Судьба хромает, но идет

«Кто пытается раздвинуть границы мира,

должен быть готов к тому, что мир ответит тем же».

Древняя пословица

Однажды в нашем городе произошёл занятный случай, который мало кто заметил. А между тем он был весьма странным. Эту историю мне рассказал знакомый, и я не знаю, правда это или вымысел. Но даже вымысел основан на чём‑то реальном, верно?

В стародавние времена в нашем городе жил один музыкант, которого звали Настас. Его квартира находилась на последнем этаже старинного дома на улице Несбывшихся Надежд. Сейчас этой улицы нет, поскольку ее переименовали. Людям не нравилось прежнее название. Теперь она называется улица Промежуточного Счастья. Трактир «Хромая Судьба» притаился как раз на углу улицы Промежуточного Счастья и переулка Шепчущих Ветров — старое кирпичное здание с покатой крышей и вывеской, на которой выцветшими буквами выведено название. Вывеска слегка покосилась, будто и впрямь прихрамывает. Над дверью висит ржавый колокольчик, который звенит надтреснуто и устало, словно напоминая: «Судьба хромает, но всё равно идёт».

Внутри царит полумрак, разбавленный тёплым светом масляных ламп и отблесками камина. В воздухе витает запах дровяного дыма, пряных трав, свежего хлеба и винного духа. Деревянные столы испещрены царапинами и пятнами от кружек – каждый след словно метка чьей‑то истории. Стены увешаны странными трофеями: чучело совы с очками на клюве, карта мира с нарисованными чудовищами, ржавый якорь, пара старых масок. В углу расположен небольшой помост для музыкантов, над ним — выцветший гобелен с изображением танцующих теней.

За столиками собираются самые разные гости: старые моряки рассказывают байки о дальних странах, порой путая реальность с вымыслом; ремесленники с соседних улиц приходят после работы, и обсуждают заказы, цены и городские слухи; странники и бродяги – молчаливые, с тяжёлыми рюкзаками и глазами, видевшими многое; мечтатели и неудачники – те, кто верит, что завтра будет лучше, и те, кто уже в этом не уверен; старожилы, которые знают всех и все, шепчутся о том, что «раньше здесь было веселее».

Настас был молчаливым улыбчивым человеком. В разговорах он, как правило, не участвовал, в основном слушал. Его молчаливость объяснялась тем, что в детстве он упал с велосипеда и откусил себе кончик языка. С тех самых пор он шепелявил и, вероятно, это сильно напрягало его.

Настас в трактире играет нечасто и только по настойчивым просьбам – обычно усаживается в дальнем углу, почти сливаясь с тенью. Его выступления – не шумное развлечение, а что‑то вроде общего ритуала. Сначала публика затихает: разговоры стихают, ложки замирают над тарелками, кто‑то делает знак «тише». Музыка Настаса проникает в душу: кто‑то вспоминает давно забытое, кто‑то ловит себя на слезе, а кто‑то просто закрывает глаза и дышит глубже.

После последней ноты несколько мгновений стоит тишина – не неловкая, а благодарная, почти священная. Затем раздаются негромкие аплодисменты, кивки, одобрительные возгласы: «Спасибо, Настас», «Ты как всегда – в самое сердце», «Сыграй еще когда‑нибудь». Кто‑то подливает ему вина или пододвигает тарелку с едой — не как плату, а как знак признательности. Самые сентиментальные начинают вспоминать свои истории: «А вот у нас в деревне…» или «Однажды я плыл в шторм…» - и вечер плавно перетекает в череду рассказов.

Известен Настас был тем, что мог извлекать из музыкальных инструментов изумительные мелодии, которые никого не оставляли равнодушными и многие впоследствии их напевали. А это, безусловно, как ни крути, знак признания его таланта. Надо отметить также и то, что Настас был просто помешан на своей музыке. Сколько раз видели, как он идет по улице и напевает что‑то про себя и машинально перебирает пальцами, будто играет на каком-то невидимом инструменте. Он настолько искусно это делал, что прохожие даже видели этот инструмент и слышали мелодию, какую играет Настас.

Настас мог играть на любых инструментах: струнных, духовых, ударных. Бывали случаи, когда какой-нибудь путешественник привозил из-за моря неизвестный инструмент и, не зная, как на нем играть, нес его Настасу. Мэтр практически сразу разбирался с этой проблемой и через пару дней играл на этом инструменте так, как будто бы являлся истинным аборигеном.

