Судьба с метлой, или Невеста короля

— Маменька! — раздался восторженный возглас сестрицы, и я вздрогнула, едва не выронив поднос.

— Маменька, вы слышали последнюю новость?

— Изабелла, золотце, сделай милость, веди себя прилично. Не подобает благородной девице кричать, как базарная торговка.

Мачеха нахмурилась, но быстро оттаяла. На свою любимицу она совершенно не умела злиться.

— Что за новость, моя дорогая?

— Будет отбор! — Изабелла, румяная с мороза, с шумом ворвалась в столовую. — Мне только что рассказала Пеппи, а ей тетушка. Та, которая фрейлина при дворе.

Мачеха расплылась в довольной улыбке. Изабелла скинула на пол шубку и велела мне:

— Живо прибери! Чего стоишь?

Я поставила поднос на стол и под недовольными взглядами двух пар глаз подняла меха с каменных плит. Только потом спросила:

— Почему вы так решили?

Изабелла словно ждала моего вопроса.

— Король вчера ездил в храм, просил у богов невесту.

— Ну наконец-то! — Мачеха картинно воздела руки, закатила глаза, будто ей уже привалило небывалое счастье. — Изабелла, сегодня же зовем белошвеек, модистку, и… — Она склонилась к уху дочери, так что дальнейшие планы я не услышала. — Нужно зачаровать тебе волосы, глазки и щечки. Невеста короля должна быть идеальной. А пока сходи и смени платье. Надень то, цвета яркой бирюзы, что для тебя пошили к праздникам.

Сестрица подпрыгнула на месте, захлопала в ладоши и исчезла в своей комнате, оставив дверь открытой нараспашку.

Я прижалась к ее шубке щекой. Мех был нежный, мягкий. Мне о таком и не мечтать.

— Вы так радуетесь, матушка, будто король уже выбрал Изабеллу.

— А кого ему выбирать? Тебя? — крикнула из своей комнаты сестрица.

Я проглотила колкость и сказала уклончиво:

— Мало ли у нас в королевстве достойных девиц?

Мачеха сжала губы в куриную гузку, зашипела недобро:

— Девиц немало, Вирджиния. Но можешь не сомневаться, король непременно выберет нашу Изабеллу. Разве ты видела в округе кого-то красивее ее?

Мне пришлось покачать головой, чтобы не нарываться на трепку.

— Вот посмотришь, так и будет! — вновь послышался голос сестрицы. — И вообще, что встала, как истукан. Иди, помогай!

Я послушно убрала шубку и поспешила к сестре. Та стояла у зеркала, изучая свое отражение.

— Вот ты только посмотри, — довольно проговорила она, — что за красота! Не девица, а картиночка! Разве сможет его Величество думать о ком-то другом? Уверяю тебя Джинни, что он, как увидит меня, вмиг забудет обо всех остальных.

Изабелла прихватила пальцами кокетливо завитый рыжий локон и наклонила голову вперед.

— Что стоишь? Помогай! Мне непременно нужно быть при всем параде. Кто знает, когда именно сработает магия призыва?

Я принялась расстегивать на ее спине пуговки, но все равно повторила упрямо:

— Никто не может заранее знать, кого выберет король.

Изабелла резко дернулась, обернулась. Оглядела меня и обидно расхохоталась.

— Зависть — дурное чувство для девицы благородных кровей, моя дорогая.

— Вовсе я не завидую, просто думаю, что тебе трудно придется на отборе. Туда ведь созовут девушек из лучших семей королевства.

— Не завидует она, ха-ха, честно признай, что умираешь от зависти! — Изабелла прищурилась и уперла руки в бока. — Тебе-то уж точно отбор не светит. Ты только посмотри на себя!

— Да я и не рвусь. Других дел полно, — пожала я плечами, расстегивая последнюю пуговку.

Сестрица зло скривила губы, схватила меня за руку и с силой поставила перед зеркалом.

***

— Нет, ты посмотри, посмотри! Что отводишь глаза? Ты не только дурнушка, но еще и завистливая, лживая, низкая, грязная, как… — она запнулась, подбирая слово пообиднее, и выпалила торжествующе, — как крестьянка!

Я еле вырвала руку из ее пальцев и направилась к шкафу за новым платьем. Мне характер Изабеллы был прекрасно известен. И теперь она точно еще долго не успокоится. Лучше просто промолчать. Если спорить, сразу последует наказание от мачехи.

Но слова оправдания все равно вырвались:

— Вовсе я не грязная! Эти пятна уже не выводятся, а другого домашнего платья у меня нет.

— Лгунья! Точно помню, что в прошлом году я тебе свое почти новое отдала! Ведь правда, матушка!

— Правда, душа моя.

Показалась в дверях мачеха.

— Я не ношу его дома, берегу для выхода в город, — пролепетала я, опуская глаза. — И для гостей.

— Каких гостей?! — взвилась мачеха. — И давно к тебе гости шастают?

— Что вы! — испугалась я ее гнева. — У меня никого не бывает. Но когда к вам приходят, не могу же я выйти в этом платье. А других у меня нет.

Мачеха расплылась в змеиной улыбке, проворковала:

— Это легко исправить. Знаешь что, дорогуша. Сиди-ка ты в лучше в своей комнате, когда тут гости. Нечего нас перед благородными господами позорить. Такой дурнушке, как ты, не место в приличном обществе!

