Судьбоносные слова

— Не могу дождаться, когда стану достаточно взрослой для того, чтобы выпить алкоголь вместе с тобой, мам.

— Тогда взрослей быстрее!

Закон Циклов хорошо помнила эти слова; весь тот вечер твёрдо въелся ей в память.

Кухня, тёплый полумрак, разрываемый лишь тусклым светом из окон, тихое тиканье настенных часов. И они с мамой, мирно сидящие за столом.

Дзюнко пила саке, а Мадока – простой чай.

Это был один из тех милых семейных вечеров, что проходили только между ними двумя.

Таких, каких она лишилась больше шести лет назад.

Теперь же, спустя столь долгое время, Богиня наконец смогла вернуться домой. Она появилась на кухне – прямо за спиной Дзюнко.

Всё было так же, как и тогда: полумрак, мягкий свет из окон – и её мама, усевшаяся за столом.

Отличалась лишь одна вещь: напротив той не было самой Мадоки.

Она горько улыбнулась, подходя ближе. Дзюнко спала; мило прикорнула прямо на столе, после выпивки и тяжёлого рабочего дня.

Закон Циклов взяла со спинки стула плед, заботливо укрыв тем свою взрослую копию.

— Эй, мам… — тихо произнесла она, обходя стол, — сегодня… мне исполняется двадцать.

Её фигура, оказавшаяся напротив Дзюнко, показалась бы наблюдателю миражом. Чем-то нереальным; даже в том маловероятном случае, если бы он мог её видеть.

Призрак. Бестелесная тень себя прежней – не более.

— …Или исполнилось бы, если бы я осталась той же, что и раньше.

Слова давались ей с трудом. В горле стоял ком – но Богиня продолжила, выплёскивая накопившиеся эмоции в монологе:

— Однажды ты сказала… что когда мне исполнится двадцать, ты хочешь, чтобы мы вместе выпили.

Протянув руку, она создала перед собой стакан с лёгким алкогольным напитком.

— Я тоже, — ещё тише прошептала Закон Циклов… нет, Мадока Канаме, — всегда этого ждала…

Её рука двинулась вперёд и вниз, легко, незаметно стукаясь о стакан мамы.

— Так что… прости, что не смогла остаться.

Одним глотком она осушила то, что создала секунду назад. Поставила пустой стакан рядом с другим – и отстранилась, готовясь уходить.

Её тело начало исчезать. В нём появились дыры, просвечивающие силуэт насквозь – но в последний момент она остановилась.

Перед глазами появились картины прошлого: её семья, тёплые улыбки Дзюнко, наставления отца и капризы маленького Тацуи. Она поджала губы, отводя взгляд.

И тогда в ярком, но столь холодном для неё мире, раздались судьбоносные слова. Те самые, что исходили прямо из её души:

— Мне... действительно хотелось бы быть сейчас с тобой, мама...

Это стало поворотным моментом. Ведь если Богиня была вездесуща, зная о чувствах каждого человека в мультивселенной, то, конечно, было и противоположное ей существо. То самое, что знало о чувствах Закона Циклов.

Знало, но бездействовало, боясь вновь перейти грань.

Дьявол.

И теперь, когда желание её Богини прозвучало вслух... больше не было причин бездействовать.

Мир сдвинулся.

Содрогнулся, мигнул, на краткое мгновение потеряв все цвета – но тут же вернулся в норму. Мадока могла бы даже подумать, что это ей почудилось...

Если бы не чувствовала присутствие того, кто мог изменить вселенную.

— Хомура...

Слова Закона Циклов отзвучали в тишине комнаты, тихим звоном колокольчиков разлетевшись в пространстве. Достаточно громкие, чтобы разбудить спящего человека – но недостаточно, чтобы передать всю гамму эмоций, проскочившую в её сердце.

Но всё было в порядке. В конце концов, она – Закон Циклов, Богиня Надежды... Не Мадока Канаме.

Больше нет.

Она не существовала в этом измерении, оставаясь незримым призраком для всех вокруг. Её речь не могла быть услышана кем-либо из простых смертных – и даже не каждой девочкой-волшебницей.

Дзюнко Канаме вяло шевельнулась.

— ...Мадока? — приподняла та голову со стола, слипающимися глазами вцепившись в фигуру дочери. — У вас с друзьями что, вечер косплея?

Мысли покинули голову Закона Циклов, оставив ту неподвижной статуей самой себя.

Она растерянно моргнула, не зная, что сказать. Её... не должны были услышать. Не должны были увидеть, и...

Не должны были помнить.

Её становление Законом Циклов стёрло не только всех ведьм в прошлом, настоящем и будущем – это стёрло и её саму.

Так Мадока Канаме покинула реальность.

И всё же... вот оно. Её мать смотрит на неё одним из тех взглядов – подёрнутом алкогольной дымкой, но живым и игривым.

Таким, с которым та обычно начинала над ней подшучивать.

Таким, который она видела в тот самый вечер.

— Э-эй, — подняла Дзюнко стакан, помахав тем перед лицом дочери. — Земля вызывает Мадоку, приём!

Богиня вздрогнула. Свет её ярких янтарных глаз сфокусировался на матери. Рука невольно потянулась вперёд, аккуратно коснувшись кожи человека, потерю которого она приняла уже давным-давно.

Плечо Дзюнко было тёплым.

Чувство, утерянное ею за время бытия Законом Циклов, вернулось.

Мадока рванулась вперёд, крепко обнимая мать.

На её глазах невольно навернулись слёзы.

— М-мама...

— Что с тобой? — мигом протрезвела Дзюнко, аккуратно приобнимая дочь в ответ, — Вы... поссорились с Хомурой?

Мадока должна была удивиться тому, что её мама знает Хомуру; но сейчас ей было не до этого.

Слишком уж долго она мечтала об этих объятиях, чтобы думать в этот момент о чём-то другом.

Богиня прижалась к груди Дзюнко, чувствуя, как постепенно её дыхание становится ровнее. Вокруг повисла тишина – ощущение одиночества пропало. Ей больше не казалось, что она остаётся здесь лишней.

Мир её не отвергал.

Где-то на границе восприятия, далеко за пределами человеческих чувств, она ощутила оттенок знакомой силы. Словно взгляд, разорвавший пространство…

Он был ей знаком.

— …Хомура? — еле слышно прошептала она, инстинктивно обернувшись.

Там, на лестнице, она увидела её – свою лучшую подругу. Хомура Акеми, самопровозглашённый Дьявол, стояла там, с любопытством глядя на трогательную сцену между матерью и дочерью.

И тепло улыбалась.

Искренне – без притворства.

Мадока улыбнулась в ответ.

— Спасибо, — одними губами прошептала она.