А еще была у Настаса мечта создать такой инструмент, звуки которого пробирали бы слушателей насквозь. У него была своя мастерская, где он выстругивал, вытачивал, выпиливал музыкальные инструменты самой разнообразной конструкции. Он долго с ними возился, пытаясь создать свой шедевр, и, в конце концов, понял, что музыкальный инструмент должен состоять из плоти. И, понятное дело, стало ясно, что подобное изделие без магии смастерить никак невозможно. Стало быть, ему нужен был колдун, который взялся бы за такое дело.

После долгих поисков его познакомили с человеком, которого звали Шешебо. Он был невысокого роста и был похож на гнома‑кузнеца: коренастый, мощный, с лысой головой, сияющей, как наковальня, и бородой, чёрной, как уголь в горне. Для предметного разговора Шешебо пригласил Настаса к себе домой. Настас никогда не имел дел с колдунами и поэтому страшно робел, но старался не показывать вида.

Дом Шешебо стоял на улице Сладких Снов, ничем не выделяясь среди соседей. Никак нельзя было заподозрить то, что в нем живет какой-то колдун. Настас ожидал увидеть что-то зловещее – черные занавески, вороны на крыше, но фасад был самым обычным. Только в окнах второго этажа мелькнуло что‑то темное, будто тень от огромной птицы.

Внутри царил полумрак. Пахло болотом и чем‑то сладковатым, как где-то подгнивали фрукты. Шешебо провел гостя в зал, где посреди комнаты в бассейне плескалась вода, которая и источала характерный болотный запах.

«Как он здесь может купаться?» - подумал Настас, стараясь не показывать страха.

Они сели в удобные кресла и, после обмена любезностями, Настас сбивчиво и шепелявя рассказал суть своей проблемы и умолк. Настаса в этом доме смущало практически все, и странный полумрак, и дурацкий вонючий бассейн и этот странный человек Шешебо, но деваться было некуда. При этом у Настаса было отчетливое чувство, будто кто-то за ним внимательно наблюдает. И это был точно не хозяин. Настас весь извертелся, но обнаружить никого так и не смог.

- Я вас понял, – сказал Шешебо. – В моей библиотеке есть несколько старинных книг, где описаны подобные случаи. Если позволите, я принесу их и покажу.

Он поднялся, быстрым шагом направился в глубину дома и исчез где-то в сумраке. В зале повисла гнетущая тишина. Настасу стало нечем дышать, ему стало страшно и с каждой минутой становилось все хуже и хуже. Он уже начал проклинать тот момент, когда связался с этим странным типом Шешебо. Вдруг Настас услышал всплеск и на поверхности бассейна он увидел макушку человеческой головы и два широко раскрытых глаза. От ужаса Настас чуть не заорал, но почему-то сдержался. Он лишь запрыгнул на кресло.

В этот момент из библиотеки вернулся Шешебо, тащивший подмышкой несколько старинных фолиантов.

- Я прошу прощения, – начал извиняться он. – Было нелегко разыскать эти книги.

Увидев, что Настас залез в кресло, Шешебо с удивлением спросил:

- Ой, а что это вы так? Случилось что?

Настас от страха потерял дар речи и мог лишь рукой указать на бассейн. Но Шешебо все сразу понял.

- О, не беспокойтесь, – успокоил Настаса Шешебо. – Это всего лишь рыба. Надо было вас сразу предупредить. Сейчас я ее вам покажу.

Шешебо положил книги на стол и подошел к бассейну. Увидев, что хозяин у края бассейна, голова сразу подплыла к нему. Когда она оказалась рядом с Шешебо, тот опустил руки в воду и вынул из бассейна огромную, метра полтора длиной рыбину с человеческой головой. Рыба, как и положено рыбе, начала биться, задыхаясь на воздухе.

Человеческая голова рыбы плавно переходила в тело рыбы. На ее шее Настас заметил жаберные щели. Шешебо осторожно отпустил ее в бассейн.

- Ну, как вам моя красавица? – улыбаясь спросил он Настаса.

- Если честно, то просто ужас! – прошепелявил Настас.

Шешебо засмеялся.

- Она у меня умница, – сказал Шешебо. – Это Бидзи. Все понимает, но сказать ничего не может.

- А где вы ее взяли? – поинтересовался Настас.

- Нигде, – удивился Шешебо. – Я ее сам создал.

- Как это? – в свою очередь удивился Настас.

- Ну, видите ли, дело обстоит следующим образом, – начал объяснять Шешебо. – Для своей работы я довольно часто нуждаюсь в различных тканях и органах человека.

- И где же вы их берете? – спросил Настас.