— Но я…

— Мне будет кто-нибудь помогать? — обиженно взревела Изабелла. — Не хватало еще попасть во дворец прямо так!

Она указала на свое отражение в белоснежной сорочке и кружевных панталонах.

— Ох и правда, — мачеха забрала у меня платье, — я сейчас позову прислугу. А ты, Вирджиния, ступай на двор и принеси для сестры розы. Изабелле непременно надо украсить прическу.

Я выдохнула с облегчением и стремглав выскочила из спаленки. Лучше в сад, чем слушать гадости.

***

На дворе царила настоящая зима. Я спустилась с крыльца и огляделась. Метель бушевала всю ночь, и вокруг совсем не осталось зеленых пятен.

Я поправила на руке корзинку и направилась к воротам, осторожно ступая по рыхлому снегу. Мои коротенькие ботики не прикрывали даже лодыжек.

Шла медленно, высоко поднимая ноги. Но снег все равно забивался в обувь, неприятно холодил щиколотки, таял, растекался. Очень скоро ноги у меня совершенно промокли.

У ворот я остановилась. Здесь росли два больших куста плетистых роз. Я поставила корзинку на дорожку, оглядела уснувшие цветы, выбрала плеть погуще и, согревая, потерла ладони.

Начиналось самое интересное. Мои пальцы коснулись уснувших веток. Вспыхнула нежно-зеленая искра. Разделилась на десяток частичек поменьше и побежала во все стороны, весело ныряя под остатки мороженой листвы.

Я встряхнула ладонью. Все. Теперь оставалось только ждать. Скоро над розой разлился ровный свет. Он укутал разбуженные ветки густым туманом. Обнял, поцеловал. Напитал живительной силой.

Улыбка моя стала еще шире. Мне очень нравились такие мгновения. Я чувствовала себя настоящей волшебницей, хоть и не умела ничего другого. Не владела мощным даром, как Изабелла или крестная. Даже матушка была куда сильнее меня.

Но зато моя магия дарила красоту. Из-род снега полезли нежные ростки. Я приметила несколько веточек душицы, плеть плюща, былинку тысячелистника и задорные кудряшки горошка.

На ветвях розы появились листья. Крохотные совсем. Нежные. Золотистые, как солнечные зайчики.

Я дождалась, пока они подрастут, чуть добавила искорок и довольно приметила первые бутоны. Быстро напитала розы магией, не дала им раскрыться до конца и одним движением оборвала живительный поток.

Хватит. Если чуть заиграться все вокруг оживет. Ненадолго. А потом начнет умирать.

Я достала из корзинки нож и неспешно принялась срезать бутоны, оставляя веточки длиной в две ладони.

Дело шло споро. Скоро все цветы оказались в моей корзине. Я прошлась по кусту ладонью, отправляя его обратно в небытие, пожалела, что так быстро все закончилось, и отправилась по дорожке к дому, совершенно не обращая внимания на полные снега ботики.

***

— Ты чего так долго, неумеха?

Изабелла вновь была зла. Она выхватила из моих рук цветы и недовольно фыркнула.

Мачеха вслед за сестрицей поджала губы.

— В самом деле, Вирджиния, ты могла бы быть порасторопнее. Ведь не каждый день твоя сестра собирается замуж за короля!

Сказано это было так, будто вопрос со свадьбой был совершенно решенным делом. А в руках у Изабеллы находился брачный контракт. Я постаралась скрыть улыбку, но не слишком удачно. Мачеха тут же разглядела движение губ и словно прочла мои мысли.

— Ах ты, дерзкая девчонка!

Я успела уклониться от оплеухи. Мачеха сжала пальцы в кулак, разжала и приняла умильно сладкий вид.

— Ты будешь наказана, Вирджиния!

Эти слова меня не удивили. Сколько себя помню, вечно наказана. То за дело, то по прихоти, то просто для удовольствия обожаемой доченьки.

— Правильно, матушка.

Выглянула из своей спаленки Изабелла.

— Надо ее примерно наказать. Эта бессовестная в последнее время совсем распустилась. — Ни тебе уважения, ни благодарности.

Между делом сестрица пыталась вставить в волосы розовый бутон. Я не смогла удержать в узде магию и добавила цветку на миг сил. Ровно столько, чтобы отрастил острые, как иглы, шипы.

— Ай!

Бутон полетел на пол, а сестрица засунула палец в рот.

— Дрянь! Как ты посмела.

На этот раз оплеуха мачехи поймала меня врасплох.

Я отшатнулась назад и лишь упрямо сжала губы, не проронив ни слезинки.

Графиня Клотильда ла Ратье сощурилась, придумывая мне наказание.

— Отправляйся подметать дорожки в саду. И домой не приходи, пока не очистишь их от снега!

Я с тоской глянула в окно. Там опять началась метель. Развернулась и вышла на улицу, громко бухнув напоследок дверью.

Мне сегодня опять предстояло ночевать на конюшне.

— Ничего, — прошептала я, стараясь утешить сама себя, — с лошадьми все лучше, чем с этими гадюками.

Подняла стоящую у крыльца метлу, но так и не сделала шаг со ступеней вниз. В небе разлилось золотистое сияние. Прозвучали фанфары. Следом раздался полный ликования голос:

— Королевский отбор невест объявляется открытым!

Руки мои от неожиданности крепко обняли метлу. Небо вспыхнуло ярким светом, ослепило. Я мигнула. А, когда открыла глаза, то вокруг больше не было ни крыльца, ни сада, ни снега.