненном вихре, оставив после себя лишь воспоминания и боль утраты. Но здание, несмотря на потерю своего сердца, продолжало стоять, как памятник стойкости и непоколебимости. Тьма окутала коридоры, и тишина, нарушенная взрывом, вернулась, но теперь она была иной — тяжёлой, словно груз утраты и разрушения.

Уильям наблюдал за всей этой ужасающе-прекрасной картиной в полубреду и на достаточном, безопасном расстоянии от штаба. Множество мыслей, эмоций и чувств нахлынули волнами на его разум. Пребывая в переосознании от содеянного, Миллер снял с головы мотоциклетный шлем с зеркальным визором, глядя на плод собственных деяний..
Словно где-то на фоне, на его слух ложилась мелодия будильника наручных часов, ознаменовывающая наступление 9 октября 2715 года...

« Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память человека, который был не просто хорошим пилотом, но и настоящим героем. Он был тем, кто всегда был на передовой, кто доставлял солдат в горячие точки, обеспечивая их безопасность и поддержку. Его мастерство и храбрость были неоспоримы, и он всегда выполнял свою миссию с честью и достоинством.
Он был не только пилотом, но и другом, товарищем, человеком, на которого всегда можно было положиться. Он был тем, кто всегда готов был помочь, кто никогда не оставлял своих товарищей в беде.
Сегодня мы прощаемся с ним, но его память останется с нами навсегда. Его имя будет жить в наших сердцах, и мы всегда будем помнить о его подвигах и жертвенности. Пусть его душа найдет покой и мир, и пусть его друзья найдут в себе силы пережить эту утрату.
Прощай, Уильям Бенджамин Фишер. Твоя служба и твоя жизнь были примером для всех нас. Мы будем помнить тебя всегда » — 12 сентября 2715 года.

< ... >

Спустя пару часов после взрыва вокруг подорванного штаба организации собралась толпа людей. Полиция, скорая помощь и пожарные спешили на место происшествия, пытаясь справиться с последствиями взрыва. В воздухе витал запах дыма и разрушения, а звуки сирен и крики людей эхом разносились по окрестностям.

Главнокомандующий «Последнего дня», Джеймс Уолкер, непоколебимый и сохраняющий хладнокровие, стоял в центре всего этого хаоса. Его лицо было суровым, а глаза — холодными, как лед. Он знал, что нужно действовать быстро и решительно, чтобы найти виновника столь масштабной диверсии. Победа бросил на землю одну из расплавленных взрывом камер, а после свободно и без церемоний пересёк оградительную полицейскую ленту, покидая территорию расследования и сближаясь с
— DQ, проанализируй последние записи с камер наблюдения в главном штабе «Последнего дня» и ссимулируй мне их голограмму, — грозно, четко, без каких-либо колебаний отдал приказ Уолкер Искусственному Интеллекту организации, чья мобильная платформа стояла неподалёку. Его голос был твердым и уверенным, как будто он знал, что найдет ответы на все вопросы.

DQ, словно верная слуга, начала обрабатывать данные, анализируя каждый кадр, каждую деталь, параллельно проецируя их голограмму при помощи своих рук. Вокруг них суетились люди, но Победа оставался неподвижным, как скала, на которой держится не то, что целая организация, но и всё человечество. Его взгляд был направлен в будущее, в поисках предателя, который посмел так нагло ранить «Последний день» в самое сердце.

Записи с видеокамер ясно дали понять детали случившегося подрыва, а также установить личность нарушителя, коим оказался безобидный оптимист-дурачок-простачок Ник Энтони Миллер. На мгновение главнокомандующий широко раскрыл глаза от удивления, он был буквально ошарашен таким поворотом событий, даже что-то отразилось в глубине его души. Но в ту же секунду сердце вновь обросло льдом, а взгляд обрёл хмурый оттенок, сочетающий в своих чертах горечь и разочарование.
— ...Объявить о статусе «Outcastigate» Ника Энтони Миллера. — Без сожалений и разбирательств решил судьбу бывшего Месяца главнокомандующий Уолкер, в буквальном смысле отрезав доступ к кислороду.

— Слушаюсь, Победа.