- Только в морге, - развел руками Шешебо. – Поэтому я там довольно часто бываю. И вот, как-то раз, я увидел там труп какой-то девушки. Мне стало ее жалко. Родственников у нее не было, а сотрудники морга были не против, и я забрал ее голову.

- Зечем же вам была нужна человеческая голова? – вновь спросил Настас.

Шешебо усмехнулся и продолжил:

- В подвале этого дома есть лаборатория, где я заменил голову лосося на голову девушки, и оживил получившееся существо. Конечно, мозговая ткань девушки была сильно повреждена, но мне удалось при помощи кое-каких манипуляций восстановить основные жизненно важные функции. Все прошло на редкость удачно, и я этим очень горжусь.

Наступила тишина.

- Это просто не укладывается в моей голове, – помолчав некоторое время пробормотал Настас.

Шешебо криво улыбнулся.

- Да, к этому трудно привыкнуть, – согласился он. – Но разве ваш проект не пахнет безумством?

- Вероятно, вы правы, – кивнул Настас. – Каждый из нас безумен по-своему.

- Ладно, это все условности, – махнул рукой Шешебо. – Давайте посмотрим, что писали об этом в древности.

Шешебо вытер руки от рыбной слизи, и они долго листали старинные фолианты, что-то при этом обсуждая. За ними из бассейна внимательно наблюдала Бидзи.

- Есть еще одна проблема, – сказал Шешебо. – Я буду выращивать ваш инструмент в бассейне, но он занят Бидзи. Другого бассейна у меня просто нет. Поэтому, пока я не построю новый бассейн, я не смогу участвовать в проекте.

- А сколько времени требуется для постройки бассейна? – спросил Настас.

- Ну точно не могу сказать, – задумчиво произнес Шешебо. – Наверное несколько месяцев.

- Может быть куда-нибудь переместить Бидзи? – поинтересовался Настас.

- А куда? – спросил Шешебо.

- Ну не знаю, – пожал плечами Настас. – В какой-нибудь другой бассейн. Например, у меня есть.

- Это вариант, – кивнул головой Шешебо. – А вы справитесь с Бидзи? Она у меня своеобразная девочка.

- Ну, вы ж меня проинструктируете? – уточнил Настас. – Так ведь?

- Что вы имеете в виду? – спросил Шешебо. – Мы сейчас ее покормим, а в остальном, я боюсь, мало чем могу быть вам полезен. Единственное, что я могу вам посоветовать, держитесь от нее подальше. Она ведь не замужем.

Шешебо хихикнул.

Настас заколебался, но желание обладать музыкальным суперинструментом пересилило его неприязненное отношение к рыбе.

- Давайте мы вместе с вами покормим Бидзи, – предложил Шешебо. – Так она быстрее к вам привыкнет.

Шешебо принес откуда-то банку с извивающимися червями.

- Я покупаю червей на рыбном базаре, – сообщил он Настасу. – Бидзи лучше кормить свежими. Так что не ленитесь и ежедневно заглядывайте на базар.

Увидев, что принесли червей, Бидзи подплыла к краю бассейна. Шешебо бросил в воду несколько штук червей. В следующее мгновение они исчезли в раскрытом рту Бидзи. Затем, для демонстрации способностей рыбы, Шешебо зажал червя между пальцами и вытянул руку над водой. Бидзи выпрыгнула из воды, ловко схватила зубами червя и с шумом упала назад в бассейн, подняв фонтан брызг.

- Попробуйте теперь вы, – посоветовал Шешебо. – Пусть привыкает к вам.

Настас взял извивающегося скользкого червя и вытянул над бассейном руку, как это делал Шешебо. Бидзи вновь выпрыгнула из воды, ухватила червя зубами, облизав при этом пальцы Настаса, и упала в бассейн, окатив его водой.

- Фу! – вскрикнул Настас, брезгливо вытирая руку о мокрые брюки.

Шешебо захохотал.

- Бидзи вас пометила, – сообщил он.

Через несколько дней Настас вновь посетил Шешебо. На вопрос Шешебо «Как дела?» он, со страхом в глазах принялся рассказывать об ужасной ночи, когда он, Настас, проснулся в своем бассейне, а Бидзи пыталась его поцеловать.

- Зачем же вы спите в бассейне? – удивился Шешебо.

- В том то и дело! – воскликнул Настас. – Заснул-то я в своей кровати. Я всегда так делаю, между прочим. А как я оказался в бассейне, ума не приложу.

- Но вы помните хоть что-нибудь? – допытывался Шешебо.

- Абсолютно ничего, – сказал Настас. – Закрыл глаза в своей кровати, а открыл в бассейне. Я был весь в рыбной слизи и вонял рыбой. Потом пришлось целый час отмываться под душем.

- Странно это все, – задумчиво пробормотал Шешебо. – Похоже на какую-то примитивную магию. Неужели Бидзи может колдовать? Непостижимо! Просто голове не укладывается!

Он попросил Настаса подождать немного и удалился в соседнюю комнату. Через некоторое время Шешебо вернулся и поставил на стол бутылочку с жидкостью темного цвета.

- Это зелье поможет вам противостоять этой магии, – Сообщил он, указывая на флакон. – Возьмите. Принимайте по одной ложке перед сном.

- Спасибо, – поблагодарил Настас. – А то знаете, поцелуи вашей рыбы не самое приятное в этой жизни. Как вспомню, так прямо бросает в дрожь от омерзения. Но на что только не пойдешь ради мечты!

- Кстати, по поводу вашего инструмента, – переменил тему разговора Шешебо. – Два дня ушло на подготовку бассейна к эксперименту: реактивы, установка нагревательных элементов, различных датчиков, и вот уже как третий день эксперимент запущен. Хотите посмотреть?

Они подошли к бассейну. Настас не увидел каких-либо видимых изменений. Такая же темная вода, выделяющая достаточно отчетливый болотный запах. Шешебо указал на палочки, которые плавали на поверхности бассейна.

- К ним крепятся нити, которые служат основой формирования скелета вашего инструмента, – объяснил Шешебо. – Сейчас их трогать нельзя, но, когда скелет сформируется, я вам его покажу.

- А сколько это займет времени? – спросил Настас.

- Я же вам уже говорил, – с некоторой ноткой досады ответил Шешебо. – Около месяца займет формирование скелета и еще месяца три на то, чтобы скелет оброс плотью.

- И все это время я буду подвергаться магическим выходкам со стороны Бидзи? – не то спросил, не то констатировал Настас.

- А что же вы хотите? – удивился Шешебо. – Придется потерпеть. Вас же никто не заставлял брать ее в свой бассейн.

Настас согласно закивал.

- А с вами такого не происходило? – вдруг спросил Настас.

Шешебо засмеялся.

- Нет, видимо я не в ее вкусе, – сообщил он.

Через месяц Настас вновь оказался у Шешебо дома и рассказал ему об ужасной ситуации, в которой оказался. Он был бледен, глаза его были круглыми от пережитого ужаса.

- Сегодня утром я, как обычно, кормил Бидзи червями, – принялся дрожащим голосом рассказывать Настас. – Вдруг я заметил, что в бассейне помимо Бидзи есть еще какие-то рыбы. Я пригляделся, и действительно, там плавали какие-то мелкие рыбы. Откуда они могли взяться? В бассейне была только одна рыба – Бидзи! Я изловчился и поймал одну. Она была маленькой, не больше ладони и была копией Бидзи! С такой же человеческой головой и рыбьем телом, но за маленьким исключением. У рыбки были две человеческие руки! И это был… мальчик!

Последнюю фразу Настас произнес шепотом.

Шешебо был потрясен услышанным. Он молча смотрел на Настаса не в силах вымолвить слово.

- Умеете же вы удивить, – криво улыбаясь заметил Шешебо. – Надеюсь, вы шутите?

- Если бы! – печально вздохнул Настас.

Шешебо внимательно посмотрел на осунувшегося за последний месяц Настаса и произнес:

- Ну да… - помолчав, он язвительно заметил. – Похоже, вас надо поздравить?

- С чем это? – Настас понял, что Шешебо над ним смеется, но пока не знал, над чем.

- Что-то подсказывает мне, что вы стали отцом, – захихикал Шешебо.

Настас долго молча смотрел на Шешебо и вдруг тихо прошепелявил:

- Вы же знали, что она опасна! Вы должны были предупредить меня! Вы давно планировали что-то подобное. Вы создали эту рыбу, вы заставили меня взять Бидзи домой и из-за вас все это произошло. У вас просто совсем нет совести! Все, я иду в суд!

- Подождите, давайте все обсудим, – остановил его Шешебо. – Действительно, я создал Бидзи, но я ничего не планировал! Поверьте! Я и не подозревал, что она может управлять магией. Перед тем, как забрать из морга голову, мне надо было бы узнать, кем при жизни была умершая девушка. Сдается мне, что она была колдуньей. Поэтому Бидзи теперь может колдовать. Кстати, этот талант передается и по наследству. Так что ее выводок, когда подрастет, будет большой проблемой для города.

- Что же делать? – ужаснулся Настас. Он представил себе, что их ждет в недалеком будущем, и его охватила нервная дрожь.

- Подождите, паниковать еще рано, – успокоил его Шешебо. – Есть пара способов все исправить.

- Отлично! – обрадовался Настас. – Проинструктируйте меня, что делать.

- Нет, вы мне тут не помощник, – махнул рукой Шешебо. – Лучше идите домой. А мне нужно спуститься в подвал и провести там кое-какие магические манипуляции. Необходимо, чтобы это происходило ниже уровня вашего бассейна.

- И что будет? – с надеждой спросил Настас.

- Как что? – удивился Шешебо. – Выводок Бидзи исчезнет, а ее я потом заберу.

- Здорово! – радостно воскликнул Настас. – Вы – гений!

Он побежал к себе домой и принялся ждать.

К вечеру поднялся сильный ветер, который пригнал плотные дождевые тучи. Раздались раскаты грома, засверкали молнии и начался проливной дождь. Когда дождь уже почти закончился, Настас услышал какой-то тяжелый утробный звук. Земля начала петь и вибрировать. Затем Настас почувствовал страшный удар, от которого он едва удержался на ногах. Стены затряслись, как живые, с полок посыпалась посуда, в мастерской попадали музыкальные инструменты. Все заходило ходуном, лопнуло оконное стекло и на стене зазмеилась трещина. Боясь, что обвалится крыша, Настас выскочил на улицу, где и провел всю ночь в компании соседей.

Утром Настас вновь появился в доме у Шешебо. Хозяин дома был в подавленном настроении. Лицо его осунулось и посерело. По всей видимости, он, как и Настас, ночью тоже не спал.

- Представляете, на мои заклинания наложилась непогода, – начал объяснять Шешебо. – В итоге получился совсем другой эффект. Совсем не то, что мы хотели – небольшое землетрясение. Подозреваю, вы принесли не очень приятные вести.

- Вы правы, – кивнул головой Настас. – Из-за этого землетрясения мой бассейн треснул, вода из него ушла в канализацию, а вместе с ней ушло и все потомство Бидзи.

- А Бидзи, она тоже ушла? – с тревогой спросил Шешебо.

- Нет, трещина была слишком узкой для нее, – вздохнул Настас. – Она задохнулась без воды.

- Ужасно, – пробормотал Шешебо. – Ваш инструмент тоже погиб, не успев родиться. Если заранее можно было бы все предвидеть, то мы бы избежали таких печальных событий! Но, как известно, все предвидеть никто не может.

Вот, пожалуй, и все. Следует упомянуть то, что Шешебо похоронил Бидзи и на могильной плите написал «Безвременно ушедшая». Он смотрел на могилу Бидзи и шептал: «Прости, я не хотел, чтобы так вышло». Настас решил не восстанавливать свой бассейн, а засыпал его землей и разбил на его месте цветочную клумбу с анютиными глазками. Цветы выросли пышные, яркие, но музыкант их не замечал. Больше он не играл – его инструменты пылились в мастерской, а пальцы, прежде порхавшие над струнами, теперь нервно теребили край рукава.

Иногда по ночам ему снилось, будто из глубины канализации доносятся странные звуки – не то шёпот, не то крики о помощи, не то мелодия. Он просыпался в холодном поту и долго смотрел в окно, пока первые лучи рассвета не разгоняли тени. Морские путешественники рассказывали, что видели в океанских просторах стаю странных рыб с человеческими лицами. Они плыли на восток, и глаза их светились в темноте, как далёкие звёзды. Но я думаю, что это брехня. Эти ребята еще и не то могут рассказать, а ты пойди, проверь их!

Шешебо часто думал о том дне, когда магия вышла из‑под контроля. Он понимал теперь: они с Настасом хотели одного – преодолеть границы. Музыкант – границы звука, колдун – границы жизни. Но мир не любит, когда его границы ломают.

Настас же думал иначе. Он смотрел на анютины глазки и видел в них не утрату, а обещание. Цветы росли из земли, где когда‑то был бассейн, - значит, жизнь всегда находит путь. Даже если один эксперимент провалился, другой обязательно начнётся.

Так они и жили: один – помня о цене амбиций, другой – веря в силу мечты. И город, слушая их истории, учился находить баланс между страхом и отвагой, между осторожностью и жаждой чуда. Потому что судьба может хромать, но она всегда ведёт туда, где нас ждут. Если, конечно, мы готовы идти — не слепо, а с открытыми глазами, помня и о мечте, и о цене, которую за нее можно заплатить.